После разговора с Хиираги-сан я наконец понял, как мне теперь стоит вести себя с Сайто.

До сих пор мне трудно поверить, что у Сайто могут быть чувства ко мне, но, учитывая её реакцию, отрицать такую возможность нельзя. К тому же Хиираги-сан тоже пришла к такому же выводу.

И всё же я не припомню, чтобы Сайто подавала мне какие-то очевидные знаки симпатии. Может, я просто их не замечал, но по крайней мере ничего явного не было. Зато её холодные взгляды я помню прекрасно.

Скорее всего, она просто хочет общаться со мной как с другом. Есть у неё романтические чувства или нет — это, пожалуй, уже вторично. В этом я уверен.

А раз так, даже понимая, что она, возможно, что-то ко мне чувствует, я всё равно сильнее ощущаю, что для неё я прежде всего друг. Значит, и дальше лучше всего продолжать общаться именно как друзья.

Пусть это и означает, что я просто отложу проблему в сторону, — ничего страшного. Пока это лишь возможность, нет смысла слишком много об этом думать. Достаточно просто слегка держать её в голове. Мне не хочется излишне торопиться и самому запутывать наши отношения.

Поэтому я решил оставаться таким же спокойным, как всегда, и общаться с Сайто по-прежнему.

— Эта тоже была очень интересной. Спасибо.

— Ты всегда говоришь, что всё интересно.

— Ну так если книга и правда интересная, что мне ещё говорить.

Наступила неделя после моего разговора с Хиираги-сан, и, к счастью, наши отношения с Сайто не стали натянутыми. Всё продолжалось как обычно.

Поначалу между нами действительно чувствовалась небольшая неловкость, но через несколько дней она исчезла без следа. Мы снова с удовольствием обсуждали книги. Эти нынешние отношения были настолько уютными, что я не хотел их терять. Закончив разговор в библиотеке, мы с Сайто обменялись довольными улыбками.

— ...Кстати, а что ты обычно делаешь по выходным?

Она робко подняла на меня взгляд, полный любопытства. Такой вопрос прозвучал неожиданно, и я слегка удивился. Мы часто говорили о книгах, но вот личные вопросы друг другу почти не задавали. И всё же, несмотря на растерянность, я решил ответить как обычно.

— Ты правда хочешь знать? В последнее время я путешествовал по самым разным местам.

— А? Выходил из дома? Я-то была уверена, что ты стопроцентный домосед.

Она искренне удивилась: её красивые глаза широко раскрылись и часто заморгали. Эй, не надо так меня недооценивать.

— И куда же ты ездил?

— Сначала я отправился на горячие источники и там столкнулся с местом убийства.

— Что!? Ч-что это вообще значит?

Сайто в панике чуть подалась вперёд. Я невозмутимо продолжил:

— Потом я стал детективом и раскрыл дело.

— ...Что?

Она тут же взяла себя в руки, и широко раскрытые глаза сменились полным недоверия взглядом.

— А потом меня перенесло в другой мир, где я отправился в приключение с эльфийкой и победил короля демонов.

— Это уже перебор. И вообще — эльфийка...?

— Вот так я и провёл прошлые выходные, путешествуя у себя в голове вместе с героями книг.

— Уф... так и знала.

Сайто тяжело вздохнула и тихо опустила плечи. А когда медленно подняла лицо, посмотрела на меня с каким-то почти жалостливым разочарованием.

— Э-эй, это ещё что за взгляд?

— Ничего особенного. Просто я снова убедилась, что ты — это ты.

Её холодный взгляд буквально пронзил меня. Да уж, вряд ли у неё вообще могут быть ко мне чувства. От этого ледяного взгляда мне стало как-то не по себе, и я с притворной беззаботностью пожал плечами, отводя глаза.

— Счту это комплиментом. До завтра.

— Да, до завтра.

Попрощавшись, я уже было развернулся, чтобы уйти. И в этот момент краем глаза заметил, как Сайто принялась рыться в рюкзаке в поисках книги. Вскоре до меня донёсся её недоумённый голос.

— ...А?

— Что случилось?

Я остановился и обернулся к Сайто. Она подняла на меня взгляд.

— Я не могу найти книгу.

— Что?

Сдвинув брови в замешательстве, Сайто снова заглянула в сумку, а потом тихо вздохнула.

— Её точно нет. Похоже, я оставила её дома.

— Серьёзно?

— ...Наверное.

Сайто тревожно кивнула, и лицо у неё слегка потемнело. Меня кольнуло беспокойство, но я постарался не показать этого.

— Ну, для начала тебе стоит пойти домой и проверить. А если её там нет, значит, она осталась в школе. Тогда можно будет спросить у учителя.

— ...Ты прав.

Пытаясь выглядеть бодрее, Сайто выдавила улыбку. Но она получилась далёкой от идеальной — тревога читалась слишком ясно.

— Нехорошо, конечно, так говорить, но если в худшем случае это всего лишь книга, разве нельзя будет просто купить такую же?

— Это так, но... это книга, которую дал мне ты. И ещё...

— И ещё?

— ...Внутри неё стеклянная закладка.

— Понятно.

Поняв, почему она так переживает, я не смог подобрать для неё ни одного утешительного слова.

Я лучше всех знал, насколько дорога Сайто та закладка, которую я ей подарил. По тому, с какой мягкостью она на неё смотрела, как бережно с ней обращалась. Она даже поставила её фотографию на экран блокировки телефона и время от времени любовалась ею.

Легкомысленное утешение человеку, потерявшему столь дорогую вещь, стало бы только оскорблением. Но ничего другого я тоже сказать не мог. Заметив мою растерянность, Сайто нарочито бодрым голосом заговорила сама.

— Сейчас нет смысла переживать. Всё в порядке. Я уверена, она дома. Я иногда забываю вещи, так что, наверное, это просто очередной такой случай.

— ...Понятно.

— Да. Так что не беспокойся. У тебя же сегодня ещё дела, да?

— ...Понял.

Подбодрённый её улыбкой и словами, я направился к выходу. Если Сайто говорит, что книга дома, значит, пусть так и будет. Я изо всех сил надеялся, что так и окажется. И всё же тяжёлое беспокойство не уходило из груди.

На следующий день погода разгулялась не на шутку. В отличие от недавнего ровного дождя, теперь на землю обрушивался настоящий ливень. Серое небо тяжело нависало над школой, и даже днём вокруг было сумрачно. Включённый свет в школьном здании создавал ощущение, будто уже наступил вечер.

На уроках в классе стояла тишина, поэтому стук дождя по земле звучал особенно громко. В этом молчании рядом с моими ушами существовали лишь два звука: монотонный голос учителя и тяжёлый шум ливня. И всё же, несмотря на это, мои мысли целиком были заняты вчерашним.

Вернувшись вчера домой после смены, я так и не получил никакого сообщения от Сайто. После работы я всё надеялся увидеть от неё короткое: «Нашла дома».

К сожалению, моя слабая надежда быстро рассыпалась. Я ждал, но сообщений так и не пришло — ни вчера, ни до этого момента. Последний наш диалог с Сайто оставался всё тем же разговором о книге.

Я очень переживал, нашла ли она книгу, и не раз колебался, не написать ли ей самому, но в итоге так и не решился.

Мне трудно представить, что Сайто просто забыла бы сообщить. Значит, на то была какая-то причина. Я примерно догадывался какая, но всё ещё не был уверен. Если уж спрашивать — то лучше прямо в лицо. Если она нашла книгу, это прекрасно. А если нет...

Пожалуйста, пусть она всё же нашлась. Я искренне этого хотел. Мне совсем не хотелось снова видеть Сайто такой тревожной. Я хотел, чтобы к ней вернулась улыбка. Хотел увидеть её снова. Пожалуйста, пусть книга будет на месте. С этой сильной надеждой я ждал окончания занятий.

— На этом сегодняшний урок окончен.

— Встать. Поклон. Сесть.

Как только классный час закончился, я сразу направился к дому Сайто. Другие классы тоже уже распустили, и коридоры были переполнены людьми и шумом. Пространство стало тесным, но я протискивался в промежутки между учениками и наконец выбрался из здания.

Снаружи по-прежнему лил тяжёлый дождь. Вода с шумом хлестала по земле, превращая всё в грязное месиво. Даже с зонтом ноги у меня всё равно промокали, а грязная вода просачивалась в ботинки. Мокрые носки липли к ступням, и это было ужасно неприятно. Шлёп. Шлёп. С каждым шагом вода растекалась под ногами и тут же снова впитывалась.

Сегодня всё казалось тяжелее обычного, словно что-то само пыталось не пустить меня к дому Сайто. Но я всё равно переставлял ноги и шёл сквозь бушующий дождь дальше.

Наконец я добрался до её квартиры и остановился перед дверью. Благодаря козырьку сверху дождь уже не попадал на меня, но ноги были насквозь мокрые. С них медленно стекала вода, собираясь в лужицу у порога.

— ...Уф.

Я нарочно выдохнул, чтобы унять дыхание. Вокруг не было ни души, и в этой тишине только тяжёлый шум дождя гремел, словно небесный рёв. Всё ещё не избавившись от тревоги перед тем, что меня ждёт, я нажал на звонок.

Однообразный электронный сигнал прозвучал один раз. Но ответа не последовало. Я подождал немного, но дверь так и не открылась, поэтому нажал кнопку ещё раз. И снова — тишина.

Неужели её нет дома? До сих пор Сайто всегда возвращалась раньше меня, и к тому моменту, когда я приходил, уже была внутри. Поэтому звонок она всегда открывала почти сразу.

Необычность ситуации только усилила моё беспокойство. Если Сайто до сих пор не вернулась, то где она может быть? На прошлой неделе мы точно подтвердили, что сегодня встречаемся у неё дома, так что спутать это с библиотекой она вряд ли могла. Тогда где же она?..

Не выдержав тревоги, я нарушил собственное намерение спрашивать только лично и достал из кармана телефон, чтобы ей написать.

— О, ты уже здесь?

За спиной вдруг раздался голос.

— !? А... да.

Я резко обернулся и увидел Сайто. На лице у неё было привычное бесстрастное выражение. Но сегодня колючести в нём словно было чуть меньше, а сама её холодность будто немного смягчилась. Она наклонила голову и посмотрела на меня.

— Редко ты приходишь и вдруг задерживаешься у двери. Что-то случилось?

— Я до самого сейчас искала ту книгу, о которой мы говорили вчера...

— Вот оно что.

Слов Сайто было достаточно, чтобы я всё понял. Если она искала её до самого конца занятий, значит, нигде так и не нашла. Не зная, как лучше отреагировать, я осторожно подбирал слова.

— Значит, ты так и не нашла. Жаль...

— Нет! Вообще-то я нашла её.

Перебив меня, Сайто радостно улыбнулась и достала из рюкзака книгу. Она показала мне обложку — это действительно была та самая книга, которую я ей дал.

— Я уже почти собиралась сдаться. Утром я заглянула в коробку с найденными вещами, но её там не было. А потом только что решила проверить ещё раз — и она оказалась там.

Крепко прижимая книгу к груди, Сайто говорила голосом, полным радости. Она выглядела непривычно оживлённой и облегчённой, мягко щурилась в улыбке. То и дело она снова показывала мне книгу, потом снова прижимала её к себе, будто заново убеждаясь, что та действительно вернулась.

Выходит, я зря волновался. Увидев, с каким облегчением она улыбается, я сам тихо выдохнул. На лице сама собой появилась искренняя улыбка облегчения.

— ...Я рад, что ты её нашла.

— Да, я тоже ужасно рада. Я была уверена, что она дома, потому что весь вчерашний день вообще не доставала её из рюкзака, но, похоже, всё-таки где-то её выронила.

— Серьёзно?

— Да. Насколько я помню, я точно её не доставала. Обычно днём я и не вытаскиваю книги, а в классе всё время болтаю с девочками, так что читать всё равно некогда. В любом случае я просто очень счастлива, что книга нашлась. Я так обрадовалась, когда её увидела, что сразу поспешила к тебе рассказать.

Сайто слегка покраснела, щёки её налились нежно-розовым румянцем, и она застенчиво улыбнулась. По этому редкому, невероятно милому выражению лица было ясно, как сильно она радовалась.

— А закладка... она тоже была внутри?

— Ой, точно. Я так обрадовалась, когда нашла книгу, что совсем о ней забыла. Просто подумала, что раз книга цела, то и она должна быть внутри...

Осознав это, она поспешно начала перелистывать страницы. Я не смог сдержать горькой усмешки на её забывчивость, но в таком волнении это было неудивительно. Пока я ждал, когда она найдёт закладку, её рука вдруг остановилась.

— Что...

Её улыбающееся лицо застыло в одно мгновение. Взгляд остекленел, глаза широко распахнулись, и она замерла. Постепенно брови её опустились, лицо исказилось от чувств. Голос дрогнул, и она почти неслышно выдохнула:

— П-почему...

— Что случилось?

Ошарашенный этой резкой переменой, я поспешно подошёл к ней. Сайто подняла на меня глаза — полные слёз, будто вот-вот готовые пролиться.

— Закладка...

— Не может быть...

Между страницами книги, которую держала Сайто, лежали осколки стеклянной закладки. Она была разбита на множество фрагментов разного размера. Вид этого безнадёжно испорченного подарка ударил по мне, как кулаком.

Я настолько оцепенел от шока, что не смог выдавить ни слова. Что мне сказать? Как на это реагировать? Я стоял, не в силах двинуться, а секунды тянулись одна за другой.

И тут книга в руках Сайто слегка наклонилась. Наверное, пальцы у неё дрожали от потрясения. Из накренившейся книги на пол со звоном — дзинь, дзинь — посыпались стеклянные осколки.

— А... закладка...!

Сайто тут же присела на корточки, положив книгу на пол, и начала своими тонкими пальцами собирать осколки. Я на секунду полностью потерялся и слишком поздно понял, что это значит.

— Эй, прекрати! Поранишься же!

В панике я тоже опустился рядом и схватил Сайто за запястье. Но она попыталась вырваться и другой рукой продолжала подбирать осколки. Даже когда кончики её пальцев окрасились кровью, а с губ сорвался болезненный всхлип, она всё равно не прекращала собирать стекло.

— Закладка! Закладка...!

— Я понял, я сам помогу тебе всё собрать!

Даже крепче сжав её руку, я всё равно не мог её остановить. В конце концов она стряхнула даже ту ладонь, которой я её удерживал, и продолжила собирать разбитые кусочки. Не сумев её остановить, я тихо выругался и сам начал подбирать разбросанные осколки.

Когда Сайто наконец собрала все упавшие осколки в ладони, она бессильно опустилась и стала безжизненно смотреть на разбитые кусочки у себя в руках. На её кончиках пальцев алели свежие порезы, сквозь которые проступала кровь, и от этого картина казалась ещё больнее. И всё же она держала остатки закладки с такой бережностью, словно ни за что не собиралась их отпускать.

— Вот, остальные тоже.

— ...Спасибо.

Я осторожно положил в её руки те осколки, что собрал сам. Они соприкоснулись друг с другом с пустым, глухим звоном.

— Давай руку. Я пока заклею, но потом обязательно нормально обработай и смени повязку, хорошо?

— Хорошо.

Я аккуратно наклеил пластырь ей на пальцы. Сайто молчала, не отрывая взгляда от своих ладоней. Похоже, она понемногу пришла в себя, и между нами опустилась тяжёлая тишина.

Пока за окном гудел дождь, я прикусил губу, злясь на собственную беспомощность. Я не мог найти ни единого слова, которое бы её утешило. Она потеряла то, что было ей так дорого; любые поверхностные слова прозвучали бы пусто. Поэтому мне оставалось только молча сидеть рядом, пока Сайто, согнувшись под тяжестью своей печали, смотрела вниз.

Почему именно Сайто, такая добрая, должна проходить через это? Что она вообще сделала, чтобы заслужить такое? Она ведь всегда была внимательна к другим, всегда подстраивалась, прятала себя за фальшивой улыбкой, лишь бы никому не доставлять неудобств. Почему страдать должна именно такая девушка?

Я не хочу, чтобы ей было больно. Она не заслуживает больше никакой боли. Я хочу, чтобы она улыбалась. Нет никого, чья улыбка была бы прекраснее улыбки Сайто. Пожалуйста, не отнимайте у неё эту улыбку.

Если вокруг неё все холодны, тогда хотя бы я один буду на её стороне. Я помогу ей. Я спасу её. Потому что я перед ней в долгу. Потому что я ей благодарен. Потому что она важный для меня друг. Потому что она человек, разделяющий мои интересы.

Что я могу сделать? Что я должен сделать, чтобы она снова улыбнулась?

Почему закладка вообще разбилась? Всё началось с того, что пропала книга. Сначала я думал, что Сайто и правда просто её потеряла, но в её словах было кое-что, что зацепило меня. Она сказала: «Вчера я ни разу не доставала книгу из рюкзака».

Но если так, версия о том, что она её выронила, просто не сходится. Выронил можно то, что доставал. Если бы вещь была маленькой, ещё ладно, но книга такого размера — это совсем другое. Потерять её, не замечая, почти невозможно. Значит, кто-то достал её сам. Но зачем?

Ответ очевиден: чтобы разбить закладку. Или чтобы отнять у Сайто что-то дорогое и ещё сильнее подтолкнуть её к краю. Если бы книга просто упала, на закладке, может быть, появилась бы трещина, но так страшно разбиться она бы не могла. Очевидно, что это сделали намеренно.

...Ах, в конце концов, всё то, что мы отложили, надеясь просто переждать, вернулось к нам вот такой расплатой.

Это случилось потому, что я так и не смог придумать решение и позволил Сайто просто терпеть всё дальше, утешая себя мыслью, что время всё исправит. В итоге я только сильнее ранил её, причинил ей ещё больше боли и даже отнял у неё улыбку. Раздражённый своей беспомощностью, я до боли стиснул зубы. Эта острая боль была ничем по сравнению с сожалением, которое всё не проходило и продолжало горько тлеть у меня в груди. Поздно сожалеть. То, что случилось, уже случилось. Назад дороги нет.

И всё же... даже так я всё равно хочу спасти Сайто.

— ...Почему мы не можем просто жить спокойно? Я ведь хочу всего лишь тихой, обычной жизни,

— тихо пробормотала она.

— Прости. Я ничего не смог для тебя сделать.

— Всё в порядке. Тут ничего не поделаешь.

Сайто, всё ещё глядя вниз, тихо проговорила это с покорностью, словно уже смирилась. Похоже, она и сама догадывалась, что произошло на самом деле.

— Нет. Даже если так, это всё равно моя вина — я знал и ничего не сделал.

— Не переживай из-за этого. Ты лучше всех понимал, что любое вмешательство принесло бы только вред, разве нет?

— Да, понимал. Понимал, но всё равно ничего не сделал. Вот и результат.

— Ничего. Я уже привыкла терять важные для себя вещи.

Она подняла на меня глаза — всё ещё полные слёз — и при этом попыталась улыбнуться. Эта улыбка была настолько болезненной и печальной, что у меня сжалось сердце.

— Привыкла, значит... Вот как. То есть ты просто привыкла.

— ...Что-то не так?

— Ничего. Я больше не позволю тебе к этому привыкать. А сегодня просто отдохни.

Сказав это, я ушёл. Я не стал утешать её словами. У меня не было на это права. Всё это — результат того, что я сдался и оставил на самотёк то, что ещё можно было остановить.

Теперь у меня есть только одно, что я могу сделать. Остановить то, что ещё можно остановить. Я больше не позволю причинять Сайто боль. Не позволю ей снова говорить, что она «привыкла». Я верну ей ту самую спокойную повседневность, о которой она мечтает. Я хочу снова увидеть, как Сайто счастливо улыбается. С этим решением я твёрдо шагнул вперёд.

Сторона Сайто

После того как он ушёл, я не могла сидеть там вечно и заставила себя подняться. Осторожно уложив собранные осколки обратно на книгу так, чтобы они снова не рассыпались, я бережно взяла её в руки.

Я вошла в комнату, положила книгу на столик перед диваном и сама села на диван. И только тогда вдруг поняла, что даже свет не включила. Но у меня не было сил вставать, и я так и оставила комнату погружённой во тьму.

Лишь слабый свет снаружи, просачивавшийся сквозь щели в шторах, чуть освещал комнату. Под этим светом стеклянные осколки мерцали тускло, почти как мираж. Даже разбившись, они всё ещё хранили остатки очарования той закладки.

(Разбилась...)

Сколько ни смотри, осколки передо мной уже никогда не вернутся в прежнюю форму. Они мерцали так, будто нарочно подчёркивали окончательность того, что произошло, и выжигали этот образ у меня в глазах. Стоило увидеть кусочки, в которых уже не осталось и следа от прежнего вида, как по уголкам глаз снова потекли слёзы.

Стоило слезам хлынуть, как они уже не останавливались. Сколько бы я ни вытирала их, новые капли всё равно катились одна за другой. Печаль накрыла меня целиком, и я уже не могла сдерживаться.

Странно. Я думала, что уже привыкла терять то, что мне дорого. Такое случалось слишком много раз. И всё же выдержать это я не смогла — не смогла подавить эту боль. Рёв дождя снаружи звучал для моих мрачных ушей непривычно громко и раздражающе.

Я осторожно протянула руку и на этот раз дотронулась до осколков так, чтобы не пораниться. Даже разбитые, они всё равно оставались красивыми, до странного завораживающими. Но это была уже совсем не та закладка.

Это был дорогой мне подарок. Я берегла его, заботилась о нём. И потому мне было мучительно жаль, что из-за меня он оказался в таком ужасном состоянии.

— ...Прости.

Слова сами сорвались с губ. Голос вышел тише и хриплее, чем я ожидала, почти чужим. Он бессильно растворился в пустоте комнаты.

Как всё дошло до этого? Причину я и так прекрасно знаю. Когда пропала книга, я уже тогда предчувствовала, что может случиться нечто подобное. И всё же, когда это стало реальностью, я не смогла скрыть потрясения.

Я никогда не думала, что всё зайдёт так далеко. Да, обо мне и раньше говорили гадости, но лично мне никто никогда не причинял вреда. Видимо, именно поэтому в этот раз я тоже где-то в глубине души отнеслась к происходящему слишком легкомысленно.

И вот результат. Из-за того, что книга была связана со мной, прекрасная закладка оказалась разбита. Восстановить её уже невозможно. Может, мне вообще не следовало получать её. Может быть, если бы она досталась кому-то другому, ей бы удалось прожить гораздо дольше. Он ведь наверняка был в шоке, увидев подарок, который сам мне дал, в таком жалком состоянии.

Правда, всё, что мне дорого, в конце концов исчезает. Словно мне просто не позволено иметь что-то ценное. Стоит чему-то пропасть — и оно уже не возвращается, а всё важное просто ускользает из моих рук.

Почему у меня всё отнимают? Почему именно важное? Неужели я правда сделала что-то плохое? Я ведь так стараюсь быть внимательной, не доставлять никому неудобств, изо всех сил стараюсь не терять то, что мне дорого, — и всё равно всё ускользает.

Слухи я ещё могла вытерпеть. Слышать их было больно, но я привыкла и могла с этим жить. Но когда ломают то, что тебе дорого, — это уже слишком. Зачем вообще кому-то было это делать?

Кто-то, кто меня ненавидит. Скорее всего, кто-то из тех, кто сейчас распускает обо мне слухи. Если предполагать конкретнее, то, наверное, это Арадзё-сан и её компания из класса, которые задают тон всем этим разговорам. Но доказательств у меня нет, да и, если честно, уже неважно, кто именно это сделал. От одной ненависти всё равно ничего не изменится.

(Пожалуйста... почини закладку. Верни её, как было.)

Сердце у меня разбито. Я потеряла что-то очень дорогое и больше не чувствую в себе сил продолжать терпеть. Мне страшно и дальше сталкиваться с чужой злобой. До сих пор я держалась, думая, что от моих действий ничего не улучшится, но больше не могу. Я хочу, чтобы все эти слухи исчезли как можно скорее и чтобы ко мне вернулась моя обычная повседневность. Я просто хочу жить спокойно.

Сколько мне ещё терпеть? До зимних каникул? А если и после каникул ничего не изменится? Из-за разбитого сердца наружу вырвалась вся тревога, которую я до сих пор в себе подавляла. Я столько старалась быть сильной, привыкнуть к боли, сделать вид, будто мне не больно. Старалась не сдаваться. Но больше я так не могу.

— Пожалуйста... хоть кто-нибудь, помогите мне...

С моих губ сорвалась слабая мольба. Я знаю, что её никто не услышит. И всё же не смогла не пожелать этого. Я уже не могу оставаться сильной, не опираясь ни на кого.

Я закрыла глаза и вложила свои мысли в осколки. Пусть закладка и разбита — это всё равно осколки той самой дорогой мне вещи, которую подарил он. Ничего уже не изменится, но от одного этого мне почему-то стало чуть легче. И вдруг перед внутренним взором всплыл его профиль, когда он уходил.

На его лице было такое серьёзное выражение, какого я раньше не видела. Будто он вдруг что-то понял. Мне показалось, что в его голосе звучала тихая ярость. Его острый взгляд сузился, и всё же, уходя, он сказал мне мягкие слова. Этот образ так и остался за закрытыми веками.

???

Расставшись с Сайто, я шёл домой сквозь ливень. Зонта у меня не было, и я промок до нитки, но это было даже кстати: вода отлично остужала голову, раскалённую от злости. Холодный зимний ветер хлестал по телу, быстро унося остатки тепла. Благодаря этому я довольно скоро пришёл в себя.

Из-за тяжёлого дождя и сгущающейся темноты вокруг было плохо видно, но это только усиливало мою сосредоточенность. Я почти бессознательно шёл по знакомой дороге от дома Сайто к своему дому, и все мои мысли были заняты только одним — что делать дальше. Шум дождя и свист ветра будто отдалились, пока я полностью погружался в планы.

Кто-то совершенно точно разбил закладку. Но я не знаю кто, и найти виновного будет трудно. А даже если найду — это всё равно не исправит сложившуюся ситуацию. Сплетни, шёпот за спиной — всё это останется.

А Сайто хочет именно мирной повседневности. Если виновника потом начнут травить, никакой мирной повседневностью это уже не будет. Исправлять нужно саму школьную атмосферу, в которой вообще допустимы такие слухи и перешёптывания.

Но изменить такое крайне тяжело. Один человек — тем более такой незаметный, как я, — почти ничего не может. Этого не хватит, чтобы переломить общее настроение. Я уже много раз об этом думал и каждый раз приходил к одному и тому же выводу: это невозможно.

И всё же я не могу сдаться. Чтобы Сайто больше не грустила. Чтобы больше не страдала. Чтобы ей никогда больше не пришлось произносить такие страшные слова, как «я уже привыкла». И чтобы она снова улыбалась.

Что мне делать? Что я вообще могу? Всё, что я мог придумать сам, я уже обдумал вдоль и поперёк. Я думал, думал, думал — и в итоге каждый раз приходил лишь к одному: «ждать, пока всё рассосётся со временем».

Даже когда я спросил Кадзуки, у которого в школе влияния куда больше, чем у меня, ответ оказался тем же самым. Наверное, он сам уже проходил через нечто похожее, поэтому и дал мне именно такой совет. В глубине памяти всплыла его усталая улыбка.

Я, Сайто, Кадзуки и наверняка ещё многие уже давно понимаем, что изменить общую атмосферу очень трудно. Поэтому никто и не пытается просто «восстановить справедливость» силой. Даже если это правильно, это всё равно не улучшит положение.

Но неужели действительно не существует способа, до которого ещё никто не додумался? Неужели нет какой-нибудь почти сказочной возможности переломить ситуацию разом? Я не могу сдаться. Не могу смириться.

Думай. Должен быть угол, под которым я ещё не смотрел. Посмотри на всё с другой стороны.

У любой атмосферы всегда есть центр. Большинство людей, к лучшему это или к худшему, просто подстраивается под преобладающее настроение, а создают это настроение те, кто задаёт тон.

Кто находится в центре этих слухов? Если я сумею изменить именно этого человека, изменится и вся атмосфера. Её можно будет изменить. Подумав об этом, я вспомнил одно имя. Это всего лишь слабое предположение, я не могу быть уверен, но слова Сайто вполне допускают такой вариант.

«Сайто сказала: “Многие говорили разное, но в этот раз те девушки наговорили мне особенно много”».

А значит, слова Арадзё-сан и её компании из трёх человек гораздо жёстче, чем остальные сплетни. Очень вероятно, что именно их сильные высказывания и создают ту самую атмосферу вокруг.

Позже я это подтвержу, но пока пусть будет так. Тогда как мне изменить их мнение?

В одиночку я не справлюсь. У меня нет ничего, что могло бы на них подействовать. Сам по себе я ничего не могу.

Но что, если нас будет двое?

У меня есть друг. Известный в школе, любимец девушек, популярный красавчик — Кадзуки Ичиносэ. Что, если мы будем действовать вдвоём? Одному, возможно, не справиться, но вместе уже можно сделать хоть что-то. Один из нас точно умеет влиять на окружающих. А у меня с этими девушками, пусть и слабая, но связь тоже есть.

Стоило мне это осознать, как всё стало до смешного просто. Мне вовсе не обязательно решать всё одному. Мы можем действовать сообща. И способов у нас становится сразу много.

Пусть это будет даже минимум. Если только это поможет Сайто. Я не против, если удар приму на себя. Сайто уже достаточно настрадалась, теперь пусть боль достанется мне. Если это вернёт её улыбку — значит, оно того стоит.

Я думал, думал, думал. Вспоминая наши разговоры, я один за другим замечал крючки, которые можно использовать. Всё складывалось так, будто изначально было предназначено соединиться. И в конце этого напряжённого размышления я наконец увидел ниточку к решению.

— Сначала нужно связаться с Кадзуки.

Я достал телефон и набрал ему. Если хочу просить о помощи, я должен объяснить ситуацию. Придётся рассказать и о Сайто. Но это уже неважно. Если это поможет спасти Сайто, мне плевать на всё остальное. Даже если он обо всём узнает, я всё равно хочу ей помочь. С этим решением я и сделал звонок.

Кадзуки сказал, что доберётся чуть позже, так что я успел вернуться домой, принять ванну и согреть озябшее тело. Зимний дождь оказался куда суровее, чем я думал, и успел проморозить меня до костей.

Пока я лежал в горячей воде, тепло постепенно растекалось по коже. Скрюченные от холода пальцы начали расслабляться, и только тогда я понял, насколько они на самом деле заледенели. Я был настолько поглощён мыслями, что не замечал, что происходит с собственным телом. Лишь теперь, с тихим выдохом, ко мне наконец пришло ощущение спокойствия.

Я бездумно смотрел на мягко колышущуюся поверхность воды. Пусть мне и предстояло просить Кадзуки о помощи и завтра у меня было ещё много дел, на душе у меня было удивительно спокойно.

Наконец-то я смогу помочь. Всё это время я хотел спасти Сайто, но не мог придумать способа и лишь заставлял её терпеть дальше. Теперь хотя бы на какое-то время мы сможем вернуть немного спокойствия. Конечно, ещё многое нужно проверить, и успех вовсе не гарантирован. Но уже одна только возможность наполняла сердце лёгкостью.

Я готов был кланяться столько, сколько потребуется. Если ради помощи Кадзуки нужно будет рассказать ему что угодно — я расскажу. То, о чём я собираюсь его попросить, может заставить его невзлюбить меня, но ради спасения Сайто это необходимо. С твёрдым решением добиться его содействия я выбрался из ванны.

После горячей воды тело стало тёплым и лёгким. Я переоделся, высушил волосы и, немного подождав, услышал звонок в дверь.

Убедившись по камере, что это Кадзуки, я открыл. На пороге стоял он — с той самой своей привычной слабой улыбкой.

— Эй, прости, что позвал так внезапно.

— Да нормально. Когда Минато вдруг звонит и говорит, что ему нужна помощь, я не могу просто это проигнорировать.

— Тогда проходи, поговорим внутри.

— Ага, с вашего позволения.

Я провёл Кадзуки в гостиную и закрыл входную дверь. Звук захлопнувшейся двери будто стал сигналом к началу нашего разговора.

Мы сели друг напротив друга на диваны, и Кадзуки почти сразу заговорил:

— Ну и? Что тебе нужно?

— Я хочу спасти Сайто.

Я посмотрел прямо на Кадзуки, который до этого беззаботно улыбался, и сказал это в лоб. Его глаза слегка расширились от удивления, но потом он снова усмехнулся.

— О? Если я правильно помню, раньше ты говорил, что это девушка, которая однажды помогла тебе с книгами, да? Обычно ты бы не стал рваться кого-то спасать только из-за такого. Ты ведь не из тех, кто размахивает дешёвой справедливостью.

— Верно. Обычно я как раз из тех, кто предпочитает не вмешиваться. Я не люблю возиться с проблемами и прекрасно понимаю, что вмешательство редко приносит что-то хорошее. Обычно лучше всего просто игнорировать.

— Тогда почему?

— Ты ведь уже и сам понимаешь, да? Между мной и Сайто происходит что-то не совсем обычное.

— Да. Но если ты не хочешь об этом говорить, я и не стану копать. Ты же это знаешь?

— Знаю. И именно благодаря этой дистанции мы до сих пор и ладили, так что я тебе за это благодарен.

— Хе. Честный Минато — это даже жутковато.

— Завались.

Я выругался на Кадзуки, который, пытаясь разрядить слишком неловкую атмосферу, нарочно вставил шутку. Мне и самому было неловко, и вообще это не в моём стиле. Но я хотел донести всё как следует.

— Я говорю с тобой как с другом, на которого могу положиться. Так что, пожалуйста, помоги мне.

— Ладно. Помогу.

— А?

От его слишком лёгкого согласия у меня вырвался совершенно растерянный звук.

— Я же тебе ещё даже не объяснил, в чём именно нужна помощь.

— И не надо. Когда другу нужна помощь, нормально просто помочь, разве нет? К тому же я и сам перед тобой в долгу.

— Но ты соглашаешься ещё до того, как услышал просьбу?

— Нормально, нормально. ...К тому же мне немного совестно, что я использую тебя.

— О чём ты вообще...

— В любом случае я помогу. Так что рассказывай уже, что у тебя за отношения с Сайто-сан.

— ...Ладно. Понял.

Слова Кадзуки о том, что ему «совестно», зацепили меня, но раз он сам вёл разговор дальше, я нехотя отложил это в сторону. Сейчас нужно было думать о Сайто. Поэтому я рассказал ему, как познакомился с ней, что между нами происходило до сих пор и каковы сейчас наши отношения.

— ...Вот так всё и есть.

— Понятно. Честно говоря, я удивлён даже больше, чем ожидал. Не думал, что ты каждый день ходишь к Сайто-сан домой.

Выслушав всё, Кадзуки тихо пробормотал это с видом человека, который впечатлён сильнее, чем хотел бы.

— Вот почему я и хочу ей помочь — в благодарность за всё, что она для меня сделала.

— В благодарность, значит... Это правда только поэтому?

Его взгляд ясно говорил: «Тут ведь есть что-то ещё, да?». Похоже, он и это насквозь увидел. Мне не хотелось говорить об этом — слишком уж стыдно, — но ради его помощи я был готов.

— Ну... я просто не хочу видеть её грустной. Хочу, чтобы она была счастлива. Хочу, чтобы она улыбалась. Поэтому я и хочу её спасти.

Лицо у меня запылало. Пока я это произносил, волна жгучего смущения накрывала меня всё сильнее. Но в этих чувствах не было лжи. Я сказал Кадзуки всё честно и прямо. Тот удивлённо моргнул, а потом рассмеялся.

— Ха-ха, вот как. Понял. Для тебя это нехарактерно, Минато, но звучит круто.

— Просто чтобы ты знал: как к другу. Да, мне нравится её улыбка, и я хочу её защитить, но никаких романтических чувств тут нет, ясно?

— Друг, значит? Ну, пока пусть будет так.

Я уставился на Кадзуки, который улыбался слишком понимающе, чтобы заставить его заткнуться.

— Итак, как именно ты собираешься ей помочь? Сразу предупреждаю: если речь о какой-нибудь безрассудной выходке, я участвовать не стану. Я не хочу, чтобы ты потом пожалел, Минато.

Слова Кадзуки были остры, как нож, и глубоко вонзились мне в сердце. За ними чувствовалась тяжесть его прошлого опыта.

— Да, не переживай. Но сначала мне нужно кое-что уточнить. Арадзё-сан и её компания, которые учатся с Сайто в одном классе, — именно они находятся в центре этих слухов?

На мой вопрос Кадзуки скрестил руки на груди.

— Да, думаю, вероятность очень высокая. Они ядро группы поклонниц капитана футбольного клуба. И это только догадка, но, раз они учатся с Сайто-сан в одном классе, у них наверняка накопилось к ней немало собственного.

— Да, думаю, вероятность очень высокая. Они центр компании поклонниц капитана футбольного клуба. И это только догадка, но, раз они учатся с Сайто-сан в одном классе, у них наверняка накопилось к ней своё отношение.

— Значит, им просто подвернулся идеальный повод начать её травить.

— Думаю, да. Как бы всё ни началось, если именно они перестанут распускать слухи, острота нынешних разговоров точно спадёт.

— Уже хорошо. Значит, с этим можно работать.

Самое серьёзное опасение подтвердилось именно так, как я и ожидал. Теперь оставалось только действовать. Думая о следующем шаге, я уверенно улыбнулся.

— И что ты собираешься делать? Если ты попытаешься помогать Сайто-сан напрямую, враждебность только переключится на неё. Даже если по тебе самому удар будет небольшим, если защищать её начну я, то это сильно скажется на всех вокруг. И не только на тех, кто распускает сплетни, — даже девушки, которые ко мне неравнодушны, могут начать косо смотреть на нас обоих.

— Да, это так. Но ведь ты умеешь контролировать их враждебность, верно? Обычно ты как раз и удерживаешь баланс, чтобы не возникало серьёзных конфликтов.

— ...Это верно. Но если так, мне придётся ограничить количество раз, когда я выступаю в защиту Сайто-сан. Чем чаще я буду её защищать, тем сильнее станет ревность. А если перестану, то и ревность со временем уляжется.

— Да, я понимаю.

— Ты правда понимаешь? Чтобы её спасти, нужно защищать её. Но защищать её как раз нельзя.

— А кто сказал, что я собираюсь защищать именно Сайто?

Да, обычно, когда хочешь кому-то помочь, первое, что приходит в голову, — защитить этого человека. Это самый надёжный способ удержать его в безопасности. Но в данной ситуации такая защита только всё испортит. Значит, напрямую защищать её нельзя. Но что, если поменять объект защиты?

Я объяснил свой план Кадзуки, который поначалу смотрел на меня с сомнением.

— ...Понятно. Значит, то странное представление перед библиотекой было ради того, чтобы защитить Сайто-сан.

Кадзуки кивнул с пониманием, и от его испытующего взгляда мне стало немного не по себе. Я жестом велел ему продолжать.

— Если сделать так, то слухи о Сайто-сан и правда затихнут. По крайней мере ядро этих слухов уже не будет их раздувать.

— Вот видишь?

— Но ты точно готов к этому, Минато?

— Мне всё равно. Сайто уже и так достаточно настрадалась. Пусть в итоге боль достанется мне — ничего страшного.

— Даже если так, на тебя ведь начнут странно смотреть.

Кадзуки действительно добрый человек. Он не хочет причинять боль окружающим, поэтому никогда не обращается с девушками, которые сами к нему тянутся, грубо. Просто не может. Я коротко фыркнул, глядя на его редкое тревожное выражение.

— Ха. Уже завтра обо мне все забудут и переключатся на другую тему.

— Но...

— А если что-то и случится, ты ведь меня прикроешь, да?

Я усмехнулся ему, и Кадзуки на миг широко раскрыл глаза, а потом рассмеялся, словно это его позабавило.

— Оставь это мне. Если дойдёт до такого, я буду твоим рыцарем в сияющих доспехах.

— Только избавь меня от такой чести.

Я с нарочитым отвращением ответил, и мы оба рассмеялись. Что ж, пора начинать. Пора положить этому конец. С этой решимостью я встретил следующий день.

На следующий день небо по-прежнему было затянуто тяжёлыми тучами — остатками вчерашнего ливня. Но дождь уже прекратился, и на школьном дворе лишь остались большие лужи, гладкие, как зеркала. Несмотря на пасмурность, ветра не было, так что в погоде ощущалось какое-то странное затишье.

В школе атмосфера тоже ничем не отличалась от обычной, будто ничего не предвещало грядущих событий. Самый обыкновенный день. На лицах всех вокруг читалось мирное спокойствие — никто и не подозревал, что сейчас произойдёт. Легко скользя взглядом по лицам одноклассников, я просто ждал подходящего момента.

Наконец прозвенел звонок, возвещающий конец учебного дня. После приветствия все засуетились. И именно в этот момент Кадзуки сразу направился ко мне.

— Ты точно готов?

— Да. Рассчитываю на тебя.

Я кивнул в ответ на его тихий вопрос. Это был знак, и Кадзуки схватил меня за запястье и буквально вытащил из класса.

— А? Что происходит?

— Что-то случилось?

Одноклассники, почувствовавшие, что происходит что-то необычное, тут же уставились на нас с любопытством. Отлично. Чем больше внимания мы привлечём, тем лучше это сработает. Поэтому мы двигались быстро. Сейчас в классе Сайто как раз должно быть полно людей.

Кадзуки тащил меня за собой, а я шёл следом, опустив голову, будто скрывал что-то постыдное. Я старался создать впечатление, что замешан в чём-то подозрительном.

Очень быстро мы добрались до соседнего класса, и Кадзуки с силой распахнул дверь. Громкий звук сразу привлёк к нам множество взглядов. Кто-то удивился. Кто-то заинтересовался. Кто-то просто поднял голову, не понимая, что происходит. К нам повернулись самые разные лица. Среди них была и Сайто.

На её лице уже не было вчерашней печали — она выглядела как обычно. Но теперь её большие круглые глаза были прикованы ко мне. Я отвёл взгляд вниз, убирая её из поля зрения, чтобы не встречаться с ней глазами.

— А? Что такое?

— Ичиносэ-кун? Тебе кто-то нужен в нашем классе? И парень с тобой — это...?

Несколько девушек, явно симпатизирующих Ичиносэ, собрались вокруг, наклоняя головы от любопытства. Он ответил им с неловкой улыбкой.

— Простите, но сегодня мне нужно поговорить с другой девушкой.

— С другой?

— Да. С Арадзё-сан.

Сказав это, Кадзуки направился к блондинке Арадзё-сан, которая наблюдала за происходящим с задних рядов. Разумеется, он всё ещё держал меня за запястье, так что я пошёл следом.

— Арадзё-сан? Зачем?

— У вас какое-то дело к ней?

То, что Кадзуки назвал имя конкретной девушки, тут же вызвало рябь по всему классу. Раньше он никогда не проявлял явного интереса к какой-то одной девушке. Впервые он сам пришёл к кому-то — да ещё и так открыто, на виду у всех. Этого было более чем достаточно, чтобы пробудить общее любопытство.

Пока все следили за нашими движениями, Кадзуки спокойно подошёл и остановился прямо перед Арадзё-сан.

— Эм, ты же Ичиносэ-кун, да? Тебе что-то от меня нужно?

Даже уверенная в себе Арадзё-сан не сумела скрыть растерянности, когда перед ней внезапно появился школьный красавчик.

— Это ведь вы были теми, кто недавно рассказывал, что перед библиотекой к вам приставал какой-то странный парень, да, Арадзё-сан?

— А... да, так и было.

От неожиданности темы Арадзё-сан просто растерянно кивнула. Две девушки, которые обычно ходили с ней, тоже кивнули вслед за ней.

До моих ушей тут же донёсся ропот со стороны.

— А? Что за история?

— Я слышала об этом на днях. Говорят, перед Арадзё-сан и её подругами у библиотеки внезапно появился какой-то парень и начал нести что-то странное.

— Серьёзно? Такое было?

Инцидент, который я устроил перед библиотекой, пока ещё не успел широко разойтись. Но в классе тех, кто был замешан в нём напрямую, нашлись люди, которые уже знали об этом. Теперь мне оставалось лишь заставить именно этих людей разнести новость по всему классу.

Кадзуки специально выждал несколько секунд, молча позволяя разговорам расползтись по классу. А потом потянул меня за запястье и поставил прямо перед Арадзё-сан.

— Это же был он, да?

Сгорбившись между Кадзуки и Арадзё-сан, я оказался лицом к лицу с ней. Со всех сторон раздавались шёпоты: «Кто это вообще?», «А, это же тот тихий парень, который иногда общается с Ичиносэ-куном». Арадзё-сан, всё ещё не до конца понимая, что происходит, посмотрела мне в лицо и кивнула.

— А, да. Это он.

— Я так и думал. Мне было неприятно даже представить, что кто-то мог так грубо с тобой обойтись, Арадзё-сан, поэтому я привёл его сюда. Давай, извинись перед Арадзё-сан.

— ...Прости за то, что в тот день сказал тебе грубости.

Из-за слишком резкого поворота они, похоже, не успели осознать происходящее и потому даже не успели ответить с настоящим раздражением. Всё шло по плану, и Кадзуки тут же продолжил разговор дальше.

— Теперь ты сможешь хоть немного его простить? Я потом ещё отдельно с ним поговорю. И вас двоих это тоже устраивает?

— А, да.

— Меня тоже.

Девушки послушно кивнули в ответ, и Кадзуки довольно улыбнулся.

— Вообще-то я давно хотел с тобой поговорить, Арадзё-сан. Поэтому и не смог спустить это просто так и привёл его сюда. Надеюсь, я тебя не побеспокоил?

— Н-нет, всё в порядке.

— Хорошо. Я рад. Давай как-нибудь ещё поговорим.

— Да, обязательно.

— Идём. У меня к тебе ещё много слов.

С легкой холодностью в голосе он снова потянул меня за руку и вывел из класса. Уже за спиной я слышал, как по классу разлетаются шёпоты.

— Подождите, Ичиносэ-кун что, специально пришёл вступиться за Арадзё-сан? Тот самый Ичиносэ-кун?

— Разве Арадзё-сан не фанатка капитана футбольного клуба?

— Да-да. А теперь ещё и Ичиносэ-кун тут появился.

— Он бы стал так защищать человека, с которым только что познакомился? Может, у них уже и раньше что-то было за кулисами...

Вокруг понеслись самые разные догадки. Внутренне усмехнувшись тому, что план сработал, я позволил Кадзуки увести себя в малолюдное место.

— Насколько далеко пойдём?

— Ну, зимой крыша должна быть пустой. Нельзя допустить, чтобы кто-то нас подслушал, так что поднимемся туда.

— Понял.

Мы поднялись на верхний этаж и открыли дверь на крышу. Знакомое место было тихим и пустым. Убедившись, что нигде никто не прячется, Кадзуки наконец отпустил моё запястье. Пусть это и было нужно для обмана окружающих, от его сильной хватки на коже осталась слабая красная полоска.

— Я могу ненадолго написать Сайто?

— Ага, давай.

Не обращая внимания на его равнодушный ответ, я отправил Сайто сообщение, что сегодня не смогу прийти к ней домой. Сегодня и так было бы неловко с ней встречаться, а если честно, я ещё и вымотался. Перед библиотекой, когда мне пришлось разыгрывать странного книжного маньяка перед Арадзё-сан и её подругами, я чувствовал себя примерно так же — к подобным вещам человек не привыкает. Отношения между людьми всегда слишком утомительны.

Тихо вздохнув, я увидел, что сообщение было прочитано почти сразу. Я уже приготовился к расспросам, но ответ от неё пришёл короткий и спокойный — без лишних слов.

Поняла ли она, что именно я пытался сделать? Разобрать, о чём думает Сайто, я всё равно не мог, поэтому просто молча выключил экран телефона. Подняв голову, я увидел, что Кадзуки, опершись на перила, щурится, глядя на школьный двор.

— Ну как, по-твоему, всё прошло?

— Узнаем только завтра. Но судя по тому, как всё закончилось, думаю, в целом всё пошло в ту сторону, куда мы и хотели.

— Уже хорошо. И всё же — как тебе вообще пришёл в голову такой план?

— Сам бы я его не придумал. Он сработал только потому, что рядом был ты.

И правда. Этот план работал только потому, что нас было двое — я и Кадзуки. Он сработал ещё и потому, что слухи действительно распространяли Арадзё-сан и её компания, а я прежде уже успел показаться ей неприятным типом. Все обстоятельства слишком удачно сошлись.

Я понимаю, что это не тот метод, которым можно гордиться. Мы воспользовались чужими подозрениями и направили атмосферу так, чтобы заставить Арадзё-сан и её подруг замолчать. По сути, это было тем же оружием, которым пользовались и они сами. Гордиться тут нечем.

После этого случая люди будут воспринимать Кадзуки как человека, который впервые открыто выступил в защиту какой-то девушки. Он привёл виновника и заставил его извиниться на глазах у всех. Это совершенно не в его стиле. А значит, всем будет казаться, будто он относится к Арадзё-сан и её подругам как к особенно важным людям.

Дальше всё просто. Как и предсказывал Кадзуки, его поклонницы сами переключат свою ревность на Арадзё-сан.

Однако, если он после этого больше не будет иметь с Арадзё-сан и её подругами ничего общего, до настоящей травли дело не дойдёт. Да, её будут расспрашивать, откуда у неё вообще связь с Кадзуки, но ответ у неё будет только один: они впервые толком встретились сегодня. У самого Кадзуки будет тот же самый ответ. Со временем все решат, что это была просто его мимолётная прихоть.

Но пока окружающие следят за ними, Арадзё-сан и её подругам не останется ничего, кроме как затаиться. Теперь именно их будут воспринимать как тех, кто полез не к тому человеку. И если они снова попытаются распускать сплетни, всё это ударит уже по ним самим.

Даже если, когда всё уляжется, они снова захотят начать шептаться, это тоже не проблема. Кадзуки достаточно будет ещё раз просто с ними заговорить. Впечатление от первого случая останется сильным. Одного только разговора уже будет хватать, чтобы заново запускать слухи. Иными словами, Арадзё-сан и её подруги больше уже не смогут оставаться центром разговоров о Сайто.

Так я пытаюсь искупить свою величайшую вину — то, что позволил разбить закладку. Чтобы Сайто больше не плакала. Чтобы могла продолжать улыбаться. По крайней мере теперь в будущем Сайто не придётся и дальше терпеть особенно жестокие сплетни в школе.

— Кто бы мог подумать, что мне придётся склонить голову перед человеком, которого я терпеть не могу.

— Если это обеспечит нужный результат, мне всё равно.

— Ради того, чтобы защитить улыбку Сайто-сан?

— Завались.

Я зло посмотрел на Кадзуки, который широко ухмыльнулся, явно наслаждаясь возможностью в очередной раз меня поддеть. Честно говоря, я сам будто только что подарил ему ещё один повод для вечных насмешек. И всё же, как ни странно, я об этом не жалел.

Кадзуки, поймав мой взгляд, на мгновение смущённо улыбнулся, а потом отвернулся вперёд. В его глазах, устремлённых куда-то вдаль, читалось что-то похожее на восхищение.

— ...Правда, Минато, ты потрясающий. Если бы я тогда был больше похож на тебя, смог бы я тоже спасти её?

В его мягком, но удивительно спокойном голосе слишком ясно слышалось сожаление.

— Эй... почему ты вообще мне помог?

— А? Потому что ты мой друг.

— Но всё же. Обычно ты не соглашаешься так легко. Почему на этот раз ты зашёл так далеко ради меня?

Я старался об этом не думать — помощь Сайто была важнее всего. Сотрудничество Кадзуки мне было жизненно необходимо. И всё же вопрос так и не уходил. Почему он согласился настолько легко? Почему пошёл так далеко, помогая мне? Его прежнее выражение лица не давало мне покоя. Я сомневался, стоит ли спрашивать, но как человек, который помог мне, и как друг, он заслуживал того, чтобы я хотя бы выслушал его.

Когда я посмотрел на него прямо, в глазах Кадзуки мелькнуло колебание. Затем он опустил взгляд, тихо вздохнул и снова посмотрел на меня.

— ...Помнишь, я как-то говорил тебе о девушке, которая мне нравилась ещё в средней школе?

— Да, помню.

— Она была чем-то похожа на тебя, Минато. Не любила выделяться и предпочитала держаться особняком.

— И что дальше?

— И что дальше?

— Мы сблизились, но вскоре о нас пошли слухи, будто мы встречаемся.

Кадзуки болезненно нахмурился, вспоминая это, но всё же продолжил. И пока я слушал, примерно понимал, куда всё ведёт.

— Конечно, даже в средней школе у меня уже тогда было много поклонниц. Они начали сплетничать, будто она пытается пролезть вперёд всех. Я, разумеется, пытался её защитить, но чем сильнее защищал, тем хуже становилось. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что это было очевидно. Но тогда предвидеть этого я не мог.

Понятно. Чем дальше я слушал, тем сильнее это напоминало нынешнюю ситуацию. Отличия, конечно, были, но суть оставалась одной и той же. Вот почему он тогда дал мне такой горький совет.

— В итоге я понял, что лучшим решением было просто оборвать с ней связь и ничего не делать. Любое действие только ранило бы людей вокруг, и я выбрал бездействие. Поэтому сейчас я такой, какой есть.

Он повернулся ко мне с улыбкой человека, который уже смирился. Это была не его обычная маска, а настоящий Кадзуки.

— Я с самого начала чувствовал, что между тобой и Сайто-сан что-то есть, и не мог не видеть в вас с ней своё прошлое. Поэтому, если сейчас я хотя бы чем-то могу помочь, я хочу это сделать. Считай, это моя попытка искупить своё прошлое.

— ...Вот оно что. Кажется, теперь я наконец-то немного понял, какой ты на самом деле. А раньше думал, что ты просто раздражающий смазливый красавчик.

— Ты и правда так обо мне думал!?

Я фыркнул на Кадзуки, который изобразил шок.

— Ну, благодаря тебе в этот раз всё прошло гладко. Спасибо, что помог.

— Да ничего. Я и раньше думал, что Сайто-сан чем-то похожа на меня. Держать на себе такую толстую маску, наверное, очень тяжело. Но когда рядом есть кто-то вроде тебя, Минато, можно наконец-то почувствовать себя спокойнее. Уверен, ты и сам ей очень помогаешь.

— По-моему, это скорее мне помогают.

Всё-таки я постоянно беру у неё книги, так что это скорее я доставляю ей хлопоты. С такой мыслью я и ответил, а Кадзуки понимающе улыбнулся.

— Нет. Точно так же, как когда-то кто-то спас меня, Сайто-сан сейчас спасает именно ты, Минато. Даже один-единственный человек, который видит тебя таким, какой ты есть на самом деле, может стать огромной опорой.

— Вот как?

Слова Кадзуки звучали убедительно ещё и потому, что за ними стоял его собственный опыт. Если я и правда сумел хоть немного вернуть ей то, что получил от неё сам, — уже хорошо. Подумав так, я честно кивнул.

— Ты до сих пор видишься с той девушкой?

— С самого выпуска мы не встречались. Я до сих пор чувствую перед ней вину.

— Понятно. Ну, если когда-нибудь захочешь увидеться с ней снова, скажи. Я помогу.

— Спасибо. Тогда я приду к тебе за советом на подработке.

— А? Почему именно на подработке?

— Да так, ничего. Просто будь готов помочь, когда придёт время.

Кадзуки, заметно повеселевший, рассмеялся совершенно по-мальчишески. Бросив на него взгляд, я посмотрел на школьный двор. Солнце, которое наконец показалось после долгого времени, уже клонилось к закату и красным шаром едва виднелось над горизонтом.

На следующий день шум, который мы устроили, разошёлся по школе куда сильнее, чем я ожидал. Это только лишний раз показало, насколько велико внимание, которое всегда притягивает Кадзуки. История успела расползтись не только по моему классу и нашему году, но и до других классов. Идя по коридору, я несколько раз ловил обрывки разговоров об этом.

Раз слухи разошлись настолько широко, конечно, заметили и меня тоже. В классе на меня начали смотреть как-то странно. Раз уж я нагрубил девушке, было неизбежно, что вокруг пойдут не самые приятные разговоры. Даже сейчас, пока я молча читал книгу, я слышал, как Кадзуки и девушки вокруг него обсуждают меня.

— Это ведь тот парень, который говорил Арадзё-сан всякую дичь, да? Я слышала, Ичиносэ-кун потом его хорошенько отчитал.

В их взглядах чувствовалось лёгкое презрение. Как бы я ни пытался не обращать внимания, такие взгляды всё равно больно били по сердцу. И от этого я ещё яснее осознал, насколько поразительна Сайто — раз она столько времени выдерживала всё это с таким спокойным лицом. Пока я молча сосредотачивался на книге, Кадзуки криво улыбнулся и попытался смягчить отношение девушек.

— Да ладно вам. Я потом нормально поговорил с Танакой, и он уже всё понял. Не будьте к нему слишком строги.

— Э-э, не думаю, что человек так легко может исправиться.

— Кстати, а это правда, что Ичиносэ-кун заступился за Арадзё-сан? Я ведь и правда видела, как вчера он увёл того парня из её класса.

— Правда.

— А между Арадзё-сан и Ичиносэ-куном что-то есть?

— Совсем ничего. Ничего такого нет. Мы впервые нормально поговорили.

Тонкая улыбка Кадзуки ясно показывала, что дальше копать он не позволит. Подобные разговоры продолжались весь день.

Слух о том, что Кадзуки заступился за Арадзё-сан, подействовал именно так, как мы и рассчитывали, — а то и сильнее. Почти сразу пошли разговоры, что между Арадзё-сан и Кадзуки что-то есть, и поклонницы Кадзуки начали смотреть на неё с неприязнью. Чтобы хоть немного смягчить эти взгляды, Арадзё-сан и её подруги отчаянно объясняли, что встретились с Кадзуки впервые. Поскольку Кадзуки говорил то же самое, ситуация не переросла во что-то ещё более серьёзное, а направленная на Арадзё-сан ненависть при этом переключилась с Сайто. Для меня это стало даже неожиданно удачным побочным эффектом.

— Я уже давно думаю об этом, но разве то, что говорили про Сайто-сан, не было слишком жестоко? Мне это не нравилось.

— Вот именно. Все будто молча договорились ничего не говорить, но Сайто-сан ведь вообще ничего плохого не сделала.

Такие голоса начали звучать то тут, то там. Постепенно в школе стала складываться атмосфера, в которой уже не так просто было безнаказанно говорить о Сайто гадости. Когда давление со стороны Арадзё-сан и её компании исчезло, накопившееся раздражение тех, кто до этого молчал, наконец превратилось в вполне справедливое осуждение. Это был знак того, что мирная повседневность, о которой мы мечтали, наконец начала возвращаться. Я тихо выдохнул с облегчением, понимая, что теперь Сайто больше не будут ранить слухами.

После уроков я шёл по дороге к дому Сайто. Ясное небо радовало глаз, а моя тень тянулась следом по красноватой дороге. Редко появляющиеся зимой яркие краски неба словно отражали и моё собственное состояние.

Пусть всё и прошло удачно, я знал, что рано или поздно Сайто спросит меня, что происходит. И единственное, что до сих пор меня беспокоило, — как именно это объяснить. Всё, что я сделал, было по сути всего лишь навязыванием ей моих собственных решений.

Мне казалось, что Сайто вовсе не обязательно знать обо всём и тем более переживать из-за этого. Но, зная её сильное чувство ответственности, я понимал, что она наверняка попытается взять вину на себя. Даже когда я уже дошёл до её дома, у меня всё ещё не было готового ответа, как её в этом разубедить.

Я подошёл к двери и нажал на звонок. Объяснение я так до конца и не придумал, так что решил положиться на то, что выйдет. С лёгкой нервозностью я стоял у двери, пока наконец не появилась Сайто.

Её волосы мягко качнулись — как всегда ослепительно красивые, до боли притягательные для взгляда. Закатное солнце окрасило их в красноватый цвет, и они засияли. Прошёл всего один день с нашей последней встречи, но той печали, что была у неё на лице тогда, уже не осталось. Она смотрела на меня ясными глазами, в которых только слегка дрожало недоумение.

— Эм... добрый вечер.

— А, прости, что вчера так внезапно отменил встречу.

— Нет, всё в порядке...

Из-за неловкости разговор пошёл совсем скованно. Будто я вдруг забыл, как мы обычно общаемся, и не мог подобрать слов. В конце концов я решил действовать как обычно и достал книгу из рюкзака, чтобы протянуть ей.

— Эм, вот. Было интересно.

— ...Спасибо. А вот сегодняшняя книга.

Сайто прижала полученную книгу к груди и слегка опустила взгляд. Не поднимая головы, она тихо и осторожно спросила:

— ...Что это было вчера?

— В каком смысле? Всё было ровно так, как ты и видела. Кадзуки разозлился на меня, и я пошёл извиняться перед Арадзё-сан. Ты ведь видела, как я извинялся, да?

— Это я понимаю. Но я спрашиваю не об этом.

Медленно подняв лицо, она посмотрела прямо на меня. Глаза у неё были влажные, будто она вот-вот расплачется.

— Когда я пришла сегодня в школу, все только и говорили об Ичиносэ-сане. А те, кто раньше не одобрял сплетни Арадзё-сан, начали извиняться передо мной. Говорили, что им жаль, что они ничего не смогли сделать. Атмосфера в школе совершенно изменилась. После вчерашнего всё стало другим. Это ведь ты всё устроил, да?

В её взгляде была такая уверенность, что я даже не смог подумать о том, чтобы увильнуть.

— Почему ты делаешь всё это ради меня?

— Потому что я в долгу перед тобой за всё, что ты для меня делала.

— Это неправда. Это не та причина, из-за которой стоило бы заходить так далеко. Я всего лишь одалживаю тебе книги. Это не то, за что нужно так расплачиваться.

Глядя на упрямую Сайто, я тихо вздохнул.

— ...У тебя ведь разбили закладку. И я не мог простить себе, что ничего не сделал, хотя и знал, что до этого может дойти.

— Это вовсе не то, о чём ты должен переживать—

— Нет, должен. Мне было больно видеть, как ты грустишь. Но больше ты не станешь жертвой. По крайней мере, таких жестоких сплетен о тебе больше не будет.

— Зачем тебе ради меня идти так далеко...?

— Не думай об этом. К тому же я почти ничего не сделал. Всё воплощал Кадзуки.

То, что я сделал, вовсе не заслуживает похвалы. Я просто воспользовался ситуацией и вернул удар тем же способом, каким ударили по ней. Причём мстил не сам пострадавший, а вмешавшийся со стороны человек, который действовал по собственной воле. За такое не благодарят.

— Даже если ты просишь не думать, я всё равно не могу. Чтобы защитить меня, о тебе самом теперь тоже говорят плохо.

— Ничего страшного. Я был к этому готов. Да и разговоры обо мне скоро исчезнут. Слухи вокруг Кадзуки перекроют всё остальное.

— Но...

Сайто всё ещё не выглядела убеждённой. Сведя брови, она по-прежнему смотрела на меня с тревогой. Какая же она добрая. Сайто всегда думает о других. И если благодаря этому такой добрый человек больше не будет страдать, то мои мелкие проблемы ничего не значат. И всё же...

— Если ты всё ещё переживаешь...

— Переживаю о чём?

— Тогда улыбнись для меня.

— Что?

Глаза Сайто расширились от неожиданности, а лицо застыло в полном замешательстве. Настолько неожиданная реакция была даже трогательной.

— Эм, ну... просто мне очень нравится, когда ты улыбаешься, Сайто. От этого и мне становится легче. Так что, пожалуйста, улыбайся, когда ты рядом со мной.

Я не привык так прямо выражать свои чувства, и потому меня тут же захлестнула волна смущения. Отведя взгляд от Сайто, я увидел, как она удивлённо моргнула, а потом её щёки слегка порозовели. И, скрывая собственное смущение, она застенчиво, но ослепительно улыбнулась — словно в полном цвету распустилась сакура.

— Поняла. Тогда я и дальше буду на тебя рассчитывать.

Сторона Сайто

(Ну правда, что за человек...)

Он и правда как герой. Приходит на помощь, совсем не думая о том, чем сам за это заплатит. А когда ещё и говорит что-то вроде «улыбнись для меня», мне уже просто нечего ответить. Сердце переполнено такой благодарностью, что я едва могу её выдержать.

Вчера, когда он внезапно появился в классе, да ещё и вместе с Ичиносэ-саном, я действительно была поражена. Картина, как весь класс, почувствовав в этих двоих что-то необычное, разом сосредоточил на них всё внимание, до сих пор стоит у меня перед глазами. Повсюду читалось любопытство: что же сейчас будет?

А то, что случилось дальше, оказалось совершенно непредсказуемым. Ичиносэ-сан заставил его извиниться перед Арадзё-сан и её подругами. Он стоял перед всеми, будто его специально выставили напоказ, и кланялся им. Поскольку Ичиносэ-сан совсем не из тех, кто делает подобное, класс просто гудел от волнения. Со стороны всё выглядело так, будто Ичиносэ-сан встал на сторону Арадзё-сан.

Почему вообще произошла такая сцена? Всё было настолько резким и неестественным, что я никак не могла отделаться от вопросов. А потом уже на следующий день — то есть сегодня — я поняла, что всё это значило.

Придя утром в школу, первым делом я заметила, что история с Ичиносэ-саном и остальными уже успела разойтись по всей школе. Ичиносэ-сан настолько известен, что даже я знала о нём, так что слухи разлетелись вполне естественно. Школа и раньше не раз гудела из-за разных историй, связанных с ним.

Но очень скоро я поняла, что последствия этих слухов оказались для меня на удивление благоприятными.

Во-первых, критические взгляды переключились на Арадзё-сан и её подруг. Точно так же, как когда-то меня начали обсуждать после признания капитана, теперь их самих стали колоть взглядами из-за того, что ими заинтересовался Ичиносэ-сан. А раз поклонницы Ичиносэ переключились на них, Арадзё-сан и её компания больше уже не могли безнаказанно распускать обо мне слухи. К тому же, когда их влияние ослабло, люди начали подходить ко мне и извиняться.

Это и была та самая мирная атмосфера, о которой я так мечтала и ради которой столько терпела. В школе наконец сложилось ощущение, что говорить обо мне гадости — уже недопустимо.

Его действия изменили всё. Это не могло быть совпадением. Он сделал это ради меня.

Мне и в голову не приходило, что существует такой способ изменить школьную атмосферу. Я бы точно до него не додумалась. И, честно говоря, я восхищаюсь им за то, что он смог такое придумать. Даже если бы кто-то другой и нашёл такую идею, решиться на неё было бы невероятно трудно.

Пожертвовать собой ради того, чтобы переломить атмосферу, — на такое мало кто пойдёт. Обычно люди ставят себя на первое место. А он сделал это без колебаний, и я даже не знаю, как его за это благодарить.

— Что такое?

— А... ничего.

Он с любопытством наклонил голову. Похоже, он и сам не осознаёт, насколько велико то, что он сделал. Он спас меня именно тогда, когда я была сломлена из-за разбитой закладки. Мне хочется, чтобы он хотя бы немного понял, что именно сделал для меня.

Он правда нечестный. Когда он делает такие вещи, во мне снова появляется надежда. Надежда на то, что, может быть, я всё-таки для него немного особенная. Он столько сделал ради меня, даже сам приняв на себя удар. Он не обязан был чувствовать ответственность. Может быть, я для него хоть чуть-чуть особенная?

Когда ты так прямо говоришь, что тебе нравится моя улыбка, это значит, что я тебе хоть немного нравлюсь как девушка? Честно говоря, рядом с тобой я всегда счастлива, и улыбка сама появляется на лице. Если именно этого ты хочешь, я и дальше буду улыбаться рядом с тобой. Я поверю в то, что действительно могу хоть немного согревать тебя.

Ах... я и правда люблю его. Сколько бы ни пыталась это подавить, я всё равно не могу не любить тебя. После того как ты так внезапно появился и так по-рыцарски меня спас, с этим уже ничего не поделать. Печаль из-за разбитой закладки всё ещё никуда не ушла, но рядом с тобой сердце стало намного легче.

Я вспомнила его лицо, когда он, смущаясь, сказал, что любит мою улыбку. Щёки у него слегка покраснели, и это редкое, неловкое выражение показалось мне невероятно милым. Его резковатая манера говорить, скорее всего, была просто от смущения, и именно поэтому я так ясно почувствовала: он был честен и искренен.

Я долго думала, что мне хватит и того, чтобы мы просто оставались друзьями. Больше всего я боялась, что если сделаю лишний шаг, он начнёт избегать меня. Наши нынешние отношения слишком дороги для меня, и я не хочу их потерять. Мне казалось, что лучше уж оставить всё как есть, чем рисковать и потерять всё.

Но... может, всё-таки можно? Можно мне постараться чуть сильнее? Можно мне надеяться хотя бы совсем немного? Он так старался ради меня, а значит, вероятность уже не равна нулю. Увидев его смущённое лицо, я подумала: может, он и правда хоть немного меня осознаёт как девушку?

Он ведь сам сказал, что мои чувства не будут для него обузой. Значит, если я попробую хотя бы немного дать ему заметить меня, он сможет это принять. Я не собираюсь открыто проявлять свою любовь, но, может быть, хотя бы чуть-чуть начну действовать в соответствии со своими чувствами.

...В моём робком сердце зародилась крошечная капля смелости.