Се Юнэр прошла уже немало шагов, но всё ещё не могла поверить, что её выгнали.

Император ведь был одержим ею, позволял диктовать условия в гареме, только что расправился с теми, кто был для неё как бельмо на глазу… Как же всего за одну ночь всё так переменилось? Даже этот вечно подлизывающийся Ань Сянь вдруг осмелился показать ей недовольное лицо!

По всем канонам дворцовых интриг, в этот момент пошёл дождь.

Без зонта, в одиночестве, она брела сквозь ледяной ветер и хлеставший дождь. В голове зазвучала тоскливая мелодия эрху.*.

Она должна была выяснить, не скрывается ли за плотно закрытой дверью императорской спальни нежная, очаровательная Ю Вань Инь.

Се Юнэр обошла дворец Драгоценной супруги и была поражена увиденным: Ю Вань Инь не только была там, но и сидела одна в галерее, держа в руках дворцовый фонарь, и молча смотрела на дождь. Мокрые пряди волос прилипли к щекам, а её обычно яркое лицо казалось бледным.

— …

«Что за дела?! Почему в этой сцене ты выглядишь ещё более несчастной, чем я?!»

Се Юнэр замедлила шаг, собираясь тактически отступить, но Ю Вань Инь уже заметила её и с удивлением воскликнула:

— Это ты, сестрица Юнэр?

Она позвала Се Юнэр под навес, чтобы укрыться от дождя.

— Разве ты не должна сегодня вечером служить императору? Почему ты здесь?

Се Юнэр опустила голову:

— Его Величество нездоров. Он уже почивает.

Сяхоу Дань заболел?

Днём в Императорском кабинете он действительно жаловался на головную боль. После её ухода ему стало хуже? Или… он просто притворяется?

Тогда она усомнилась в его личности, и теперь он притворяется слабым, чтобы избежать вопросов.

Ю Вань Инь пожалела о своих словах, едва выйдя из кабинета. Что ей даст его разоблачение? Всё это время она старалась игнорировать странности в его поведении… потому что и сама боялась правды. Боялась этого чувства растерянности и страха, когда оборачиваешься и понимаешь, что рядом нет ни одной родной души.

Се Юнэр внимательно следила за выражением лица Ю Вань Инь. Похоже, та действительно ничего не знала.

Выходит, император и правда болен?

Се Юнэр быстро сменила тактику и вдруг с тревогой сказала:

— Сестра, тебе стоит пойти к Его Величеству и проведать его. Его Величеству было очень плохо, и, кажется, он сказал, что желает тебя видеть.

Ей не хотелось быть единственной, кого выгнали.

Ю Вань Инь отреагировала совсем не так, как ожидалось: на её лице не было ни радости, ни ожидания, только нахмуренные брови, словно та вела внутреннюю борьбу.

Се Юнэр боялась, что она передумает, и уже собиралась снова подначить, но Ю Вань Инь приняла решение:

— Раз так, я пойду.

Се Юнэр с довольной улыбкой наблюдала, как та уходит.

Ю Вань Инь раскрыла бумажный зонт и шагнула в дождь, но вдруг обернулась:

— Сестра, отдохни здесь немного. Я велю Сяо Мэй принести тебе сухую одежду и проводить после дождя. Спасибо, что пришла сообщить мне об этом.

Се Юнэр улыбнулась ещё ярче и медленно ответила:

— Сестра, я всегда буду помнить, как ты предостерегла меня от питья отвара для предотвращения зачатия.

Ю Вань Инь:

— …

Неужели она говорит это всерьёз?

Сейчас, глядя на неё, Ю Вань Инь вдруг поняла, что на фоне братьев Сяхоу интриги Се Юнэр выглядели столь наивными, что даже вызывали умиление.

Ю Вань Инь почувствовала лёгкое раскаяние и грустно сказала:

— Не думала, что настанет день, когда мы с сестрой сможем говорить начистоту.

Се Юнэр:

— …

Неужели она говорит это всерьёз?

Неужели в тот раз она и правда просто хотела предупредить?

С её точки зрения, трудно представить, чтобы кто-то намеренно отказался от возможности зачать императорского наследника. Выходит, в том отравлении чисто моя вина?

Но… если коварная главная героиня оригинальной истории перестала быть злодейкой, то все мои упреждающие интриги превращаются в односторонние гонения?

Ю Вань Инь уже направилась к императорским покоям. Се Юнэр растерянно приоткрыла рот, глядя в сторону завесы дождя, но в итоге так и не произнесла ни слова.

***

Гром гремел непрерывно. Вспышка молнии разрезала ночное небо, отразившись на клинках стражи холодным светом.

— Ваша Светлость, прошу вернитесь. Его Величество никого не принимает.

Ю Вань Инь и без того колебалась, не решаясь встретиться с Сяхоу Данем, но, увидев этот холодный приём, тревожно сжала пальцы:

— Что с Его Величеством?

Стража упорно молчала.

Фонарь Ю Вань Инь давно погас, а бумажный зонт не спасал от хлещущего со всех сторон ливня. Она быстро промокла до нитки и дрожала всем телом.

— Будьте добры, сообщите… Бэй… Маме Бэй…

— Драгоценная супруга Ю?

Ю Вань Инь обернулась. Бэй Чжоу в одежде пожилой служанки как раз направлялся в покои, неся в руках пиалу сладкой каши.

Она тут же схватила его за рукав и тихо попросила:

— Дядя Бэй, впустите меня к нему.

Бэй Чжоу бросил на неё пристальный, чуть оценивающий взгляд, видимо вспомнив её громогласное «Раздави его!» на лодке. Выражение его лица чуть смягчилось:

— Следуй за мной.

Сяхоу Дань с головой ушёл под одеяло, свернувшись калачиком. Бэй Чжоу окликнул его пару раз, откинул край одеяла и освободил его голову:

— Вань Инь пришла.

Ю Вань Инь испугалась.

Длинные волосы Сяхоу Даня были растрёпаны, лицо — белее бумаги. Он с трудом взглянул на Ю Вань Инь и хрипло сказал:

— Спасибо, дядя. Просто оставьте кашу.

Бэй Чжоу тактично удалился.

Ю Вань Инь села на край императорского ложа и осторожно предложила:

— Покормить тебя?

Сяхоу Дань сделал движение, похожее на кивок, но тут же замер, стиснув зубы. На лбу выступили вены, будто даже такой пустяковый жест причинял ему адскую боль.

Ю Вань Инь растерянно поддержала его, боясь надавить сильнее. Прошло некоторое время, прежде чем Сяхоу Дань собрался с силами и приподнялся. Ю Вань Инь поспешно подложила ему под спину две мягкие подушки.

Она потянулась за пиалой каши, но Сяхоу Дань остановил её.

Глубоко вдохнув, он тихо сказал:

— Нам нужно поговорить.

— Не стоит торопиться, сначала отдохни как следует…

— Ты угадала, — прервал он, — я вовсе не «генеральный директор». До попадания сюда я был посредственным малоизвестным актёром, годами бегал в массовках, но так и не пробился.

Ю Вань Инь ошарашенно смотрела на него.

Это объясняло, почему он так убедительно играл роль тирана.

— Но если так, зачем ты меня обманул?

— Я не собирался специально тебя обманывать. Ты сама предположила, что я генеральный директор, и я не стал отрицать.

— Почему?

Сяхоу Дань усмехнулся. Губы его были бескровны:

— Мне всегда не везло. Поэтому, оказавшись здесь, я первым делом подумал: «Всё, я умру в этом чёртовом месте». А потом появилась ты — словно ангел ниспосланный небом, с готовым сценарием в руках, полная решимости изменить сюжет… Глядя на тебя, я впервые подумал, что у меня есть надежда.

Он закрыл глаза, кадык болезненно дернулся:

— Я боялся потерять тебя. Если бы ты узнала, что я всего лишь никчёмный неудачник, ты бы ушла. А без тебя мне конец.

Ю Вань Инь замялась, растерянно молча несколько секунд, а потом пробормотала:

— …Всё совсем не так, как я себе представляла.

— А?

— Я думала, ты скрываешь какую-то глубокую тайну.

Сяхоу Дань даже на секунду не запнулся, лишь мягко улыбнулся:

— Похоже, мой паршивый актёрский талант всё же пригодился.

Он вздохнул и посмотрел на неё честными глазами:

— Но теперь ты знаешь: у меня нет шансов. Даже если принц Дуань всего лишь бумажный персонаж, он в сто раз хитрее меня. Так что моё предложение остаётся в силе: если ты решишь уйти, я пойму и не стану тебя удерживать.

Он устало привалился к подушкам и посмотрел на неё взглядом большой беспомощной собаки.

«Это уловка, чтобы заставить меня почувствовать вину», — подумала Ю Вань Инь.

Но, странное дело, в душе не возникло ни малейшего сопротивления, даже дышать стало легче.

— Даже если ты не будешь прикидываться жалким, я всё равно не уйду. — Она похлопала Сяхоу Даня по руке. — Выздоравливай скорее, наш следующий план потребует твоего актёрского мастерства.

Сяхоу Дань молча смотрел на неё. Она сидела там, её глаза медленно двигались, словно у зверька, затаившегося перед прыжком.

Ю Вань Инь так увлеклась размышлениями, что внезапно почувствовала щекотание в носу и чихнула.

Сяхоу Дан дотронулся до её рукава:

— Всё промокло?

— Ничего страшного…

Сяхоу Дань потянулся к лежавшему рядом колокольчику и вызвал слуг:

— Проводите Драгоценную супругу в купальню.

***

Ю Вань Инь погрузилась в горячую ванну, и все её мрачные мысли рассеялись. Она чувствовала, что уже давно не испытывала такого умиротворения.

Высушив волосы, она хотела попрощаться с Сяхоу Данем и уйти, но тот, словно само собой разумеющееся, сказал:

— На улице дождь. Не бегай туда-сюда, оставайся.

Ю Вань Инь немного поколебалась, но с радостью устроилась рядом с ним. Под одеялом было тепло, а звуки дождя и грома за окном навевали дремоту.

— Все ещё болит? Хочешь, помассирую?

— Угу.

Сяхоу Дань лежал с закрытыми глазами, чувствуя, как она придвинулась ближе. Просто маленький зверёк, ищущий тепла.

***

Сяхоу Дань сославшись на болезнь пропустил два утренних суда, а на третий с обычным видом воссел на троне и лениво произнёс:

— Вдовствующая императрица много лет хотела построить усыпальницу. Теперь, когда приближается ее день рождения, я решил выразить сыновнюю почтительность. Министр доходов, хватит ли у нас средств?

Министр доходов был ошеломлен:

— Ваш слуга немедленно проверит.

Ранее Сяхоу Дань на глазах у всех казнил министра доходов, а нынешний пост занимал его младший брат. Смена министра прошла без особых потрясений, дела в министерстве шли своим чередом, будто ничего не произошло.

Так устроена власть в Великой Ся.

Последние десять лет при дворе шло противостояние между двумя фракциями. Интриги и борьба за власть породили бесчисленное множество чиновников, не занимавшихся реальными делами. Назначали их быстро, а снимали ещё быстрее: утром издавался указ, днём человек вступал в должность, а к вечеру, возможно, уже оказывался в гробу.

В таких условиях все только и думали о том, как бы протянуть подольше или урвать побольше. Бесчисленные указы оставались только на бумаге, а те, кто занимался реальными делами, давно сгинули в беспощадных чистках.

Министр доходов забеспокоился.

Он мог бы делать вид, что подчиняется другим императорским указам, но строительство усыпальницы ни в коем случае нельзя было игнорировать. Он был человеком вдовствующей императрицы, и это был отличный шанс проявить себя на новой должности.

Но есть и реальная проблема: в казне действительно нет денег. Откуда взять средства на такой масштабный проект?

Министр доходов видел единственное решение: продолжать выжимать соки из народа.

На следующем утреннем суде Сяхоу Дань вновь лениво сказал:

— Министерство доходов предлагает в этом году снова повысить налоги. Что вы думаете по этому поводу, мои уважаемые министры?

Кто бы осмелился возразить? Императору вдруг взбрело в голову проявить сыновнюю почтительность. Хотя все понимали, что народ уже выжат до нитки и любое дальнейшее повышение налогов могло спровоцировать восстание, никто не осмелился выступить против.

Сяхоу Дань махнул рукой:

— Значит, так и сделаем.

***

Неизвестно как, но весть о повышении налогов в считаные дни разнеслась по всей столице. Народ роптал, но эти жалобы всё равно не доходили до ушей императора.

В тот день Сяхоу Дань покинул дворец, чтобы навестить старого больного сановника. Перед отъездом он вызвал возничего стража и дал тому чёткие указания.

На обратном пути карета вдруг резко остановилась.

Сяхоу Дань сидел внутри, невозмутимый, как и подобает императору, когда снаружи раздался гневный окрик возницы:

— Кто смеет преграждать путь Его Величеству?!

Его голос прозвучал так громко, что половина улицы обернулась в испуге.

Сяхоу Дань знал: актёр уже на месте. Он неспешно откинул занавеску, сошёл с кареты и спросил:

— В чём дело?

Чуть поодаль на коленях стоял человек в лохмотьях. Завидев, что император вышел, он тотчас взвыл, как резаная свинья:

— Милостивый государь! Святые небеса! Откройте же глаза! Все в моей деревне, в каждом доме — от зари до зари работают не покладая рук, а зерна хватает лишь чтоб не умереть с голоду! Мои младшие брат с сестрой родились в неурожайный год… родители смотрели, как они умирают у них на глазах…

Смешавшийся с толпой Ли Юньси:

— ?

«Почему это звучит так знакомо?»

Актёр, слово в слово, повторил пламенную речь Ли Юньси, произнесённую им на лодке всего несколько дней назад. А в конце, заламывая руки завопил:

— Моей семье не выжить! Если поднимут налоги, мне останется только снести себе голову и чашей горячей крови напоить Священного государя!

Бах-бах-бах, — он принялся бить лбом о землю.

Ли Юньси:

— …

Толпа слушала со слезами на глазах, и вскоре сама подняла вой. Всё больше людей стекалось с окраин, блокируя Сяхоу Даня путь обратно во дворец.

Лицо императора было жалким и растерянным. Он сжал кулаки до хруста, затем вдруг влепил пощёчину стражу и прошипел:

— Ничтожество! Немедля доставь сюда министра доходов!

На глазах у всей столицы трясущийся министр доходов пал перед Сяхоу Данем на колени.

— Почему подняли налоги?

Министр доходов:

…

«Разве не ты сам подписал этот указ?»

Дрожащим голосом министр пересказал содержание указа, к счастью, сохранив достаточно благоразумия, чтобы не упомянуть о «сыновней почтительности императора», и сослался на собственное решение.

Сяхоу Дань с праведным гневом:

— Значит, налоги повышают, чтобы построить усыпальницу? А куда делись прежние сборы в казну, предназначенные для императорского мавзолея?

Министр доходов онемел, словно сверчок в холод.

— Веди меня туда. Сегодня же нужно дать… дать народу ответ!

Спустя некоторое время министр доходов, обливаясь холодным потом, дрожащими руками распахнул двери казнохранилища.

Сяхоу Дань застыл на пороге. Долгий миг он стоял так, а потом запрокинул голову и расхохотался — громко, безумно:

— Где деньги? Где мои деньги?!

Придворные вокруг с шумом попадали на колени.

Глаза Сяхоу Даня сверкнули злобой. Он огляделся, выхватил меч у стража и направился к министру доходов.

Министр тут же обмочился:

— Ваше Величество!!!

— Ваше Величество… — евнух Ань Сянь подбежал мелкими шажками. — Генерал Чжан из правой армии срочно докладывает, что…

Он приник к уху Сяхоу Даня, но тот нетерпеливо отстранился:

— Громче!

— …что военное жалованье покрылось плесенью.

Сяхоу Дань бросил меч, выхватил из его рук доклад, пробежал глазами, затем швырнул свиток в лицо министру:

— Они угрожают мне! Говорят, если в этом году не увеличить выплаты, у армии не останется сил защищать границы!

Все знали, что большинство этих генералов принадлежали к фракции принца Дуаня. И сейчас, когда пошли слухи о повышении налогов, они явились требовать свою долю.

Сяхоу Дань пошатнулся:

— Хорошо… просто замечательно. Все приходят ко мне за деньгами, а казна пуста. Похоже, недолго осталось этой династии…

Министр доходов к тому моменту уже закончил мочиться и теперь, будто уже мысленно попрощавшись с жизнью, обрел странное спокойствие:

— Ваш покорный слуга достоин смерти.

Сяхоу Дань не стал поднимать меч. Переведя дух, он устало сказал:

— Мне нужно посоветоваться с матушкой.

***

Тем временем вдовствующая императрица уже знала обо всем, что произошло в столице.

Конечно, она была изрядно встревожена:

— Это не дело оставлять казну пустой.

Те, кто сам никогда не командовал войском, в глубине души неизбежно побаивались этих вояк. Боялись — и в то же время зависели от их защиты.

— Помыслы военных людей просты: накорми их досыта и бунтовать не полезут, — вдовствующая императрица подправила шпильку с золотыми и нефритовыми вставками и улыбнулась. — Пусть министерство доходов найдет способ выделить им провиант.

Приближенный спросил:

— А как быть с усыпальницей?…

Вдовствующая императрица разглядывала свои ярко-красные ногти:

— Редко когда император проявляет сыновнюю почтительность. Мавзолей, конечно, нужно построить.

***

В Императорском саду цветочная композиция в форме «двух драконов, играющих с жемчужиной», по замыслу Чжан Сана, уже была высажена и вскоре должна была зацвести.

Отправив слуг, он сам взял лопату и закопал в землю под «жемчужиной» небольшую шкатулку.

Внутри лежала записка:

«Если ты такой же, как я, оставь сообщение — я хочу встретиться».

Написано было упрощёнными иероглифами, слева направо — любой попаданец поймёт с первого взгляда.

До того как клумба зацветёт, ещё оставалось время, но Чжан Сан каждый день находил повод, чтобы прийти сюда.

Но земля оставалась нетронутой.

***

Сяхоу Дань пересказал Ю Вань Инь разыгранный спектакль, и та смеялась до слёз, согнувшись пополам:

— Ты и вправду гениальный актёр!

— Что поделать, это моё единственное достоинство.

— Отлично сыграно, очень убедительно. Значит, теперь и Эр Лань с остальными должны выйти на сцену. Внедрить министерством доходов систему кайчжуна останется лишь вопросом времени.

— Но проблема с семенами все ещё не решена…

— Пора разобраться с делами Янь, — задумчиво сказала Ю Вань Инь, — Сперва изучу материалы в библиотеке.

Императорская библиотека была восстановлена, а утраченные книги заменены новыми.

Проведя там целый день, Ю Вань Инь нашла несколько томов хроник, посвященных государству Янь. Сказав служанке пару добрых слов, она уговорила разрешить взять их с собой для детального изучения.

На втором этаже, проходя мимо своего бывшего рабочего места, она машинально взглянула в окно — и застыла на месте.

В императорском саду распустились цветы.

С высоты второго этажа среди клумб отчётливо выделялась гигантская надпись — «SOS».

По спине Ю Вань Инь пробежали мурашки. Она повернулась к служанке:

— Когда посадили эти цветы?

— Эта рабыня не знает.

Ю Вань Инь тут же забыла о книгах, спустилась вниз и побежала к загадочной клумбе.

Сигнал «SOS» был выложен цветками клематиса розовато-фиолетового оттенка, резко контрастировавшего с остальной растительностью.

Неужели… это то, о чем я думаю? Может ли это быть знаком от другого попаданца?

В романе "Демон и его любимая наложница" такого точно не было.

Мог ли это быть ещё один случайный попаданец? Если «SOS» — послание, где-то рядом должны быть и другие подсказки.

Ю Вань Инь осмотрелась, сначала осмотрела дупла всех близлежащих деревьев, но ничего не нашла. Не теряя надежды, она наклонилась, чтобы проверить землю под цветами.

И тут позади послышались шаги.

Ю Вань Инь, словно предчувствуя, обернулась и встретилась взглядом с молчаливым маленьким наследником престола.

Он стоял, бесстрастно наблюдая за ней.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. После наследник почтительно поклонился:

— Драгоценная супруга.

— …Ваше Высочество, что вы здесь делаете?

Маленький принц смотрел на неё — в его взгляде читалась то ли настороженность, то ли растерянность:

— Я просто проходил мимо.

Ю Вань Инь сделала два шага в его сторону, в голове возникла невероятная догадка.

Она слегка прикусила губу и осторожно спросила:

— Перед моими воротами растут два дерева. Знаешь, какие?

Маленький принц молча смотрел на неё.

Она приблизилась ещё на шаг:

— Одно — финиковая пальма. А второе?

Мальчик медленно нахмурился:

— Драгоценная супруга?

Вдали показался бегущий евнух. Он почтительно поклонился Ю Вань Инь, затем обратился к наследнику:

— Ваше Высочество, вдовствующая императрица ждёт вас.

Ю Вань Инь с разочарованием смотрела им вслед.

***

— Ваше Высочество, прошу вас, поторопитесь, — младший евнух испуганно говорил шёпотом: — Вдовствующей императрице плохо.

Чжан Сан словно во сне позволил втолкнуть себя в покои вдовствующей императрицы.

На мгновение он не узнал женщину на ложе — с перекошенным лицом и выпученными глазами.

Инсульт. За ночь она постарела на двадцать лет. Слюна текла по обвисшему углу рта, дрожащая рука тянулась к нему.

Чжан Сан взял её руку.

Её пальцы, как орлиные когти, крепко вцепились в него, словно пытаясь ухватиться за последнюю надежду. В её взгляде бушевала такая ярость, что казалось — она вот-вот поглотит его.

Снаружи раздался громкий голос:

— Император прибыл!

Чжан Сан замер и обернулся.

Высокая фигура подошла к ложу, опустилась на колени и тихо позвала:

— Матушка.

Не дождавшись ответа, он поднял голову и холодно улыбнулся Чжан Сану:

— Дань.

Чжан Сан не ответил.

Вдовствующая императрица пристально смотрела на императора. Тот же казался непринуждённым, бережно вытирая ей слюну с улыбкой:

— Пусть матушка поправляется. Скоро вам станет лучше.

Чжан Сан стоял неподвижно, чувствуя в воздухе холодный, металлический запах смены власти, и вдруг его голову пронзила острая боль. Он не подал виду, безмолвно терпел.

Это был первый приступ головной боли в его жизни.

Состояние вдовствующей императрицы быстро ухудшалось, и через месяц она скончалась.

А император, как и желал, объявил новую императрицу.

Молодая, ослепительная, вся в драгоценностях, с ногтями, окрашенными киноварью, она ущипнула Чжан Сана за щёку:

— Дань, отныне я — твоя мать.

Чжан Сан едва заметно отстранился от её руки и покорно произнёс:

— Матушка.

Он провёл во дворце уже достаточно времени, чтобы понять многое.

Например, что перед тем, как стать императрицей, эта женщина была отравлена по приказу вдовствующей императрицы и навсегда лишившись возможности иметь детей.

Например, что инсульт и смерть вдовствующей императрицы вряд ли обошлись без участия новой императрицы.

Или, например, что императрица, конечно, его ненавидит. Но с другой стороны, ей нужно было его приручить. Когда император умрёт, она станет новой Люй Хоу.

Он был не совсем ребёнком. Но как обычный ученик средней школы, в интригах, быть может, он уступал даже детям, выросшим во дворце.

Раньше его контролировала вдовствующая императрица, теперь — мачеха, ставшая императрицей. Он не мог совладать ни с одной из них.

Но где же та наложница, та демоническая фаворитка, которая по логике должна быть главной героиней романа? Его единственная родственная душа?

Чжан Сан однажды привёл императрицу к тем самым цветам, похожим на сигнал «SOS», наблюдая за её реакцией. Но взгляд императрицы бесстрастно скользнул мимо них.

Она была занята продвижением своих родственников, стремясь укрепить власть как в правительстве, так и в гареме.

Чжан Сан знал, что его влияние как будущего императора постепенно подтачивается. Но он был бессилен — его родная мать в книге уже давно умерла, а император не испытывал к нему особой жалости.

Головные боли становились всё чаще.

Где же она? Когда она появится? Сможет ли он дождаться её?

***

Вечером Ю Вань Инь нашла Сяхоу Даня и с воодушевлением рассказала ему о цветах.

— Может, это Се Юнэр посадила? — после паузы спросил Сяхоу Дань.

— Я тоже сначала так подумала, но все её действия описаны в книге, так что она точно этого не делала. Кроме того, Се Юнэр считает себя единственной попаданкой и не станет искать себе подобных. Я думаю, это кто-то другой, кто попал сюда так же случайно, как и мы.

— Но мы здесь уже давно. Если бы был кто-то странный, мы бы давно его заметили.

— Может, этот человек изо всех сил скрывается? Он, или она, не знает, кому можно доверять, и поэтому подаёт сигнал... Нет, нужно выяснить, кто посадил эти цветы.

Сяхоу Дань беспечно усмехнулся:

— Скорее всего, это просто совпадение. Тебе кажется, что это SOS, а на самом деле это может быть композиция «Два дракона играют с жемчужиной».

— Я знаю. Но а вдруг? Вдруг кто-то ждёт, чтобы мы его спасли? Как страшно должно быть одному в этом мире.

Сяхоу Дань молча смотрел на неё.

Ю Вань Инь улыбнулась:

— Не смотри так, включи воображение. Если нас будет трое, мы уже сможем играть в доудичжи**. Как думаешь, это парень или девушка? Любит ли он есть хот пот?

_________________

прим. пер.:

*Эрху (二胡) — это китайская двуструнная скрипка, которая издает мелодичные, часто грустные и выразительные звуки.

**Доудичжи (斗地主) — это китайская карточная игра для трёх человек. Название дословно переводится как «побить землевладельца». Один игрок — «地主» (помещик), а двое других — его противники, которые должны действовать сообща, чтобы победить.