Пока Ю Вань Инь укладывала волосы Се Юнэр, на доске медленно расворачивалась грандиозная шахматная партия.

До завершения партии каждая фигура на доске полагала, что она в ней не участвует.

Например, вдовствующая императрица.

В этот момент она обрезала ножницами свой любимый бонсай, когда старшая служанка тихо доложила:

— Господин Му Юнь просит аудиенции.

Этот Му Юнь был самым ничтожным среди придворных, примкнувших к фракции вдовствующей императрицы. Он слегка заикался, выглядел простоватым, что часто служило поводом для насмешек со стороны его коллег.

До подписания мирного договора оставалось три дня, и вдовствующая императрица злилась из-за того, что не может перебить яньских послов. Она раздраженно спросила:

— Что ему нужно?

— Он говорит, что у него есть план.

Вдовствующая императрица нахмурилась:

— ?

Му Юнь вошел, заметно нервничая:

— Ваш покорный слуга полагает, что сейчас император печется о яньцах, как как к-к-курица о своих цыплятах, и открыто на-на-нападать не стоит…

Вдовствующая императрица щелкнула ножницами, отрезая лишнюю ветку:

— Господин Му, если у вас есть предложение, говорите прямо.

Му Юнь занервничал еще сильнее:

— Б-б-б-бэй…

Он «бэкал» без конца, но вдовствующая императрица уже все поняла сама. Ее глаза загорелись.

Гора Бэйшань.

На этой горе как раз строилась усыпальница для вдовствующей императрицы. В ближайшие дни работы должны были завершиться.

Это было важное событие, и император обязан был сопровождать ее для осмотра.

Гора Бэйшань находилась далеко за пределами столицы. Му Юнь нашел ей достойный предлог выманить Сяхоу Даня. Как только император покинет город, они смогут внезапно напасть и перебить послов.

К тому времени, когда император поймет, что произошло, будет уже поздно. Смерть послов неизбежно обострит конфликт между странами, и даже если принц Дуань не хочет войны, ему придется сражаться.

Му Юнь все еще заикался:

— Б-б-бэйшань…

— Гениально.

— ?

Вдовствующая мператрица наблюдала, как день за днем император становился всё более решительным и бескомпромиссным. Маски были сорваны, и ее терпение подошло к концу.

Она сорвала цветок и, поиграв с ним, добавила:

— Так и поступим. Завтра на рассвете я отправлюсь с ним в горы.

Му Юнь угодливо улыбнулся:

— Под таким п-предлогом император не с-сможет отказать.

Пальцы вдовствующей мператрицы сжались, раздавив лепестки, и она бросила их на землю:

— Обычно и не скажешь, но ты довольно сообразительный.

Улыбка Му Юня на мгновение застыла.

Вдовствующая императрица усмехнулась:

— Что ж, после нашего отъезда дела в городе поручаю тебе. Если все получится, будешь вознагражден.

Му Юнь в восторге воскликнул:

— Б-благодарю императрицу-мать!

Он поклонился и попятился к выходу, перед уходом бросив на нее последний взгляд, полный презрения, будто уже видел перед собой мертвеца.

Вдовствующая императрица отдавала распоряжение служанке известить Сяхоу Даня и не заметила этого.

Так началась буря, поднявшаяся с легкого ветерка.

***

Ю Вань Инь уже закончила с прической Се Юнэр и теперь, придерживая ее лицо, наносила макияж.

— У тебя красивые брови.

— Но для этой эпохи слишком густые. Нужно немного выщипать. У этих древних отвратительный вкус.

— …

— Действительно.

К этому моменту девичьи посиделки с пересудами зашли так далеко, что Се Юнэр полностью перешла на современную речь, а гнев и уныние в её глазах поутихли.

Ю Вань Инь продолжала обсуждать еду, развлечения, студенческие годы, долбанного начальника и невыносимых клиентов. Эти далекие слова сплелись в воздухе, создавая иллюзию, в которой Се Юнэр забыла о своём положении и ей на миг показалось, что она снова стала офисным работником.

Се Юнэр внезапно вздохнула:

— Если подумать, жизнь после попадания сюда кажется такой нереальной.

Ю Вань Инь достигла своей цели, но почувствовала тяжесть в груди.

Се Юнэр не знала, что даже в роли офисного работника её жизнь не была настоящей.

***

Каждая пешка на шахматной доске считала, что не участвует в игре.

Например, Туэр.

Стрела, пробив оконную бумагу постоялого двора, со свистом полетела в сторону Туэра.

Туэр едва заметно дернулся. Никто даже не успел разглядеть его движения, как стрела уже оказалась у него в руке.

К стреле была привязана записка.

Хацина нахмурился:

— Принц, бросьте её скорее, на стреле может быть яд.

Туэр послушно отбросил стрелу и взглянул на дыру в оконной бумаге:

— Стреляли с противоположной стороны улицы.

Хацина шагнул вперёд, поднял записку, обернув пальцы платком и осторожно развернул её.

— Написано на языке Янь.

На бумаге по-яньски было написано:

«Завтра император отправится на гору Бэйшань. Кто-то хочет убить вас. Будьте осторожны.»

Подписью служил не текст, а изображение цветка.

— Что все это значит? Наши личности раскрыты? Он знает, что мы хотим убить императора?

Туэр задумался.

Если бы их личности были раскрыты, их бы уже давно арестовали. Но раз они по-прежнему спокойно находятся на постоялом дворе, значит, отправитель записки ещё не сообщил о них властям.

Неужели в городе скрываются их соотечественники, тайно помогающие им в этом последнем бою?

— Принц, эти люди Ся коварны, как змеи. Можно ли им доверять?

Туэр всё ещё смотрел на маленький цветок, нарисованный тушью и похожий на колокольчик.

Это был любимый цветок Шаньи, он сам когда-то вплёл его в её волосы. Они называли его «цветком верблюжьего колокольчика». Почему-то этот цветок всегда напоминал ему о звуках украшений Шаньи, когда она танцевала, тонких и мелодичных, словно звенящих в воздухе.

Когда Шаньи отдали замуж за императора Ся, женщины из ее племени вышили этот цветок на ее одежде.

Через несколько месяцев в Янь пришла весть о её смерти.

Люди Ся утверждали, что она пыталась убить императора, но хан Янь обвинил их в клевете и убийстве святой девы. Хрупкий мир продержался лишь несколько месяцев — и пламя войны вспыхнуло вновь.

Шаньи была самым прекрасным человеком на свете.

Если бы она продолжила жить, возможно, со временем на ней тоже остался бы отпечаток мирской суеты, её сияние бы померкло, и она уже не смогла бы носить титул «самой прекрасной». Но у нее не было такого шанса.

***

— Так что же тебе нравится в принце Дуане? То, что он холоден и безжалостен, или его каменное сердце?

Се Юнэр не ответила.

— Ну скажи же, — подначила Ю Вань Инь.

— Ты и сама знаешь, что он холодный и бессердечный, — наконец проговорила Се Юнэр. — Я не особо красива, моего ума здесь явно недостаточно, к тому же он узнал, что я… чужая. Но несмотря на это, он принял меня.

— …

— Я думала, что я для него особенная. Но чем глубже я погружалась в свои чувства, тем больше он отдалялся. А чем больше он отдалялся, тем сильнее я не могла с этим смириться.

— Не могла смириться?

Се Юнэр прикусила губу:

— Ты ведь тоже пришла сюда из другого мира и должна знать, что в оригинальной истории твоя героиня и он были связаны страстью и ненавистью.

— …

— Почему же со мной так не получилось?

Ю Вань Инь стало немного не по себе.

Эти маленькие сомнения и неуверенность Се Юнэр звучали как результат её собственного выбора, но на самом деле они были прописаны в романе «Демон и его любимая наложница».

Неужели... ее одержимость принцем Дуанем всего лишь часть характеристик персонажа?

Ю Вань Инь не хотела копать в эту сторону — ощущение беспомощности перед судьбой было слишком удушающим.

К тому же, если характеристики персонажа неизменны, почему тогда принц Дуань, будучи главным героем, не влюбился в Се Юнэр? Ю Вань Инь предпочитала верить, что свобода воли всё же существует, просто у Се Юнэр её было недостаточно.

— Мне кажется, ты неправильно понимаешь Сяхоу Бо, — прошептала она, словно демон, искушающий монаха. — Как бы это сказать… У него, кажется, попросту нет мирских желаний.

Се Юнэр замолчала, и её голос стал холоднее.

— К тебе они есть. Даже после всех изменений сюжета я чувствую, что он смотрит на тебя иначе.

— Нет, — Ю Вань Инь готова была встряхнуть эту влюблённую дуру. — У него ни к кому нет чувств. Он идеальный злодей, который пойдет на все ради достижения своей цели!

— ?

***

Каждая пешка на доске полагала, что она не участвует в игре.

Например, Сяхоу Дань.

Когда вдовствующая императрица использовала предлог осмотра усыпальницы, Сяхоу Дань действительно не смог отказать. Даже зная, что это очевидная уловка, чтобы выманить его, он не мог проявить непочтительность и отказаться сопровождать её.

Получив известие, он лишь отдал приказ своим тайным стражам:

— Сегодня ночью тайно проберитесь к послам и переведите их в другое укрытие. Смените несколько мест, чтобы сбить со следа шпионов вдовствующей императрицы. Усильте охрану постоялого двора для отвода глаз.

Тайный страж принял приказ и уже собирался удалиться, когда Сяхоу Дань добавил:

— Защищайте, но и присматривайте за ними. Чтоб не разбежались.

Теоретически он не должен был особо беспокоиться о безопасности делегации, так как на этот раз принц Дуань тоже заинтересован в успехе переговоров. Если вдовствующая императрица попытается что-то предпринять, он не останется в стороне.

Но все же Сяхоу Дань чувствовал смутное беспокойство.

Потому что до сих пор не было вестей от Ван Чжао. С самого начала они сомневались в истинных намерениях делегации.

Кроме того, принц Дуань уже давно не проявлял активности. Он молча наблюдал за противостоянием Сяхоу Даня и вдовствующей императрицы, оставаясь пассивным наблюдателем.

А может, всё дело в том, что этот мир слишком враждебен к нему, чтобы переговоры могли пройти гладко. Если что-то кажется странным, то это неспроста.

— Где сейчас наложница Ю?

— Все еще у наложницы Се, — ответил слуга.

Этот спектакль еще не закончился? Они что, планируют тянуть его до бесконечности?

Сяхоу Дань с мрачным видом поднялся и направился в покои Се Юнэр.

***

В то же время главный игрок спокойно сидел в в своей резиденции.

Сяхоу Бо медитировал с закрытыми глазами. Чем опаснее становилась партия, тем спокойнее он себя чувствовал.

Шпион отчитался:

— Туэр получил записку.

Рядом с ним стоял Му Юнь, ещё недавно предлагавший свой план вдовствующей императрице:

— Вдовствующая императрица сказала, что завтра отправится на гору Бэйшань, и поручила мне убийство яньских послов.

Сяхоу Бо открыл глаза и улыбнулся:

— Вы оба хорошо поработали. Завтра мы затянем сеть.

***

Солнце клонилось к закату, приближалось время встречи принца Дуаня с Се Юнэр. Когда Сяхоу Дань вошел в покои, разговор между Ю Вань Инь и Се Юнэр уже зашел в тупик.

Он проигнорировал их и направился прямиком к Се Юнэр:

— Вдовствующая императрица велела мне завтра сопровождать её на гору Бэйшань. В этом замешан принц Дуань?

— ...Я не знаю.

— Он назначил тебе встречу сегодня вечером. О чем он хочет поговорить?

— Не знаю. Я правда не знаю.

Сяхоу Дань усмехнулся и сказал к Ю Вань Инь:

— Я же говорил, пустая трата времени.

Се Юнэр будто получила удар ниже пояса, но ей было нечего возразить. Если бы она была на их месте, она бы тоже не поверила.

Ю Вань Инь глубоко вздохнула.

— Юнэр, есть кое-что, что я не хотела тебе показывать.

Она достала из-за пазухи книгу.

Сяхоу Дань дёрнулся, его рука непроизвольно потянулась остановить её, но он сдержался.

Ю Вань Инь успокаивающе взглянула на него:

— Помнишь Сюй Яо? Это его записи, сделанные перед смертью. Здесь изложены все секретные планы принца Дуаня. Ты же понимаешь, мы не могли их подделать.

Лицо Се Юнэр изменилось:

— Как вы это достали?

— Ну что за вопрос? Ты тоже пришла сюда из другого мира, так что не стоит нас недооценивать.

— …

Ю Вань Инь долго не хотела показывать этот козырь, потому что в записях упоминались ещё два ключевых плана против Сяхоу Даня, которые, судя по всему, должны были быть осуществлены только после свержения вдовствующей императрицы.

И именно поэтому Ю Вань Инь терпела. Она хотела обратить заговор против самого заговорщика. Если бы Се Юнэр узнала о книге, она бы тут же рассказала о ней принцу Дуаню, и тогда книга потеряла бы свою ценность.

Но сейчас, услышав, что Сяхоу Дань собирается отправиться на гору Бэйшань, у Ю Вань Инь внезапно задёргалось веко. Хотя она и не могла объяснить почему, её охватило почти интуитивное предчувствие: сегодня вечером они должны выяснить, что замышляет принц Дуань. А для этого ей прямо сейчас нужно убедить Се Юнэр.

Стиснув зубы, Ю Вань Инь протянула книгу:

— Посмотри сама.

***

Резиденция принца Дуаня.

Му Юнь теперь стоял прямо и говорил без заикания:

— Ваше Высочество, поверит ли Туэр той записке?

— Даже если сейчас не поверит, не беда. Завтра, когда отправишься за ними, устрой как можно больше шума, чтобы у них не осталось сомнений. А потом дашь им ускользнуть. Тогда...

— Тогда Туэр сообразит, что Байшань — это их лучший шанс, — продолжил Му Юнь.

Ни вдовствующая императрица, ни император ещё не знали, что в Ся прибыл лучший воин Янь, который нацелился на голову императора. Иными словами, они не смогут предпринять должные меры предосторожности.

Во дворце, с его многослойной охраной, они ещё могли бы оказать сопротивление. Но на горе Байшань, в глуши, стража могла охранять дорогу, но не леса вокруг.

Туэр был известен как человек, способный в одиночку противостоять сотне врагов, а теперь он еще и подготовился. Сяхоу Бо не сомневался в его способностях.

Застигнутые врасплох, немногочисленные защитники на горе будут перебиты.

Даже если яньцам придется туго, у них есть союзники. Люди принца Дуаня обеспечат им безопасный путь.

— Я договорюсь с охраной у городских ворот. Стоит ли отправить наших людей в лес для засады?

Сяхоу Бо кивнул в знак согласия:

— Так и поступим, пусть все наши силы соберутся там.

Этот план, который стоил людям принца Дуаня немалых умственных усилий, наконец-то был завершен.

***

Императорский дворец.

Листая страницы, Се Юнэр постепенно застыла.

В книге Сюй Яо было множество планов, которые выглядели до боли знакомыми — все они основывались на ее советах. Пока сюжет не отклонялся от оригинала, она могла предвидеть многие события и давала принцу Дуаню рекомендации вплоть до «такого-то числа в таком-то месте случайно встретить такого-то человека».

Но ни один из записанных Сюй Яо планов не совпадал полностью с ее предложениями.

Дата, время, место — всегда находились мелкие, но намеренные изменения.

Се Юнэр, заточенная в глубинах дворца, могла связываться с принцем Дуанем только через письма и тайные встречи и не знала обо всех его действиях.

Однажды она предложила ему переманить заместителя командующего императорской гвардии, спровоцировав его на домогательства к наложнице командира. Но потом случайно подслушала, как принц обсуждает с советником измененный план: подсыпать лошади яд, обвинить заместителя и шантажировать его.

Тогда ей было немного обидно, но она убедила себя, что измененный план действительно более надежен. Но теперь она видела: большинство изменений не имело ничего общего с «надежностью».

— Он никогда тебя не принимал, — Сяхоу Дань нанес последний удар. — Не только не доверял тебе, но и остерегался.

Лицо Се Юнэр побледнело.

Сяхоу Дань холодно продолжил:

— Сяхоу Бо куда прагматичнее тебя, — холодно продолжил Сяхоу Дань. — С того момента, как ты впервые сделала предсказание, ты стала для него полезной, но опасной бомбой. Чужак всегда останется чужаком. Никто не будет испытывать к чужаку настоящих чувств.

Слово «чужак» он произнес с особой жесткостью. Ю Вань Инь это задело, и она легонько толкнула его локтем.

Но Сяхоу Дань всё-таки договорил:

— Если он взойдет на трон, первой умрешь ты.

В тишине Ю Вань Инь взяла кисть и нанесла последний штрих на губы Се Юнэр:

— Готово. Теперь можешь идти.

Видя, что та молчит, Ю Вань Инь поднесла к ее лицу зеркало:

— Ну как? Нравится?

Се Юнэр рассеянно взглянула, и её глаза раскрылись в изумлении.

Этот макияж был выполнен в стиле, который полностью отвергал традиционные представления о красоте. Контуринг, тени для глаз — всё было столь современно, что она почти узнала себя прежнюю.

Словно выкрикивая: «Я — чужак».

Ю Вань Инь улыбнулась:

— Я и сама давно хотела так накраситься. Раньше боялась, что ты догадаешься. Но теперь нам нечего скрывать. Боишься, что он увидит тебя такой?

***

Резиденция принца Дуаня.

Сяхоу Бо сказал Му Юню:

— В последнее время ты славно потрудился.

Му Юнь был самым способным советником принца. Его отправили шпионить во фракцию вдовствующей императрицы, и за несколько лет он зарекомендовал себя даже лучше, чем в свое время великий наставник Вэй. Но принц Дуань, будучи человеком осмотрительным, заметил его умение приспосабливаться и не мог полностью ему доверять.

Чтобы доказать свою лояльность, Му Юнь предложил множество удачных планов, постепенно заняв место покойного Сюй Яо. Этот замысел тоже был его инициативой.

Но даже так, всегда есть момент неопределенности.

Например, поведут ли себя яньцы так, как задумано? Узнают ли об этом заранее Сяхоу Дань или вдовствующая императрица?

Если битва будет выиграна, и власть окажется в руках принца Дуаня, Му Юнь станет главным героем. Но если что-то пойдет не так…

При одной мысли об этом его ладони вспотели:

— Для полной уверенности Ваше Высочество могло бы сегодня еще раз переговорить с наложницей Се.

***

Се Юнэр в свете последних лучей заходящего солнца, в одиночестве направилась к Холодному дворцу.

Как только она ушла, Сяхоу Дань тут же отправил вслед за ней тайного стража:

— Следи издали, не подходи слишком близко, чтобы принц ничего не заподозрил.

Ю Вань Инь задумчиво смотрела вслед Се Юнэр:

— Интересно, всё ли пройдет гладко.

Реакция Се Юнэр оказалась не такой, как она предполагала — слишком спокойной. Ю Вань Инь никак не могла понять, что творилось на душе у этой девушки.

— Поздно беспокоиться. Ты уже дала ей прочесть записи Сюй Яо.

— …

Ю Вань Инь украдкой взглянула на Сяхоу Даня.

Он сердится?

Вернувшись в свои покои, Сяхоу Дань всё ещё выглядел недовольным.

Ю Вань Инь, опустив голову, ела ужин и раз за разом бросала на него украдкой взгляды.

Сяхоу Дань с мрачным видом положил ей в тарелку кусок рыбы.

Атмосфера стала невыносимой, и Ю Вань Инь решила нарушить молчание:

— Я знаю, ты не доверяешь Се Юнэр.

— И хорошо, что знаешь.

— Но если подумать, твоя причина недоверия кажется странной. В этом мире, кроме нас двоих, все остальные — бумажные персонажи. Включая тех сановников, которых мы убедили перейти на нашу сторону. Неужели ты и на них не возлагаешь надежд?

— Их изначальные характеристики — преданные и добродетельные подданные. А каковы были характеристики Се Юнэр?

— Но Сюй Яо тоже изначально был на стороне принца Дуаня. А Сяхоу Бо по сюжету должен был влюбиться в Се Юнэр.

Сяхоу Дань замолчал, не зная, что ответить.

Ю Вань Инь почувствовала, что нащупала корень проблемы:

— Похоже, ты слишком предвзято относишься к бумажным персонажам.

Сяхоу Дань, будто задетый за живое, не удержался от язвительной усмешки:

— Что ж, давай посмотрим, оправдает ли Се Юнэр твои чистосердечные надежды.

Ю Вань Инь на секунду замерла, удивлённо глядя на него.

Сяхоу Дань раздражённо буркнул:

— Что?

— Какие ещё «чистосердечные надежды»? В прошлый раз у меня уже было такое ощущение, но я постеснялась спросить… — Ю Вань Инь медленно проговорила. — Ты что, ревнуешь?

Она сказала это скорее в шутку, надеясь развеселить Сяхоу Даня.

Но палочки Сяхоу Даня вдруг застыли над блюдом.

— ?

Сяхоу Дань слегка поднял взгляд, посмотрел на неё и, как она и надеялась, улыбнулся:

— Ага.

— …

Ю Вань Инь не понимала его логики, но её лицо почему-то вспыхнуло.

***

В ветхом здании Холодного дворца.

Небо полностью потемнело, в эту ночь не было ни звёзд, ни луны. Это место находилось далеко от дворцовых огней, поэтому всё вокруг было окутано непроглядной тьмой.

Се Юнэр была ещё очень слаба, и ночной ветер заставил её невольно задрожать. Она не решалась зажечь свет и, на ощупь пробираясь в темноте, внезапно наткнулась на чьи-то объятия.

Она инстинктивно отпрянула, но тот человек распахнул верхние одежды и притянул её к себе:

— Юнэр.

Се Юнэр подняла голову, но разглядела лишь смутные очертания. Она не видела его выражения, лишь слышала знакомый мягкий голос:

— Ты так страдала.

Се Юнэр уткнулась лицом в его грудь и жалобно прошептала:

— Ваше Высочество, наконец-то вы пришли ко мне.