Тем временем сторонники вдовствующей императрицы собрались на тайное совещание.

Все были мрачны и молчаливы. Вдовствующая императрица, не поднимая глаз, задумчиво помешивала чайные листья в чашке.

Пока она хранила молчание, министрам не оставалось ничего, кроме как взять вину на себя:

— Ваш ничтожный слуга оказался некомпетентен. Я не ожидал, что Его Величество решит выступить на празднике Тысячи Осеней, и растерялся, не сумев вовремя прийти на помощь… Из-за этого господин Ван пострадал…

— Брат Ван в панике действительно показал себя недостойным, что лишь доказало его непригодность. Тюрьма ему не в укор.

Это сказал другой придворный, который всегда враждовал с господином Ваном и теперь решил воспользоваться моментом, чтобы подложить свинью.

— Видимо, с возрастом у Его Величества появились собственные взгляды. Мы, ничтожные слуги, бессильны. Просим императрицу-мать ради блага государства взять на себя ответственность, чтобы наставить императора.

Вдовствующая императрица наконец подняла взгляд:

— Наставлять? — она усмехнулась, — Он уже ясно дал понять, что не желает слушать моих наставлений.

— По мнению вашего слуги, хоть они и отец с сыном, наследный принц мудр, великодушен, в нем виден дух просвещенного правителя.

Это был тонкий намек на то, что вдовствующей императрице следует сменить марионетку.

Маленький наследный принц сидел в стороне, скромно опустив глаза.

Но сегодня вдовствующая императрица не стала гневаться. В её голосе звучала горечь:

— Момент упущен.

Они упустили лучший момент. Принц Дуань набрал слишком большую силу, и теперь уверенно подавлял их. Убийство императора в такой ситуации было бы подарком принцу Дуаню.

Пока сановники спорили, кого устранять первым — императора или принца Дуаня, вдовствующая императрица с лёгким стуком поставила чашку, прервав их:

— Судя по поведению императора, он твёрдо решил идти на переговоры. Если мы заключим мир с Янь, граница успокоится, и принц Дуань станет еще сильнее.

Необходимо связать войска на границе.

Она приняла решение и произнесла легко, словно невзначай:

— Эти яньцы даже на официальном языке говорят с трудом. Разгуливая по столице, неизбежно будут сталкиваться с людьми Ся. Это же дикари, стоит сказать что-то не так — и они тут же схватятся за оружие. А там, глядишь, и до кровопролития недалеко.

Наступила тишина.

Те, кто плел интриги, подстрекал и скрывал свои мелкие планы — все разом замолчали, ошеломленно уставившись на женщину на троне.

Вдовствующая императрица хотела не просто сорвать переговоры — для неё этого было мало.

Она хотела устроить большой скандал, прямо здесь уничтожив делегацию Янь. Убийство иностранных послов было величайшим оскорблением. Она хотела спровоцировать месть Янь и развязать новую войну.

Злодейка. Настоящая злодейка.

Внутренние разборки — одно дело, но если втянуть Янь, масштаб совсем иной.

Один сановник вытер пот со лба:

— Но… безопасность государства…

Второй поспешно встал на её сторону:

— Чего же вы боитесь? Неужели думаете, что Центральная армия потерпит поражение? Даже если она падёт, можно перебросить Правую армию Тогда, когда яньцы и принц Дуань обескровят друг друга, мы сможем извлечь выгоду из этой ситуации.

Одной фразой жизни тысяч солдат превратились в разменные фишки на столе.

Придворный, вытирающий холодный пот, украдкой взглянул на маленького наследника, словно надеясь, что тот что-то скажет. Вдовствующая императрица заметила это и прямо спросила:

— А что думает наследный принц?

Маленький наследник подумал и сказал:

— Если бабушка считает, что нужно воевать, — значит, надо воевать.

Вдовствующая императрица рассмеялась:

— Вот это мой славный внук! Куда лучше того, что сейчас сидит на троне.

Даже самые честолюбивые сановники в этот момент почувствовали дрожь.

Мысль о том, что однажды Поднебесная окажется в руках этого ребёнка, заставила их похолодеть.

***

Чжан Сан уже несколько лет находился на троне.

Клематисы, высаженные в форме SOS, из года в год распускались, а новые наложницы волнами прибывали во дворец.

Чжан Сан знал, что не может оставить наследника. За эти годы он притворялся безумным, открыто и тайно противостоял вдовствующей императрице, и её терпение по отношению к нему было на исходе. Стоило бы наследнику появиться на свет — его роль марионетки закончится, и на следующий же день он «случайно» упадет в колодец и разобьется насмерть.

Но он и не мог отказаться от отбора наложниц, потому что не знал, какая из них окажется… той самой.

Ему предстояло среди красавиц, подосланных вдовствующей императрицей за наследником, принцем Дуанем — с ядом, а прочими силами — чтобы манипулировать им, разглядеть ту самую.

Где же она? Когда появится? Эта навязчивая мысль, как последний вздох умирающего, заставляла его ковылять вперед.

Он научился незаметно наблюдать за их словами и поступками, осторожно намекать и выведывать, избегать интимных встреч под разными предлогами и предотвращать попытки убийства.

Даже среди императорских телохранителей затесался шпион. После этого он перестал доверять чужой защите и потратил несколько месяцев, собственноручно сооружая в покоях систему ловушек. Стоило нажать на определенные кирпичи, — и выпускались скрытые стрелы.

Порой он внезапно задумывался: даже если он найдет её, что тогда? Он не сможет помочь ей да и не заслуживает её помощи.

Главная героиня должна найти главного героя, а он всего лишь злодей.

Когда он только перенесся сюда, в нём ещё теплилась наивная мечта изменить судьбу. Теперь он почти забыл своё имя и лицо. Он Чжан Сан или Сяхоу Дань? Может, вся эта жизнь в современном мире лишь сон, который приснился ему в детстве в Императорской библиотеке?

Увидев его таким, героиня, наверное, развернётся и убежит.

Шаньи вошла во дворец именно тогда. В тот год Янь прислали её вместе с сундуками драгоценностей и лисьих шуб — её имя значилось в описи подарков: сначала танцовщица, затем наложница.

Вопреки распространившимся позже легендам о её несравненной красоте, Шаньи назвали красавицей просто потому, что ей присвоили этот титул. Она была совсем юной, едва сформировавшейся девушкой, но с огромными, печальными глазами, которые казались ещё больше, когда она моргала, выражая непонимание и страх.

Она чем-то напоминала первую жертву Чжан Сана — ту младшую служанку.

Шаньи почти не говорила на официальном языке и плохо понимала его. Чжан Сан по привычке поддел её парой фраз, но она не поняла его современных шуток и, думая, что плохо знает язык, со слезами на глазах просила прощения, умоляя не прогонять ее, иначе чиновники Янь её накажут.

— Они больше не смогут тебя обидеть, — сказал Чжан Сан.

Шаньи лишь продолжала умолять, объясняя жестами:

— Я должна... переспать с тобой.

— …

Чжан Сан не знал, смеяться или плакать:

— Тогда ложись и спи.

Шаньи покорно кивнула и действительно тихо легла.

Последним настолько бесхитростным человеком, которого встречал Чжан Сан, был его одноклассник из средней школы.

Он повернулся на другой бок.

Из-за головной боли и присутствия другого человека ему обычно трудно было уснуть. Но в тот день аромат её румян словно стал лучшим успокоительным благовонием, и он, сам не понимая как, быстро погрузился в поверхностный сон.

Позже он узнает, что этот аромат действительно был подобран специально для него.

Последующие события он помнит смутно.

Потому что его тело начало действовать прежде, чем сознание проснулось.

Когда он с усилием открыл глаза, к запаху духов добавился резкий запах крови. Шаньи лежала на нём, мёртвая, с широко открытыми глазами, в руке зажатый кинжал, а в спине — стрела, выпущенная из ловушки.

Лунный свет проникал сквозь резное окно и освещал её силуэт. Её пустые глаза всё ещё выражали недоумение, будто она не могла понять, как в мире может существовать чудовище, убивающее во сне.

Чжан Сан долго смотрел в эти глаза и рассмеялся.

Он сбросил её тело с постели, положил голову на подушку, пропитанную запахом крови, и снова закрыл глаза.

Это был двадцать седьмой человек, которого он убил. Он решил больше не считать.

Ничего страшного. Все они просто бумажные люди… просто бумажные люди… просто бумажные люди…

***

Наутро после праздника Тысячи Осеней улицы столицы были необычайно оживленны.

Торговцы и прохожие спешили по своим делам, но украдкой поглядывали на нескольких особенно рослых людей в толпе. В их взгляде читалась заметная настороженность.

Яньцы.

Хотя говорили, что они пришли для мирных переговоров, тень многолетней войны ещё не рассеялась. Возможно, поэтому казалось, что от этих посланников исходила угроза.

Хацина шёл, опустив голову, когда из какого-то заведения до его ушей донеслось пение. Он фыркнул и сказал на яньском языке:

— Слишком вяло, им далеко до наших мелодичных песен…

Рядом коренастый бородатый спутник вдруг поднял руку, останавливая его:

— Погоди.

Хацина поднял голову и увидел, что им навстречу шла группа людей.

Одеты как разносчики и подёнщики, но с лицами уличных головорезов, в руках — всякий хлам вместо оружия.

Главарь:

— Мой брат говорит, что с лотка что-то пропало. Это вы украли?

Яньцы, еще не оправившиеся от вчерашних оскорблений чиновника Вана, вспыхнули:

— Где доказательства?

— Доказательства? Стойте смирно и мы вас обыщем.

У пришедших глаза сверкали злобой, и они тут же начали рвать на них одежду.

Яньцы не стерпели такого унижения и с гневным криком бросились в драку.

Но, к их удивлению, нападавшие действовали слаженно, как обученные бойцы, и вовсе не походили на обычных бандитов.

Хацина, у которого при входе в город отобрали оружие, вступил в схватку голыми руками и уже через несколько ударов получил ранение в руку — кровь хлестала ручьем.

Его лицо потемнело.

Это была спланированная атака, противники явно шли на смерть!

Хацина инстинктивно обернулся и крикнул:

— Принц…

Бородач резким жестом остановил его.

— Уходите первым, мы разберемся с ними!

— Отступаем вместе.

У воинов Янь не было привычки бежать с поля боя, и Хацина подумал, что ослышался:

— Что?!

— Бежим!

Не дав тому опомниться, Бородач резко потянул Хацину назад. В тот же миг в их сторону полетели метательные клинки. Бородач шагнул вперёд, прикрывая товарища, и поднял руку, отражая удары — под рукавом звенела металлическая защита.

Хацина оглянулся и увидел, что сзади их тоже окружила группа людей.

Бородач потащил его в узкий переулок. Остальные яньцы, скрепя сердце, последовали за ними, но преследователи не отставали, явно намереваясь довести дело до конца.

— Нельзя принимать бой, — глухо проговорил Бородач на бегу, — Если убьём хоть одного, нас тут же арестуют и пришьют обвинение.

Хацина наконец понял и в ярости выругался:

— Коварные люди Ся!

Яньцы, незнакомые с местностью, вскоре оказались загнаны в тупик.

Прижавшись спиной к стене, Хацина с горечью смотрел на надвигающуюся толпу:

— Умрем, но всех утянем за собой! Так мы не прогадаем!

Но Бородач лишь вздохнул:

— Всё равно прогадаем. План провалился.

Вдруг позади раздался резкий свист. Бородач резко обернулся, уставившись на стену:

— Похоже, за ней есть путь. Перелезаем.

Яньцы, сдерживая натиск в узком переулке, начали перебираться через высокую стену. За ней действительно была дорога. Не раздумывая, Хацина прикрыл Бородача, и они побежали вперёд. Преследователи больше не гнались за ними.

Из-за стены доносились приглушенные крики:

— Хватайте всех и ведите в управление!

Хацина, ещё не отдышавшись, пробормотал:

— Пришли солдаты.

— Те, что пытались нас убить, наверняка люди вдовствующей императрицы. А солдаты — люди императора.

— А кто тогда свистел? Тоже люди императора?

Бородач прищурился:

— Возможно, нет. Если бы это были его люди, зачем прятаться?

***

В резиденции принца Дуаня проходило скрытое совещание.

Тот, кто недавно свистел, сейчас стоял на коленях, докладывая:

— Кажется, Хацина не их настоящий лидер. Подчинённый немного понимает язык Янь, и только что Хацина назвал того здоровяка с бородой «принцем».

Сяхоу Бо:

— В Янь много принцев. Однако его густая борода выглядит подозрительно — скорее всего, маскировка. Обычные яньцы не знакомы с людьми Великой Ся, им нечего скрывать. Раз уж замаскировался, значит, это тот, кого мы знаем.

— Ваше Высочество подразумевает…

Сяхоу Бо усмехнулся:

— Должно быть, это тот, кого мы встречали на поле боя. Судя по его мастерству, он вполне соответствует титулу «Первый боец Янь».

Разведчик был ошеломлен:

— Это Туэр?! Но Туэр ведь враждует с правителем Янь, почему он тогда действует от его имени? Погодите, он сменил имя и внешность… неужели приехал тайком, без ведома хана?

Сяхоу Бо задумался:

— Вероятно, подменил настоящих послов. Правитель Янь заинтересован в переговорах, а вот Туэр…

Его приближенные тут же начали обсуждение:

— Говорят, он с покойной красавицей Шаньи был дружен с детства. Шаньи погибла во дворце, но люди Янь не признали обвинений в покушении, а наоборот, обвинили Ся в ее смерти и использовали это как повод начать войну.

— Значит, Туэр искренне возненавидел императора и решил последовать примеру Цзин Кэ?

— Не ведь Цзин Кэ, убив императора Цинь, знал, что тоже погибнет. А у Туэра впереди блестящее будущее, зачем ему рисковать жизнью?

Сяхоу Бо задумался:

— Как думаете, может, в Янь что-то произошло?

— Ваше Высочество имеет в виду, что Туэр проиграл яньскому хану, не смог остаться в стране и теперь в отчаянии приехал в Ся, чтобы сорвать планы своего дяди?

Сяхоу Бо медленно произнес:

— Как бы то ни было, эти переговоры, скорее всего, провалятся. Император и так слаб, его лучшие бойцы уже мертвы. Если Туэр привёз с собой целый отряд Цзин Кэ и внезапно нападёт — тому не спастись.

Приближенный колебался:

— Может... стоит предупредить императора?

Едва он это произнёс, Сяхоу Бо улыбнулся и посмотрел на него:

— Ты такой добросердечный?

Тот в страхе упал на колени:

— Подчинённый думает только о вас, Ваше Высочество! Если Туэр убьет императора, между нашими странами снова начнется война...

Сяхоу Бо мягко поднял его:

— В этом ты прав, я и сам так думал. Но только что мне пришло в голову: с мастерством Туэра, играя роль Цзин Кэ, он ведь может заодно случайно убить и вдовствующую императрицу, верно?

Приближенный остолбенел.

— Когда государство останется без правителя, с врагами у ворот, а наследный принц еще слишком мал, нужен кто-то, кто возьмет на себя бразды правления, — принц прищурился. — Что до войны… теперь, когда я в курсе, можно подготовиться заранее, чтобы внезапное нападение Янь не застало нас врасплох.

Приближенные замерли в полной тишине.

Злодей. Настоящий злодей.

— Вы действительно, как и всегда, мудры и дальновидны, Ваше Высочество.

Сяхоу Бо усмехнулся:

— Так что императора предупреждать не стоит. Более того, если потребуется, можно даже помочь Туэру. Осталось лишь убедиться, что в момент нападения вдовствующая императрица тоже будет там.