— Давай, пей, — Ян Дуоцзе слегка потряс кувшин с вином.

Ли Юньси опрокинул чашу одним глотком:

— Вино из запасов брата Яна и впрямь отменное. Тогда не буду стесняться!

Ян Дуоцзе промолчал, а Цэнь Цзиньтянь, сидящий рядом, усмехнулся:

— Редко когда увидишь брата Ли таким радостно пьющим.

— …

Хоть Ли Юньси и выбился в чиновники, годы лишений сделали его скрягой. Сам бы он поскупился взять себе вино, и лишь в гостях у Ян Дуоцзе мог нарушить свои принципы.

Его не задели поддразнивания Цэнь Цзиньтяня. Вместо этого он, захмелев, заплетающимся языком пробормотал:

— Нам… нам троим давно не удавалось собраться. Брат Цэнь, давай, присоединяйся!

Цэнь Цзиньтянь махнул бледной рукой:

— Нет-нет, я ещё хочу пожить да посадить ещё пару полей.

Он не стеснялся своей болезни, но Ли Юньси не был мастером красивых слов, а под воздействием вина его язык стал ещё более неповоротливым. С полминуты кряхтел, пока выдавил:

— Ты… ты в последнее время лучше выглядишь.

Цэнь Цзиньтянь, зная нрав Ли Юньси, рассмеялся:

— Спасибо за заботу, брат Ли.

— Действительно, — подтвердил Ян Дуоцзе.

Ли Юньси нахмурился, уставившись на него.

— Что?

— С момента нашей встречи ты сказал не больше десяти слов. Вот я и думаю, ты ведь всегда трещал без умолку, а теперь вдруг стал экономить слова?

Цэнь Цзиньтянь тоже спросил:

— Брат Ян, ты будто похудел. Не случилось ли чего?

Ян Дуоцзе опрокинул чашу и горько усмехнулся:

— Не спрашивайте. В жизни больше не буду столько говорить.

Полкувшина спустя.

— Вы оба получили свои должности в Министерстве доходов и довольны, а знаете, чем я в Управлении небесных явлений занимаюсь? Гадаю. Судьбы по звёздам, счастье-несчастье, взлёты-падения — каждый день сочиняю сказки для зрителей. Думаете, просто выдумывать? Как бы не так! Если важная птица хочет, чтобы гадание вышло дурным, — значит, так тому и быть! Но мало того — надо ещё и обставить всё как полагается: с ритуалами, глубокомыслием, чтобы даже самые опытные астрологи поверили, что так и будет. Неужели я столько лет оттачивал свой талант ради этого дерьма?

— ... — Ли Юньси.

— ... — Цэнь Цзиньтянь.

Ян Дуоцзе с отрыжкой:

— И это ещё не всё! Иногда вдовствующая императрица хочет, чтобы предсказание было плохим, а император требует, чтобы оно было хорошим. В итоге в Управлении небесных явлений все делятся на два лагеря и спорят друг с другом. Я переписываю один и тот же текст по сто раз на дню, так что мои кисти стёрты до основания, и всё это ради того, чтобы доказать, что трещина на черепашьем панцире слева — это на самом деле хороший знак! О боги, есть ли на свете участь горше?! Десять лет я корпел над книгами, чтобы в итоге стать гадателем!

Ли Юньси:

— …

Цэнь Цзиньтянь не сдержал смешка:

— Ты не поверишь, но это тебе подходит.

Ян Дуоцзе был высок, строен и бледен, с длинными тонкими усами, которые трепетали на ветру, придавая ему вид истинного даосского бессмертного.

Ли Юньси хлопнул его по плечу:

— Господин даос, взгляни-ка на мою линию жизни…

Ян Дуоцзе беззлобно буркнул:

— Отвали.

Насмеявшись, Ли Юньси утешил:

— Император же говорил, что эти твои гадания сейчас нужны, чтобы дурачить людей. Со временем он переведет тебя на другую должность.

Ян Дуоцзе подпер голову рукой и тихо спросил:

— Задам один крамольный вопрос… Вы ему верите?

Цэнь Цзиньтянь, который первым принёс клятву верности Сяхоу Даню, уверенно кивнул.

Ли Юньси немного помедлил:

— Он поручил мне продолжать систематизировать земельные реестры по всей стране, сказав, что однажды они пригодятся. Раз уж сам император пообещал…

Ян Дуоцзе был удивлен:

— Когда ты только пришел в Министерство доходов, ты совсем иначе говорил! И Эр Лань, который благодаря ловкости и коварству построил себе карьеру, тебя больше не бесит?

Ли Юньси, слегка смутился::

— Теперь я иначе на него смотрю.

Ян Дуоцзе замер, горько усмехнулся и уныло пробормотал:

— Выходит, один я всё ещё пребываю в сомнениях.

— Брат Ян…

Ян Дуоцзе понизил голос:

— С той первой встречи на озере мы уже не раз видели его священный лик. Вы замечали, как он смотрит? Иногда в его взгляде есть нечто, что и впрямь достойно Сына Неба.

Как вихрь, что проносится над травами, — без радости, без печали, без милосердия Неба и Земли.

На некоторое время оба собеседника замолчали.

Ян Дуоцзе проводил гостей до ворот и перед прощанием добавил:

— Знаете того начальника церемониального отдела из Министерства обрядов? Мы вместе готовили праздник Тысячи Осеней, сдружились. Вчера он шепнул мне, что послы Янь подверглись нападению разбойников прямо на улице, но чудом спаслись.

Ли Юньси повернулся к нему:

— Это же вдовствующая императрица подослала «бандитов», чтобы избавиться от них, да?

— Скорее всего. Но в итоге император приказал Министерству обрядов явиться в их резиденцию с извинениями: устроили целый спектакль, льстили и успокаивали, хоть те и встречали их холодом.

Цэнь Цзиньтянь вздохнул:

— Вот это действительно лицо им сохранили. Значит, император искренне хочет заключить мир.

Ян Дуоцзе нахмурился:

— Вот этого я как раз и не понимаю. Когда брата Вана одного отправили в Янь, у меня уже тогда было дурное предчувствие. Теперь брат Ван пропал, скорее всего, погиб. Сам император подозревает, что эти яньцы пришли с дурными намерениями, но всё равно унижается перед ними. О чём он думает? У него и правда есть план, или это просто предлог, чтобы вырвать власть у вдовствующей императрицы?

Последнюю мысль он так и не произнёс вслух: «Неужели мы всего лишь пешки и орудия в борьбе Сяхоу Даня за власть?»

***

Ночью Туэр проснулся в холодном поту.

Кровать в их гостевом доме была слишком мягкой, настолько, что его тело утопало в ней, лишая возможности свободно двигаться. Возможно, именно поэтому ему приснился кошмар.

Туэр сел, окинув взглядом стражников, сидевших на полу у его постели:

— Который час?

— Уже третий час ночи, — Хацина, зажёг лампу. — Всё в порядке, принц?

Туэр встал, умылся ледяной водой и по пути мельком взглянул в окно.

Во тьме у ворот резиденции виднелись императорские гвардейцы. Говорили, что император увеличил количество стражи, чтобы чтобы бандиты не осмелились напасть снова.

Но кто их знает — охраняют они или следят?

Хацина нахмурился:

— С появлением этих людей наш план…

Туэр был на удивление спокоен:

— Подождем, что будет дальше. Эти переговоры были устроены по инициативе Сяхоу Даня. Он обязательно захочет встретиться с нами лично. Тогда и будем действовать.

Но по тревожному взгляду Хацины он понял, что его лицо сейчас выглядело не лучшим образом.

Наверное, это из-за того, что мне приснилась Шаньи.

Туэр раздраженно встряхнул головой, смахивая с лица капли воды. В тусклом свете свечи его лицо без накладной бороды имело резкие и благородные черты.

Он снова задул свечу и лёг в темноте, уставившись в потолок:

— Как думаете, Чжалуо Вахань уже заметил?

Покидая Янь, он формально всё ещё находился под домашним арестом, и его никто не навещал. Он оставил вместо себя двойника, внешне очень похожего. Пока хан Чжалуо Вахань не потребует его к себе, подмену не заметят.

— Вестей не было. Хан и раньше редко вызывал вас, думаю, не должен заметить.

Туэр усмехнулся:

— Сейчас он, наверное, с нетерпением ждёт итога переговоров?

Его люди тихо засмеялись, словно стая хищников.

Хацина смеялся громче всех:

— Он старый беззубый волк, только и может, что ждать смерти.

Туэр знал, что отец Хацины был убит ханом Янь. Те, кто последовал за ним в империю Ся, либо имели кровную вражду с людьми Ся, либо ненавидели самого яньского хана. Потому и согласились на этот путь без возврата.

А он сам?

Будь у него выбор, он не стал бы подлым убийцей. Всю жизнь он мечтал о другом — возглавить войско, ворваться в столицу империи Ся и собственноручно отрубить голову императору.

Но хан постарел, стал слаб и нерешителен. Поддавшись уговорам посланцев империи Ся, он решил затушить пламя войны да ещё и принялся избавляться от воинов, которые проливали за него кровь.

Когда заяц убит, собаку варят* — так говорят в империи Ся.

Тогда он ещё не понимал, что сам оказался такой собакой.

Чжалуо Вахань прежних лет был иным. Он люто ненавидел империю Ся и ему доставляло удовольствие пытать и убивать людей Ся.

Туэру доводилось слышать слухи, что когда люди Ся выстрелили ему в глаз, они задели ещё кое-что. Потому у него не было своих детей, только племянник — сам Туэр.

Чжалуо Вахань не проявлял к Туэру особой теплоты, но он сделал все возможное, чтобы научить его ездить верхом и охотиться.

Молодой Туэр возвращался верхом на лошади под восторженные взгляды девушек и положил к ногам дяди свои трофеи: бесчисленное множество птиц, четырех кроликов, двух оленей и старого волка.

Кто-то похвалил его:

— Мастерство принца становится все лучше и лучше. Скоро он станет лучшим бойцом в государстве Янь!

Туэр улыбнулся дяде, но заметил мимолетное выражение недовольства на его лице.

Тогда Туэр не знал, что означает это выражение. Даже если бы знал, он не смог бы сказать льстивых слов.

Поэтому он поклонился и ушел, ничего не заметив, подбежал к ожидавшей его Шаньи и, словно фокусник, достал свежий, влажный от росы цветок и приколол к ее волосам.

Никто не замечал, как невидимая трещина между ними расширялась с каждым днем. Пока хан не объявил, что выберет среди знатных особ святую деву, чтобы преподнести ее в дар империи Ся как символ мира.

Туэр ворвался в покои дяди:

— Почему Шаньи? Ты же знаешь, что между нами...

Яньский хан ответил лишь:

— Потому что её личность больше всего подходит.

***

Туэр перевернулся в темноте, тихо сказав:

— Потерпи еще несколько дней, не допусти ошибок.

— Слушаюсь.

***

Сторонники принца Дуаня собрались ночью на тайное совещание. Чтобы удостовериться, что Туэр не только успешно совершит покушение, но и устранит вдовствующую императрицу, они повыдергали немало волос и пересмотрели множество планов

Заставить императора, вдовствующую императрицу и яньцев собраться в одном месте в такое время — задача сложнее, чем достать с неба звезду.

Вдовствующая императрица сейчас находится в конфликте с императором и ищет способ убить послов. После такого открытого проявления враждебности даже идиот не подпустит ее к делегации.

Принц Дуань все эти годы терпеливо шел к своей цели, стремясь законно занять трон. Поэтому использовать яньцев для устранения двух главных врагов было для него вопросом первостепенной важности.

Приближенные снова рвали на себе волосы и наконец придумали смелый план.

Доложив Сяхоу Бо, они услышали в ответ:

— Богатство приходит с риском.

Советник:

— Этот план действительно рискованный и содержит множество переменных, я не уверен в успехе. Может… наложница Се смогла бы просчитать?

Се Юнэр в кругу сторонников принца Дуаня была личностью известной.

Не только из-за своих запутанных отношений с ним, но и потому, что ее советы часто казались гениальными, словно предугадывающими судьбу, неизменно точными.

Услышав это имя, Сяхоу Бо немного замедлился.

Наложница Се потеряла ребенка в ночь празднования Тысячи Осеней, и после скандала между вдовствующей императрицей и императором об этом узнали все. Приближенные догадывались, кто мог быть отцом ребенка, и сейчас украдкой поглядывали на принца Дуаня, пытаясь понять его реакцию.

Сяхоу Бо вызвал шпиона:

— Как дела у наложницы Се в дворце?

— После выкидыша слегла с жаром. Император в ярости, клянется разобраться и навести порядок в гареме, даже выделил охрану для ее защиты.

«Навести порядок»... но за все эти годы в гареме так и не родилось ни одного ребенка, и все понимали, кто за это в ответе.

Приближенные с еще большим любопытством вглядывались в лицо своего господина, словно пытаясь разглядеть, есть ли в нем обычные человеческие чувства.

Сяхоу Бо задержался с ответом чуть дольше обычного, и на лбу его обозначилась легкая складка беспокойства.

Приближенные невольно вздохнули с облегчением, но тут он произнес:

— Раз плод потерян, больше никто не станет чинить ей вреда. Странно, что он все ещё держит её под охраной.

Приближенные:

— …

Это все, о чем он думает? Это вообще еще человек?

— В общем, нужно как-то передать ей записку. Скажите, что я хочу с ней встретиться.

***

В этот самый момент Се Юнэр даже не подозревала, в каком водовороте событий она оказалась.

Она спала беспокойным сном, а проснувшись, еще несколько мгновений пребывала в полусознательном состоянии. Слезы, скопившиеся в уголках глаз, скатились вниз и впитались в подушку.

— Кого ты видела во сне? — раздался голос у изголовья кровати.

Се Юнэр в полудреме повернула голову и увидела склонившегося над ней Сяхоу Даня.

— Ты всё время извинялась, — с насмешкой в голосе сказал он. — Приснился принц Дуань? Ребенка потеряла, вот и извиняешься перед ним?

Се Юнэр уставилась на него пустым взглядом:

— Нет.

— Тогда кто? Неужели я?

Се Юнэр, придя в себя, замкнулась и замолчала.

Сяхоу Дань цокнул языком.

— Ну же, расскажи. Нам уже не нужно притворяться, а тебе все равно конец...

— Ладно, хватит, дай я.

Ю Вань Инь выглянула из-за его спины, потрогала лоб Се Юнэр и облегченно вздохнула:

— Температура наконец спала. Медицина в этом древнем мире просто ужас. Как ты себя чувствуешь? Воды хочешь?

Се Юнэр все еще молчала.

Ю Вань Инь развернулась к Сяхоу Даню и подтолкнула его:

— Выйди пока. Я поговорю с ней.

Тот удивился:

— Почему ты меня выгоняешь?

Ю Вань Инь многозначительно посмотрела на него и подмигнула: «Все в порядке. Доверься мне.»

Она закрыла дверь и вернулась к постели:

— Тебе всё ещё плохо?

Се Юнэр, собрав последние силы, приподнялась, опершись об изголовье кровати:

— Не нужно разыгрывать хорошего и плохого полицейского. Говорите прямо — что вам от меня нужно?

Ю Вань Инь улыбнулась:

— Хорошо, тогда скажу прямо. Принц Дуань передал записку. Зовет тебя сегодня ночью на свидание в тот разрушенный дворец в запретном городе.

Се Юнэр закрыла глаза и глубоко вдохнула:

— Значит, сегодня вы должны выпустить меня, чтобы я могла встретиться с ним.

— А что, если не выпустим? Надеешься, он ворвется сюда и спасет тебя?

— Нет. Если он заподозрит неладное, я потеряю его доверие, а значит, стану бесполезна для вас, верно? Раз ты хочешь привлечь меня на свою сторону, то только ради информации.

Ю Вань Инь на секунду замялась, пробормотав:

— Внезапно вон как поумнела.

Се Юнэр вспыхнула:

— Я всегда была умной! Я проиграла тебе только из-за недостатка информации, не путай!

— Проиграла мне? Ну, нам в принципе нечего было делить.

— Сейчас легко говорить такие красивые слова…

— Если уж на то пошло, — серьезно сказала Ю Вань Инь, — разве ты не проиграла принцу Дуаню?

— …

Ю Вань Инь несколько секунд смотрела на ее бледное лицо, потом вдруг вскочила, притащила лаковую шкатулку для косметики и скомандовала:

— Повернись.

— Зачем?

— Сегодня же у тебя свидание, давай я сделаю тебе макияж и прическу.

Ю Вань Инь развернула её за плечи спиной к себе, подняла гребень и начала расчесывать волосы.

— Разве ты никогда не участвовала в девичьих посиделках в общежитии?

— Бесполезно, не пытайся завоевать моё доверие.

Ю Вань Инь проигнорировала ее слова и продолжила:

— Так ты правда видела во сне Сяхоу Бо?

Се Юнэр сжала губы, демонстрируя полный отказ от сотрудничества.

— Серьёзно? Ты настолько себя не уважаешь? — Ю Вань Инь покачала головой. — Ты вообще помнишь, что ты современная женщина? Он знал, что вдовствующая императрица заставит тебя избавиться от ребенка, и все равно тебя оплодотворил. И после всего этого ты ещё извиняешься перед этим бессердечным ублюдком…

Се Юнэр не выдержала:

— Я же сказала, что не он.

— Тогда кто? Уж точно не Сяхоу Дань. — Ю Вань Инь нахмурилась, затем вдруг вскрикнула: — Неужели я? Ты наконец осознала, как я к тебе хорошо отношусь?

— …

Ю Вань Инь с умилением:

— Сестренка, поздравляю с прозрением. Но извиняться не обязательно, я человек широкой души…

Се Юнэр не выдержала:

— Это была моя мама.

— ?

Се Юнэр опустила голову, не поворачиваясь:

— Возможно, это из-за того, что я узнала, кто вы на самом деле… Мне приснилось кое-что из моей прошлой жизни. Перед тем как оказаться здесь, я поссорилась с ней из-за какой-то ерунды и не успела извиниться.

Ю Вань Инь изначально затеяла этот разговор, чтобы втереться в доверие к Се Юнэр, но теперь замерла, внезапно проникнувшись происходящим.

Раньше Се Юнэр говорила с напускной старинной вежливостью, но сейчас, впервые, ее прямые слова заставили почувствовать: они из одного мира.

Ю Вань Инь задумалась:

— А я перед попаданием сюда как раз звонила маме. Она спросила, когда я приеду, а я сказала — на выходных. Голос у неё был загадочный, возможно, снова узнала какой-то новый рецепт и хотела приготовить его для меня.

Се Юнэр слегка приподняла голову.

Но Ю Вань Инь вдруг замолчала, и в воздухе повисла грусть.

Се Юнэр осторожно спросила:

— Откуда ты родом?

Сердце Ю Вань Инь екнуло. Названия городов в «Демон и его любимая наложнице» совпадают с реальными?

Она продолжила причесывать волосы, осторожно назвав самое популярное место:

— Пекин. А ты?

— Город А. А где находится Пекин?

— …Это маленький городок. Ничего странного, что ты о нём не слышала. Он далеко от тебя.

— Правда? А у вас там развита местная кухня?

Ю Вань Инь не будучи пекинкой, нагло солгала, рассчитывая, что в «Демон и его любимая наложница» такого нет:

— Вполне. Слышала о дуджи*? Очень вкусный.

Се Юнэр с сожалением:

— Никогда не пробовала.

— Тогда ты многое упустила.

__________________

прим.пер.:

*дуджи — это традиционный китайский напиток, который готовится из ферментированных зеленых бобов