Ю Вань Инь почувствовала, что с таким позором могла бы сразу закончить свою никчёмную жизнь. В панике она продолжила ползти, делая вид, будто ничего не случилось.

— Перевариваю ужин, — слабым голосом ответила Ю Вань Инь.

Сяхоу Дань помолчал, а потом уточнил:

— В подземном ходе?

Ю Вань Инь уже полностью отчаялась:

— Ага. Отлично калории сжигает.

За ее спиной раздался тихий смех Сяхоу Даня. Очень легкий, он засмеялся пару раз и смолк, но эхо ещё долго звучало в темном проходе.

Ю Вань Инь отчетливо уловила в нем скрытый подтекст: «Твоя попытка подслушать провалилась.»

От смущения в ее сердце внезапно вспыхнула злость.

Она сейчас выглядела как одна из тех ревнивых второстепенных героинь, которые вечно плетут интриги и плохо соображают.

Сяхоу Дань кашлянул и сказал серьёзным тоном:

— Она ушла. Можешь выходить.

Но Ю Вань Инь все равно казалось, что он над ней смеётся.

— Ладно, — буркнула она, — здесь слишком много людей. Будет нехорошо, если кто-то увидит. Я лучше пойду.

— Я никого не впущу.

— Все равно рискованно. Разве Ань Сянь меня не застукал? Лучше возвращайся, а то вдруг он ещё обнаружит этот проход.

Ю Вань Инь поползла дальше.

Свет свечи за ее спиной слабо колыхался, вытягивая ее тень в темноту. Сяхоу Дань не последовал за ней и не произнес ни слова. Она свернула за угол, и свет исчез.

Ю Вань Инь осознала это лишь в Холодном дворце, когда уже успела съесть половину ужина. Сяхоу Дань спровадил Се Юнэр и сразу спустился в подземный ход… Он ведь изначально шел к ней!

Ее палочки для еды замерли. Стыд тут же поутих, и сердце смягчилось.

Но сейчас ползти обратно было бы слишком странно, ведь непостоянство — это главный признак влюбленной дурочки.

В последнее время она действительно стала витать в облаках. Её мозг и так имел небольшой объём, и если ещё загружать его всякой ерундой, то и он трёх дней не протянет.

Ю Вань Инь провела всю ночь в глубоких размышлениях.

***

На следующий день Сяхоу Дань не появился.

Зато несколько раз показались его тайные стражи, таская телегами землю и вываливая ей во двор. Они расширяли подземный ход, и теперь уже половину пути можно было пройти во весь рост.

Ю Вань Инь некоторое время наблюдала за строительством, затем угостила стражей дыней.

— Благодарим вас, госпожа, — сказали те.

Ю Вань Инь как бы между прочим спросила:

— Его Величество сегодня занят?

— На утреннем собрании, кажется, разгорелся спор. Возможно, Его Величество занят срочными делами.

Ю Вань Инь нахмурилась:

— Из-за чего спор?

— Подчинённый не осведомлён.

Если прикинуть сроки, неужели пришли вести из Янь?

Ю Вань Инь не находила себе места. Солнце уже село, а Сяхоу Даня всё не было.

Задержался? Неужели обиделся?..

Ю Вань Инь ещё раз мысленно перебрала их вчерашний разговор и почувствовала легкое беспокойство.

Когда время ужина прошло, она, не выдержав, спустилась в подземный ход.

Стражи уже ушли. Ночью шум от работ мог привлечь внимание.

Пустой туннель был погружен в безмолвие. Ю Вань Инь шла, держа фонарь, но чем дальше, тем ниже пригибалась, пока не пришлось ползти на коленях.

Она замедлилась.

А вдруг там, на другом конце, что-то случилось? Вдруг, стоит ей высунуться, как её заметят слуги?

Она поселилась в Холодном дворце, чтобы создать видимость разрыва с Сяхоу Данем и завоевать доверие принца Дуаня. Если кто-то узнает о существовании этого хода — тогда все их усилия коту под хвост.

Пока она колебалась, из темноты впереди донесся шорох, и вдали замерцал крошечный огонёк.

Ю Вань Инь задула свой фонарь и затаила дыхание.

Но зрение того человека оказалось поразительным:

— Вань Инь? Скорее иди сюда, Дань’эр заболел.

Сяхоу Дань беспокойно спал. Его дыхание было тяжелым, лоб нахмурен.

Он и так был бледен, а теперь губы стали совершенно бескровными, и тени под глазами казались ещё глубже.

Ю Вань Инь припомнила: оба приступа случались после её упрямства. Она невольно начала подозревать, что его головные боли связаны с эмоциональным состоянием, но вчерашний разговор вряд ли мог спровоцировать такое.

Бэй Чжоу озабоченно сказал:

— Он вернулся и тут же свалился. Даже не поел.

Ю Вань Инь тихо спросила:

— Я слышала, на утреннем совете снова разгорелся спор?

— Пришло послание из Янь. Пишут, что скоро праздник Тысячи Осеней* и правитель Янь, Чжалуо Вахань, желает отправить делегацию с поздравлениями.

Сердце Ю Вань Инь забилось быстрее.

Похоже, Ван Чжао справился.

Он не только убедил правителя Янь начать переговоры, но и добился, чтобы Янь сами выступили с инициативой. Теперь, когда вести достигли Великой Ся, никто и не догадывался о роли Сяхоу Даня.

— Так а кто с кем спорил?

Бэй Чжоу раздражённо нахмурился, ему явно не нравились эти придворные интриги:

— Дань’эр обмолвился парой слов. Вроде бы принц Дуань поддерживает переговоры, потому что без войны на северо-западе его войска не будут связаны, и он получит больше сил против вдовствующей императрицы. А если принц Дуань «за», то вдовствующая императрица, конечно, «против». Сегодня они весь день обивали порог Императорского кабинета.

— Люди вдовствующей императрицы приходили уговаривать Его Величество?

— И от принца Дуань тоже приходили. Все норовят обращаться с ним как с дураком. А он вынужден прикидываться дураком и всем подыгрывать…

Ю Вань Инь вздохнула.

Она слишком много о себе возомнила. Сяхоу Дань просто свалился от переутомления.

Бэй Чжоу принес миску каши и в растерянности уставился на бесчувственного Сяхоу Даня. Ю Вань Инь взяла миску из его рук:

— Дядя Бэй, идите отдохните. Я справлюсь.

Бэй Чжоу похлопал ее по плечу и ушел.

Ю Вань Инь села на край кровати, разглядывая Сяхоу Дан, и вдруг осознала, что почти никогда не видела его спящим. Каждый раз, когда она засыпала, он еще бодрствовал, а когда просыпалась — он уже уходил на утренний совет.

Он всегда так… мучительно спит?

Ю Вань Инь тихонько дотронулась до него:

— Господин Дань, поешьте немного и спите дальше.

Сяхоу Дань не отреагировал.

— Генеральный директор Дань? Ваше Величество?

Ю Вань Инь склонилась ближе и вдруг сделала то, чего сама от себя не ожидала.

Ее ладонь коснулась его лица.

В следующее мгновение плотно закрытые веки распахнулись.

Ю Вань Инь невольно отпрянула и отдёрнула руку, как травоядное, почуявшее опасность.

Ледяная рука схватила ее за запястье.

В этих зрачках клубилась густая тьма. В них не было ни одной эмоции. Ничего, кроме безумия.

Черные глаза метнулись, и смертоносный взгляд впился в Ю Вань Инь.

Она затаила дыхание, боясь пошевелиться.

Будто прошла вечность — а может, всего миг, — и его взгляд сфокусировался. Глаза растерянно моргнули, а когда открылись снова, в них уже появилась тень осознанности.

Сяхоу Дань ослабил хватку. Его рука осталась безвольно лежать у неё на запястье. Он хрипло спросил:

— Сколько я спал?

— ...Недолго. Поднимитесь, поедите немного?

Сяхоу Дань слабо шевельнулся. Ю Вань Инь чуть замялась, потом наклонилась, чтобы помочь ему.

Вдруг на лице Сяхоу Даня промелькнула улыбка:

— Ты сама поела?

Сердцебиение Ю Вань Инь всё ещё не пришло в норму. Она опустила взгляд, зачерпнула ложку каши и поднесла к его губам. Сяхоу Дань, не отрывая от нее взгляда, открыл рот и принял пищу.

— Не беспокойтесь обо мне, я поем потом. Вы…

— Мм?

Ю Вань Инь хотела спросить: «Ты не хочешь, чтобы я к тебе прикасалась?»

Когда Сяхоу Дань был в сознании, казалось, ему нравилось быть рядом с ней: он делил с ней подушку, просил помассировать виски.

Но его рефлекторная реакция напомнила ей о словах, сказанных прошлой ночью Се Юнэр.

Он ведь отвергал не только Се Юнэр? Как человек, вышедший из актерской среды, мог так болезненно реагировать на прикосновения?

На мгновение человек перед ней вдруг стал бесконечно близок к образу тирана из книги.

Но тиранами не рождаются, ими становятся, постепенно сходя с ума от мигреней.

...Мигрени.

Но это определённо не та тема, которую хочется обсуждать. К тому же, он всё ещё был болен. В конце концов она лишь мягко сказала:

— Ты сегодня хорошо потрудился.

Сяхоу Дань вяло потягивал кашу и устало бросил:

— Ничего особенного. Кроме игры, я собственно ничего и не делал. Ах, да, — он слегка улыбнулся, — я еще велел Ян Дуоцзе вытащить старого козла из Управления небесных явлений понаблюдать за небесными светилами и написать официальное прошение императору.

Из той самой группы студентов, Ян Дуоцзе и Ли Юньси были равны в учёности и схожи нравом — оба вспыльчивые и колючие. Но Сяхоу Дань, прочитав их сочинения, заметил, что в одном Ян Дуоцзе превосходил Ли Юньси — в умении убеждать.

Прямолинейный Ли Юньси резал правду-матку без обиняков, тогда как Ян Дуоцзе умел виртуозно цитировать классиков, сыпать цветистыми фразами и привлекать бесчисленные примеры из всех сфер, дабы убедить оппонента. Если он во что-то верил, то мог доказать, что чёрное — это белое. Поэтому его и направили в Управление небесных явлений.

Тогда Ян Дуоцзе был крайне недоволен этим назначением. Он пришел ко двору, чтобы участвовать в делах государства, а не сочинять какие-то странные календари.

Сяхоу Дань убедил его одной фразой:

— Сейчас мы слабы и можем полагаться лишь на помощь духов.

— Доказательства его писательского таланта налицо: «Юпитер соединяется с Сатурном», «Суйсян на северо-западе багрова и имеет рога»… Короче говоря, всё сводится к одному: пора заключать мир, если продолжим войну — потерпим сокрушительное поражение. Звучит страшно убедительно, даже среди сторонников вдовствующей императрицы нашлись те, кого это напугало.

Ю Вань Инь рассмеялась:

— Звучит, будто всё идёт как надо. Теперь остаётся только ждать прибытия делегации.

— ...Не всё так просто.

Он порылся у изголовья и протянул Ю Вань Инь письмо:

— Это от Ван Чжао. Пришло одновременно с посланием из Янь, и содержание… довольно странное.

Почерк Ван Чжао был плотным и неряшливым, будто он писал в спешке.

Он прибыл в Янь и провёл расследование, и ситуация там оказалась примерно такой же, как говорилось в слухах: в отношениях между правителем Янь Чжалуо Ваханом и его племянником Туэром царило напряжение — никто не уступал другому. Туэр молод, силён и любим народом; одноглазый правитель Янь, не желая уступать власть, поддерживает тесную связь с царицей соседнего государства Цян. Государство Цян, хоть и слабое, умело использовало яды и плело интриги, что доставляло немало хлопот яньским воинам, полагавшимся лишь на грубую силу. Правитель Янь использовал этот союз, чтобы укрепить своё положение.

Ранее Великая Ся отбросила их на триста ли, изгнав за пределы прохода Юймэнь. С годами правитель Янь стал сдавать, и после этого поражения понял, что не справляется, и начал склоняться к миру. Тогда как Туэр, напротив, был полон амбиций и являлся ярым сторонником войны.

Сяхоу Дань не возлагал всех надежд на мирные переговоры. Ранее он дал Ван Чжао указание: если не удастся добиться мира, то следует взбаломутить воду и спровоцировать внутренний раздор в Янь. Таким образом, когда придут засушливые годы, Янь будет слишком занято своими проблемами, чтобы воспользоваться слабостью Великой Ся.

Результат оказался даже лучше, чем он ожидал: правитель Янь согласился на переговоры.

Однако Ван Чжао чувствовал необъяснимую тревогу.

В своем письме он отметил, что конфликт между правителем Янь и Туэром достиг точки кипения, и теперь «двум тиграм не ужиться на одной горе». Но на этот раз Туэр не выразил открытого протеста против отправки делегации. А ведь с его свирепым нравом такое молчание выглядело слишком уж подозрительно.

Он отправлялся вместе с яньской делегацией и опасался засады в пути, потому заранее отправил предупреждение, чтобы Сяхоу Дань был готов к встрече.

— Что думаешь?

Ю Вань Инь покачала головой:

— Этот сюжет уже выходит за рамки сценария, я не могу ничего посоветовать.

— Ничего, будем действовать по обстоятельствам.

Ю Вань Инь вздохнула. После отклонения от оригинального сюжета она чувствовала себя потерянной, будто лишилась опоры, и ей всё время чудилось, что вот-вот случится беда. Но раз дело зашло так далеко, и каждый полагался лишь на собственный ум и хитрость, какую пользу она вообще могла принести?

— Хватит болтать. Дань’эр, тебе сегодня запрещено думать.

Бэй Чжоу принес на деревянном подносе несколько закусок и протянул Сяхоу Даню чашу тёплой воды. Ю Вань Инь он отправил поесть в сторонке, а она краем глаза заметила, как Сяхоу Дань проглотил две пилюли.

— А-Бай уже нашел лекарство? — удивилась она. — Оно помогает?

Ведь даже диагноз еще не установлен, как так можно лечить?

Сяхоу Дань замешкался, потом пробурчал:

— Не особо. Ещё одна бесполезная попытка.

— Не глотай что попало, вдруг станет хуже…

— Всё в порядке, я проверял.

«Уже стало хуже», — подумал Сяхоу Дань.

На самом деле, независимо от того, пил он лекарства или нет, боль с каждым годом становилась все сильнее.

Редкая, едва раздражающая тупая боль постепенно превратилась в неумолимую пытку, будто кто-то методично вбивал гвоздь в его череп.

Большую часть времени он терпел, не меняясь в лице.

Но были моменты, когда выдержка изменяла ему. К счастью, он играл роль тирана, и если вдруг впадал в ярость и швырял чашу, никто не находил это странным.

Потом таких моментов становилось все больше.

А потом… он уже и сам не знал, играет ли он ещё свою роль — или нет.

И так и было… до одного дня.

***

Се Юнэр не сдавалась. Она снова и снова пыталась соблазнить Сяохоу Даня, но безуспешно.

С каждым днем ее наряды становились все соблазнительнее, а выражение лица — все более мрачным.

Незаметно наступило первое число месяца, и наложницы, явившиеся на поклон к вдовствующей императрице, не смели поднять глаз. Все знали, что в последнее время та пребывала в скверном настроении, и никто не хотел попасть под горячую руку.

Но, увидев эту траурную атмосферу, вдовствующая императрица и вовсе пришла в ярость.

Она ничего не могла сделать с принцем Дуанем, и не смогла помешать тому, чтобы делегация Янь прибыла для переговоров.

Как только в Управлении небесных явлений закончили писать доклад, она тут же получила донесение и немедля вызвала тех стариков к себе. Устрашала и подкупала, чтобы этот доклад не был оглашен.

Старики покорно согласились и удалились, но на следующее утро доклад был зачитан перед собравшимися дословно.

Вдовствующая императрица пришла в бешенство. На этот раз она вызвала Сяхоу Даня, обвинив его в недальновидности и попытке сговориться с тигром, непочтительности, и в том, что тот посмел ослушаться её воли, уступив принцу Дуаню.

Сяхоу Дань удивленно сказал:

— Значит, по мнению матери, чтобы принц Дуань не добился своего, следует развязать войну и намеренно уморить Центральную армию?

Брови вдовствующей императрицы взлетели вверх:

— Я смотрю, император стал слишком умным!

Сяхоу Дань с выражением полного бесстрашия ответил:

— Благодарю матушку за похвалу.

Вдовствующая императрица заскрипела зубами от злости.

Она даже начала скучать по Ю Вань Инь. Когда та пользовалась благосклонностью императора, она была такой удобной слабостью — стоило лишь слегка пригрозить девчонке, и Сяхоу Дань тут же становился шелковым.

Теперь, когда Ю Вань Инь оказалась в Холодном дворце, кого ещё она могла использовать?

Вдовствующая императрица прищурилась и тихо сказала:

— Эта почтенная супруга Се в последнее время слишком много о себе возомнила. Пожалуй, мне стоит преподать ей урок.

Сяхоу Дань:

— ?

— Как пожелаете.

Вспомнив об этом, вдовствующая императрица впилась ногтями в ладони, оставив отпечаток.

Она бросила взгляд на Се Юнэр и, скривив губы, язвительно спросила:

— Почему почтенная супруга Се при виде меня выглядит так, будто я её чем-то обидела?

Се Юнэр вздрогнула и поспешно пролепетала:

— Матушка, не гневайтесь, Юнэр... Юнэр просто почувствовала недомогание.

— О? Что именно беспокоит? Расскажи.

Се Юнэр промямлила пару слов, и прежде чем вдовствующая императрица успела их разобрать, лицо наложницы внезапно скривилось. Она резко вскочила, бросилась в сторону и, согнувшись, с громким «буэ» вырвала.

Бровь вдовствующей императрицы дернулась, в её взгляде мелькнуло удивление.

Се Юнэр вырвало всем, чем было, и она продолжала долго кашлять и давиться, не в силах остановиться. С глазами, полными слез, она опустилась на колени, умоляя о пощаде.

Вдовствующая императрице было неприятно на это смотреть. Она поморщилась и махнула рукой:

— Уведите её, пусть отдохнёт.

Когда все наложницы удалились, вдовствующая императрица по-прежнему осталась сидеть на месте, медленно доставая из фруктовой вазы лонган.**

Она тихо спросила:

— Разве ей не посылали отвар, предотвращающий зачатие?

_________________________

прим.пер.:

*Праздник Тысячи Осеней — день рождения императора.

**Лонган — тропический фрукт.