Для Ю Вань Инь пребывание в Холодном дворце ощущалось как долгожданный отпуск для офисного раба: больше не нужно вставать ни свет ни заря, чтобы идти на поклон к вдовствующей императрице, не нужно участвовать в бесконечных дворцовых интригах и опасаться внезапных визитов принца Дуаня. Жизнь внезапно стала спокойной и даже комфортной.

Но у офисного раба не бывает настоящего отдыха — совещания всё равно никто не отменял.

Ю Вань Инь не хотела пропускать собрание, но и не могла пригласить министров в Холодный дворец. Пришлось самой лезть в подземный ход.

Ход выкопали недавно, и тайные стражи только начала приводить его в пригодный вид. Пока что приходилось в пыли и грязи ползти на коленях, задевая головой потолок.

Выход из тоннеля располагался… прямо под императорским ложем в опочивальне Сяхоу Даня.

Ли Юньси, услышав, что Драгоценная супруга Ю была сослана в Холодный дворец и подвергается всяческим мучениям, был потрясён.

Он помнил, что она спасла ему жизнь, и по пути во дворец его терзали противоречивые мысли: с одной стороны, он хотел вновь попытаться вразумить императора, с другой — понимал, что чиновнику не положено вмешиваться в дела гарема.

Разрываясь между долгом и этикетом, он вошёл в покои… и увидел ту самую женщину, о которой ходили слухи, что она вот-вот умрёт в заточении.

Она сидела рядом с Сяхоу Данем в скромном наряде, как и подобает обитательнице Холодного дворца, без малейших следов косметики, и лицом, перепачканным землёй. Она выглядела настолько жалко, что могла растрогать кого угодно, но выражение её лица было совершенно спокойным.

— Не обращайте на меня внимания, — сказала она, отряхивая пыль с рукавов. — Продолжайте.

Ли Юньси:

— ?

Он перевел взгляд на Сяхоу Даня.

Тот подвинул к Ю Вань Инь тарелку с фруктами и в самом деле продолжил, будто ничего необычного не происходило:

— Докладывайте.

Ли Юньси:

— ??

Он огляделся на коллег.

Цэнь Цзиньтянь и Эр Лань улыбнулись, не задавая вопросов о ее присутствии или внешнем виде, словно это было в порядке вещей.

Цэнь Цзиньтянь уже начал доклад:

— После прошлого совещания я подсчитал ожидаемую урожайность в различных регионах с учётом засухи. Если Ваше Величество сопоставит эти данные с запасами в хранилищах, можно будет заранее спланировать распределение продовольствия в случае бедствия…

Ю Вань Инь, жуя кусочек персика, взяла кисть и стала записывать ключевые моменты:

— Благодарим вас за труд, министр Цэнь.

Тот почтительно склонил голову:

— Всего лишь исполняю свой долг.

Ли Юньси:

— …

Может, и ему стоит сделать вид, что ничего не произошло?

В вопросе Яньского государства Сяхоу Дань и не собирался возлагать все надежды на дипломатию.

Яньцы, обитая в диких землях, всегда жадно взирали на позолоченные дворцовые башни Великой Ся. По природе своей они были горды и заносчивы. Когда Ся была сильной, они поддерживали мир через брачные союзы, но стоило Поднебесной погрузиться в междоусобные войны, как они тут же седлали коней и шли войной.

В оригинале, после смерти Сяхоу Даня, правитель Янь воспользовался засухой и вторгся в Центральные равнины, где сразился с принцем Дуанем.

Если дипломатия не сработает, этой войны не избежать. Потому готовиться надо заранее — осваивать новые земли, переселять людей, запасать зерно, укреплять границы и усиливать армию, чтобы потом не оказаться беспомощными.

— С тех пор, как Ваше Величество повелели снизить налоги и одновременно ввести систему «кайчжун», жизнь народа значительно улучшилась. Как недавно говорил генерал Ю, в пограничных землях уже засеяли немало полей яньшу. После нескольких сезонов посадки, возможно, мы сумеем справиться с засухой даже без закупок семян у Янь.

При упоминании генерала Ю, Ли Юньси невольно хмыкнул:

— Небо высоко, император далеко — словам этого типа верить нельзя.

Генерал Ю командовал Правой армией, охранявшей южные границы, и по праву должен был стоять в одном ряду с генералом Ло из Центральной армии.

Но в отличие от грозного, как кровавый бог войны, генерала Ло, этот заполучил своё место не кровью на поле боя, а благодаря семейным связям.

Южные земли давно пребывали в мире, и генерал Ю, растолстевший от безделья, недавно вернулся ко двору с докладом, где подвергся насмешкам Сяхоу Даня. На заседании дворцового совета император, разыгрывая безумца, язвительно заметил:

— Судя по лицу любезного министра, Правая армия не испытывает недостатка в военном жаловании.

Министры из фракции вдовствующей императрицы дружно засмеялись.

В генерале Ю не было и тени той свирепости, что отличала генерала Ло. Он выглядел униженно и даже после такой насмешки не смел рассердиться, лишь пробормотал что-то вроде: «будем усердно тренировать войска, чтобы служить династии».

За время пребывания в столице он не раз пересекался с принцем Дуанем. «Король баланса» раздавал оливковые ветви всем трем армиям поровну, а генерал Ю тайком принимал дары и скромно делал свою работу, стараясь никого не обидеть.

Ли Юньси не выдержал:

— Ваше Величество, генерал Ю не выглядит человеком, способным на великие дела. Если оставить его командовать южными границами, это может обернуться бедой!

Ю Вань Инь и без его слов знала, чем всё закончится.

Когда напало царство Янь, генерал Ю получил приказ поддержать Центральную армию, но пал после нескольких стычек. Капитулируя, он даже сдал яньским войскам всё оружие и припасы.

Сяхоу Дань ответил спокойно:

— Я и не надеюсь, что он совершит что-то великое. Пока он занимает эту должность, я не могу его использовать, но и принц Дуань — тоже. Не самый плохой расклад.

— Но южные границы...

Сяхоу Дань прервал его:

— Верный министр Ли, оставь чужие дела. Расскажи-ка лучше, что сейчас происходит в Министерстве доходов.

Ли Юньси замолчал, чувствуя себя подавленным.

Такой колючий человек, как он, очевидно, мог только прозябать на задворках министерства. Теперь он занимался каторжной работой — проверкой регистрационных книг.

Так называемая «проверка регистрационных книг» заключалась в учете изменений численности населения и земельной собственности, с последующим составлением отчетов для двора.

Когда Ли Юньси впервые открыл архив министерства, он увидел, что подшивки отчетов за прошлые годы свалены в кучу, покрытую толстым слоем пыли.

Ответственный коллега даже посоветовал ему:

— Тут такая вонь, лучше не задерживайся.

В ярости Ли Юньси в одиночку взялся за работу. Он работал дни и ночи, перенося и сверяя каждую книгу. И, как и ожидалось, обнаружил огромные несоответствия.

В некоторых уездах отчеты за последние годы были практически идентичны — ни прироста населения, ни изменений в земельных владениях.

Ли Юньси сам из бедной деревни, поэтому сразу понял, в чем дело.

На бумаге — всё как положено: одна семья — один участок. А на деле — земли крестьян давно тайно присвоили местные богачи и землевладельцы.

Хотя Сяхоу Дань и приказал снизить арендную плату, эти богачи сдавали захваченные земли обратно крестьянам, беря плату в несколько раз выше установленной двором.

Когда Ли Юньси только поступил на государственную службу, он поклялся выполнять самую грязную и тяжелую работу ради блага земляков.

Чтобы прояснить вопросы землевладения, он без сна и отдыха изучал документы, трудился дни напролёт и наконец составил новый реестр для первого уезда.

Документ подали наверх — и на следующий же день вернули, требуя переделки.

Ли Юньси снова прошёлся по всем записям, добавил длинное пояснение и вновь отправил реестр на проверку, но и на этот раз его вернули.

Когда Ли Юньси вносил правки в третий раз, к нему подошёл его непосредственный начальник и с натянутой улыбкой сказал, что, видя его «черезмерную утомленность», он подумывает о его переводе на местную службу.

Ли Юньси не спал всю ночь, и в итоге решил спрятать результаты своих трудов и подал отчет, почти идентичный прошлогоднему.

На этот раз начальник остался доволен и хлопнул его по плечу:

— Молодец, теперь ты понял, как надо.

Тогда Ли Юньси осознал: коллеги годами ничего не делали, потому что никто не смел поднять этот вопрос.

Все регистрационные книги были полны ошибок. За землевладельцами стояли чиновники, а за чиновниками — родственники императорской семьи.

Если начать расследование, окажется, что и в самом Министерстве доходов мало кто чист. А если копнуть глубже, то и до вдовствующей императрицы дойти можно. Кто станет её проверять? Кто осмелится?

На этом месте Ли Юньси замолчал, чувствуя, как сдавило грудь, словно он проглотил глоток застарелой крови.

И тут Эр Лань мягко заметила:

— Брат Ли, в работе нужно проявлять гибкость.

С тех пор как она заслужила благосклонность главы Министерства доходов, ее карьера стремительно шла вверх. В последнее время она лично курировала многие задачи по внедрению системы «кайчжун».

Ли Юньси как раз был погружён в горькие чувства ярости и скорби по поводу государства, которое вот-вот скатится в пропасть. Услышав эти слова, он едва не взорвался и бросил на неё холодный взгляд:

— Брат Эр, какие гениальные идеи ты предложишь? Продемонстрируй, чтобы я, недостойный, мог восхититься?

Ю Вань Инь, делавшая заметки, еле сдерживала смех.

— Например, можно подтолкнуть крестьян, у которых отняли землю, подать жалобу на имя императора. А потом пусть кто-нибудь из дворцовых служанок нашепчет об этом вдовствующей императрице…

Она прочистила горло и действительно начала разыгрывать сцену:

—«Господин, говорят, что после последней проверки казны вдовствующая императрица пристально следит за Министерством доходов. По моему скромному мнению, Её Величество желает, чтобы все министры поделились своими личными сбережениями, и указ о реформе — лишь вопрос времени! Только представьте, сколько людей пострадает! Одна мысль об этом лишает меня сна.»

— …

— «А не лучше ли нам самим начать проверку? Так мы сможем и меру соблюсти, и лицо сохраним. Позвольте мне, низшему чиновнику заняться этим, как вам идея?» — В общем, смысл такой. Брат Ли, с твоим красноречием, ты точно выразишься изящнее.

Ю Вань Инь рассмеялась. Эр Лань нравилась ей всё больше.

Но Ли Юньси не видел здесь ничего смешного:

— Если каждый шаг будет полон уловок, а каждое дело будет скрывать грязь и коррупцию, когда же в Поднебесной наступит порядок? Когда при власти ядовитая женщина, и нам не довелось родиться при мудром правителе, все наши усилия тщетны!

Его слова, острые, как клинок, были направлены против Сяхоу Даня. Он по-прежнему был недоволен его слабостью и не мог успокоиться, пока не выразил свое негодование.

Сяхоу Дань холодно смотрел на него, не проявляя ни малейшей реакции.

Ю Вань Инь внезапно чихнула.

Ещё в подземном ходе она вдохнула немного пыли, и всё это время чувствовала щекотку в носу. Зрело-зрело… и вот наконец чих вырвался наружу.

— Простите, — она потерла нос.

Сяхоу Дань повернулся к ней и лёгким движением смахнул пыль с её волос.

— …

«Что это только что было?»

Чих разрядил напряжённую атмосферу в зале. Ли Юньси вдруг очнулся и задумался: он ведь почти забыл, что по слухам, эта женщина была коварной соблазнительницей.

А Сяхоу Дань? Легендарный тиран, закапывающий людей за малейшую провинность. Сколько раз он, Ли Юньси, уже выступал с резкой критикой в его адрес, но тот даже бровью не повёл — не то что разгневался.

Эр Лань, давно привыкшая к нраву Ли Юньси, не стала обращать на него внимания и перешла к докладу.

Она опасалась, что после всех инстанций доклады попадут к императору искаженными до неузнаваемости, поэтому подробно изложила ход реализации системы «кайчжун».

Ли Юньси, сдерживая раздражение, выслушал её рассказ о том, как купцы наперебой везли зерно, чтобы получить лицензии на торговлю солью, и язвительно заметил:

— Ваше Величество, прибыль от торговли солью огромна, и стремление купцов к ней естественно.

— Совершенно верно. И в будущем, стремясь к монополии, чиновники и торговцы обязательно вступят в сговор, что приведет к коррупции, — кивнула Эр Лань.

Ли Юньси запнулся.

Он не ожидал, что Эр Лань ответит таким образом.

Сяхоу Дань был удивлен:

— Разве политику кайчжун не вы предложили, верный министр Ли?

— Любая политика со временем обрастает недостатками, идеальных указов не бывает. Сегодня кайчжун полезен для народа, но когда он начнет проявлять свои недостатки, его должна заменить новая политика.

Ли Юньси саркастически заметил:

— К тому времени, полагаю, ты уже будешь при высоком чине.

Эр Лань улыбнулась:

— Нет. К тому времени меня уже не будет при дворе.

Ли Юньси на мгновение застыл в изумлении.

В глазах Эр Лань мелькнула лёгкая, едва уловимая тень одиночества:

— К тому времени люди на высоких постах должны быть такими, как брат Ли. И двор, наверное, дал бы человеку вроде брата Ли возможность проявить себя.

Ли Юньси не понимал, с чего вдруг она такое сказала.

Зато Ю Вань Инь поняла. Эр Лань не может вечно скрывать, что она женщина. Придёт день — и враги обязательно используют это против неё.

Эр Лань не знала, что император Сяхоу Дань уже все понял. Она поступила на службу, скорее всего, лишь чтобы успеть сделать хоть что-то до разоблачения.

Ю Вань Инь взглянула на бледное лицо Цэнь Цзиньтяня, вспомнила Ван Чжао, отправившегося в Янь в одиночку, и Ду Шаня, убитого на озере, и в сердце ее сердце шевельнулось странное чувство:

— В этой жизни встретить таких людей, как вы, — уже повод, за который стоит выпить.

— Ваша Светлость?

Ю Вань Инь вздохнула:

— Этот мир подобен долгой ночи. Кто способен взмахом руки сменить солнце и луну? Но даже если мы потерпим неудачу, я рада, что не одинока на своем пути.

Эти слова изначально предназначались сановникам, но, когда они прозвучали, Сяхоу Дань пристально посмотрел на неё.

Когда уже все собрались расходиться, Сяхоу Дань остановил Ли Юньси:

— Продолжай работу над реестрами. Никому не говори. Передашь мне лично.

Ли Юньси вздрогнул:

— Ваше Величество?

Сяхоу Дань кивнул и спокойно сказал:

— Придет день, когда они понадобятся.

Глаза Ли Юньси наполнились слезами.

Ю Вань Инь проводила их взглядом и мрачно пробормотала:

— Эх… именно из-за таких людей и чувствуешь, что всё бросить было бы слишком подло.

— …

Эти слова означали, что А-Бай в некоторой степени сумел её убедить. Но, взвесив всё, она осталась, связанная долгом.

Сяхоу Дань ненадолго замолчал, затем усмехнулся:

— Похоже, я должен поблагодарить этих сановников.

— За что?

— За то, что мой путь не одинок.

Смысл его слов был слишком глубоко спрятан. Ю Вань Инь решила, что он просто говорит о делах и, не придав значения, лениво потянулась:

— Ладно, мне пора…

Сяхоу Дань удержал ее:

— Останешься поесть?

В этот момент вошел Ань Сянь, опустив голову:

— Ваше Величество…

Заметив Ю Вань Инь, он застыл, затем встретился взглядом с Сяхоу Данем и поспешно опустил глаза.

— Почтенная супруга Се просит аудиенции.

Сяхоу Дань в последнее время демонстративно игнорировал Ю Вань Инь и разыгрывал нежные чувства к Се Юнэр, так что отказаться не мог.

Поэтому Ю Вань Инь снова отправилась в подземный ход.

Она ползла на четвереньках к Холодному дворцу, и ей всё больше казалось, будто она — любовница, уличённая в измене, вынужденная спасаться бегством от законной жены.

Эта мысль тут же вызвала у нее отвращение.

«Интересно, как Сяхоу Дань ведет себя с Се Юнэр? Так же, как я веду себя с принцем Дуанем?»

Ю Вань Инь думала обо всём, что они сделали за последнее время, и волновалась, что Се Юнэр могла что-то заподозрить и сообщить об этом принцу Дуаню.

Чем больше она думала, тем сильнее раздражалась. Наконец остановилась, резко развернулась в узком проходе и поползла обратно по тому же пути.

Выход из-под ложа императора был замаскирован плиткой, и нужно было повернуть механизм, чтобы она сдвинулась.

Ю Вань Инь осторожно приоткрыла плитку и прислушалась к происходящему снаружи.

Се Юнэр вела непринужденную беседу.

Возможно, ей показалось, но сегодня голос Се Юнэр звучал ещё слаще и нежнее обычного:

— Ваше Величество, отведайте скромные блюда, приготовленные мной...

Ю Вань Инь услышала звон посуды и поняла, что уже наступило время ужина.

Се Юнэр то угощала, то наполняла чаши. Ароматы еды и вина просачивались через щель, и в животе у Ю Вань Инь жалобно заурчало.

Лежать здесь было бессмысленно.

«В это время служанки в Холодном дворце наверняка уже приготовили ужин…»

Но, как ни странно, её тело не слушалось, и она продолжала лежать на месте.

Се Юнэр почему-то усердно подливала вино не только Сяхоу Даню, но и себе.

После нескольких бокалов её щёки порозовели, а глаза заблестели, придавая ей невиданную прежде соблазнительность. Её нежная, будто бескостная рука легла на запястье Сяхоу Даня и начала ласково поглаживать.

Сяхоу Дань невозмутимо убрал руку:

— Уже поздно, любимая. Ты сегодня выпила, так что иди пораньше отдыхать.

Се Юнэр кокетливо рассмеялась и положила руку ему на плечо:

— Ваше Величество, один день разлуки кажется тремя годами. Моё сердце так истосковалось… Позвольте мне полюбоваться вами ещё немного.

В голосе Сяхоу Даня звучала фальшивая нежность:

— Если так, выходит, и я давно не видел свою любимую.

Се Юнэр тихо засмеялась, её голос становился всё тише, лишь изредка проскальзывали откровенные намёки.

Голос Сяхоу Даня внезапно похолодел:

— Любимая, я же уже говорил: больше, чем твоё тело, я хотел бы заполучить твоё сердце.

Се Юнэр вдруг тихо всхлипнула.

— Ваше Величество, вы так добры ко мне, всегда потакаете моим капризам… Я... я просто не знаю, как мне выразить вам свою любовь...

Ложе скрипнуло.

Ю Вань Инь затаила дыхание. Прямо над ней Се Юнэр, обвилась вокруг Сяхоу Даня, словно змея. Одна рука обхватила его за талию, а вторая потянулась к запретному месту.

Но руку перехватили.

Наполовину пьяная Се Юнэр приняла это за игру и со смехом попыталась вырваться. Однако чем сильнее она сопротивлялась, тем крепче ледяные пальцы сжимали её запястье.

— Ваше Величество, вы делаете мне больно... Ай!… — Се Юнэр вскрикнула от боли.

Она замерла, жадно глотая воздух. Казалось, кости запястья вот-вот раздавят.

Почти протрезвев, она с удивлением спросила:

— Ваше Величество?

Сяхоу Дань повернулся к ней.

В тот момент, когда Се Юнэр увидела выражение его лица, у неё словно душа ушла в пятки.

Она всегда знала, что Сяхоу Дань по сюжету был тираном, но в её присутствии он неизменно вёл себя как ослеплённый страстью. В нём даже была некая покорность: она не позволяла ему прикасаться к себе — и он действительно этого не делал.

Из-за этого она со временем забыла о его жестокой славе.

А сейчас вдруг вспомнила.

И вместе с этим вспомнила слух, что давно ходит по дворцу: поговаривали, что император так жесток с наложницами потому, что у него… проблемы в интимной сфере, о которых и говорить было стыдно.

Голос Сяхоу Даня звучал ровно, безо всяких эмоций. Но ей почудились в нём ледяные нотки:

— Любимая, тебе пора возвращаться.

Но у Се Юнэр были причины остаться. Она закусила губу и посмотрела на него глазами, полными слёз:

— Ваше Величество, вы меня отвергаете?

— Так и есть.

— …

Рыдания Се Юнэр постепенно стихли.

Ю Вань Инь в темном подземном ходе, погрузилась в раздумья.

По ее воспоминаниям, в оригинальном сюжете Се Юнэр до самого конца слепо любила принца Дуаня.

Неужели Сяхоу Дань недавно что-то сделал с Се Юнэр? Почему её чувства внезапно изменились? Но в её голосе явно сквозила наигранность... Может, это принц Дуань послал её разыграть этот спектакль?

Пока Ю Вань Инь терялась в догадках, сверху послышался лёгкий шум.

Она резко очнулась и поползла прочь.

В итоге не успела она проползти и нескольких шагов, как услышала треск механизма, а проход позади осветился тусклым светом свечи.

Сяхоу Дань несколько секунд смотрел на её зад, а потом спросил:

— Ты что здесь делаешь?

— …