(П/П: Самая большая глава?..)

Место, куда мы прибыли, оказалось зоной отдыха в самом конце сада. Она была полностью белой, словно высечена из мрамора, а по своей планировке напоминала беседку.

Перед ней тихо несла свои воды довольно широкая река, и, как и сказал Берит, это было идеальное место для рыбалки.

Я задался вопросом, откуда на территории императорского дворца взялась такая огромная река, но быстро отмахнулся от этой мысли. Это же империя Минерва, славящаяся своими колоссальными масштабами, так что они наверняка всё грамотно обустроили.

К тому же, если верить истории, в столице империи Минерва изначально было много лесов. Город строился по мере их постепенной вырубки, но следы той эпохи всё еще сохранились.

Вероятно, эта река — один из таких следов. Кроме того, в империи по-прежнему очень много неосвоенных территорий.

В обычных условиях их бы шаг за шагом облагораживали, превращая в пригодные для жизни земли, но сейчас вовсю свирепствуют поклонники демонов.

Из-за этого все работы в данный момент приостановлены, но, учитывая, что бюджет и так утекал сквозь пальцы, потеря не так уж велика.

— Мне кажется, что здесь...

— Мы, Ваше Величество.

Вновь напомнивший о своем присутствии рыцарь-охранник. Берит тяжело вздохнул, когда рыцарь сделал ему замечание, протягивая удочку.

— Эх. Нам здесь нравится больше всего. Можно отбросить все заботы и просто рыбачить, ни о чем не думая.

Вжик!

Берит, чьим хобби явно была рыбалка, заняв хорошее место, с силой забросил удочку.

Вскоре леска улетела далеко вперед и опустилась вниз, а поплавок с тихим бульканьем закачался на воде.

Мы с Мари молча наблюдали за этим со спины. Рыцарь принес нам стулья, так что стоять не пришлось.

— Айзек. Что ты знаешь о рыбах?

Когда я молчал, не говоря ни слова, Берит невзначай задал мне вопрос.

Его взгляд по-прежнему был прикован к леске. Кажется, он спросил это просто для того, чтобы разрядить неловкую обстановку.

— Знаю кое-что.

— Тогда, может, знаешь, какая рыба водится в таких реках?

Услышав это, я сразу же посмотрел на реку. Она не была такой уж спокойной, как в низовьях, но и не бурлила, как в верховьях.

Скорость течения в самый раз, так что, может быть, здесь обитают форель или лосось? Кажется, я мельком видел что-то подобное в энциклопедии.

— Думаю, здесь обитают форель, лосось, блюбэнг и накгоги. А на дне, если повезет, могут водиться угри или сомы.

Как можно заметить, названия некоторых рыб похожи или идентичны земным. Но, несмотря на сходство в названиях, внешне они кардинально отличаются.

— Верно. Я думал, ты не знаешь, но ты меня удивил. В наше время редко встретишь молодого человека, интересующегося рыбами.

— Я с детства люблю книги.

— Но как бы ты ни любил читать, дойти до книг о рыбах — это уже чересчур, не так ли?

Берит слегка повернул голову, задав этот многозначительный вопрос. Как он и сказал, среди моих ровесников крайне редко встречаются те, кто любит читать.

Точнее, он имел в виду книжных червей, зарывающихся в книги с головой. Но даже такие книжные черви обычно углубляются только в интересующую их сферу, а не глотают всё подряд, как всеядные псы.

Иными словами, это было своего рода прощупывание почвы. Видимо, он хоть немного, но подозревает во мне пророка или регрессора.

Впрочем, это лишь мои догадки. Возможно, он действительно просто удивился.

«Но я ведь и правда читаю всё подряд, так что мне нечего сказать на этот счет».

Я освоил письменность этого мира где-то в четыре или пять лет. И с тех пор начал читать.

Книги в особняке, конечно, были, но мама, радуясь моим успехам, покупала мне множество самых разных книг.

Ожидания от перерождения в фэнтезийном мире, крайне ограниченный по сравнению с Землей выбор хобби и, наконец, моя природная склонность к домоседству — всё это сделало меня книжным червем.

Объяснять всё это по порядку было бы слишком странно, поэтому я ответил кратко, чтобы это звучало убедительно:

— Я читаю всё без разбора: и художественную литературу, и документальную.

— Вот как. Так вот почему ты смог написать такую книгу... Ага!

Вжик!

Берит на полуслове запнулся, а затем с силой дернул удочку. Леска натянулась — видимо, рыба клюнула на наживку.

Но, к сожалению, поймать её не удалось. Клюнуть-то она клюнула, но, видимо, не заглотила наживку как следует, потому леска с силой отскочила вверх.

Рыбы, обитающие в таких местах, по своей природе очень проворны, так что рыбалка здесь требует определенных навыков.

— Цок-цок.

Берит, прищелкнув языком, посмотрел на пустой поплавок и снова насадил наживку. Такую работу вполне мог бы выполнить и рыцарь, но он делал всё сам.

Затем он снова забросил леску далеко вперед, и поплавок с легким всплеском опустился на воду.

— На чем мы остановились?

— Вы сказали, что благодаря тому, что он читал самые разные книги, он смог написать «Хроники Зенона», — ответил вместо меня рыцарь.

Кивнув, Берит снова расслабился и тихо заговорил:

— Когда эта книга только вышла, я был поражен. Литература всегда считалась прерогативой аристократии, и каждый раз, когда я видел книги, полные заумных слов, у меня жутко болела голова. Вроде бы одни и те же слова, но их приходилось буквально расшифровывать.

— Полностью с вами согласен.

— Может, тебя тоже раздражал этот аспект, поэтому ты написал её таким простым языком?

— Не могу сказать, что это не так.

И это не пустые слова, а чистая правда. Конечно, сыграла свою роль и моя писательская жилка из прошлой жизни, но решающим фактором стало желание написать всё самому, чтобы было проще.

Услышав мой быстрый ответ, Берит добродушно рассмеялся. Затем, немного помолчав, произнес слова, в которых крылся глубокий смысл:

— Так и должно быть. Вообще-то, только хорошо понимая язык, человек может приблизиться к книгам, но раньше всё делалось так, чтобы отдалить от них людей. Хотя язык не является чьей-либо монополией.

— ...

— Благодаря «Хроникам Зенона» стало гораздо больше людей, тянущихся к книгам. Резкий рост числа поступающих на литературный факультет Академии — тоже следствие этого.

От такой смущающей похвалы я неловко почесал затылок. Искоса взглянув вбок, я увидел, что Мари гордо и уверенно улыбается.

На самом деле, по меркам моей прошлой жизни, «Хроники Зенона» далеки от настоящей литературы. Строго говоря, мнения о том, признавать их таковой или нет, расходятся.

Но «Властелин колец», «Шерлок Холмс», «Песнь льда и пламени» и, наконец, «Ктулху» — все они признаны шедеврами, хотя и далеки от классической художественной литературы.

«Хроники Зенона» в этом мире, вероятно, находятся в похожем положении. Я считаю, что уже одной роли моста, ведущего к чистой литературе, вполне достаточно.

Но важнее то, что «Хроники Зенона» вызвали и другой побочный эффект.

— Однако я думаю, что слишком большая популярность — это тоже проблема.

— Почему же?

— Никто не пишет произведений, похожих на «Хроники Зенона». Даже если кто-то и пытается, они либо сами бросают перо, боясь опозориться, либо часто подвергаются давлению.

В случае с Черри я лично дал ей гарантии, поэтому она может писать, а вот остальные пока осторожничают.

Издательства тоже пытались провести что-то вроде конкурса ради будущего развития, но столкнулись с сопротивлением, причем со стороны Сэйвиора, из-за чего всё сорвалось.

Раз уж против выступил не только Сэйвиор, но и другие крупные и мелкие организации, возмущаясь подобной «дерзостью», то что уж говорить об издательствах.

Они не против скульптуры, театральных постановок и даже создания фильмов, но категорически против всего, что касается литературы.

— Ты хочешь сказать, что не против, если появятся тексты со стилем, похожим на «Хроники Зенона»? Но ведь этот стиль — твоя личная монополия?

Берит слегка повернул голову, всем своим видом выражая удивление. По сути, он спрашивал, не волнует ли меня, что моя «символичность» может быть разрушена.

До того как стать объектом пристального внимания в качестве пророчества, «Хроники Зенона» были популярны именно благодаря своему уникальному стилю. А в пятом томе этот потенциал раскрылся в полной мере, что и привело к бешеной популярности.

Появление стиля, который позволяет мгновенно рисовать образы в воображении — на фоне книг, сложных, как вопросы на выпускных экзаменах.

Этот стиль стал моим личным символом, а вдобавок ко всему, книгу приравняли к Священному Писанию, поэтому, по понятным причинам, люди боятся подражать ей.

— Разве я не говорил только что, что язык не является чьей-либо монополией?

— Язык — не монополия, но этот стиль — твоя личная монополия.

Услышав его спокойный ответ, я убедился. Это своего рода проверка.

Буквально только что он сам говорил, что язык принадлежит всем, а теперь высказал противоречивую мысль.

Я на мгновение замолчал, чтобы собраться с мыслями, а затем заговорил гладко, как по писаному:

— Ваше Величество. Я просто грамотно использовал уже существующие буквы. Это как кулинария. Каким бы замечательным ни был повар, если ингредиенты никуда не годятся, получить хороший результат будет сложно. Плох тот человек, который использует слова для совершения дурных поступков, но остроумное использование слов не может считаться преступлением.

Плох тот, кто совершает словесное насилие, но сам язык в этом не виноват. И даже если использовать этот язык в шутливой форме, он от этого не осквернится.

Наоборот, нужно поощрять шутливое обращение с языком. Ведь это увеличивает самое главное свойство языка — его «разнообразие».

Если вспомнить прошлую жизнь: корейский алфавит был создан несколько сотен лет назад, но до сих пор появляются всё новые и новые слова, так что вы, наверное, поймете, о чем я говорю.

— Язык — это то, что никто не в силах сдержать. Даже тот, кто этот язык создал.

— Даже бог?

— Отнять язык, наверное, можно. Но даже бог не сможет заставить его исчезнуть полностью. Потому что люди создадут новый язык.

— Хо-хо-хо.

Видимо, мои слова показались ему забавными, и Берит добродушно рассмеялся своей фирменной улыбкой. Затем он медленно смотал леску, на которой уже не было наживки.

Смотав леску, он передал удочку рыцарю-охраннику и резко развернулся.

Поскольку стул был без спинки, развернувшись, он оказался прямо лицом ко мне.

Его губы скривились в веселой ухмылке, а глубоко посаженные глаза пристально смотрели на меня.

Долго глядя на меня, он перевел взгляд на сидящую рядом Мари, а затем, словно всё поняв, тихо произнес:

— Удивительно. Вряд ли ты соблазнил Мари своей подвешенной речью... Как ты и сам знаешь, эта девочка терпеть не может лицемеров.

— Мы просто сошлись характерами, вот и всё. Причем еще до того, как я раскрыл свою личность.

— Ого. А вот этого я не знал. Действительно, если бы ты сначала раскрыл свою личность, а потом начал строить ей глазки, она бы возненавидела тебя еще больше.

Берит понимающе кивнул. В то же время Мари, немного ерзая, прижалась ко мне вплотную.

Я тоже молча оперся на её плечо. Мы просто прижались друг к другу.

Берит, глядя на эту сцену, тепло улыбнулся и с легким сожалением в голосе сказал:

— Судя по всему, даже если Лина пойдет к тебе, ей будет трудно вклиниться. Но всё же, постарайся, чтобы ей не было слишком одиноко.

— Этого точно не случится. Я прекрасно знаю, что нравится Лине.

Это ответила Мари. Внешне это звучало как успокоение для Берита, но на деле смысл был совершенно иным.

Как она и сказала, Лина точно не будет чувствовать себя одинокой, и главное — мы уже давно разгадали её истинные, сокровенные желания.

Каким бы отцом он ни был, он ни за что не догадается о тайных предпочтениях своей дочери.

То же самое касается императора Берита. Поскольку это сказала Мари, а не я, её слова вызвали у него больше доверия, и он широко улыбнулся.

— Спасибо вам. Сижу тут и даже не знаю, что нравится моему собственному ребенку... Впредь я доверю заботу о Лине вам.

— Мы не заставим её плакать.

— Само собой. Этого вполне достаточно.

Сказав это, Берит поднялся с места. Судя по всему, он собирался возвращаться.

Не знаю, прошло ли ровно пятнадцать минут, но время пролетело довольно быстро. Мне даже стало казаться, что я вел себя глупо, так сильно нервничая.

— А вы пока отдохните здесь. Нам нужно ненадолго зайти к дочери.

— Слушаюсь.

— Хорошо. А, у тебя случайно нет ко мне вопросов? Скоро на банкете мы сможем обсудить многое, но если есть что-то сейчас — спрашивай.

Перед самым уходом Берит задал мне вопрос. Услышав это, я тут же спросил об одном:

— Мне интересно, как вы были связаны с моим отцом?

— Хм... Сэр Майшал, значит... Я у него в неоплатном долгу.

Берит, словно ожидавший этого вопроса, ничуть не смутившись, погладил бороду. Судя по всему, их связывала далеко не простая история.

То, что у отца в прошлом была бурная жизнь, я уже знал. Но я совершенно не подозревал, что он был знаком с самим императором.

Затем, немного подумав, он повернул ко мне голову и четко ответил:

— На какое-то время он был назначен моим рыцарем-охранником. Тогда я был третьим сыном среди пятерых сыновей и двух дочерей, так что к моему окружению относились небрежно. Он был простолюдином, окончившим не Академию, а школу подготовки рыцарей.

— Вот как...

— И за это короткое время он оказался втянут в борьбу за императорский трон, после чего его сослали на границу.

— ...Что?

Борьба за императорский трон. Одно лишь это словосочетание заставило меня почувствовать, насколько сложной и запутанной была там политика.

Пока я пребывал в растерянности, Берит, видимо, чувствуя себя немного неловко, почесал затылок и тихо сказал:

— История там довольно запутанная, расскажу как-нибудь потом. Но перед сэром Майшалом я в долгу. Из-за этого я и хотел даровать ему титул графа, но он сам отказался.

— Эм... Насколько я знаю, мой отец служил в рыцарском ордене Нейви.

— Как я уже сказал, до этого он был простолюдином, даже не окончившим Академию. Как мог такой человек в молодом возрасте, без каких-либо заслуг, перевестись в орден Нейви? Да еще и на границу, где вечно творится какой-то хаос? Подумай на досуге, что это может значить.

— ...

— Что ж. На этом краткое объяснение закончено. Скоро снова увидимся.

Оставив эти слова, Берит удалился вместе с рыцарем. Я молча смотрел ему вслед, а затем с чувством опустошения выдохнул.

«...Да уж, дерьмовая была ситуация».

Кажется, я начинаю понимать, почему он так ненавидит политику.

***

До поступления в Академию я знал лишь о прошлой профессии отца, но не имел понятия, чем именно он занимался.

Каждый раз, когда я спрашивал, отец отмахивался, говоря, что был обычным рыцарем, и от других членов семьи я получал похожие ответы.

Однако после поступления в Академию, по мере того как факты о его прошлом всплывали один за другим, я постепенно осознавал, что от «обычного» там было одно название.

Он не только выжил в приграничной зоне, где люди гибли постоянно, но и полностью зачистил её. К тому же, пусть и при поддержке армии, он был тем самым героем, что одолел дракона.

Уже одно это звучало пугающе, а теперь выяснилось, что он был замешан в борьбе за императорский трон, так что у меня в голове поневоле закрутился вихрь мыслей.

— Наверное, стоит считать, что ему просто не повезло. В то время трон был от нас далек. Я выбрал его именно потому, что он был простолюдином без каких-либо связей.

— Разве он не добровольно отправился в рыцарский орден Нейви?

— Вроде того. Но никто и представить не мог, что сэр Майшал выживет, да еще и вернется, полностью зачистив границу. Можно сказать, что только из-за этого всё пошло наперекосяк.

Буквально на следующий день после неожиданной встречи в саду с императором Беритом. Эту историю я услышал от него, когда был приглашен на своего рода неофициальное знакомство с семьей.

На почетном месте во главе длинного банкетного стола, разумеется, восседал Берит, а по обе стороны от него расположились Лина и Леорт.

Однако рядом с самим Беритом никого не было; он сидел один. Думаю, несложно догадаться, что это значило.

«Ах да, говорили же, что она скончалась от болезни».

То, что императрица ушла из жизни из-за затяжной хронической болезни, было общеизвестным фактом. Я и сам читал об этом в газетах.

Какой бы всемогущей ни казалась божественная сила, она не способна решить всё. В случае с болезнями она может значительно облегчить симптомы, но до полного исцеления ей далеко.

Именно этим и объясняется то, что, несмотря на наличие божественной силы, медицина в этом мире неожиданно хорошо развита. К тому же, императрица скончалась из-за тяжелых осложнений.

— Мой отец собирался пойти в политику?

— Нет, но само его существование стало проблемой. Мои братья вбили себе в голову нелепую мысль. Они решили, что сэр Майшал выжил только благодаря моей тайной поддержке, и что командиром ордена Нейви он стал для того, чтобы я мог использовать его как политический инструмент. Это был полнейший абсурд, ведь в тот момент даже я ожидал, что сэр Майшал погибнет в бою.

— ...

— К тому же, позиции сэра Майшала, который решил самую ужасную проблему на границе, стали безоговорочными внутри армии. Теперь понимаешь, к чему я клоню?

Кажется, я уловил суть. Герой войны, да еще и спасший страну от кризиса, в момент прихода в политику обретает колоссальное влияние.

В истории то и дело встречаются случаи, когда генералов, совершивших великие подвиги, казнили по обвинению в государственной измене. Случай моего отца немного специфичен, но суть та же.

А тут человек возвращается с блестящими заслугами из гиблого места, где смерть была гарантирована любому? И при этом он простой простолюдин без связей?

Все вокруг неизбежно решат, что за ним кто-то стоит. Уникальная ситуация, в которой и Берит, и мой отец оказались без вины виноватыми.

Отец наверняка во весь голос заявлял, что останется простым рыцарем. Проблема лишь в том — кто бы ему поверил?

— Видимо, поэтому мои братья не оставили меня в покое. Решили, что если я начну действовать, опираясь на Красного Льва, у них возникнут большие проблемы. Хотя ни у меня, ни у сэра Майшала и в мыслях не было ничего подобного.

— Полагаю, они не могли просто сидеть и смотреть.

— В точку. Оказавшись меж двух огней, сэр Майшал был вынужден протянуть мне руку. Как назло, именно тогда он нашел себе спутницу жизни, так что ему необходимо было устранить все факторы риска.

— ...Вы уверены, что мне можно рассказывать такие вещи?

История была слишком подробной, поэтому я задал этот вопрос с осторожностью. Борьба за императорский трон — это буквально строжайшая тайна, тема, которая жестко контролируется цензурой.

Если в государстве с сильной императорской властью, таком как империя Минерва, начнется внутренняя грызня, то дисциплина и порядок пошатнутся до самого основания.

Впрочем, восшествие Берита на престол произошло еще до моего рождения, так что в те времена это, возможно, было громкой новостью.

— А почему бы и нет? Дела давно минувших дней. Скажи, сэр Майшал случайно не проявлял недоверия к императорской семье или чего-то в этом роде?

— Точно не знаю. Но зато...

Я оборвал фразу на полуслове и бросил быстрый взгляд на Лину и Леорта.

Они неспешно наслаждались ужином, но при этом внимательно прислушивались к нашему разговору.

Мари, сидевшая рядом со мной, делала то же самое. Атмосфера была немного скованной, но с начала застолья прошло не так много времени, так что это было неизбежно.

— Он сказал: если императорская семья начнет досаждать или давить на меня, чтобы я сообщил ему. Я не стал этого делать, но из-за этого чуть было не взял перерыв в публикации.

— Кхм. Кхм.

— Хм-хм.

Брат с сестрой, видимо, почувствовав укол совести от моих слов, неловко прокашлялись. Лина слегка покраснела, видимо, смутившись.

Мари же, наоборот, тихонько усмехнулась. Она наверняка поняла, о каком именно инциденте я говорю.

Тот самый момент, когда я в полной мере осознал свою власть, а заодно и решающий повод для того, чтобы перейти с Линой на «ты». И эта связь продолжается до сих пор.

— А, ты про тот случай. Приношу извинения за них. Похоже, мои дети были слишком полны энтузиазма.

— Всё в порядке. Недоразумение уже давно улажено.

К тому же, по сравнению с королевством Терс, они вели себя очень вежливо. Если бы это был Терс, они бы без лишних разговоров утащили меня силой или осыпали угрозами.

В отличие от нынешнего положения дел, тогда меня еще не почитали как святого, так что в худшем случае между империей Минерва и королевством Терс могло бы произойти столкновение.

Слабое, но всё же утешение — королевство Терс тогда так и не выяснило мою истинную личность.

— Вот и славно. Теперь понятно, почему сэр Майшал недолюбливает нас еще больше. Я слышал, что даже когда мы отправляем помощь на земли Майшалов, он не доверяет нам и лично всё перепроверяет.

— Впервые об этом слышу.

— Тогда поговори с ним об этом вместо меня. Из-за этого отчеты приходят с большим опозданием. Ах да, кстати... Сэр Майшал в курсе, что ты связываешь себя узами с нашей семьей?

Разве он не знает? Да, отец не доверяет императорской семье, но в мои дела он почти не вмешивается.

Во-первых, я уже стал взрослым и могу решать сам; во-вторых, мой нынешний статус играет роль; но главное — есть сугубо практические причины.

Отец может быть немного консервативным и упрямым, но по отношению к своим детям он бесконечно снисходителен.

Поэтому, даже если я вступлю в политический брак с Линой, он, может, и будет недоволен, но препятствовать не станет.

— Он не знает, но и возражать не станет. Он очень сильно любит своих детей.

— Вот как. Что ж, тогда вопросы брака обсудим постепенно. Тем более что сейчас рядом с тобой сидит твоя невеста, и обсуждать такие темы — невежливо по отношению к ней.

— Благодарю за проявленное уважение.

Эти слова с искренней улыбкой произнесла Мари, а не я. Действительно, одно дело, если бы мы уже были женаты, но заводить разговоры о другой свадьбе, когда мы еще даже не поженились — весьма неуместно.

Таким образом, вопрос о политическом браке был легко улажен, и нам осталось обсуждать лишь сугубо личные темы.

Например...

— Когда планируется концовка?

Например, «Хроники Зенона». Честно говоря, это гораздо лучше политики, от одного упоминания которой уже тянет в сон.

Своеобразная «проверка» уже завершилась в саду, и чтобы поддержать непринужденную беседу, лучше всего выбрать тему, интересную всем присутствующим.

К тому же, для империи Минерва завершение «Хроник Зенона» имеет немаловажное значение. Ведь издательство находится на территории империи, и более того — в землях Майшалов.

Большую часть финансовых вопросов я доверил издательству, а империя Минерва получает солидную прибыль за счет налогов с его доходов.

— Концовка выйдет уже совсем скоро. После завершения основной истории я планирую выпустить еще и побочные эпизоды.

— Побочные эпизоды... Это те самые, о которых ты упоминал в саду?

— И они тоже, но будут и другие.

Одна история будет посвящена забытому герою, прообразом которого послужил Кларк. А другая будет в жанре «А что, если...».

Смерть Джина вызовет гораздо больший резонанс, чем я предполагаю. Это своего рода страховка, чтобы успокоить разгневанных читателей.

Однако, как понятно из названия жанра, смерть Джина — это канон. И это я менять категорически не собираюсь.

— Звучит интригующе. А что насчет твоей следующей работы, не считая экстр? Неужели на «Хрониках Зенона» всё и закончится?

— Нет, но я планирую представить читателям совершенно другую историю.

— Совершенно другую?

— Да. Уверен, Ваше Величество найдет в ней много интересного для себя. Это я могу гарантировать.

Я имел в виду роман о Второй мировой войне. Конечно, для лучшего понимания я не стану бросать читателя сразу в гущу сражений.

Сначала я кратко объясню суть Первой мировой войны, ставшей корнем всех зол, а затем обрисую предпосылки возвышения Германии.

Сюда же войдут советский коммунизм и Великая депрессия в США, которая косвенно способствовала росту мощи Германии.

Вторая мировая война разразилась не только из-за Гитлера, это была цепная реакция давно зревших нарывов, так что пояснения здесь абсолютно необходимы.

— Раз сам Зенон это гарантирует, я тебе верю. Эта книга тоже будет чем-то вроде пророчества, как «Хроники Зенона»?

— ...«Хроники Зенона» изначально не задумывались как пророчество, Ваше Величество.

— Ты можешь это отрицать, но они предсказали уже слишком многое, не так ли? Что ты будешь делать, если то же самое произойдет и с твоей следующей работой?

— ...

На это мне нечего было ответить. Всё из-за пророчества, которое ранее озвучил Люминус.

Трое гномов, гордо въезжающих в город на танке — от одного только звучания этого пророчества бросало в дрожь.

Более того, нынешний мир как раз стоит на пороге промышленной революции. Эйнс уже изобрел мана-двигатель и сейчас вовсю трудится над созданием локомотива.

А в прошлый раз он и вовсе притащил какой-то автомобиль. Заодно устроив первое в истории вождение в нетрезвом виде и первое ДТП.

— ...Если так посмотреть, то дело не в моих пророчествах, а в том, что технологический потенциал этого мира оказался на высоте.

— Что ж, не могу не согласиться. Тогда другой вопрос. О чем именно ты собираешься написать на этот раз?

Прежде чем ответить Бериту, я искоса взглянул на Лину. Она, вероятно, уже примерно догадывалась, о чем я собираюсь писать.

Так и оказалось. Лина бросила на меня быстрый взгляд и молча прикрыла глаза.

Ни одобрение, ни отрицание. Скорее знак, что я могу решать сам. В конце концов, писать или не писать — это моё личное право.

Я слегка приподнял уголки губ и начал рассказывать о своем следующем проекте:

— Ваше Величество, представьте на мгновение. Как бы изменился этот мир, если бы в нем не существовало маны?

— Хм. Не существовало бы маны...

— Мана — основа любого прогресса. Разве вам не интересно, как бы выглядел мир, если бы человечество развивалось без этой силы?

— Думаю, люди стали бы легкой добычей даже не для монстров, а для обычных хищников. Да и зверолюдям пришлось бы несладко.

Остроумно, но весьма пессимистично. На самом деле это вполне естественная реакция: без маны даже эльфы и демоны превратились бы в обычных людей, разве что с увеличенной продолжительностью жизни.

В реальности же человечество на Земле обрело поразительную репродуктивную способность, чтобы численность выживающих особей превышала количество съеденных хищниками.

Но люди на этом не остановились. Продолжая развиваться шаг за шагом, они заняли вершину пищевой цепи и в итоге обрели силу, способную уничтожить их самих.

Учитывая, что на зарождение «технологий» ушли десятки тысяч лет — это и правда колоссальный промежуток времени.

— Вот об этом я и хочу написать. История, основанная на допущении: каким бы был мир, если бы человечество довело до совершенства исключительно технологии, а не магию.

— Думаю, это не просто допущение, а то, что ты испытал на собственном опыте?

Молчавший до этого момента Леорт усмехнулся и задал шутливый вопрос. Кажется, он тоже ни на йоту в это не верил.

Проблема в том, что его слова попали в самую точку. Укол пришел с совершенно неожиданной стороны, отчего я поневоле вздрогнул.

Тем не менее, я сделал вид, что ничего не произошло, и ответил:

— Ха-ха. Отличная шутка. Если бы это было так, я бы уже давно об этом написал.

— Тоже верно. Если бы ты был из такого мира, ты бы уже давно воспользовался этими технологиями.

К счастью, обошлось. Я мысленно вздохнул с облегчением.

Даже Мари с её чтением мыслей вряд ли смогла бы точно раскусить меня в этот момент. Ведь то, что я сам не умел применять эти технологии, было чистой правдой.

— Технологии...

Тем временем Берит, о чем-то глубоко задумавшись, перестал есть и принялся поглаживать бороду.

Затем, после долгого молчания, упорядочив свои мысли, он посмотрел на меня и задал вопрос:

— И когда именно ты планируешь написать эту историю?

— Сразу после завершения экстр и месячного перерыва.

— Мне очень жаль, но не мог бы ты отложить выход следующей работы хотя бы на три месяца?

— Что?

Это предложение было настолько неожиданным, что вызвало скорее недоумение, чем панику. Причем не только у меня, но и у всех присутствующих.

Когда все взгляды устремились на Берита, он заговорил с совершенно серьезным выражением лица:

— Ты описал мир, в котором нет маны. Мир, который довел до совершенства технологическую мощь вместо магии. Я правильно понял?

— Эм... Да, всё верно.

— Если бы об этом мире написал кто-то другой, это сочли бы за пустую болтовню. Но тебя — отрицай ты это или нет — считают пророком или пришельцем из будущего. Не так давно появился мана-двигатель, созданный по образу и подобию паровоза, а теперь изобрели еще и агрегат под названием «автомобиль».

Сделав небольшую паузу, Берит перешел к главной причине:

— Как только подобные вещи начнут появляться в твоей книге, это неизбежно вызовет массу мелких и крупных конфликтов.

— Конфликтов?..

— Именно. Между теми, кто назовет это чушью и будет настаивать на развитии магии, и теми, кто, опираясь на твою книгу, потребует развивать технологии. Было бы замечательно, если бы они смогли найти компромисс, но это маловероятно. Консерваторы и прогрессисты всегда сталкиваются лбами. И эта ситуация охватит не только Империю, но и весь мир.

— ...

Я начал понимать. Как он и сказал, в любом мире есть люди с консервативными взглядами и люди с прогрессивным мышлением.

Они всегда вступают в конфликт, и те, кто стремится развивать технологии, ближе к прогрессистам.

Это значит, что в отличие от «Хроник Зенона», разница в политических склонностях и идеологиях проявится гораздо острее. К тому же, это не ограничится рамками одной страны, а может перекинуться на весь мир.

Берит просил дать ему время, чтобы хоть как-то подготовиться и предотвратить этот сценарий. Если вдуматься, в его словах был немалый смысл.

— У нас и так хватает головной боли из-за поклонников демонов, а если к этому прибавятся еще и политические распри... это будет весьма затруднительно. Что скажешь? Сможешь пойти навстречу?

— Хм... Я обдумаю вашу просьбу.

— Спасибо. Будь на твоем месте кто-то другой, я бы просто посмеялся и забыл, но к твоим словам я не могу относиться так легкомысленно. Разумеется, это лишь предложение. Писать или нет — решать только тебе. Имей это в виду.

Я неловко улыбнулся. Видимо, радость от приближающегося финала и предвкушение работы над новым проектом затуманили мне глаза.

Добавим к этому невероятно забавную реакцию Лины. Мне казалось, что весь мир воспримет мои идеи так же живо, как она.

«Да. Для начала нужно сосредоточиться на финале».

Если смотреть слишком далеко, можно не заметить того, что прямо перед носом. С такими мыслями я закончил свой ужин.

[Сторонники пары Джин и Лили. Если Джин умрет, они проведут для него похороны. Кроме того, у них есть и другие планы.]

[Число людей, категорически протестующих против смерти Джина, с каждым днем продолжает расти...]

[Неужели Зенон доведет читателей до полного отчаяния?]

Вслед за этим посыпалась череда новостей, от которых в глазах потемнело.