***

Прошло ещё три дня, прежде чем я снова навестила Касиса.

У входа в подземную тюрьму стоял уже другой охранник. Похоже, предыдущий тюремщик, пострадавший от Шарлотты, всё ещё лечился.

Я заранее договорилась с Лантом Агриче о посещении подземелья.

Поэтому новый охранник не стал меня задерживать.

— Ты в порядке?

Когда я вошла, Касис повернул голову.

Его лицо выглядело значительно хуже, чем в нашу последнюю встречу.

По сравнению с нашим первым свиданием состояние Касиса лишь слегка улучшилось, но после нападения Шарлотты стало очевидно, что он снова пострадал.

Разумеется, повреждений было меньше, чем я ожидала, но даже с такими травмами оставлять его без помощи было жестоко — он мог и не выдержать.

Касис не ответил на мой вопрос.

По какой-то причине он лишь пристально смотрел на меня, пока я открывала решётчатую дверь и входила внутрь.

Вскоре его губы медленно разомкнулись.

— Роксана.

Услышав своё имя, впервые прошептанное его голосом, я не смогла не смутиться.

На мгновение растерявшись, я моргнула, но тут же взяла себя в руки.

«В конце концов, имена даются, чтобы их называли, и Касис уже знал моё — нечему тут удивляться».

Затем он тихо спросил:

— Сколько дней прошло с твоего последнего визита?

Я слегка склонила голову и ответила:

— Семь.

— Ясно.

Мы обменялись странно спокойными для ситуации репликами.

— Я думал, прошло больше.

Его голос звучал размеренно, без особых эмоций.

Мне стало немного странно от осознания, что он чувствовал моё отсутствие дольше, чем оно было на самом деле.

Я хотела, чтобы Шарлотта, разгневавшая отца, была наказана и больше не могла подойти к Касису.

Но втайне я надеялась, что за это время он осознает, насколько нуждается во мне.

Поэтому я намеренно оставила его одного на несколько дней.

Зная, что Шарлотта нападёт на него, я не сделала ничего, да и к раненому не приходила до сегодняшнего дня.

Ненадолго задержав на нём взгляд, я сделала шаг вперёд.

— Я тебя полечу.

— Ты говорила, что заметные раны лечить нельзя.

— С тех пор кое-что изменилось.

В каком-то смысле, это было лицемерно: сначала причинить боль, а потом лечить.

Я приблизилась к Касису. Он молча наблюдал, как я подхожу.

На этот раз сломанным оказался наручник на его левом запястье. Он был новым, без следов крови.

На его красивом лице появились новые шрамы. Мысль, что их оставила Шарлотта, вызвала у меня раздражение.

Я протянула руку, чтобы проверить его состояние.

Как я и предполагала, конечности были на месте, но рваные раны на пояснице выглядели серьёзно.

«Посмотрим... Помимо этого, правое плечо, кажется, вывихнуто. На животе глубокий порез».

«Эти синяки — не из-за меня же, надеюсь?»

— В этот раз ты сильно пострадал. Если бы тянула дальше, раны могли загноиться, — сказала я с невинным видом, хотя сама способствовала его состоянию. — Должно быть, было больно, но ты терпел. Теперь я здесь, так что можешь не волноваться.

Но выражение лица Касиса показалось мне странным.

Я подняла голову, ощущая неловкость.

И тут наши взгляды встретились — передо мной был Касис Педелиан с выражением, которого я раньше не видела.

Он смотрел на меня, словно затаив дыхание.

Его лицо с новыми шрамами застыло, как мраморная статуя.

Золотистые, подобные солнцу глаза пронзали меня. В них читались замешательство и смущение, которые невозможно описать словами.

В тот момент я поняла, в чём причина его странного поведения.

— Ах, вот оно что.

Как только эти слова сорвались с моих губ, Касис наконец перевёл дух, словно очнувшись.

«Да, теперь я знаю».

Я улыбнулась, глядя в его лицо, находящееся так близко, что я чувствовала его дыхание.

— С такого расстояния ты теперь видишь моё лицо.

Неожиданно заметив его смятение, я почувствовала некоторое удовлетворение.

Однако Касис быстро пришёл в себя.

Мерцание в его глазах улеглось, и они вновь стали спокойными, как озёрная гладь.

Даже люди из семьи Агриче, знающие меня годами, до сих пор теряют дар речи при виде меня, поэтому реакцию Касиса можно назвать даже сдержанной.

— Мог бы и удивиться побольше.

— Я не удивлялся.

— Правда?

«Врёшь».

Увидев моё недоверие, он сжал губы.

Его лицо снова застыло, но теперь по другой причине. Похоже, его шокировал тот факт, что на мгновение он всё же поддался моему обаянию.

«Но в этом нет ничего удивительного, не стоит так переживать».

Все, кто меня видел, застывали в шоке, теряли дар речи или не могли понять, где они: во сне или наяву.

Особенно с тех пор, как я начала взрослеть.

К тому же моя красота с детства оттачивалась как оружие.

Так что даже Голубому принцу, семнадцатилетнему юноше Касису, было не под силу сохранять равнодушие ко мне.

Может, зрелый, видавший виды мужчина справился бы, но он — конечно, нет.

Наоборот, ему стоило похвалить себя за то, что он не опозорился передо мной.

Кстати, прежний тюремщик Йоан, пострадавший от Шарлотты, при нашей первой встрече потерял дар речи и лишь тупо повторял: «А? Что?»

Понадобилось время, чтобы он смог со мной нормально разговаривать.

По сравнению с ним реакция Касиса была скучноватой.

Сейчас он молча смотрел на меня, но не так, будто был очарован.

Его взгляд был холоднее обычного. Кажется, таким он был с того момента, как я вошла в подземелье.

На таком близком расстоянии контраст ощущался сильнее.

— О чём ты думаешь?

Я не отводила взгляда. Мне было интересно, что скрывается в его глазах.

— Может, хочешь меня убить? — нарочно спросила я, выбрав самое провокационное слово.

Касис промолчал, не удивившись такому странному вопросу.

— Спрашивай, что хотел. Теперь, когда ты видишь моё лицо, наверняка есть вопросы.

Я во многом похожа на мать, но кое-что унаследовала и от Ланта Агриче. Например, алые, как кровь, глаза — точная копия отцовских.

В тот момент в золотых глазах Касиса мелькнул уже знакомый мне огонь.

Он не спросил, кто я.

Лишь прошептал моё имя, словно подтверждая свои догадки:

— Роксана Агриче.

Более полное имя, чем то, что я ему сообщила.

Я с радостью подтвердила:

— Верно.