Час спустя, на трясущихся ногах шпион докладывал принцу Дуаню:

— Все убийцы, которых мы послали… все мертвы!

Сяхоу Бо на долю секунды замер с чашкой в руке, но тут же сделал изящный глоток:

— Рассказывай.

Шпион продолжил:

— Когда начался бой, все разбежались. Я спрятался за колонной неподалёку и видел, как его окружили! Кровь хлестала на три чжана!

По мере рассказа, голос шпиона становился все более возбужденным:

— Клинки входили в его плоть раз за разом! Не знаю, сколько ударов он выдержал. Он был похож на человека, который один удерживает перевал против тысячи воинов! Даже опустившись на колени, он продолжал сражаться! Убил последнего убийцу, рассмеялся… и упал замертво!

— Я велел тебе доложить, а не сказки рассказывать.

— Клянусь, ни капли не приукрасил!

Сяхоу Бо аккуратно поставил чашку, слегка нахмурившись:

— Где тело?

— Когда все закончилось, работники публичного дома утащили все трупы, заодно подчистив кровь. Подчинённый знает, что в таких местах обычно есть чёрный ход для выноса покойников, потому обошел здание и перехватил людей в переулке. Потратил немного серебра и спрятал тела в укромном месте. Не угодно ли Вашему Высочеству взглянуть?

Труп того мастера был ужасен: жизненно важные органы превратились в кровавое месиво.

Сяхоу Бо без тени эмоций осмотрел тело, затем сдернул маску и нахмурился, увидев лицо.

В уголке рта у покойника был шрам — след от нарыва, и он казался смутно знакомым.

Сяхоу Бо повернулся к шпиону:

— Тот, кого ты видел в «Павильоне радости красных цветов», точно он?

Шпион кивнул.

— Подчиненный умеет запоминать лица. Хотя он был в маске, его брови и глаза всё равно были видны. Это точно он.

Сяхоу Бо велел своим людям:

— Выясните личность этого человека.

Он уже собрался уходить, но остановился:

— И еще. Тщательно проверьте тела убийц и их личные вещи. Ничего не упустите.

Тела и личные вещи проверили. Ничего необычного не нашли.

Зато личность мастера быстро установили: это был самый сильный и безжалостный тайный страж вдовствующей императрицы, её личный палач, который специализировался на убийстве особо сложных целей. Он уже давно числился в чёрном списке принца Дуаня. Шрамы на лице, любовь к театру — всё сходилось. В тот день он вышел из дворца по поручению вдовствующей императрицы, а на обратном пути завернул в «Павильон радости красных цветов», где и погиб под сценой.

Выслушав доклад, Сяхоу Бо с интересом улыбнулся:

— Самый способный воин вдовствующей императрицы находился рядом с императором и защищал его?

Советник:

— Вдовствующая императрица решила проявить добрую волю по отношению к императору?

— Может, жест доброй воли. Может, слежка. В любом случае, у неё действительно были намерения, о которых я не знал.

***

Тем временем вдовствующая императрица в ярости швыряла чаши о пол:

— Без всякой причины принц Дуань убил одного из моих личных телохранителей?! Да ему, жить надоело!

Приближенный:

— Нужно ли его подвергнуть наказанию?

Вдовствующая императрица разбила еще одну чашу:

— Кругом одни бесполезные! Если бы могли наказать его раньше, разве дали бы ему сегодня так разгуляться?!

Борьба принца Дуаня и вдовствующей императрицы становилась всё более напряженной.

По сравнению с оригиналом, ход событий не претерпел значительных изменений. Несмотря на весь свой напор, вдовствующая императрица явно уступала принцу Дуаню в стратегии и постепенно теряла позиции, показывая признаки поражения.

Иными словами, борьба между цаплей и моллюском подходила к концу, и у Сяхоу Даня оставалось всё меньше времени, чтобы скрывать свою истинную силу.

***

Когда Ю Вань Инь вернулась в свою комнату, у изголовья кровати её ждала неожиданная находка. Взяв её в руки, она разглядела грубую деревянную фигурку маленькой птицы с расправленными крыльями и вытянутой шеей. Она догадалась, что это А-Бай вырезал для неё жаворонка.

Кончиками пальцев она нежно провела по неровной поверхности дерева и взглянула на узкое окно Холодного дворца.

В этот момент вошёл Сяхоу Дань:

— Что это?

— …

Ю Вань Инь поспешно опустила фигурку:

— Позволь объяснить.

Сяхоу Дань мельком взглянул:

— А-Бай оставил тебе? Редкий случай, чтобы он проявил заботу. Можешь оставить.

— ?

Ю Вань Инь недовольно нахмурилась:

— И всё?

— …Что значит “и всё”?

«Что ты строишь из себя великодушного! Я же знаю, какой ты ревнивец…»

Ю Вань Инь с любопытством уставилась на него. Теперь, зная его мысли, притворяться, будто она ничего не знает, стало невероятно сложно.

Той ночью в саду она намеренно задержалась, желая услышать больше. Она надеялась, что он испытывает хотя бы тень того же волнения и симпатии, что и она сама. Почему бы и нет? Ведь они сражались плечом к плечу столько времени, а с её нынешней внешностью хоть какое-то обаяние в ней наверняка есть…

Но она и представить не могла, что Сяхоу Дань скажет такое.

Эти... почти невообразимые слова.

Хотя она уловила лишь обрывки, перед ней словно раскрылось безбрежное глубокое море. Она была растеряна, польщена и даже немного напугана.

Но скрыть свою радость уже не могла.

«Ты действительно так обо мне думаешь… Я хочу услышать это из твоих уст.»

Сяхоу Дань растерялся под её пристальным взглядом и поспешил сменить тему:

— Сегодня вдовствующая императрица снова нашла повод устроить разнос принцу Дуаню. Похоже, наш план сработал блестяще… и всё благодаря твоей гениальной стратегии.

***

Тем временем у городских ворот столицы мужчина и женщина стояли в очереди на выход, ожидая проверки стражи.

Мужчина был высоким, но сутулился. Его чёрное от загара лицо с грубыми чертами словно дышало запахом земли, будто он всю жизнь провёл, работая в поле. Рядом с ним пожилая женщина, тоже с лицом, изможденным ветрами и солнцем, несла на спине несколько пёстрых узелков.

— По какому делу? — спросил стражник.

Мужчина ответил простодушным деревенским говором:

— С матушкой в город к родне ходили, теперь домой возвращаемся.

Пройдя ворота, они ещё некоторое время молча шли среди толпы, следуя по официальной дороге.

Лишь отойдя на несколько ли и убедившись, что вокруг ни души, мужчина наконец выпрямился и потянулся:

— Матушка, проводила достаточно.

Женщина усмехнулась:

— Сынок, как останешься один в чужих краях, не забудь потеплее одеваться.

Слова звучали как заботливое напутствие, но в тоне слышалась насмешка, да и голос внезапно оказался низким и мужским. Эти двое, разумеется, были Бэй Чжоу и А-Бай.

А Бай взял у Бэй Чжоу багаж и небрежно перекинул через плечо — его осанка сразу стала величественной, несмотря на простое лицо деревенского мужика:

— Благодарю за помощь.

Но Бэй Чжоу беспокоился:

— Как рана?

— Пустяки. Доспехи смягчили удар, всего лишь царапина.

Всё, что произошло в этот день, по сути, было кровавым фокусом.

Первым делом они устроили засаду на того самого шрамолицего телохранителя вдовствующей императрицы.

Бдительный и хитрый, шрамолиций редко покидал дворец. Пришлось выслеживать его несколько дней, пока он наконец не отправился в одиночку выполнять очередной "заказ" вдовствующей императрицы. Как цикада, ловящая богомола, а сама не подозревает о птице за спиной — он был перехвачен в тёмном переулке и убит.

Сразу после этого Бэй Чжоу быстро принял облик старой хозяйки публичного дома и без труда проник в «Павильон радости красных цветов». Прежде он уже работал здесь мадам, так что играл свою роль без малейшего напряжения. Красавицы и прочая обслуга, узнав его, охотно включились в игру.

Тем временем, А-Бай надел маску шрамолицего, повязал лицо чёрной тканью и с важным видом вошёл через парадный вход «Павильона радости красных цветов», служа приманкой для убийц принца Дуаня.

Спрятавшийся в тени Бэй Чжоу действовал по принципу "чтобы поймать разбойников, сначала схвати их атамана" — обезвредив главаря наёмников, он заставил того заменить всё оружие на заранее подготовленные кинжалы.

Разумеется, это были особые кинжалы.

Ю Вань Инь знала, что Бэй Чжоу — гений механизмов, и в общих чертах описала ему фокус с исчезающими лезвиями, который ей доводилось когда-то видеть. Бэй Чжоу уловил суть и сообразил, как это реализовать. Внутри кинжалов были пружины: стоило лезвию коснуться твёрдого предмета, как оно втягивалось в рукоять, создавая полную иллюзию удара в плоть. В гарде прятались мешочки с кровью — при нажатии кровь хлестала наружу через специальные отверстия.

В пылу сражения даже если убийцы замечали странности, у них не было времени задуматься и отреагировать.

Последние дни А-Бай проходил специальную подготовку. Он намеренно оставлял несколько уязвимых мест без защиты, чтобы в бою выглядеть максимально убедительно. Так что даже наблюдатели принца Дуаня, следившие за ним с близкого расстояния, видели, как он, истекая кровью, в отчаянной схватке «погибает», успев перед смертью перебить всех нападавших.

Конечно, при таком напоре со стороны врагов ему неизбежно досталось несколько лёгких ранений, хотя всех нападавших он перебил в считанные мгновения.

После того, как А-Бай инсценировал свою смерть, вышел привратник публичного дома и оттащил тела на задний дворик, где и произошла подмена: А-Бая тайно вывели, поддельные кинжалы изъяли.

В итоге шпионам принца Дуаня передали тело настоящего шрамолицего. Все раны на его теле Бэй Чжоу нанес кинжалом, когда тот был еще жив, подражая почерку убийц принца Дуаня. Даже лучшие судебные эксперты не нашли бы подвоха.

Так принц Дуань лишился целой группы способных убийц, а теперь ему предстояло столкнуться с гневом и местью вдовствующей императрицы.

Ю Вань Инь:

— Но ты крут. Я лишь предложила, чтобы А-Бай и Бэй Чжоу разыграли небольшое представление, а ты сразу сообразил как подставить под удар вдовствующую императрицу, заодно избавившись от того шрамолицего...

Договорив до этого места, она запнулась:

— Подожди, а откуда ты вообще знал, что у вдовствующей императрицы есть такой человек со шрамом на лице и похожего телосложения с А-Баем? Даже я, читавшая оригинал, не помню такого персонажа.

Конечно, он знал. После стольких лет здесь нельзя не узнать некоторых секретов.

Сяхоу Дань невозмутимо ответил:

— Мои тайные стражи не просто так едят свой хлеб. Они следили за вдовствующей императрицей.

— Когда ты их отправил?

— Возможно, забыл тебе сказать.

— Да-а? — Ю Вань Инь прищурилась, приближаясь к нему. — Генеральный директор Дань, сколько же ещё ты от меня скрываешь...

Сяхоу Дань был выше на голову, и ей пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

Он уловил в её голосе игривые нотки и притворился непонимающим.

Тёплое дыхание коснулось его шеи.

У Сяхоу Даня дрогнул кадык.

Видя это, она невольно улыбнулась ещё шире и уже хотела продолжить подразнивания, как вдруг увидела, что он слегка склонил голову и совершенно спокойно спросил:

— О чём это ты?

Ю Вань Инь была слегка разочарована и отступила на шаг:

— Например, куда отправился А-Бай?

— …

Его лицо стало ещё более бесстрастным:

— Ты не хотела, чтобы он уезжал?

***

У обочины дороги.

Пейзаж вокруг был унылым. Лишь дикие травы колыхались на ветру.

Бэй Чжоу:

— У тебя ни лошади, ни повозки, куда ты собрался?

Спектакль закончился, но принц Дуань был проницателен и, возможно, ещё не полностью отбросил свои подозрения. Чтобы инсценировка смерти выглядела правдоподобно, А-Баю нужно было покинуть столицу. Иначе его высокую и заметную фигуру могли заметить шпионы, и вся операция пошла бы насмарку.

Командующий императорской гвардией уже перешёл на сторону принца Дуаня, и стража у ворот, вероятно, получила приказ искать А-Бая. Уходить из города в одиночку было слишком опасно, поэтому он позвал Бэй Чжоу для прикрытия.

А-Бай улыбнулся:

— Поживу пару дней у какого-нибудь крестьянина, а потом встречусь с товарищами и двинем дальше.

— Товарищи? С каких это пор у тебя появились товарищи?

А-Бай лишь загадочно улыбался.

Бэй Чжоу шлёпнул его по плечу:

— Ах ты щенок! Всего несколько дней при дворе — и уже в милости у императора! Что это за такие секретные поручения, что даже мне нельзя знать?

— Так идите и спросите у Его Величества сами, — отшутился А-Бай.

— Ладно уж, всё равно я тебе сейчас не помощник, — Бэй Чжоу вдруг посерьёзнел. — У Его Величества нынче опасное положение, а ты ещё неопытен — будь осторожен, обдумывай каждый шаг и не подводи его. Береги себя, не заставляй своего учителя волноваться.

А-Бай был тронут:

— Старший брат…

На самом деле он завершил обучение пять лет назад и столько же был знаком с Сяхоу Данем. Все эти годы он выполнял долгосрочное задание, шаг за шагом продвигаясь к цели, и лишь теперь добился первых успехов. Его визит в столицу был нужен, чтобы согласовать с императором дальнейшие планы.

Но об этом он не мог рассказать никому, даже этому неожиданно появившемуся «старшему брату».

Бэй Чжоу улыбнулся:

— Ну-ка, повтори это еще раз.

А-Бай надулся:

— Что-то мне как-то не по себе… Вот когда переоденетесь обратно в мужскую одежду, тогда и скажу.

Бэй Чжоу поднял бровь:

— Что не так с моим женским нарядом?

— Ээ…

А-Бай изобразил страдальческое лицо.

— Как бы это сказать... Обычно вы выглядите таким крутым и свободным, а тут… накрасились, напудрились… кхм.

Бэй Чжоу мысленно выплюнул литр старой крови, но внешне остался невозмутим:

— Проваливай.

***

Сяхоу Дань равнодушно сказал:

— Я просто отправил его найти лекарство от моей головной боли.

Ю Вань Инь удивленно подняла бровь:

— Искать лекарство?

«Зачем столько таинственности вокруг какого-то лекарства?»

— С его навыками отправлять его за лекарством… разве это не расточительство?

Сяхоу Дань сохранял невозмутимое выражение лица:

— Он человек из мира Цзянху. Возможно, найдет способ раздобыть какой-нибудь редкий рецепт.

Его взгляд скользнул в сторону. Ю Вань Инь даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что он смотрит на деревянного жаворонка у изголовья кровати.

— Не стоит горевать о расставании. У вас ещё будет шанс встретиться.

— …

«О, этот знакомый привкус ревности… Немного ревности — это даже мило.»

Не успела она придумать достойный ответ, как Сяхоу Дань резко сменил тему:

— Только что получил секретное письмо от Ван Чжао. Они рассчитывают через месяц пересечь границу, затем через государство Цян попасть в Янь.

— ?

«Ну почему ты всегда так резко меняешь тему?»

— Государство Цян очень маленькое, его можно пересечь всего за месяц. Если всё пойдёт по плану, вести из Янь должны прийти к осени. Только бы в этом году не случилась засуха — иначе даже получив яньшу, мы не успеем его посеять.

Его брови сдвинулись в тревожной складке — образ правителя, всерьёз озабоченного судьбой страны.

«Нельзя позволять ей дальше расспрашивать про А-Бэя, иначе она может обо всем догадаться. Нужно сменить тему.»

Ю Вань Инь помолчала несколько секунд, прежде чем ответить:

— Цэнь Цзиньтянь говорил, что по количеству осадков в этом году засухи быть не должно.

— Отлично.

Не давая ей шанса продолжить, Сяхоу Дань уже направился ко входу в тайный проход:

— Кстати о Цэнь Цзиньтяне: я созвал совещание, оно скоро начнётся. Хочешь присоединиться?

Ю Вань Инь растерянно смотрела ему вслед.

«Раньше он не был таким бесчувственным...»

***

— Подожди, — Бэй Чжоу окликнул А-Бая. — Как ты относишься к Вань Инь?

А-Бай смутился:

— Обязательно обсуждать это?

— В тот день во дворе Холодного дворца я невольно услышал ваш разговор. Ты уговаривал Вань Инь уйти с тобой — и дело здесь не только в чувствах, верно?

А-Бай вздохнул:

— Помните письмо моего учителя?

Бэй Чжоу изменился в лице:

— «Планета Марс угрожает сердцу… пять планет выстроятся в ряд…» — ты об этом?

А-Бай серьёзно посмотрел на него.

Бэй Чжоу почувствовал, как по спине пробежал холодок. Инстинктивно поднял голову и взглянул на небо:

— Но там же ещё были слова «беда сменится благом»… Что это значит?

— Точно не известно. Оттого и сказано: «между жизнью и смертью тонкая грань».

— Неужели даже твой учитель не смог этого понять?

— Он гадал на жизнь и смерть Его Величества, но результата мне не раскрыл. Только сказал, что их судьбы опутаны тяжёлыми кармическими узами, а остальное, словно цветы в тумане — невозможно разглядеть. Но я думаю, что тот расклад был крайне зловещим. С тех пор он часто пребывал в тревоге… И в итоге велел мне покинуть гору.

Вторую часть фразы учителя А-Бай предпочел не озвучивать:

«…Карма сплетена так, что их прошлое не принадлежит этому миру.»

Те двое изначально не были частью этого мира — потому и не поддавались расчетам.

Перед внутренним взором А-Бая всплыло воспоминание пятилетней давности — его первая встреча с Сяхоу Данем.

В те годы он был юным, заносчивым и чересчур высокого мнения о себе. И хотя и выполнял наставление учителя помогать императору, в глубине души не воспринимал его всерьёз.

Проскользнув во дворец и впервые увидев самого императора, ему показалось, что тот ничем не выделяется: перед ним был юноша его же возраста, свернувшийся калачиком на ложе и дремавший с закрытыми глазами. Он был прекрасен, но будто лишён души, бледная покорная кукла, готовая смиренно принять свою участь.

А-Бай, видя, как тот беспечно спит безо всякой защиты, не удержался и тихо фыркнул:

— Учитель так о тебе рассказывал, что я подумал, будто ты какой-то бродячий призрак.

Уголки губ юноши дрогнули, но глаза не открылись:

— Лучше не двигайся.

В тот же миг А-Бай почувствовал холодок за шеей. Где-то за спиной послышался едва уловимый звук натягиваемой тетивы.

— Одно твое движение — и механизм сработает, — спокойно продолжил Сяхоу Дань. — А у меня потом месяц уйдет на создание нового.

А-Бай не смел даже дышать. Юноша открыл глаза — и в тот миг безжизненная кукла рассыпалась в прах, а на её месте выползла холодная ядовитая змея, медленно высунув свой язык.

Его глаза были настолько чёрными, что почти не отражали света. На фоне бледного, утончённого лица они напоминали врата в преисподнюю, внезапно распахнувшиеся среди цветущих персиков:

— Твой учитель не ошибся.

С годами А-Бай узнал Сяхоу Даня ближе, услышал его историю. Первоначальный страх постепенно угас. Он восхищался его стойкостью, был тронут его упорством и был готов ради него на всё.

Но сейчас, вспоминая их первую встречу, он вновь ощутил тот странный дискомфорт — инстинктивную реакцию на встречу с чем-то чуждым.

Как ни странно, Ю Вань Инь не вызывала у него подобных чувств. Хотя она тоже пришла из иного мира, она была теплой и безобидной, словно в её сердце никогда не было стен.

Теперь он понимал, почему Сяхоу Дань относился к ней иначе.

И всё же именно из-за этого едва уловимого, не рассеявшегося до конца чувства тревоги, А-Бай не желал оставлять Ю Вань Инь во дворце.

Эти мысли он не мог разделить с Бэй Чжоу.

Вспомнив, как тот заботился о Сяхоу Дане, как оберегал его, словно родного сына, грудь А-Бая болезненно сжалась:

— Учитель рассказывал мне о вас. Что вы думаете о Его Величестве?

— Ребёнок Нань-эр, конечно же, замечательный.

«Но… он ведь не сын твоего старого друга, а лишь одинокая душа, занесенная сюда из иного мира…

Когда-нибудь ты узнаешь об этом. Будет ли тебе больно?»

А-Бай всё же должен был думать прежде всего о Сяхоу Дане. Чтобы не вызывать у Бэй Чжоу подозрений, он вскользь сменил тему, ещё несколько раз попрощался — и их пути разошлись.