В тот момент у меня по спине пробежали холодные мурашки.

Если вспомнить, то именно в то время, когда я начала собирать собственных солдат, Фонтейн всерьёз задумал нанести удар в спину Ланту.

Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что с тех пор отношение Ланта к Фонтейну стало заметно холоднее.

Но неужели он уже тогда догадывался, что Фонтейн замышляет недоброе?

— И это ещё не всё. Хочешь, я перечислю здесь все твои тайные махинации? Неужели ты всерьёз полагал, что я ничего о них не знаю?

— О-отец...

— До какой же степени ты меня презираешь! Да, в твоих глазах я выгляжу таким ничтожеством?

Не в силах сдержать ярость, Лант схватил Фонтейна за ворот и поднял в воздух. Его крепкая рука безжалостно ударила юношу по щеке.

Лант и так был крайне раздражён из-за инцидента с Касисом на Совете гармонии.

Теперь Фонтейн словно сам напросился на гнев Ланта.

— Принеси.

Уставившись на Фонтейна горящими глазами, Лант протянул руку к подчинённому, который привёл юношу.

В его взгляде мерцал ледяной свет.

Подчинённый, ожидавший приказа, тут же подал хозяину заранее приготовленную вещь.

— Что ж, даже у такого ничтожества, как ты, нашлось хоть что-то полезное.

Лант сжимал в руке острый нож и говорил холодным, безжизненным голосом.

— Где ты прячешь солдат, которых тайком вывел в моё отсутствие?

Услышав это, Фонтейн широко раскрыл глаза.

— Что... кхх... какие солдаты?..

Его невинное выражение лица было настолько убедительным, что можно было подумать, будто он действительно не при чём.

— Я... я не знаю, о чём вы...

Тук!

Лант без колебаний вонзил клинок в руку Фонтейна.

— А-а-а!

Хотя перед ним раздался пронзительный крик, на лице Ланта не дрогнул ни один мускул.

— Вот именно, сынок. Я ведь учил тебя не раскрывать рот просто так, поддавшись боли.

В его взгляде не было ни капли жалости или отеческой любви.

— Посмотрим, заговоришь ли ты, когда я начну отрубать тебе конечности по одной.

Лант был поистине беспощаден.

Он никогда не терпел предателей, даже если это были его собственные дети.

Когда он провернул и вытащил клинок, Фонтейн снова закричал.

Роксана молча смотрела на кровь, растекающуюся по полу.

Алая жидкость, вытекавшая из Фонтейна, постепенно расширяла свои границы, пока наконец не добралась до ботинок Ланта.

Кажется, Фонтейн был настолько поглощён Лантом и Деоном, что совсем забыл о моём присутствии.

— Отец.

Когда Роксана позвала Ланта, Фонтейн, даже в полубессознательном состоянии, поднял голову с глупым выражением лица, будто услышал что-то неожиданное.

— Думаю, дальше тратить время не имеет смысла.

Лант тоже повернулся к ней.

Роксана смотрела на них обоих с невозмутимым спокойствием.

Её лицо было настолько безмятежным, что казалось, будто они находятся не в зале суда, а в весеннем саду.

— Ты что-то нашла?

На вопрос Ланта Роксана лишь улыбнулась.

Ведь это именно она заранее предупредила его о Фонтейне.

Благодаря этому Лант какое-то время следил за юношей и смог раскрыть все его заговоры.

Конечно, Лант не считал, что сильно обязан Роксане.

Даже без её предупреждения он вряд ли позволил бы какому-то щенку перехитрить себя.

Однако он был доволен тем, что, последовав её совету и поручив Деону наблюдение, смог заранее предотвратить мятеж Фонтейна.

— Хорошая работа. Всё сделано быстро. Именно такой я и хотел видеть свою дочь...

Он запнулся.

Лант не смог закончить фразу.

То, что он увидел, заставило его усомниться в своих глазах.

Тук.

Звук каблуков, ударившихся о мраморный пол, разнёсся по тихой комнате.

Роксана лёгкой походкой, будто отправляясь на прогулку, направилась к большому креслу в передней части зала суда.

Этот троноподобный предмет был местом, где до сих пор мог сидеть только глава семьи — Лант.

— Что ты делаешь?

К удивлению всех, Роксана без тени сомнения взошла на этот единственный престол, предназначенный для правителя Агриче.

— Я всегда хотела посидеть здесь.

Её белые, словно выточенные из жемчуга, пальцы мягко скользнули по подлокотнику кресла, украшенного драгоценными камнями.

— Мне всегда было интересно, что чувствует человек, смотрящий на всех сверху.

Её слова прозвучали так невинно, что Лант на мгновение даже растерялся от гнева.

Фонтейн тоже был в замешательстве.

«То, что сейчас делает Роксана, — чистейшее безумие».

Затем её алые глаза снова перевели взгляд на Ланта.

— Отсюда сверху...

В следующее мгновение её красные, будто налитые цветочным нектаром губы расплылись в медовой улыбке.

— ...вы выглядите таким маленьким, отец.

На лице Ланта появилась трещина.

— Ты...

Как разбитая фарфоровая ваза, его спокойствие рассыпалось, уступая место леденящему холоду.

— Ты смеешь насмехаться надо мной?

Его алые глаза, полные ярости, бушевали, словно собираясь поглотить Роксану.

Та же, увидев это, лишь мягко прищурилась.

— Не сердитесь так, отец.

Её улыбающееся лицо было невероятно миловидным, будто она говорила о чём-то незначительном.

— Отец, вы никогда не задумывались?

Звучавший в зале суда голос стал тише и гуще, будто шептал сладкую ложь.

— Что всё это — спектакль, который я тщательно подготовила для вас?

В тот момент непонятное чувство опасности кольнуло Ланта в сердце.

— О чём ты...

Наконец Роксана развеяла иллюзию, окутывавшую это место.

Взмах.

С пола, где стояли лужи крови Фонтейна, разом взлетели бабочки, о существовании которых никто даже не подозревал.

Бум!

Красная буря ударила по глазам.

Сразу после этого появился огромный магический круг, до сих пор скрытый иллюзией.

Увидев его, Лант быстро осознал своё положение и поспешно попытался вырваться.

— Роксана, как ты посмела!.. Гхх!

Но едва он сделал первый шаг, как магический круг активировался.

Перед ним взорвался ослепительно белый свет, казавшийся священным. Однако условия активации заклинания и его эффект были далеки от святости.

Заклинание, использующее кровь в качестве проводника, завершилось в тот момент, когда Лант увидел на магическом круге кровь своего сына Фонтейна.

И когда Лант попытался выбраться, условия активации были выполнены.

— Гх... кхе!..

Лант рухнул на пол, будто раздавленный огромным метеоритом. На него обрушилась невероятная гравитация, словно бомбардировка.

Роксана, как и Лант до этого, смотрела на него свысока, словно король, выносящий приговор преступнику.

— Ну зачем вы так расслаблялись передо мной?

Лант, неспособный пошевелить даже пальцем под ужасным давлением, с налитыми кровью глазами уставился вперёд.

— Это ведь вы сами научили меня, что любовь между родителем и ребёнком и даже сама вера — всего лишь иллюзия.

Истинным заговорщиком, отвлёкшим внимание Ланта на Фонтейна, чтобы устроить переворот, была Роксана.

Теперь Лант наконец понял это.

Его глаза, белки которых покраснели от лопнувших сосудов, уставились на настоящую предательницу.

Если бы взглядом можно было убивать, он разорвал бы её на куски сотни раз.

Но Роксана лишь смеялась, глядя на него.

— Хотя, надо признать, я и правда хорошо виляла хвостом перед вами всё это время.

Как ни смешно, в глазах Ланта читалось предательство.

Но это было не предательство дочери, а скорее чувство, которое испытываешь, когда выращенный тобой пёс впивается тебе в глотку.

Конечно, Роксана находила это смешным.

— Де... он...

Невероятно, но Лант заговорил, находясь на грани смерти.

Конечно, это была лишь отчаянная попытка, и из его рта вытекало куда больше крови, чем звуков.

— Немедленно... эту суку...

— Деон, иди сюда, — перебила его Роксана.

Лант, похоже, считал стоящего в стороне Деона своей последней надеждой.

«Как же он глуп».

Если бы Деон хотел ему помочь, он давно бы уже сделал это.

Деон смотрел на распростёртого на полу Ланта холодными глазами, скрывавшими его мысли.