В то утро, когда первые лучи рассвета лишь начали пробивать ночную тьму, министры Великой Ся уже стояли под холодным осенним небом у главного зала, ожидая начала утреннего приема.

Казалось, они пришли раньше обычного, но никто не обменивался приветствиями. В воздухе повисла зловещая тишина, и лишь порывы холодного ветра проносились по рядам.

Толпа незаметно разделилась на два лагеря, украдкой наблюдая друг за другом.

Сторонники вдовствующей императрицы, стояли, сжавшись, с тревогой оглядываясь вокруг; сторонники принца Дуаня были полны бдительности, словно готовясь к битве.

Конечно, были и исключения.

Например, Му Юнь.

Му Юнь одновременно и сжимался от страха, и настороженно осматривался.

Он был шпионом принца Дуаня, внедренным в лагерь вдовствующей императрицы, и сейчас испытывал двойную дозу беспокойства.

С позавчерашнего дня в столице был введён комендантский час, дворец полностью закрыли, никому не разрешали ни войти, ни выйти. После внезапной смены командующего, императорская гвардия вчера патрулировала город пять раз, напугав торговцев, которые поспешно сворачивали лавки, а простые горожане даже боялись выходить из дома.

Даже последняя тупая свинья почуяла бы приближение бури.

Му Юнь знал, что операция провалилась — он отправил Туэра на гору, но тому не удалось быстро и чисто устранить императора и вдовствующую императрицу.

От шпионов он узнал, что с горы Бэйшань свезли груду трупов, которые в спешке похоронили под покровом ночи.

Практически никто не выжил: ни охрана, ни яньцы, ни подкрепление, посланное принцем Дуанем.

Что произошло во время той зловещей грозы?

Выжили ли император и вдовствующая императрица? И если да, то как?

***

Му Юнь не сидел сложа руки и старался исправить свои ошибки. Весь вчерашний день он изображал беспокойство за вдовствующую императрицу, несколько раз пытался через посредников получить пропуск во дворец для аудиенции, но его всякий раз останавливали. Во дворце объявили, что вдовствующая императрица внезапно заболела и нуждается в покое.

Более того, сам император не появлялся весь день.

Му Юнь перед принцем из кожи вон лез, анализируя ситуацию:

— Скорее всего, оба тяжело ранены и находятся при смерти. Ваше Высочество, сейчас самое время действовать решительно, чтобы ни одна из сторон не оправилась от удара!

Не успел он закончить, как шпион принес новую весть:

— Во дворце как обычно расставили места в тронном зале. Говорят, сам император распорядился: на завтрашнем утреннем приеме будет подписан мирный договор с посланниками Янь.

Му Юнь:

— …

В голове у Му Юня образовалась пустота.

Распространив эту весть, Сяхоу Дань словно объявлял всему миру: я победил.

Если с императором всё в порядке, почему он не показывается?

И кроме того, откуда взялись посланники Янь? Разве яньцы не были убийцами? Разве их не перебили? Откуда Сяхоу Дань собирается выцепить целое посольство? Даже если нанять подставных лиц, Янь не признает договор, так какой в этом смысл?

В отличие от вечно мрачного Сюй Яо, Му Юнь был прирожденным интриганом. Он наслаждался процессом плетения паутины из тени, обожал наблюдать изумление и отчаяние жертвы, попавшей в ловушку.

Впервые в жизни он чувствовал, что на этот раз жертвой стал он сам.

Сяхоу Бо тогда усмехнулся и, словно советуясь, спросил его:

— Как думаешь, стоит ли мне завтра присутствовать на приеме?

Му Юнь почувствовал, как от страха зашевелились волосы на голове :

— Э-э, император скорее всего пытается выиграть время, притворяясь, что все в порядке.

Сяхоу Бо уставился на него:

— А если он действительно в порядке?

Му Юнь:

— …

«Неужели этот безумный император и впрямь сумел вернуться с горы Бэйшань невредимым? Какие скрытые козыри у него в рукаве?»

Никто не мог сказать наверняка, в каком он состоянии. Если он тяжело ранен, принц Дуань может не спеша затянуть петлю и отправить его к праотцам. Но если с ним всё в порядке, тогда, разобравшись с вдовствующей императрицей, он сразу же возьмется за принца Дуаня.

На лбу Му Юня проступила холодная испарина:

— Вашему Высочеству не стоит чрезмерно беспокоиться. Император годами притворялся безумцем и не снискал любви народа. Даже если он тайно наращивал силы, его позиция в правительстве всё ещё неустойчива. Теперь он номинально контролирует императорскую гвардию, но внутри гвардии царит разлад, если дело дойдет до открытого столкновения… его шансы невелики.

Под началом принца Дуаня состояло множество отборных солдат личной гвардии, к тому же он поддерживал тесные связи с военачальниками. Так что, даже не имея официальной власти, один его призыв собрал бы множество сторонников. В боевой мощи император и впрямь ему не ровня.

Сяхоу Бо кивнул:

— Значит, будь у Сяхоу Даня мозги, чтобы убрать меня, он сделал бы это быстро и внезапно. И лучший шанс, возможно, как раз на завтрашнем приеме. Как думаешь?

Спокойный взгляд скользнул по нему, словно в самом деле спрашивая его мнение.

«Мне конец», — подумал Му Юнь.

С учетом подозрительности и расчётливости принца Дуаня, он, провалив операцию на горе Бэйшань, вероятно, уже был записан в предатели. А участь предателя он уже видел на примере Сюй Яо.

Что же теперь делать, чтобы спасти свою шкуру?

Му Юнь, годами притворявшийся заикой перед сторонниками вдовствующей императрицы, впервые заикался по-настоящему:

— Т-т-там, в з-зале, м-может быть ловушка… а м-может и нет.

Его лицо покраснело, он едва не упал на колени, моля о пощаде.

Но Сяхоу Бо не стал разражаться гневом или дальше его донимать, а даже мягко успокоил:

— Не кори себя так, ты сделал все, что мог.

Он уже принял решение:

— Пока ситуация не прояснится, я объявлю о болезни и не появлюсь на приеме.

***

За дверями тронного зала, министры быстро заметили отсутствие принца Дуаня.

Сторонники принца были мрачны. Если Сяхоу Бо не появится, это будет выглядеть как слабость.

Все думали, что стоит одолеть вдовствующую императрицу — и дело сделано. Кто бы мог подумать, что все эти годы император тайно наращивал силу прямо у них под носом.

Сторонники принца Дуаня скрежетали зубами от ярости, решив, что на предстоящем приеме они будут пристально следить за каждым движением императора, словно стая волков, высматривающая слабость у состарившегося вожака. Стоит тому показать малейшую слабость — и они разорвут ему глотку.

Вдалеке прозвучали три удара.

Двери тронного зала распахнулись.

Сяхоу Дань неспешно подошел к трону и сел. Его выражение лица было таким же, как обычно – скучающим.

Но когда он взглянул сверху вниз на кланяющихся министров, на его губах вдруг заиграла насмешливая улыбка. Казалось, его позабавили выражения их лиц, и он молча насмехался над ними.

Министры:

— •

Улыбка исчезла так же быстро, как и появилась, и он произнес с притворной озабоченностью:

— Матушка внезапно заболела, и это лишает меня сна и покоя. Только заключение мирного договора и прекращение войны смогут её порадовать и успокоить сердце.

Министры:

— …

«Ты просто хочешь, чтобы она быстрее умерла.»

Сяхоу Дань легким движением пальца подозвал Ань Сяня, стоявшего в стороне, и тот возгласил:

— Пригласить послов из государства Янь!

Послы Янь неторопливо вошли в зал.

Му Юнь оглянулся и застыл.

Туэр уже снял фальшивую бороду и облачился в роскошное меховое одеяние, что указывало на его статус принца. Высокий, статный, он шел уверенной походкой. За ним следовала символическая свита, которую Сяхоу Дань наспех собрал из подставных людей, поскольку настоящая свита Туэра была перебита.

За исключением немногих посвещенных, у министров глаза полезли на лоб от одного его вида, по залу прокатился ропот:

— Неужели это…

Туэр прошел мимо них и склонился перед Сяхоу Данем:

— Принц Туэр из государства Янь приветствует императора Великой Ся!

Министры были потрясены.

Под изумленными взглядами толпы Туэр с царственным достоинством сел за стол переговоров.

Министр обрядов, ответствечавший за подписание договора, подошёл к нему, весь напряжённый, и только спустя некоторое время пробормотал:

— Не ожидал, что принц Туэр «белый дракон в рыбьей чешуе», соблаговолит явиться лично.

Туэр повернул голову и поверх нефритовых ступеней встретился взглядом с Сяхоу Данем.

Теперь он был по-настоящему одинок, всеми покинут, заперт в чужой стране и окружён врагами. Но, как закалённый на поле боя ветеран, он не терял присутствия духа и держал лицо:

— Честно говоря, я прибыл по приказу правителя Янь, но скрывать личность было моей личной инициативой. Я много раз сражался с Ся, но никогда не ступал на эти земли по-настоящему, не видел здешние устои и нравы.

Сяхоу Дань с дружелюбной улыбкой спросил:

— О? И каковы твои впечатления?

— Ваше Величество проявили справедливость на празднике Тысячи Осеней, отстояв нашу честь. Полагаю, если все последуют вашему примеру, союз между нашими странами будет долгим и крепким.

Он нес откровенную чушь, но во всем зале не нашлось министра, кто осмелился бы возразить.

С одной стороны, пыль уже улеглась, и выступать теперь было бесполезно. С другой — сейчас каждый был сам за себя, думая лишь о собственной шкуре. Какое им дело до того, воюет Янь или мирится?

Из их беседы министры поняли только одно: победил император.

Министр обрядов бесстрастно произнес:

— Искренность правителя Янь и принца Туэра достойна восхищения.

— Начнайте.

Ань Сянь поднял договор и стал громко зачитывать:

«Небеса милосердны, и они желают мира. Достаточно одной войны, чтобы сложить оружие…»

***

Сяхоу Дань сидел очень прямо.

Он мог сидеть только так: его грудь была туго забинтована толстым слоем марли, рана перетянута снова и снова, чтобы не раскрылась, так что верхняя часть тела почти не двигалась.

Перед выходом, Ю Вань Инь нанесла ему легкий макияж, скрыв мертвенную бледность лица.

После этого она поспешила уйти, чтобы проверить охрану дворца, состояние вдовствующей императрицы и действия принца Дуаня.

После ухода Ю Вань Инь Сяхоу Дань встал, попробовал сделать несколько шагов и спросил:

— Заметно?

Бэй Чжоу:

— Еще как. Сейчас ты еле на ногах стоишь. Стоит тебе заговорить, и даже дурак поймёт, что ты слаб. Послушай дядю, подожди ещё несколько дней…

— Некогда ждать, время играет против нас.

Чтобы выйграть ему один день на восстановление, Ю Вань Инь почти в одиночку взвалила на себя груз ответственности. Она оказалась такой же храброй и решительной, как он и ожидал. Но он не забыл, что она тоже была ранена, убила человека и стала свидетелем сцены, которую можно было бы назвать адом на земле. В наше время ей бы понадобился тёплый плед и психолог.

Но он не мог ей этого дать.

Все, что он мог сделать, — это не дать ее усилиям пропасть даром.

Сяхоу Дань вызвал Сяо Тяньцая:

— Есть ли какое-нибудь сильное лекарство, которое может быстро поднять энергию?

Бэй Чжоу гневно воскликнул:

— Нельзя! Ты знаешь, сколько крови ты потерял? Мало того, что не отдыхаешь, так ещё использование таких сильных средств может стоить тебе жизни!

Сяхоу Дань лишь смотрел на Сяо Тяньцая:

— Есть или нет?

Сяо Тяньцай неуверенно произнес:

— Есть, но как и сказала няня Бэй...

— Подай сюда.

Бэй Чжоу не разговаривал с ним до самого его ухода.

***

Ань Сянь:

— ...каждая сторона должна охранять свою территорию, воздерживаться от посягательств друг на друга, соблюдать завет и приносить благословение всем людям.

В огромном зале, где было так тихо, что можно было услышать падение иглы, стороны в соответствии с процедурой поставили официальные печати.

Союз был заключён. Туэр поднял голову и сказал, четко выговаривая каждое слово:

— Желаю, чтобы между нашими государствами отныне не было ни гибнущего народа, ни разрушенных семей.

В этот момент весть об успешных переговорах вылетела из императорского дворца и разлетелась через официальные документы, секретные письма и народные песни. Она быстро распространилась по всей столице и за её пределами, достигнув каждого уголка Поднебесной, а затем дошла и до ушей жителей Янь.

Спустя месяц правитель Янь Чжалуо Вахан придет в ярость, объявит Туэра изменником родины. Что касается мирного договора, то его тайно подписал с Ся предатель Туэр, выдав себя за посланника. Каждый пункт этого договора попирает славу предков. Он решительно откажется его признавать и заявит, что намерен отрубить Туэру голову, дабы умилостивить гнев предков.

Воспользовавшись тем, что Туэр ещё не вернулся, Яньский хан начнёт репрессии против его доверенных лиц.

Оставшиеся сторонники Туэра взорвутся молчаливым протестом, станут осуждать Чжалуо Вахана за вероломство и негуманность правителя, ввергающего народ в пучину войны. Они быстро соберут войска и поддержат Туэра как нового правителя Янь.

Спустя два месяца Туэр с одолженными у Сяхоу Даня людьми вернётся в Янь, чтобы объединиться со своими силами внутри страны. Междоусобица продлится несколько месяцев и закончится смертью Чжалуо Вахана.

В то же время Туэр, следуя договорённости, наладит взаимную торговлю с Великой Ся. Торговцы начнут стекаться на границу, и со временем эти места станут процветать и благоденствовать.

Наряду с большим количеством лисьих мехов и специй в Ся будут отправлены телеги с яньшу.

***

А в это время в зале заседаний Сяхоу Дань опустил глаза и смотрел сквозь Тура, видя погибшую с ненавистью Шаньи и умершего на чужбине Ван Чжао.

Куда бы он ни посмотрел, и живые, и мертвые смотрели на него, ожидая, что он заговорит.

И он заговорил:

— Когда я был молод и наивен, я грезил о спасении мира и помощи страждущим. Думал, если буду исправно читать доклады и принимать решения, то смогу обеспечить долголетие этой страны, обильный урожай на каждом поле и процветание каждого дома.

Он усмехнулся, встречая взгляды собравшихся:

— То, что произошло в последующие годы, вы все видели.

Министры никогда не слышали, чтобы ранее он говорил таким спокойным голосом.

Из его слов, они поняли одно: он больше не играет.

Этот вступительный монолог был сигналом о готовящейся расправе! Несколько министров из фракции вдовствующей императрицы, любившие льстить и манипулировать императором, уже дрожали от страха, их взгляды метались по сторонам, оценивая возможность бегства через окна и двери.

Сяхоу Дань чувствовал, как действие лекарства ослабевает. Тёплая волна, согревавшая его грудь, постепенно исчезала, конечности вновь становились одеревеневшими, слабыми и вялыми. Знакомая боль в голове тоже вернулась, затягивая сознание в тёмную бездну.

Он сделал вдох:

— Некоторые говорят, что убийство приносит мир, и что убивать – это нормально; война ради мира – это нормально. Но, восседая на этом троне, я считаю каждого грешника своим подданным. На мне лежит ответственность за все страдания в Поднебесной. Сколько ещё костей нужно сложить, чтобы укрепить государство? Сколько ещё убийств совершить, чтобы возродить страну? Я не знаю, но должен узнать. Этот императорский трон для меня словно сделан из терновника.

Все были ошеломлены.

Сяхоу Дань продолжил:

— Меня здесь не должно быть. Но раз уж я воссел на троне, верю, что на то есть великая судьба. Небо, породив народ, поставило над ним государя, и обещания, данные в юности, я по сей день не забыл.

Он обвёл взглядом лица приспешников вдовствующей императрицы, затем спокойно перевёл взгляд на сторонников принца Дуаня. На мгновение его взгляд встретился со взглядом Му Юня, и тот поспешно отвёл глаза, будто опалённый огнём.

Взгляд императора остался таким же мрачным, как прежде, но что-то в нём изменилось. Пока он говорил, он напоминал разгневанное божество, наделённое небесной волей, что вселяло в окружающих священный трепет.

В этот таинственный момент в умах нескольких чутких сановников мелькнула мысль, словно ниспосланная свыше: возможно, подлинный Сын Неба и впрямь существует.

Сяхоу Дань отвел взгляд и усмехнулся:

— К счастью, со мной есть вы, мои верные сановники. Мой путь не одинок.

Толпа склонилась в почтительном поклоне, скандируя:

— Десять тысяч лет жизни!

В словах императора явно читалось: прошлое прощено, но отныне те, кто с ним, — процветают, а те, кто против, — будут уничтожены.

***

Позднее в тот же день Му Юнь в окружении коллег наконец удостоился аудиенции у вдовствующей императрицы.

Они почти не узнали её.

Несколько дней назад женщина, ещё полная сил и величавого достоинства, теперь лежала на ложе с перекошенным лицом. Увидев Му Юня, её лицо побагровело и она стала что-то неразборчиво кричать, но определенно это было слово «смерть».

Му Юнь с плачущим выражением лица упал на колени и принялся яростно бить себя по щекам:

— Ваш слуга за-за-заслужил смерть! Я не-не-не ожидал, ч-что Туэр ока-кажется настолько коварным, сго-говорится с принцем Дуанем и у-у-ускользнет от погони…

Вдовствующая императрица не позволила бы ему отделаться парой пощёчин; её глаза налились кровью, и она продолжала выкрикивать: «Смерть!»

Коленопреклонённые сановники делали вид, что не понимают, и бормотали утешительные слова, уговаривая её поберечь здоровье и успокоиться.

Даже самая доверенная служанка безучастно стояла в стороне.

Увидев, как пострадавшая от «удара» императрица истекает слюной, она поняла — дело кончено.

По зловещему совпадению, много лет назад прежняя вдовствующая императрица тоже скончалась после удара. А ещё раньше так же ушла из жизни мать Сяхоу Даня, императрица Цы Чжэнь.

Были ли причина этого инсульта тами же, главная служанка не смела думать и не хотела гадать.

Сейчас её беспокоило лишь одно: раз вдовствующая императрица пала, как спасти собственную шкуру.

Вдовствующая императрица долго кричала что есть мочи, пока её голос не перешёл в рыдания, а слова не сменились на «спасите». В воздухе распространилась странная вонь — у неё случилось недержание.

Несколько сановников, выдавив несколько слов утешения и пожелав ей поправляться, в панике ретировались.

Выйдя за ворота дворца, они переглянулись с лицами, полными отчаяния.

Кто-то понизил голос, в котором таилась слабая надежда:

— Судя по сегодняшним словам императора, он не намерен устраивать чистки. К тому же у него есть такой сильный противник, как принц Дуань, и чтобы укрепиться при дворе, ему нужно наращивать собственную силу…

— Ты хочешь сказать, он попытается переманить нас на свою сторону?

Лицо Му Юня всё ещё было опухшим с одной стороны. Услышав это он холодно усмехнулся про себя, изобразив на лице преувеличенно испуганное выражение:

— Н-надо… сро-срочно подать в отставку. Император даже ма-матереубийства не побоялся!

Другой сановник на мгновение задумался, а затем согласился:

— Ты прав, он далёк от милосердного правителя. Сейчас не преследует, потому что мы ещё полезны, но что будет, когда он расправится с принцем Дуанем? Лучше уйти в отставку сейчас, чем ждать, когда от нас избавятся, как от ненужных собак после охоты.

Итак, они разошлись, унося в душе свои тревоги. Сколько из них в итоге сбежало, а сколько перешло на сторону Сяхоу Даня, знают лишь небеса.

***

Му Юнь не знал, заметили ли шпионы принца Дуаня его игру. Он надеялся, что шпионы честно доложат обо всём принцу, и он сможет очистить себя от подозрений в предательстве.

События разворачивались, как он того и хотел: принц Дуань вновь вызвал его и поделился новой информацией:

— Я послал людей осмотреть гору Бэйшань. В храме предков остались несколько следов размером с чашу, непонятно, от какого оружия. То, что императору удалось выжить, означает, что он приберёг козырь в рукаве.

Му Юнь поспешно предложил:

— В таком случае, не стоит атаковать в лоб, нужно застать его врасплох, чтобы не успел контратаковать. Ваше Высочество, помните тот план, что мы обсуждали ранее?

Сяхоу Бо молчал.

Молчание означало, что помнит, но всё ещё сомневается.

— Ваше Высочество, медлить нельзя. Ни в коем случае нельзя позволить ему нарастить силу.

Принц Дуань годами плел свои интриги, чтобы законно захватить власть. Он пытался убить Сяхоу Даня руками Туэра, но потерпел неудачу, и теперь его загнали в угол, вынуждая действовать самостоятельно. Даже в случае успеха он навеки покроет себя позором.

Му Юнь знал, что его беспокоит:

— Конечно, мы должны действовать под благовидным предлогом. Я уже распустил слухи, что та гроза была знаком небесного гнева на императора, убившего свою мать. Если мы осуществим наш план, народ воспримет это как небесную кару, и все решат, что тиран получил по заслугам.

Спустя долгое время Сяхоу Бо слегка кивнул.