Он снял старую повязку и, чтобы не смотреть на следы вчерашней ночи, чуть не прищурил глаза до щёлочек, на ощупь наложил лекарство, а затем взял новый бинт.

Закрутив полвитка, Сяхоу Дань повернулся и показал спину.

Сяо Тяньцай:

— …

«Надо сказать, это даже красиво.»

Оцепенело подумав это, он все же не смог удержаться от взгляда на Ю Вань Инь.

Ю Вань Инь, чувствуя себя виноватой, отвернулась.

Сяо Тяньцай словно почувствовал, будто ему приставили нож к горлу. Его руки внезапно ускорились, он в три движения туго замотал бинт и только тогда снова начал дышать.

Он не хотел оставаться ни минутой дольше, но, собираясь уйти, вспомнил, что если рана откроется снова, ему придётся вернуться. Его лицо исказилось, и он, борясь с собой, выдавил совет:

— Ваше Величество ранены, и сейчас лучше… это, больше покоя, э-э... и соблюдать умеренность.

Он опустил голову, схватил аптечку и убежал так быстро, как только мог.

Ю Вань Инь:

— …

Ю Вань Инь готова была провалиться сквозь землю от стыда, но Сяхоу Дань, как ни в чём не бывало, поднялся, накинул исподнее и принялся медленно завязывать пояс.

Слуг отпустили. Ю Вань Инь, опустив голову, подошла к нему сзади и стала помогать надевать верхний халат:

— Э-э... Я тогда немного нервничала и не смогла себя контролировать.

— Ничего страшного.

Как раз когда Ю Вань Юнь собиралась сменить тему, она заметила, что его плечи слегка задрожали:

— Моя любимая наложница, не стоит беспокоиться. Это всего лишь одно опоздание на утренний суд. До момента, когда ты утомишь меня настолько, что я совсем перестану на них ходить, ещё очень далеко.

Ю Вань Инь:

— ?

Её лицо стало красным, щёки горели. Она накинула верхнюю одежду ему на голову:

— Ты хочешь сказать, чтобы я продолжала в том же духе?

Смех Сяхоу Даня заглушила одежда. Он не стал её снимать, а повернулся и взял Ю Вань Инь за руку:

— Судя по голосу моей любимой наложницы, у нее еще полно сил. Выходит, это мне нужно продолжать в том же духе.

Ю Вань Инь на мгновение застыла, перед глазами промелькнули картины страстной ночи, и она поспешно ответила:

— Нет-нет, давай лучше последуем указаниям врача.

У нее все еще подкашивались ноги после того, как она потеряла контроль над собой. Если повторить ещё раз, даже если раны партнёра выдержат, она сама — точно нет.

Услышав это, Сяхоу Дань рассмеялся еще громче.

«Чем он так гордится?»

Это одновременно и забавляло, и раздражало. Она похлопала его по лицу сквозь одежду и сказала:

— Теперь не боишься прикосновений?

Смех Сяхоу Даня стих, он ненадолго замолчал, затем тихо сказал:

— Не боюсь.

— Вот и славно.

Ю Вань Инь улыбнулась и попыталась отдёрнуть руку, чтобы приподнять покрывало с этой внезапно смутившейся молодой жены. Однако Сяхоу Дань все еще слабо держал ее запястье, нежно поглаживая кончиками пальцев.

Ю Вань Инь посмотрела вниз и увидела синяк.

Вспомнив об этом, она поспешила объяснить:

— Это не ты, это сделал принц Дуань.

Она вкратце пересказала разговор, произошедший в экипаже.

Сяхоу Дань сам стянул верхнюю одежду, улыбка постепенно исчезла с его лица:

— Мы скрывались так долго, но всё равно не удалось вывести тебя из-под его наблюдения.

— Ничего не поделаешь. С того момента, как он узнал, что я открыла «небесное око», он видел для меня только два варианта: либо служить ему, либо умереть. Я всё пыталась убедить его, что я на его стороне, но вчерашняя сцена была слишком пугающей, не знаю, может, я где-то прокололась…

Ю Вань Инь нахмурилась:

— Если он начнет меня подозревать, он может в последнюю минуту изменить свой план убийства, чтобы я не смогла предвидеть его действия с помощью «небесного ока». Тогда давление на нас будет еще сильнее.

Сяхоу Дань задумчиво смотрел на неё.

— Ладно, бесполезно изводить себя пустыми тревогами, делай, что должно, и будь что будет. Тебе пора на утренний суд…

— Вань Инь, — сказал Сяхоу Дань. — раз он всё равно будет тебя подозревать, давай действовать решительно.

— Что ты имеешь в виду?

— Я хочу сделать тебя императрицей. Чем скорее, тем лучше. Что думаешь о сегодняшнем дне?

Ю Вань Инь замерла в изумлении.

— Смотри, — Сяхоу Дань начал загибать пальцы, — сторонники вдовствующей императрицы уже почти все перешли на нашу сторону, и самой вдовствующей императрице уже давно пора на небеса. Во время траура невозможно назначить императрицу. После этого меня ждет неизбежное противостояние с принцем Дуанем. Если он победит, ему нужно будет заручиться поддержкой народа. Если ты будешь императрицей, ему будет сложнее тронуть тебя.

— …Принц Дуань ненавидит предателей. Ты правда думаешь, что титул императрицы помешает ему убить меня?

Сяхоу Дань некоторое время не отвечал.

По его молчанию Ю Вань Инь наконец поняла, что сказав «тронуть тебя» он не имел в виду «убить тебя».

Никто не мог понять, о чем думает принц Дуань. Но, судя по его поведению в экипаже, если он решит избавиться от Сяхоу Даня, возможно, он не станет убивать Ю Вань Инь, а захочет завладеть ею.

Можно легко изменить статус наложницы прежнего правителя, и тогда она полностью окажется в его власти.

После смерти Сяхоу Даня единственной защитой для неё останется статус императрицы.

— Не знаю, насколько это будет полезно, но считай, что делаешь это ради моего спокойствия. Хорошо?

Несмотря на обескураживающий тон, его глаза сияли ярче, чем когда-либо, словно луч света, пробивающийся сквозь ночной туман.

***

Накануне вечером наложницу Ю император поместил под домашний арест, но за одну ночь она внезапно стала императрицей.

Сяхоу Дань огласил этот указ во время утренней аудиенции, приведя всех чиновников в состояние, близкое к шоку — один действительно упал в обморок, это был отец Ю Вань Инь.

Сяхоу Дань с видом непоколебимой праведности изрёк:

— Состояние матери-императрицы крайне тяжёлое, сердце моё разрывается от боли. Готов плоть свою отдать на снадобье. Все эти годы пустующий трон императрицы не давал матери покоя. Ныне же единственный выход: возвести императрицу, дабы восстановить порядок между Небом и Землёй. Возможно, это поможет матери-императрице преодолеть кризис.

Проще говоря: обряд «рассеивания несчастья радостным событием».

— Разумеется, — добавил он, — сейчас я сам не нахожу покоя ни в еде, ни во сне, а наложница Ю и вовсе не снимает одежд, днём и ночью ухаживая за матерью-императрицей. Поэтому церемонию возведения в ранг Министерство обрядов может подготовить позднее.

Пока Ю Шаоцина выносили из зала аудиенций, взрывная новость стремительно разлетелась по всему императорскому гарему.

Ю Вань Инь, едва вышла за порог, как её тут же окружили.

Толпа собралась ещё больше, чем прежде: льстецы, подхалимы, молящие о пощаде и выпрашивающие милости — все хотели что-то сказать.

Ю Вань Инь мысленно несколько раз повторила «спокойствие, только спокойствие»:

— М-да, розовая вода хороша, но но больше не приносите, благодарю… Сестрица, речи твои сладки да и сама хороша… Церемонии возведения в ранг не будет, здоровье императрицы-матери ещё не восстановилось, не стоит устраивать торжества…

— Императрица-мать всегда больше всех любила старшую сестру, услышав эту радостную весть, она сразу поправится! — наложницы щурили глаза, улыбаясь так, словно это было искренне.

Ю Вань Инь:

— •••

— Ах да, старшая сестра в прошлый раз упоминала пинг-понг? Мы попробовали немного поиграть.

Маленькая красавица, словно фокусник, достала две деревянные ракетки, а затем вытащила пёстрый полый вышитый мяч, наблюдая за выражением лица Ю Вань Инь:

— Старшей сестре нравится?

С этими словами она ловко подбросила мяч семь-восемь раз прямо перед ней.

Ю Вань Инь:

— ???

Вот что значит следовать примеру короля, который любит узкие талии?*

(прим.пер.: китайская идиома, означающая «подражание пристрастиям своего правителя, даже они кажутся странными».)

Ю Вань Инь медленно расплылась в безмятежной улыбке:

— Хорошо, хорошо. Очень бодрый дух..

За время жизни в этом мире актёрское мастерство Ю Вань Инь значительно улучшилось, сейчас она невозмутимо использовала фразы из репертуара дворцовых интриг, и в сердце её не было ни малейшего чувства неловкости.

Титул “императрицы” был для неё как новая одежда: надела — и надела, особой радости не испытывала, но и паники тоже не было.

Возможно, вскоре она, подобно Сяхоу Даню, сольётся с этой оболочкой, и уже не будет различать, когда играет роль…

Ю Вань Инь резко встряхнула головой, чем напугала прильнувшую к ней маленькую красавицу.

Она сделала глубокий вдох:

— Давайте сыграем пару партий.

***

Линь Сюаньин, сидя в седле, бросил взгляд на солнце и поднял руку:

— Стой.

Шедшие за ним воины в черном, обученные и слаженные, дружно осадили коней, и огромный отряд разом замер; за исключением шелеста листвы, не раздалось ни малейшего лишнего звука.

Линь Сюаньин прикрыл ладонью глаза, вглядываясь вперед: деревья постепенно редели, горы становились ниже и ровнее, впереди уже виднелись поселения.

Один из людей позади вышел вперед:

— Заместитель генерала.

Линь Сюаньин спрыгнул с лошади, наскоро привязав ее к дереву:

— Становимся здесь лагерем. Ночью двинемся группами.

— Есть.

Позади них безбрежная черная армия, что не охватить взглядом, молча скрылась в густом лесу.

Линь Сюаньин:

— С такой скоростью, сколько времени потребуется, чтобы добраться до столицы?

Подчинённый:

— Если не будет помех, сможем добраться за пятнадцать дней, — сказав это, он замялся и посмотрел на Линь Сюаньина.

Линь Сюаньин выступил довольно рано.

Еще до того, как пришло письмо от принца Дуаня, он уже нашел генерала Ю:

— Принц Дуань намеревается поднять мятеж, его личных войск недостаточно, он обязательно призовет на подмогу три армии, чтобы окружить столицу. По логике Центральная армия с ним в хороших отношениях, но сейчас в государстве Янь внутренние беспорядки, ей нужно оставить людей для обороны границ, поэтому она не может выступить всем составом. Поэтому он скоро обратится к Правой армии.

Жир на лице генерала Ю задрожал:

— У нас на южной границе тоже неспокойно!

Королева государства Цян недавно собиралась заключить брачный союз с Яньским ханом. Но Туэр вернулся и со свирепостью тигра разбил его воска, заставив того бежать на территорию Цян.

Государство Цян, слабое и малое, всегда было как повилика, зависящая от Янь, и на этот раз пострадало без вины. В хаосе войны целые толпы беженцев, не имея пути к отступлению, хлынули в империю Ся.

Эти цянцы сами по себе не обладали большой силой, но в своих злодеяниях они превосходили всех по жестокости. Кража денег и еды была лишь делом начального уровня. Некоторые сначала притворялись нищими, проникали в дома добросердечных крестьян, затем отравляли воду в колодцах, вырезали всех жителей деревни, от стариков до детей, а потом обшаривали дом за домом в поисках ценностей и уходили с добычей.

Генерал Ю, это ничтожество, привыкшее к комфортной жизни на южной границе, никогда прежде не сталкивался с такой ситуацией. Пока он в панике разыскивал беженцев, услышав слова Линь Сюаньина, у него перед глазами потемнело:

— Если мы не сможем выделить людей... не разгневается ли принц Дуань?

По этому трогательному вопросу можно было подумать, что люди принца Дуаня уже летят по небу, нацелив стрелы на его голову.

Линь Сюаньин, разумеется, понял, что на самом деле он спрашивает: «Не отнимет ли принц Дуань обещанные мне блага?»

Линь Сюаньин усмехнулся:

— Вы останетесь здесь, а я возьму немного людей и отправлюсь в путь.

Генерал Ю в ужасе:

— Сюаньин, ты не можешь уйти! Как ты можешь бросить все в такой момент?

— …Тогда я останусь, а вы возглавите поход?

Генерал Ю замолчал.

Все знали, и он сам тоже знал, на ком на самом деле держится Правая армия.

Линь Сюаньин стоял перед ним, на целую голову выше, с холодной улыбкой отдал поклон:

— Генерал, будьте спокойны, я не возьму много людей.

Он действительно не взял с собой много, но все они были отборными солдатами.

Линь Сюаньин взял флягу и отпил глоток:

— Удалось выяснить, сколько людей выделили две другие армии?

— Центральная армия примерно пятидесят тысяч.

— Ого, пятьдесят тысяч... Генерал Ло решил рискнуть всем, поклявшись жить или умереть с принцем Дуанем.

— Левая армия действовала еще скрытнее, но, скорее всего, отправила больше, чем мы.

Сюаньин ненадолго замолчал, затем спокойно сказал:

— Общая численность имперских войск в столице составляет чуть больше десяти тысяч.

Даже с подкреплениями из соседних провинций их силы не выдержат натиска закалённых в боях пограничных войск.

Если только император не припрятал какого-то чудесного подкрепления, иначе, как только три армии завершат окружение, ему не спастись.

Однако для солдат, примущих в этом участие, это станет позорной победой. С этого момента и на тысячу поколений вперед они навсегда останутся с клеймом мятежников.

Докладывающий подчиненный был очень молод, почти юноша. Линь Сюаньин краем глаза видел, как тот сдерживается. Наконец, юноша сказал:

— Заместитель генерала… Когда я вступал в армию, я думал, что если и умру, то на поле боя.

Линь Сюаньин не глядя на него, закрыл флягу:

— Иди найди место для отдыха.

***

Милые наложницы, что тренировались с мячом, решили, что наконец-то угадали предпочтения Ю Вань Инь, тут же поставили стол для игры в Императорском саду, и с боевым настроем, не боясь холода, принялись играть.

К счастью, погода была ясная и холодная, без ветра и снега, и по мере игры они согревались.

Ю Вань Инь тогда просто так упомянула о пинг-понге. На самом деле она совсем не умела играть, тем более что эта игра с вышитым мячом была для всех в новинку. Но раз все были одинаково неискушенны, да еще и старались ей поддаваться, получался оживленный обмен ударами.

На какое-то время воцарился ложный мир.

Через несколько раундов, возможно, из-за того, что мозг начал вырабатывать дофамин, или потому что сцена дворцовой интриг успешно преобразилась в корпоративный тимбилдинг, Ю Вань Инь ощутила непривычную легкость во всем теле и постепенно вошла во вкус. Она даже не заметила, как сторонние возгласы одобрения внезапно стихли.

Только пропустив мяч и с улыбкой повернувшись, чтобы поднять его, она обнаружила, что тот катится к чьим-то ногам.

На этих ногах были придворные сапоги.

Ю Вань Инь:

— …

Сяхоу Дань наклонился, поднял мяч:

— Что это?

Все наложницы, отдав поклон, стояли поодаль с опущенными головами, не смея дышать, украдкой наблюдая за реакцией Ю Вань Инь.

Император безумствовал прошлой ночью, а наложница Ю сегодня утром стала императрицей — какая же логическая связь между этими двумя событиями? Множество умов ломали голову над этим вопросом, но так и не смогли понять.

На самом деле, те, кому удалось выжить в кипящем котле дворцовых интриг, усвоили одно простое правило: лучший способ выжить — не высовываться. Бесчисленные кровавые примеры доказывали: чем яростнее борешься, тем быстрее погибаешь.

Но это правило не распространялось на Ю Вань Инь.

С тех пор как Ю Вань Инь вошла во дворец, она успела примерить разные роли: от демона-паучихи из Логова Пауков до белой лотосовой девы, побывала талантливой учёной девой в библиотеке, глупой милашкой, не умеющей петь, простодушной обжоркой, неподкупным критиком императора, страдалицы в Холодном дворце… Казалось, она перепробовала все возможные образы, которые обычно не доживают и до третьей главы. Она словно проверила все возможные способы умереть, умудрившись наломать дров во всех мыслимых амплуа.

Так что другие, хоть и пытались ей подражать, но не могли понять, какой именно типаж пришёлся по вкусу императору.

Возможно, суть именно в этом всеобъемлющем хаосе.

Но теперь она стала императрицей и купается в лучах славы. Неужели и сейчас не проявит своего истинного нрава?

То, как сложатся отношения между императором и императрицей, напрямую определит правила выживания при дворе в будущем. Это нужно немедленно выяснить.

Ю Вань Инь не нашла лучшего ответа:

— Пинг-понг.

— Пин… — Сяхоу Дань с недоверием посмотрел на расшитый мяч. Весь его вид выражал явное нежелание.

Ю Вань Инь махнула рукой, давая понять, чтобы он не придирался:

— Сыграть можно, вполне.

Она взяла мяч, продемонстрировала подачу, но красавица напротив не решилась принять.

Сяхоу Дань скривился:

— Ты даже ракетку… держишь неправильно.

Ю Вань Инь:

— ?

«Ничего себе, он и в этом разбирается?»

Она спросила взглядом: «Присоединишься?»

Сяхоу Дань покачал головой и мягко спросил:

— Императрица устала?

Ю Вань Инь поняла, что он хочет поговорить, и поспешила ответить:

— Действительно, немного утомилась. На сегодня закончим, продолжим в другой раз.

Только тогда маленькая красавица напротив очнулась и пробормотала:

— Ваше Величество, берегите драгоценное здоровье.

Когда паланкин с Ю Вань Инь скрылся из виду, все в растерянности переглянулись.

Они не только не поняли, как император и императрица ладят друг с другом… Они даже не поняли, как эти двое общаются!

С помощью телепатии?

В паланкине Ю Вань Инь прильнула к уху Сяхоу Даня и прошептала, выдыхая облачко пара:

— Что случилось?

— Пограничные войска начали тайное перемещение.

— С какой стороны?

— Со всех трёх, точная численность ещё не известна. Похоже, Сяхоу Бо больше не может ждать.

Ю Вань Инь догадывалась об этом ещё до того, как он заговорил.

Они давно обсуждали этот сценарий: как только Сяхоу Дань укрепит свои позиции в столице, принц Дуань будет вынужден обратиться за поддержкой к пограничным войскам. Теперь, когда все три армии им подкуплены, сбылся худший из возможных сценариев.

Поэтому она спокойно ответила:

— Тогда и нам нужно поторопиться, пока его подкрепления не прибыли.

— Да, я уже сказал Сяо Тяньцаю, что можно прекратить продлевать вдовствующей императрице агонию.

— Сколько дней она тогда протянет?

— Сяо Тяньцай прекратит довольно искусно.

Ю Вань Инь:

— …

Она обернулась и бросила взгляд назад.

Сяхоу Дань сжал её руку:

— На что смотришь?

— Да так.

Зимнее солнце всегда казалось особенно драгоценным, и Ю Вань Инь надолго задержала взгляд на цветах и растениях в Императорском саду, смутно предчувствуя, что та «отложенная на потом» встреча для настольного тенниса, вероятно, не состоится никогда.

«Полдня покоя в этой бренной жизни и вправду будто украдены».

Сяо Тяньцай действовал очень расторопно.

На следующий день глубокой ночью Ю Вань Инь резко разбудил стук в дверь. За дверью взволнованный голос Ань Сяня дрожал:

— Ваше Величество, вдовствующей императрице стало плохо.

Этот сигнал прозвучал как стартовый выстрел. Ю Вань Инь мгновенно проснулась и повернулась к тому, кто лежал рядом.

Сяхоу Дань тоже смотрел на неё и тихо спросил:

— Готова?

Ю Вань Инь кивнула:

— Идём.