Поскольку Микаэля там не было, похоже, услышав слухи, он просто не поверил, что Сорель могла сказать такое.

— Хм. Наверное, она была в шоке из-за ранения и несла всякую ерунду. Дворяне, которые были рядом, тоже это слышали… Вот слухи и разошлись. Ситуация была такой, что её легко можно было неправильно понять.

Хотя прямых доказательств не было, подозрения возникнуть могли. Учитывая, как сильно она «ненавидела» Сорель, вполне естественно было бы предположить, что та могла затаить обиду и сговориться с Императрицей, чтобы подставить её. При этом образ Сорель как доброй и святой девушки делал подобные обвинения трудными. Но если такие слухи будут распространяться постепенно, её идеальный образ начнёт трескаться.

— Говорят, что Сорель пыталась меня подставить, что она сговорилась с Императрицей и сама себя ранила. Но я доверяю Сорель.

— …Да.

Микаэль, казалось, не мог поверить в подобное, но в его зелёных глазах уже появилась растерянность — словно серые тучи затянули небо. Видимо, он ещё не настолько сблизился с Сорель, чтобы безоговорочно ей доверять.

«Как же Микаэль сблизился с Сорель в оригинале?..»

Однажды, патрулируя дворец, он увидел её у пруда — плачущую. Это был день, когда Ева выбросила её ожерелье. Тогда это казалось случайной встречей… но теперь выглядело иначе.

«С её характером… она наверняка всё подстроила.»

Эта мысль заставила её почувствовать жалость к Микаэлю. В оригинале у него почти не было близких — только мать, которая умерла. И единственным человеком, которому он открылся, стала Сорель.

Пока они разговаривали, впереди показалась оранжерея.

— Вот здесь.

Она открыла стеклянную дверь и вошла внутрь.

— Удивительно, что здесь есть такое место.

Микаэль огляделся, но ничего особенного не заметил. Похоже, это действительно была лишь формальная проверка.

Единственное, что привлекло его внимание — вращающееся окно.

— Оно изначально было таким?

— Да. Оранжерея сама по себе необычная, поэтому, видимо, решили сделать и скрытый вход таким же.

(На самом деле окно переделали уже после инцидента — по её распоряжению.)

— Похоже, всё в порядке.

Осмотр быстро закончился, и они вышли наружу.

— Принцесса.

Когда она вышла, Микаэль снова её окликнул и достал небольшой свёрток.

— Это…?

— Скромный подарок… но я хотел поздравить вас со свадьбой.

Она развернула упаковку.

Внутри оказался нежно-розовый цветок.

— Это… цветок священного дерева?

Разве он не белый? Приглядевшись, она поняла: цветок был окрашен, а высушенные веточки переплетены в браслет. Рядом были закреплены маленькие розовые кристаллы.

— Красиво. Что это?

— Говорят, это талисман на счастье. Пусть и суеверие… но смысл хороший.

— Вы сами сделали?

— Да. Я когда-то этому научился.

Работа была тонкой и аккуратной — окрашивание, плетение, кристаллы… Удивительно для рыцаря.

Это напомнило ей Теренса, который умел делать цветочные фонари.

— Я не видел церемонии, но слышал, что свадьба была очень красивой… — тихо сказал Микаэль. — Надеюсь, вы будете счастливы.

— Спасибо.

Подарок был искренним.

Микаэль вдруг посмотрел на её руки.

— Вам не холодно?

— А?

— Вы без перчаток.

Она уже привыкла ходить без них.

— У меня сухая кожа. В перчатках неудобно.

Вдруг ей пришла в голову мысль: она никогда не пыталась «поймать» будущее Микаэля.

«Что с ним случится?..»

Видение, которое она видела ночью, было куда более мрачным.

Она протянула руку.

— Спасибо, сэр Шелдон. Я буду хранить это всю жизнь.

Он слегка удивился, но вежливо поцеловал её руку.

— Благодарю за содействие.

Она попыталась сосредоточиться… но ничего не увидела.

«Почему сейчас не получается?..»

— Конечно, вы должны провести расследование, — она улыбнулась, скрывая разочарование.

И в этот момент….

Микаэль вдруг замер.

Она тоже повернулась.

У входа в сад стоял Теренс с дворецким.

На мгновение всё словно застыло.

Теренс смотрел на них без выражения.

Это уже случалось раньше…

«Как тогда, в Храме…»

— …Ты рано.

Теренс медленно подошёл.

— Я заехал в особняк… и услышал, что ты здесь.

Он улыбнулся — слишком спокойно.

— Холодно. Зачем ты вышла?

Он явно уже всё знал — но делал вид, что нет.

«Он явно злится…»

Она осторожно сказала:

— Сэр Шелдон принёс подарок… и хотел осмотреть оранжерею.

Теренс перевёл взгляд на Микаэля.

— Почему вы здесь проводите расследование?

Голос был ровным, но холодным.

— По приказу…

— Я отвечаю за это дело. Кто дал приказ?

— Командир…

— Как смеет командир отправлять подчинённых в мой дом с такими просьбами?

Микаэль сразу поклонился:

— Прошу прощения.

— Проводите его к выходу.

Микаэль коротко кивнул ей и ушёл с дворецким.

Они остались вдвоём.

Тишина стала ещё тяжелее.

— Я говорил, что не хочу видеть его рядом, — первым заговорил Теренс. — Принцесса забыла?

— Нет. Но если бы я отказала, это выглядело бы подозрительно.

— У тебя не было слуг?

— Я хотела сама увидеть, что они проверяют.

Она ответила холодно:

— Я знаю, тебе неприятен Микаэль. Но я лишь показала ему оранжерею.

Теренс посмотрел на её руку.

— Что это?

— Подарок.

— Полагаю не от наследного принца.

— От Микаэля.

Его взгляд потемнел.

Она убрала подарок в карман.

— Почему ты злишься?

— Я не злюсь.

— Тогда что?

— Мне просто неприятно видеть тебя с ним.

«То есть ты всё-таки злишься…»

— Не пойми неправильно. Я взяла его за руку только ради предвидения.

— Я знаю.

«Тогда в чём проблема?»

— Это из-за вчерашнего?

— Нет.

Она уже начинала раздражаться.

— Тогда почему ты ведёшь себя так… будто ревнуешь?

Его взгляд мгновенно стал ледяным.

«Я кажется… сказала лишнее.»

После паузы он холодно сказал:

— Не тебе это говорить. Ты ведь когда-то вырывала волосы девушкам за то, что я с ними разговаривал.

— …Это было давно. Я больше так не делаю.

Она неловко отвернулась.

Теренс тихо спросил:

— У тебя остались ко мне чувства с тех времён?

Конечно, нет.

Она не была той Евой.

— А у тебя? Ты ведь раньше меня ненавидел.

— Я не ненавидел.

Он спокойно продолжил:

— Я просто не воспринимал тебя всерьёз. Считал чем-то вроде стихийного бедствия. Ты не стоила ни симпатии, ни ненависти.

— …Вот это да.

Она даже не нашлась, что ответить. Она попыталась съязвить.

— Спасибо, что хотя бы не ненавидел.

В его тёмно-фиолетовых глазах мелькнули сложные чувства.

— Но сейчас — всё иначе.