В итоге все всё же уселись с чаем за стол и приступили к обсуждению. Ю Вань Инь первой подняла самый важный вопрос:

— Господин Цэнь, слышала, вы… эм… хорошо умеете возделывать землю?

Судя по описанию в романе, этот болезненный на вид учёный имел весьма необычные увлечения. Возможно, потому, что с юности знал, что не проживёт долго, он не тратил время на чтение стихов или написание эссе, и не любил громкие рассуждения о политике.

Он путешествовал по разным местам, но не ради любования природой. Где бы он ни оказался, он засучивал рукава, шел в поле и работал вместе с крестьянами. Но Ю Вань Инь сомневалась, как он со своим хилым телом мог справляться с такой работой.

Цэнь Цзиньтянь поспешно ответил:

— Нет, нет, земледелец из меня никудышный. Все эти годы я путешествовал и проводил исследования ради этого.

Он передал Сяхоу Даню толстую книгу.

Тот пролистал её, и с удивлением воскликнул:

— Господин Цэнь, сколько времени ушло на эти записи?

— Около десяти лет.

— То, что не смогло сделать Министерство доходов, сделали вы. Мне действительно стыдно.

Ю Вань Инь в общих чертах знала метод исследования Цэнь Цзиньтяня: он создавал небольшие экспериментальные поля в разных частях Великой Ся, высаживал там основные культуры и изучал влияние почвы, климата, времени посадки и способов орошения на урожай. Через десять лет он создал теорию о том, что и как следует сажать в каждом регионе.

Читая роман, Ю Вань Инь не придавала значения Цэнь Цзиньтяню — пока не дошла до главы, где он умирает с сожалением.

Теперь она сжимала его книгу в руках, словно спасительную соломинку, и, с дрожью в голосе, спросила:

— Господин Цэнь, а среди них есть… яньшу*?

— Яньшу? Возможно, есть несколько записей. Это растение не очень распространено в Великой Ся, чаще его используют как сорняк для кормления скота…

Ю Вань Инь заволновалась:

— А другие засухоустойчивые культуры?

Цэнь Цзиньтянь слегка изменился в лице:

— Почему Ваша Светлость спрашивает об этом?

Ю Вань Инь посмотрела на Сяхоу Даня.

Сяхоу Дань, подперев голову рукой, потёр висок:

— Астрономы из Управления небесных явлений высчитали, что небесные знамения неблагоприятны. В ближайшие два года ожидается сильная засуха.

Два сановника мгновенно побледнели.

Сяхоу Дань равнодушно взглянул на них:

— Это строжайшая тайна.

С древних времен небесные бедствия ниспосылались в наказание за безнравственность правителя и обычно сопровождались политическими потрясениями и даже сменой династии.

А теперь сам правитель произнёс это вслух, будто предрекая собственную гибель.

Ю Вань Инь решила добавить немного драматизма:

— Ваше Величество, можно ли доверять расчетам Управления небесных явлений?

— Они много лет не ошибались.

Даже Ли Юньси не осмелился больше спорить:

— Ваш слуга не скажет ни слова.

Сяхоу Дань усмехнулся:

— Чего бояться? Пока ничего не случилось. Если начнем готовиться сейчас, то никто не умрет с голоду. Уважаемый министр Цэнь?

Цэнь Цзиньтянь пристально посмотрел на Сяхоу Даня, словно что-то в нём укрепило его решимость, и с улыбкой ответил:

— Ваш слуга сразу же по возвращении начнет подготовку. Хотя яньшу не отличается приятным вкусом, но дает два-три урожая в год. Если его повсеместно засеять, то в засуху оно действительно может спасти жизни.

Ю Вань Инь, услышав его спокойный тон, почувствовала некоторое облегчение, поняв, что у него есть план.

Но Ли Юньси снова заговорил:

— В Великой Ся яньшу не выращивают. Если мы хотим его сеять, сперва нужно достать семена.

— Значит, придется взять их у Янь?

Брови Ли Юньси поползли вверх:

— Ваша Светлость, сейчас не время для войны!

Янь постоянно нападает, и постепенно слабеющая Великая Ся с трудом справляется. Центральная армия едва смогла отбить врага, и все надеялись, что на границе будет спокойной хотя бы пару лет.

Более того, сейчас почти вся военная власть сосредоточена в руках принца Дуаня, и Сяхоу Дань не может просто так ее использовать.

Сяхоу Дань махнул рукой:

— Не нужно войны.

Он знал, что, говоря «взять», Ю Вань Инь имела в виду дипломатию.

Скорее всего, опять придётся устроить представление.

Но это не то дело, которое стоит обсуждать с этими двоими. Сяхоу Дань уклончиво ответил:

— Вопрос с семенами пока отложим. Уважаемый министр Ли, допустим, у нас уже есть достаточно семян, что дальше?

— Дальше?

— Никто не должен знать о приближающейся засухе. Какой предлог мы сможем использовать, чтобы убедить народ сеять яньшу?

Ли Юньси повторил слова, которые когда-то сказала Ю Вань Инь:

— Возможно, правительство могло бы закупить…

— Казна пуста. Денег нет.

Сяхоу Дань вновь без всякого выражения выдал новость, которая могла бы сотрясти всю страну.

Ли Юньси:

— …

Цэнь Цзиньтянь молча оглянулся на плотно закрытые двери императорского кабинета.

Они вообще смогут выйти отсюда живыми? Сколько еще лет продержится эта династия? Хватит ли времени, чтобы вырастить урожай?

Ли Юньси нахмурился и погрузился в глубокие размышления, долго не говоря ни слова.

Ю Вань Инь, с большим трудом нашедшая этих экспертов, увидев, что даже у них нет решения, почувствовала холод в сердце:

— Министр Ли…

Ли Юньси поднял голову:

— Как насчет Кайчжунской системы**?

Сяхоу Дань:

— …

— Что вы имеете в виду?

***

Ли Юньси в итоге потратил два часа, объясняя детали и отвечая на вопросы.

После того как он и Цэнь Цзиньтянь удалились, Сяхоу Дань буквально сполз со своего места:

— Моя голова…

Ю Вань Инь выглядела несколько задумчивой, выдержала паузу в несколько секунд, затем спросила:

— Сильно болит?

Сяхоу Дань, полулежа на кресле, с легким ожиданием посмотрел на неё.

— Немного.

Ю Вань Инь снова замолчала. После присела рядом с ним и, приложив руку к его виску, начала нежно массировать.

Сяхоу Дань закрыл глаза, его лицо немного расслабилось, уголки губ слегка приподнялись:

— Благодарю тебя, любимая наложница.

— Это прямая обязанность вашей покорной наложницы.

Сяхоу Дань фыркнул.

Ю Вань Инь, продолжая массировать, сказала:

— Думаю, эти министры довольно надежны. Если действовать по их плану, возможно, действительно удастся победить засуху.

— И принца Дуаня.

— И принца Дуаня, — согласилась Ю Вань Инь.

Сяхоу Дань, устало склонив голову, прикрыл глаза и тихо пробормотал:

— Я тут думал… Раз у нас уже есть книга Сюй Яо, а теперь еще и союзники, можем ли мы по очереди сорвать все планы принца Дуаня?

— Нет, максимум — один раз.

Ю Вань Инь вкратце пересказала историю про “открытое небесное око.”

— Принц Дуань уже следит за мной, но пока не знает, на что я способна и можно ли меня использовать. Стоит мне сорвать его планы хоть раз — и он тут же внесёт меня в черный список. После этого он изменит всю стратегию, добавит массу отвлекающих манёвров, лишь бы запутать меня.

— Значит, остается только позволить ему действовать.

— В этом нет ничего страшного. Пока что большая часть его замыслов направлена против вдовствующей императрицы. Пусть они воюют между собой, а мы будем скрываться и наращивать силы. Единственный удар, который мы сможем нанести, должен прийтись точно в цель.

Сяхоу Дань промолчал.

Ю Вань Инь задумчиво смотрела на записи на столе, и только спустя некоторое время заметила, что вокруг стало слишком тихо. Она опустила взгляд.

Сяхоу Дань уже приоткрыл веки, а его темные, как тушь, глаза спокойно смотрели прямо на нее.

Ю Вань Инь замерла:

— Что случилось?

— Сегодня мы добились большого прогресса, но ты, кажется, не очень рада?

Ю Вань Инь натянуто улыбнулась:

— Нет, что ты. Поздравляю тебя, наконец-то у тебя появились верные соратники, теперь ты не одинок в этой борьбе.

Сяхоу Дань улыбнулся и медленно выпрямился:

— Вань Инь, как думаешь, кто сообщил принцу Дуаню о нашей встрече на озере?

Сердце Ю Вань Инь екнуло:

— Я сама не могу этого понять.

— Ты ведь думаешь, что это был я, да?

— …

— Ты думаешь, что я, желая доказать Сяхоу Бо, кто из нас более безжалостен, не пожалел бы ни верного советника, ни благополучия людей, которым он мог бы послужить? Ах да, может, ты ещё считаешь, что пожар в библиотеке — тоже моих рук дело? Ведь в итоге Сюй Яо, оказавшись в безвыходном положении, всё-таки отдал ту книгу.

Ю Вань Инь была потрясена:

— Абсолютно нет.

Выражение лица Сяхоу Даня в этот момент было для неё совершенно незнакомо. Казалось, его глаза потемнели до бездонной черноты, лишённой даже намёка на свет, а густые брови и яркие черты лица выглядели как искусственная демоническая маска – красочная, но зловещая.

— Всё, что у тебя на уме, написано у тебя на лице, Вань Инь.

Волосы на спине Ю Вань Инь встали дыбом. Так она реагировала только на принца Дуаня.

Она хотела отшутиться, спросив его: «Ты тоже решил сыграть передо мной спектакль?», но ее губы и язык словно окоченели.

Сяхоу Дань долго смотрел на неё, а затем тихо сказал:

— А ты не думала, что твои подозрения и были целью принца Дуаня? Он не знал, с кем мы встречались на озере, но захотел их убить, чтобы запугать нас. Но когда он услышал твой отчаянный крик, он вдруг понял, что это прекрасная возможность поссорить нас.

— Что...

— Он намеренно отступил, чтобы результат был выгоден мне. Потому что решил, что твоя преданность ему важнее, чем жизни нескольких простолюдинов. Когда ты узнаешь, что я получил выгоду от смерти Ду Шаня, сможешь ли ты без тени сомнения сотрудничать со мной?

Ю Вань Инь не нашла, что ответить.

Сяхоу Дань развел руками:

— Человек может доказать, что он что-то сделал, но не может доказать, что он этого не делал. Если я скажу, что не выдавал место встречи, ты мне поверишь?

Ю Вань Инь знала, что должна сейчас сделать.

Она должна была изобразить на лице озарение и раскаяние, ругать коварство принца Дуаня перед Сяхоу Данем, а затем помириться с ним.

Этот спектакль она уже разыгрывала перед принцем Дуанем несколько раз и освоила его в совершенстве.

Но она не хотела.

Даже перед этим явно не в своем уме Сяхоу Данем, она не хотела.

Возможно, потому что психологическое давление от игры на две стороны достигло критической точки, она больше не могла контролировать слова, вырывающиеся из ее уст:

— Дело не в Ду Шане. Не только в нём.

— Хм?

— В тот день на лодке мы говорили с учеными целых два часа. Сегодня в императорском кабинете снова два часа, и тема была налоги. Ты много говорил, демонстрировал знания, но в экономике разбираешься не лучше меня.

— …

— Какой компанией ты управлял? Чем она занималась? Когда вышла на биржу? Какая была рыночная стоимость акций до твоего появления здесь?

— …

«Нельзя больше спрашивать. Он убьёт тебя»

Но она услышала, как её собственный голос спросил:

— Кто ты на самом деле?

В течение долгих пяти секунд в голове Сяхоу Даня крутилась мысль: просто рассказать ей всё.

Но он не мог.

Даже если у Ю Вань Инь не было другого выбора, кроме как сотрудничать с ним, он всё равно не мог.

Рассказать ей все означало бы навсегда разрушить ее хрупкое доверие и близость.

Между тем, чтобы заставить её сомневаться, и тем, чтобы заставить её отчаяться, он выбрал сомнение.

Головная боль стала невыносимой. Глаза заволокла черная пелена, он с трудом выдавил довольно наглую улыбку:

— Я не помню.

Ю Вань Инь развернулась и ушла.

Сяхоу Дань запомнил только звук её шагов, открывающуюся дверь и вопрос стражника за дверью. После этого осталась только тьма.

***

— Наследный принц.

Услышав голос, Чжан Сан поспешно обернулся и почтительно ответил:

— Бабушка-императрица.

Дворцовые слуги, которыми он руководил, тоже остановились и поклонились.

Величественная женщина посмотрела за его спину:

— Что это ты делаешь?

— Отвечаю бабушке-императрице, несколько дней назад был праздник Цветов, и ваш внук, увидев украшения в Императорском саду, подумал, что тоже хотел бы посадить для вас несколько цветов.

Чжан Сан, который каждый день подслушивал разговоры древних, теперь говорил более естественно:

— К вашему дню рождения они уже расцветут, и я смогу преподнести их вам в подарок.

Выражение лица вдовствующей императрицы смягчилось:

— Я вижу, что расположение этих цветов продумано.

Чжан Сан сдержанно улыбнулся:

— Бабушка императрица, вы правы. Это изображение двух драконов, играющих с жемчужиной, символ удачи.

Он долго не слышал ответа.

Чжан Сан с тревогой поднял голову и встретился с холодным взглядом вдовствующей императрицы.

— Великой Ся нужен только один истинный дракон.

— …

Как мне на это ответить?!

Вдовствующая императрица смотрела на его растерянное лицо, и через некоторое время в её глазах появилось что-то похожее на жалость:

— Твоя мать рано ушла из жизни, император уже нашёл новую любовь и скоро назначит новую императрицу, а затем и нового наследного принца. В этом огромном дворце только я забочусь о тебе.

У Чжан Сана была только одна мысль.

Сегодня он во что бы то ни стало должен задобрить вдовствующую императрицу, потому что эти цветы — его единственная надежда найти себе подобных.

Озаренный внезапным прозрением, он преданно сказал:

— Бабушка-императрица ошибается. Те два дракона, что я посадил, — это вы и я.

— …

Чжан Сан с тревогой ждал.

Вдовствующая императрица улыбнулась:

— Вот это мой хороший внук. Не волнуйся, в этом дворце не появится новый императорский сын.

***

Судя по тому, как Сяхоу Дань в последнее время метался между двумя наложницами, сегодняшняя ночь должна быть за Се Юнэр.

Се Юнэр, нарядная и кокетливая, словно цветущая ветвь, покачивающаяся на ветру, пришла в императорские покои, но была остановлена у двери.

Стражник сказал:

— Его Величество уже спит.

В такое время?

Се Юнэр была удивлена, подумала, что это проделки Ю Вань Инь, стиснула зубы и достала из рукава кусок серебра:

— Старший брат…

Меч стражника на три цуня вышел из ножен.

Се Юнэр испуганно отпрянула назад.

Главный евнух Ань Сянь вышел из-за двери, улыбаясь:

— Ах, почтенная супруга Се. Сегодня неудачный день, Его Величество страдает от головной боли и никого не принимает, прошу вас вернуться.

— Господин Ань, кстати, я немного разбираюсь в массаже…

Се Юнэр льстиво улыбнулась и снова полезла в рукав, но увидев, как Ань Сянь, нахмурившись, смотрит на неё и качает головой, застыла.

***

В императорских покоях.

Бэй Чжоу наконец не выдержал, налил немного лечебного масла на ладонь, растер руки, чтобы они согрелись, и протянул их к человеку на кровати, чьи глаза были плотно закрыты.

Прежде чем он успел коснуться его висков, ледяная рука схватила его за запястье.

Глаза, до этого плотно сомкнутые, внезапно распахнулись. В глубине темных зрачков бушевала ярость, но, разглядев пришедшего, он с усилием подавил её.

— Не трогайте меня, дядя Бэй.

Бэй Чжоу с болью в сердце сказал:

— Ты так страдаешь… Позволь дяде помассировать, тебе станет легче.

Сяхоу Дань лишь крепче сжал его запястье.

— Эх… Как это вдруг снова началось…

С тех пор как Бэй Чжоу вошел во дворец, он успел осмотреть каждый угол, проверить все блюда Сяхоу Даня, но так и не нашел ни следа яда.

Сяхоу Дань слабо шевельнул бледными губами:

— Может, в мозгу опухоль.

— Глупости, дядя же проверял твой пульс. Ничего такого нет.

Сяхоу Дань пробормотал:

— Только КТ покажет.

— Что?

— Ничего. Дядя, я хочу сладкой каши.

Бэй Чжоу сразу же встал:

— Дядя сейчас приготовит.

Дождавшись, пока он уйдет, к кровати бесшумно приблизилась тень и опустилась на колени.

Сяхоу Дань какое-то время смотрел на балдахин кровати, затем вздохнул:

— Позови господина Бая.

прим.пер.:

*Яньшу — (燕黍) или «гаолян» распространённый злак в Северном Китае. В наших широтах более известен как «сорго».

**«Кайчжунская система» — реформа в средневековом Китае, позволявшая торговцам платить налоги товарами, а не серебром.