«Я так не хочу умирать...»

Касис лишь притворялся, что потерял сознание, поэтому услышал эти слова, сказанные Роксаной вполголоса.

Тогда он не понял их смысла и просто отложил в дальний угол памяти...

Но сейчас, глядя на алую кровь, пролившуюся на пол, те слова вдруг всплыли из глубин его сознания и начали назойливо кружить в голове.

Мало того, внезапно вспомнился и разговор, который между собой вели слуги, впервые приведшие его сюда.

— Четвертая маним... Разве она не упоминала имя господина Асиля?

— Этот парень разве похож на господина Асиля? Мне кажется, ни капли.

— То-то же. И Роксана-госпожа, и маним — с чего это они вдруг заинтересовались таким? Им кажется, что он похож?

— Он ведь примерно в том же возрасте, в котором умер господин Асиль? Может, раз уж этот оказался в таком состоянии, они просто вспомнили того?

Возможно, эти воспоминания не имели ничего общего с нынешней ситуацией. Но они все равно заставили сердце Касиса сжаться от неприятного предчувствия.

В груди словно застряла раздражающая песчинка. Такое чувство он уже испытывал однажды — когда Роксана предложила лично перевязать его раны.

В тот миг, когда она заговорила о своём брате, на мгновение перед глазами Касиса возник образ его младшей сестры — Сильвии. Если бы не это, он ни за что не позволил бы Роксане прикасаться к своим ранам.

Касис нахмурился и грубо откинул со лба прядь волос. Перед тем как выйти за дверь, перед его глазами снова мелькнуло последнее, что он увидел на её лице, — смутная улыбка.

— Но я думала, что ты меня ненавидишь... А ты даже о таких, как я, заботишься. Как мило с твоей стороны.

— Спасибо.

И это шёпотом сказанное «спасибо»...

Комок в груди стал ещё больше. Касис ещё глубже нахмурил брови, отгоняя ненужные мысли.

Тут он вдруг вспомнил, что до сих пор не пообедал, и перевёл взгляд на поднос с едой, стоявший на кровати. Кушанье уже успело полностью остыть.

Аппетита у него по-прежнему не было, но Касис тем не менее молча проглотил всё до последнего кусочка.

«Да. Сейчас главное — как можно быстрее восстановить силы».

Хотя бы ради семьи, которая, наверное, в эту самую минуту изнывает от беспокойства за него.

***

Едва войдя в свою комнату, я тут же смыла с себя всю кровь.

Джереми я тоже отправила к себе — на его волосы тоже попали следы крови, которой были запачканы мои руки.

После этого он ещё какое-то время возился у меня в комнате, но в конце концов ушёл.

Когда Джереми удалился, я уселась на кровать.

Закатав рукав, я увидела обмотанный вокруг руки бинт.

Похоже, я перевязала рану слишком поспешно, потому что кровь всё ещё сочилась наружу, пропитывая повязку и окрашивая её в красный цвет.

Это была та самая рана, которую я нанесла себе кинжалом в инкубаторе.

Я размотала бинт.

Перед глазами предстала кожа с оставшимся на ней длинным шрамом.

— Детки, время обедать.

Осмотрев окровавленную рану, я позвала бабочек. В воздухе одна за другой стали появляться тёмно-красные создания.

Вид десятка бабочек, опускающихся на сочащуюся кровью рану, пожалуй, можно было назвать несколько жутковатым.

Но рацион ядовитых бабочек состоял из крови, поэтому ничего не поделаешь.

То, что я уже вывела одну из ядовитых бабочек, пока оставалось в тайне.

Поэтому всем я солгала, что из трёх яиц два, которые развивались быстрее, погибли, так и не вылупившись. На самом деле погибло лишь одно.

И бабочка, отправленная мной к западной границе, и та, что я приставила к Касису, — обе вылупились из того самого первого яйца.

Похоже, мы с ядовитыми бабочками и в самом деле подходим друг другу гораздо лучше, чем я ожидала.

Конечно, ещё когда я принесла яйца из их родной среды, у меня уже были определённые ожидания, но вывести ядовитую бабочку, процент вылупления которой составляет всего тридцать, да ещё и заставить её признать меня хозяйкой — это уже настоящее чудо.

Ядовитые бабочки ближе к полупризрачным тварям, а потому сильно отличаются от обычных живых существ.

В обычное время они невидимы и появляются по моему зову.

Бабочки, появившиеся из одного яйца, имеют привычку размножаться, образуя колонию.

Сейчас в моём распоряжении едва ли больше десятка бабочек, но если дать им время, они размножатся и превратятся в десятки, а то и сотни.

Кроме того, их особенности меняются в зависимости от вида и силы яда, которым их кормят.

Так что нетрудно понять, почему хозяин бабочек, если он вовремя не обеспечивает их пищей, в конце концов сам становится их жертвой.

В этом смысле принадлежность к Агриче, у которых есть яды всех видов, даёт мне неплохое преимущество в их разведении.

К счастью, ядовитые бабочки, которых я вывела, очень любят мою кровь.

А значит, пока я, их хозяйка, жива, они останутся моим верным и мощным оружием.

В моих планах они тоже станут весьма полезным козырем.

Вот почему я до сих пор никому не говорила о том, что уже вывела одну бабочку.

Я собиралась держать это в тайне ото всех: от Джереми, от матери и даже от Эмили, моей подчинённой.

По меньшей мере до того дня, когда мы вытащим Касиса из Агриче.

Убедившись, что кровь на руке окончательно остановилась, я отпустила всех бабочек, кроме одной.

— На западную границу.

Оставшейся я велела отправиться проверить западную границу.

В первый раз я отправляла бабочку так далеко, поэтому связь с той, что уже была на границе, ослабла, и я не могла её вернуть.

Пока я ещё не настолько опытна, чтобы управляться сразу с несколькими бабочками на больших расстояниях.

Наверное, нужно увеличить дозу яда, чтобы укрепить связь с ними.

Чуть позже я вызвала к себе Эмили и приказала ей увеличить количество и дозировку ядов, которые я принимаю.

Сейчас я ещё несовершеннолетняя, и у меня впереди ещё многое, чему нужно научиться, прежде чем я стану взрослой.

— О, это же Роксана.

И вот, возвращаясь с очередного урока, я наткнулась на нежеланную встречу.

На заросшей свежей зеленью тропинке под зонтиком стояла женщина — не кто иная, как Мария, мать Деона.

У неё были каштановые волосы и фиолетовые глаза. Увидев меня, она тут же радостно помахала мне рукой.

— Здравствуйте. Вы, наверное, гуляете.

В тот момент, когда я увидела Марию, я едва не поморщилась.

Но я скрыла своё недовольство и мягко поздоровалась с ней.

— Роксана, ты правда с каждым разом становишься всё красивее.

Как всегда, когда мы встречаемся, Мария с восхищением разглядывала меня.

Трудно было поверить, что эта женщина, так откровенно выражающая свои чувства, — мать того загадочного Деона.

Даже её восхищённое лицо казалось искренним и по-детски простодушным.

У Марии было круглое, доброе лицо и миниатюрная фигура, так что вблизи она напоминала милое маленькое животное.

Позади неё выстроились служанки.

Несмотря на её крайне дружелюбное и тёплое поведение, мне было не по себе.

Того, что она мать Деона, было уже достаточно, чтобы я никогда не смогла её полюбить. Но даже не считая этого, сама её личность вызывала у меня только дискомфорт.

Мария была третьей женой Ланта Агриче.

Она славилась своим весёлым и открытым нравом, что делало её полной противоположностью моей матери и Джереми.

— И Сиера выглядит так, будто время над ней не властно, но ты — ты даже красивее своей матери.

— Вы слишком добры ко мне.

— Что значит «слишком добры»? Я вообще сомневаюсь, что в этом мире найдётся слово, способное описать твою красоту.

Мария продолжала сыпать комплиментами, не отрывая от моего лица восхищённого взгляда.

— Ах, точно! Раз уж мы встретились, может, выпьем чаю в саду?

Глядя на её непринуждённое предложение, казалось, будто мы находимся не в поместье Агриче, а на солнечном курорте.

— Кстати, я давно не видела Деона. Ох уж эти ваши вечные дела. Раз уж подвернулся случай, пожалуй, я позову и его.