В гареме не бывает тайн. К полудню весть о том, что Се Юнэр стошнило утром, разнеслась повсюду. К ночи об этом знали даже в Холодном дворце. Сплетни принёс Сяхоу Дань.

— Ты понимаешь, что это обычно означает?

— Беременность? — Сяхоу Дань покачал головой, — Все так говорят, но я к ней не прикасался.

Выражение лица Ю Вань Инь стало сложным.

Сяхоу Дань наконец сообразил:

— ...А.

Ю Вань Инь похлопала его по плечу.

— Так вот почему она в последнее время кидалась на меня, как голодная тигрица. Хотела сделать из меня счастливого папашу-рогоносца?

Фраза оказалась настолько меткой, что Ю Вань Инь чуть не прыснула со смеху. Сдержавшись, она сочувственно кивнула:

— Скорее всего, так и есть.

Сяхоу Дань недоумевал:

— Но она же выпила противозачаточное. При мне. Целую чашу.

— В том отваре, кроме противозачаточного средства, был еще и дурман. Возможно, они вступили в конфликт и частично нейтрализовали друг друга. К тому же, Се Юнэр — избранная дочь Неба, исключительная женщина. В оригинале даже несмотря на давление со стороны вдовствующей императрицы и дворцовые интриги, она всё равно умудрилась забеременеть. К слову, ребёнок был не от тебя.

— А от кого?

Ю Вань Инь снова похлопала его по плечу.

— Неужели принц Дуань настолько безрассуден… Я его переоценил, — покачал головой Сяхоу Дань.

— Она же пила отвар, оба думали, что это безопасно. Возможно, он считал, что даже если ребёнок всё же появится, это можно будет скрыть. Ведь кто мог предположить, что ты… хранишь себя как нефрит, и даже тронуть не позволяешь.

Вспомнив, как Сяхоу Дань проснулся с выражением «я убиваю во сне», она не удержалась от лёгкой насмешливой улыбки.

Но, припомнив, как он холодно избегал Се Юнэр, тайно порадовалась.

Она была взрослой женщиной из современного общества, внешностью не обделена, да и до попадания сюда у неё были отношения. Сяхоу Дань же был актером, окруженный толпой поклонниц, и вряд ли долго оставался один.

Прошлые отношения её не волновали. Одно дело — иметь бывших, а оказаться в теле императора и использовать власть, чтобы вкусить прелести гарема — совсем другое.

Первое было о чувствах, второе — уже касалось морали.

Прежде она не позволяла себе пасть под любовный дурман, потому и не придавала этим мыслям значения. А теперь поддалась — и презирала себя за это.

Сяхоу Дань равнодушно сказал:

— Я её не люблю.

— Не ожидала от тебя такого благородства. Ты настоящий глоток свежего воздуха в этом прогнившем дворце, — с лёгкой насмешкой похвалила Ю Вань Инь.

Но ожидаемого ответа не последовало.

Удивлённо подняв голову, она успела заметить, как Сяхоу Дань отвел взгляд. Он словно запоздал на мгновение, прежде чем улыбнуться:

— Благодарю за комплимент, я и сам так думаю.

Ю Вань Инь замерла.

Сяхоу Дань редко показывал такую фальшивую улыбку в её присутствии.

***

После месяца политических игр вдовствующая императрица, не желая прослыть пренебрегающей интересами государства, наконец уступила и разрешила посланникам Янь прибыть ко двору с поздравлениями.

Стояла глубокая осень, и Министерство обрядов уже начало подготовку к зимнему празднику Тысячи Осеней.

Праздник Тысячи Осеней — это день рождения императора, который должен отмечаться по всей стране. Но после недавнего скандала у дверей хранилища казны, Сяхоу Дань воспользовался моментом, чтобы предложить политику экономии: в этом году слишком много ушло на строительство усыпальницы для вдовствующей императрицы, поэтому его собственное торжество следовало провести скромно.

Весть дошла до простого народа вместе с несколькими свежими указами, и репутация Сяхоу Даня заметно улучшилась. Как отреагировала на этот скрытый укор вдовствующая императрица осталось неизвестным.

Но как бы ни урезали бюджет, пир в честь дня рождения отменить было нельзя. В этом году, помимо сановников, ожидались и послы из соседних малых государств с дарами.

Министерство обрядов трудилось не покладая рук, а вместе с ним и Управление небесных явлений получило много новых поручений.

Ян Дуоцзе был совершенно вымотан.

Как низший чиновник, только что поступивший на службу, он закономерно получил самую тяжёлую работу — бегать между ведомствами, согласовывая с Министерством обрядов благоприятные даты, расположение предметов и порядок церемоний.

Больше всего его раздражало, что всё это не имеет ни малейшей практической ценности — одна сплошная показуха.

Ян Дуоцзе, как и Ли Юньси, был сторонником реальных дел и презирал пышные церемонии. Он с легкостью приводил восемь аргументов для обоснования времени начала трапезы, но в душе страдал и даже начал сомневаться, стоило ли вообще поступать на службу.

И вот на одном из совещаний император вдруг говорит:

— Верный министр Ян, постарайся принять участие в подготовке церемонии приема посланников Янь совместно с Министерством обрядов.

Ян Дуоцзе окончательно психанул.

Но его способ выражать недовольство был гораздо изящнее, чем у Ли Юньси:

— Ваше Величество, если Янь замышляет недоброе, то какие бы церемонии мы ни устраивали, вряд ли это заставит их передумать.

Сяхоу Дань с непроницаемым лицом положил на стол письмо:

— Это от Ван Чжао. Оно отправлено незадолго до выхода делегации, но получили мы его только на днях.

Прочитав, все пришли в ужас.

Ван Чжао сообщал, что изменил маршрут и не вернётся в Великую Ся. Мол, правитель Янь оказался очень гостеприимным и настойчиво просил его остаться, чтобы укрепить дружбу между государствами.

— Брат Ван он…

— Больше никаких известий.

Все переглянулись, на мгновение воцарилось молчание.

Любой разумный человек мог понять, что здесь что-то не так.

Ян Дуоцзе попытался возразить:

— Даже в войну послов не казнят. Разве они осмелятся не вернуть брата Вана? Неужели они уже…

Сяхоу Дань оставался спокоен:

— Мы и не ждали от них добра. Если они придут с мечом, мы встретим их со щитом. Поэтому ты должен участвовать в их приеме. Так тебе будет проще действовать по обстановке.

***

Старшая служанка вдовствующей императрицы, некоторое время понаблюдав за Се Юнэр, доложила:

— Почтенная супруга Се ведет себя как обычно, больше на людях её не рвало. Но она стала очень осторожной. Несколько раз я пыталась подмешать ей лекарство, вызывающее выкидыш, но она каждый раз выливала его, возможно, из-за запаха.

Вдовствующая императрица холодно фыркнула.

Старшая служанка поспешно опустилась на колени:

— Тот отвар против зачатия я доставила лично. Говорят, после него у Се Юнэр была сильная реакция. Раз выпила, значит, всё должно быть в порядке. Впрочем… не факт, что почтенная супруга Се действительно забеременела…

— О?

Старшая служанка понизила голос:

— С Его Величеством в постели всегда было непросто… Иначе молодой наследник не появился бы с таким трудом.

Вдовствующая императрица, будто что-то вспомнив, фыркнула:

— Ничтожество.

Старшая служанка засмеялась вместе с ней, на коленях подползла поближе и стала очищать для неё лонган:

— Эх… Его Величество после той красавицы, что пыталась его убить, до сих пор не может прийти в себя… с тех пор он... хех, испытывает трудности.

Вдовствующая императрица подняла сочный кусочек фрукта:

— Что ты понимаешь? Он знает, что всего лишь марионетка. Непослушная марионетка, вот я и решила завести новую. Поменьше и посговорчивее. С появлением молодого наследника он теряет свою ценность.

Служанка удивленно ахнула:

— Госпожа полагает, что он с самого начала притворялся?

Холодная усмешка скользнула по губам вдовствующей императрицы:

— Притворялся или нет, какая разница? Всё равно пляшет под мою дудку. Столько лет был никем, а теперь вдруг решил, что у него выросли крылья? Посмел перечить мне?

Она резко сжала плод, и брызги сока разлетелись во все стороны.

— Мирные переговоры? Я тебе устрою такие переговоры, что небо содрогнётся, а земля расколется!

***

Ю Вань Инь как раз писала записку принцу Дуаню.

Главное преимущество Холодного дворца заключалось в том, что ей не приходилось встречаться с ним лично.

Стража у ворот вроде бы стерегла её, но на деле — оберегала, отсекая все посторонние взгляды. А за воротами скрывался ещё один отряд тайных стражей, делая это место таким же неприступным, как когда-то покои Драгоценной супруги.

После того кровавого фокуса принц Дуань, похоже, окончательно уверился, что она полезный инструмент, и теперь то и дело слал ей записки.

Его послания были изысканны: утончённый почерк, витиеватые обороты, полные нежных признаний. Но Ю Вань Инь, читая между строк, видела лишь одно — «работай».

Её небесное око временами трудилось с усердием, помогая ему бороться с вдовствующей императрицей. Опираясь на записи Сюй Яо, она точно предсказывала его действия, добавляя пару обнадёживающих фраз вроде: «Вижу, как ты одерживаешь великую победу».

Иногда же её небесное око смотрело в совсем другую сторону: «Прошлой ночью я видела во сне Се Юнэр: она плакала в одиночестве. Живот у неё округлился. Не знаю, что бы это значило…»

Видимо, её попытка прощупать почву была слишком очевидной, и ответа не последовало.

Порой ей приходилось помогать принцу Дуаню в его попытках ослабить Сяхоу Даня.

Согласно записям Сюй Яо, если принц Дуань будет следовать плану, скоро он раздавит фракцию вдовствующей императрицы и сосредоточит своё внимание на троне.

Но Ю Вань Инь пока не могла действовать опрометчиво.

Как они и договаривались, у неё был лишь один шанс на предательство. Независимо от исхода, после этого она утратит возможность влиять на принца Дуаня.

Каждая записка — это очередной ход в сложной игре без права на ошибку. Её реакция не была столь быстрой, как у принца Дуаня, и ей часто требовалось много времени, чтобы сделать следующий ход. Когда они разговаривали лицом к лицу, её каждый раз бросало в дрожь от напряжения. Теперь же, за толстыми дворцовыми стенами, давление заметно ослабло.

У Холодного дворца было ещё одно преимущество: он защищал её от других наложниц.

С тех пор как Се Юнэр вырвало в тот знаменательный день, в гареме творилось что-то из ряда вон. Дворцовые интриги давно сорвались с поводка и унеслись в неведомую даль, плюнув на весь сценарий.

Ю Вань Инь предпочитала грызть семечки и отсиживаться в сторонке. Она и сама понимала, что в такие разборки ей лучше не лезть. Чтобы не пострадать за чужие грехи, лучше было спрятаться здесь и не высовываться.

Но как назло, чем больше ты чего-то избегаешь, тем скорее оно тебя настигнет.

Только она закончила писать записку, как за дверью раздался визгливый голос:

— Я хочу войти! Как смеет какая-то опальная наложница меня останавливать?

— …

Голос кажется знакомым… Кто же это?

В каждом романе о дворцовых интригах есть одна или несколько несчастных наложниц, искренне обожающих императора, но так и не сумевших добиться его благосклонности.

В этой истории эта роль была отведена Добродетельной супруге.

В последнее время Добродетельная супруга наслаждалась своим положением.

С тех пор как Ю Вань Инь, та самая, что пользовалась безраздельной милостью императора и вела себя высокомерно, попыталась её отравить, но в итоге сама угодила в Холодный дворец, Добродетельная супруга каждый день накладывала румяна, украшалась нефритом, ступала лёгкой походкой и, как хозяйка гарема, величаво прохаживалась мимо прочих наложниц.

Но сколько она ни ждала, Сяхоу Дань так и не вызвал её.

Добродетельная супруга недоумевала. Добродетельная супруга тревожилась.

Он ведь даже наказал Ю Вань Инь ради неё, но почему тогда не желает её видеть?

Добродетельная супруга пустила в ход все своё обаяние, подкупила Ань Сяня и подстроила «случайную» встречу в Императорском саду. Когда знакомая, желанная, высокая фигура показалась в галерее, она как бы невзначай повернула голову, бросила на него томный взгляд и изящно поклонилась.

— Уйди с дороги.

Сяхоу Дань ушёл.

Добродетельная супруга стояла как потерянная душа.

До неё наконец дошло: вся эта история с самого начала не имела к ней ни малейшего отношения. Сяхоу Дань наказывал Ю Вань Инь, потому что злился на Ю Вань Инь — а она, Добродетельная супруга, даже не стоила того, чтобы на неё злились.

Если ей плохо, то и Ю Вань Инь покоя не видать.

Время шло, а наложница Ю всё так же оставалась заперта в Холодном дворце, без всякой надежды на возвращение милости императора.

Сегодня Добродетельная супруга пришла сюда, чтобы свести счеты.

Ворота Холодного дворца распахнулись с тяжелым скрипом, и Добродетельная супруга в сопровождении нескольких слуг переступила порог, войдя во двор.

Ю Вань Инь вышла ей навстречу, заложив руки за спину, и подала знак тайному стражу не вмешиваться. Нельзя же из-за такой мелочи раскрыть его присутствие.

Добродетельная супруга окинула ее взглядом и, казалось, немного удивилась, надменно сощурив глаза:

— Ну надо же, столько времени провела в этой дыре, а твоё лисье, соблазнительное личико стало только нежнее.

— Благодарю сестру за комплимент.

— Почему не проявляешь уважения, когда видишь Добродетельную супругу?

Ю Вань Инь отвесила почтительный поклон:

— Сестра, я допустила вольность. Прошу сестру простить меня.

Добродетельная супруга подала знак одному из евнухов, и тот сделал два шага вперед, визгливо прокричав:

— Раз просишь прощения, то делай это как подобает. Почему не падаешь на колени?

Ю Вань Инь на мгновение замерла.

За эти две секунды она многое успела взвесить: если дело дойдёт до рукоприкладства, тайный страж обязательно вмешается. Если Добродетельная супруга узнает о его существовании, она станет серьезной угрозой. Живые не умеют молчать, а убивать кого-то снова ей совсем не хотелось.

— Что? Не хочешь на колени? — евнух высоко поднял ладонь и двинулся к ней с угрожающим видом.

Ю Вань Инь с глухим стуком опустилась на колени.

Но евнух ни на секунду не замедлился и все равно замахнулся, чтобы ударить ее по лицу!

Тайный страж уже обнажил меч.

Ю Вань Инь внезапно подняла руку, едва успев защитить свое лицо, вскочила на ноги и бросилась бежать.

Ее побег оказался неожиданностью для всех, даже тайный страж застыл в оцепенении — в борьбе между наложницами за власть такое, кажется, не предусматривалось.

— Стоять!

Евнухи и служанки бросились за ней, норовя ударить.

Ю Вань Инь, загнанная в угол, выдала такую скорость, будто за ней гнался тигр. Вихрем ворвавшись в помещение, она с грохотом захлопнула за собой деревянную дверь и шепотом позвала тайных стражей:

— Быстро-быстро, укрепите дверь!

За дверью Добродетельная супруга пыла от ярости, приказав слугам:

— Чего стоите? Ломайте!

Слуги бросились вперед, изо всех сил налегая на дверь, затем принялись бить и пинать ее, но деревянная створка будто была сделана из стали и никак не поддавалась.

Добродетельная супруга кружила вокруг, словно разъяренная львица:

— Принесите топор. Разрубите дверь!

Ю Вань Инь:

— …

«Это уже перебор… Такое чувство, будто она пришла за моей головой.»

— Прошу Вашу Светлость временно укрыться в подземном ходе, — сказал тайный страж.

— Тогда не забудьте замаскировать вход. Никто не должен его обнаружить.

— Его Величество уже распорядился: если кто-то обнаружит подземный ход — убить на месте.

Ю Вань Инь горько усмехнулась:

— Это ведь называется «принести свою голову в подарок врагу*»…

По деревянной двери пришелся громкий удар, кто-то из дворцовых слуг вонзил в неё топор.

Как раз в этот момент снаружи донесся ехидный голос:

— Добродетельная супруга, это какие такие развлечения вы здесь устроили?

Добродетельная супруга обернулась и увидела Ань Сяня.

Появление этого главного евнуха нанесло ей сокрушительный удар. Она пошатнулась на месте, и весь её пыл мгновенно угас:

— Главный евнух Ань?

— Его Величество повелел не допускать посетителей в Холодный дворец. Прошу Добродетельную супругу прогуляться в другом месте.

Вернувшись, Добродетельная супруга собрала своих подруг и принялась рыдать и ругаться.

— Вот потаскуха! Даже потеряв благосклонность, ухитрилась как-то приласкаться к главному евнуху, так что он теперь за неё заступается!

Се Юнэр, сидела в самом углу, с болезненным видом, и тихо слушала.

Прежде она пользовалась большим доверием Добродетельной супруги, но после подозрения беременности та воспылала ревностью, и теперь Юнэр откровенно игнорировали.

Выслушав поток ругани, Се Юнэр наконец заговорила:

— Сестра, это немного странно.

Добродетельная супруга покосилась на неё:

— Что именно?

— Ань Сянь всегда держит нос по ветру. Если наложница впала в немилость, он на неё и не взглянет. Зачем тогда спешить в Холодный дворец? Если он вступился за Ю Вань Инь, значит, считает, что в ней ещё есть ценность.

Добродетельная супруга побледнела:

— Неужели эта дрянь ещё может вернуть себе благосклонность?!

Се Юнэр опустила голову:

— Не знаю. Но сейчас лучше её не провоцировать.

Тем временем Ю Вань Инь пыталась убедить Сяхоу Даня:

— Нужно что-то делать с Добродетельной супругой и срочно.

— Угу.

— Но если ты вмешаешься, принц Дуань поймёт, что я не потеряла благосклонность. Тогда все наше притворство выйдет наружу!

— Если я не вмешаюсь, в следующий раз кто-нибудь другой явится к тебе с топором!

— …У меня не настолько плохие отношения с людьми.

Сяхоу Дань серьёзно посмотрел на неё:

— Вань Инь, Холодный дворец нужен для твоей защиты. Если он не выполняет свою функцию, тебе придётся его покинуть.

Ю Вань Инь почувствовала теплоту в груди, но твёрдо покачала головой:

— Я с таким трудом обманула принца Дуаня...

— У меня уже есть план, — улыбнулся Сяхоу Дань. — Сыграем так: я передумал, мне снова нужно твоё «Небесное око», поэтому я вернул тебе статус почтенной супруги и, отбросив гордость, молю вернуться. А ты, пройдя через страдания, охладела ко мне и теперь открываешь душу только принцу Дуаню.

— Сценарий «погоня за женой в огне крематория»**? — Ю Вань Инь, прочитав множество романов, мгновенно поняла суть.

— ?

— А… ну да.

Ю Вань Инь с опозданием осознала, что только что произнесла, и её лицо вспыхнуло.

— Это может сработать. В конце концов, с умом у принца Дуаня всё в порядке и он вряд ли поверит, что ты не воспользуешься мной. Такой ход событий покажется ему логичным.

Сяхоу Дань облегчённо вздохнул и поднялся, собираясь уйти.

Ю Вань Инь, глядя ему вслед, спросила:

— Ты куда?

— Остановить её.

К той Добродетельной супруге у Ю Вань Инь не было ни капли симпатии, поэтому она лишь бросила на прощание:

— Только не убивай, ладно?

— Не буду, — легко согласился Сяхоу Дань, скрыв в голосе мелькнувший оттенок кровожадности.

***

Ю Вань Инь снова стала почтенной супругой Ю и перебралась обратно во дворец, где жила сразу после попадания в этот мир.

Когда она покидала Холодный дворец, Добродетельную супругу уже заточили в другую, ещё более тесную и обветшалую часть дворца. Поэтому Ю Вань Инь не видела, в каком состоянии та туда попала.

Она лишь заметила, как остальные наложницы теперь смотрят на неё с едва скрываемым страхом.

Сяхоу Дань начал разыгрывать спектакль под названием «погоня за женой в огне крематория»: то и дело посылал в её покои наряды и украшения. Ю Вань Инь же встречала всё это холодом и отчуждением — ни румян, ни нарядов, с бледным лицом и взглядом человека, чьё сердце уже мертво.

***

Через несколько дней наступил праздник Тысячи Осеней.

На пиру в честь этого события Ю Вань Инь вместе с прочими придворными дамами собралась в боковом зале для трапезы.

Теперь она была обычной наложницей, и из-за нерасположения вдовствующей императрицы её место оказалось в задних рядах — как раз у окна.

Чтобы показать свою холодность к Сяхоу Даню, она надела лёгкое платье бирюзового цвета, а волосы украсила лишь простой серебряной шпилькой. В такой обстановке её наряд выглядел вызывающе неуместным. Но в сочетании с её лицом этот нарочитый аскетизм превращался в холодную, царственную красоту, от которой захватывало дух.

На неё косились украдкой и в открытую, но она не обращала внимания.

Поскольку она не могла видеть, что происходило в главном зале, она сосредоточилась на еде. Хотя в Холодном дворце была своя кухня, но такого пира она не видела уже давно.

Издалека донёсся голос церемониймейстера:

— Прибыли послы Янь!

Ю Вань Инь повернулась к окну.

___________________

прим.пер.:

*Принести свою голову в подарок врагу — совершить глупый поступок, который только вредит себе и помогает противнику. Здесь Ю Вань Инь скорее всего имеет в виду глупый поступок Добродетельной супруги, которая сама нарывается.

**Погоня за женой в огне крематория — современный китайский мем, означающий сюжетный троп, когда герой теряет любовь и потом отчаянно пытается её вернуть, проходя через унижения и испытания.