Совсем как в сцене из фильма, где жених несёт невесту на руках.

— Эй, что ты сейчас делаешь?

Теренс посмотрел на неё сверху вниз, будто не понимая, в чём дело.

— Разве не принято в первую брачную ночь переносить невесту на руках в спальню?

Она тоже об этом слышала, но никогда не думала, что он действительно это сделает.

— Здесь только мы вдвоём, так что нет нужды…

— Считается, что если этого не сделать, на молодожёнов обрушится несчастье.

Они всё равно собирались развестись через несколько лет — неужели именно «несчастье» было проблемой?

— Не знала, что ты веришь в такие суеверия.

Она сказала это с лёгкой насмешкой, но он спокойно ответил:

— Раньше не верил. Но, похоже, на меня повлияло то, что я рядом с человеком, который может видеть будущее.

Сказав это, Теренс направился в спальню, продолжая держать её на руках. Он нёс её бережно, словно драгоценную возлюбленную.

Всё её тело напряглось: сквозь ткань она чувствовала тепло его тела и лёгкий аромат парфюмя настоящего мужчины. Вдруг в ушах отчётливо раздался стук сердца — её собственного. С того момента, как он взял её на руки, оно билось неистово. Она сухо сглотнула и отвела взгляд.

Дверь спальни уже была совсем рядом. Теренс ловко открыл её и вошёл внутрь. В тот момент, когда дверь распахнулась, она забыла о смущении и ошеломлённо раскрыла рот.

Вся спальня была усыпана красными цветами — растаной.

Похоже, её украсили ими, решив, что у них с этими цветами особая связь. Красные цветы были повсюду: у кровати, на столах, подоконниках, тумбах, комодах… Даже кровать с белоснежным покрывалом и прозрачными занавесями была украшена алыми лепестками. Чистейший белый и яркий красный создавали необычайно красивую гармонию.

— Ах… Как красиво…

Теперь стало ясно, почему на украшение ушло столько времени. Войдя в комнату, она почувствовала лёгкий сладковатый аромат цветов, словно соблазн. Между ними горели десятки свечей, наполняя комнату мягким золотистым светом. Колеблющееся сияние мягко ложилось на алые лепестки.

Терренс осторожно поставил её возле кровати. Она коснулась цветов — все они были свежими, только что распустившимися. Свадьба и правда была роскошной от начала до конца — столько цветов ради одной ночи.

Пока она разглядывала их, Теренс рядом спокойно начал снимать верхнюю одежду. Она поспешно отдёрнула руку и обернулась:

— По… почему ты раздеваешься?

Он остановился, озадаченно посмотрев на неё.

— Хочешь, чтобы я остался в парадной одежде?

— О… нет!

«Если тебе неудобно — снимай, конечно!»

Она и сама была в лёгком домашнем наряде, так что просить его не раздеваться было странно. Теренс некоторое время смотрел на неё, затем снова снял форменный сюртук. Но он не остановился: снял жилет, затем галстук. Вскоре на нём остались лишь брюки и тонкая рубашка.

Они встречались так часто, но она впервые видела его в таком расслабленном виде. Широкие плечи, крепкое телосложение — тело, будто выкованное из стали.

Глядя на него, она вдруг почувствовала, как пересохло во рту. Она отвела взгляд к столу у окна: там стояла роскошная бутылка вина и два бокала.

«Может… предложить выпить?..»

Пока она размышляла, Теренс оказался прямо перед ней.

— Принцесса.

В мягком свете его лицо казалось почти нереально красивым. Вблизи — ещё сильнее. Она с трудом открыла рот, преодолевая смущение:

— Я…

Она собиралась предложить бокал вина, но в этот момент он поднял руку, мягко взял её за подбородок и слегка приподнял. Большой палец медленно коснулся её нижней губы.

Его рука скользнула по линии челюсти, к шее, затем крепко сжала её плечо. Она вздрогнула и попыталась отступить, но он притянул её к себе.

— Ах…!

Её тело наклонилось, рука невольно упёрлась в его грудь. Сквозь тонкую ткань она чувствовала крепкие мышцы. Она попыталась отстраниться, но его рука обвила её талию, притягивая ещё ближе.

Не оставляя ей возможности уйти, он снова прижал её к себе.

Теренс обнял её и коснулся губами её шеи. Медленные, тягучие прикосновения отдавались сильным ощущением. Его ладонь на плече и другая, мягко скользящая по талии, вызывали странно обострённую чувствительность.

Его губы скользнули от ключицы вверх — по шее, к челюсти, к уголку губ.

— Ева…

Он произнёс её имя и снова поцеловал её в губы. Поцелуй стал глубже, сильнее — совсем не таким, как тот сладкий и нежный в церимониальном зале. Всё происходило слишком быстро, и она теряла контроль.

Ей казалось, будто она — добыча, пойманная зверем. Добыча, которую схватили и не дают вырваться.

Жаркое, покалывающее ощущение разлилось по телу, мысли спутались, всё вокруг исчезло. Даже аромат сотен цветов исчез — осталась только горячая близость их губ.

И всё же… она снова это почувствовала: он действительно умел целоваться.

Когда их губы медленно разомкнулись, он снова обнял её и направился к кровати. Лишь когда она оказалась на мягком покрывале, к ней вернулось сознание, и она поспешно оттолкнула его:

— П-подожди!

Ситуация выходила из-под контроля. Она сама не заметила, как поддалась его напору.

Сверху раздался его голос:

— Почему…

Теренс смотрел на неё с недоумением.

— Я сделал что-то не так?

— Нет… ничего такого…

Она хотела спросить, зачем он это делает, но остановилась. Он выглядел искренне непонимающим.

— Я… правда… ты хочешь провести первую ночь?

— …Тебе это не нравится?

— Не то чтобы… Я думала, мы просто сделаем вид.

— Не похоже на слова человека, который перед Его Величеством говорил, что удержит мужа ради наследника.

— Это… я сказала, чтобы помочь тебе, Теренс!

Она вспомнила, как говорила это перед Императором и министрами — и ей стало неловко.

— Это не обязательно… Мы ведь не настоящая пара.

— Мы поклялись быть вместе на всю жизнь.

Его голос был спокойным, но в нём ощущалась едва заметная сдержанная злость.

Прежде чем она успела ответить, он схватил её за плечи и опрокинул на кровать. Мягкое покрывало коснулось её головы. Она вздрогнула, а его рука снова прижала её, не давая пошевелиться.

— Мы дали клятвы. Значит, мы настоящая пара — до развода.

Её взгляд встретился с его фиолетовыми глазами. Глубокими, словно аметист, наполненными опасными эмоциями. От одного этого взгляда по спине пробежал холодок.

Самое пугающее — в мягком свете он выглядел слишком красивым. Провести ночь с таким мужчиной… было трудно сохранять рассудок.

В голове словно прозвучал сигнал тревоги.

«Это… опасно».

Если так продолжится, она может поддаться, даже не заметив, и зайти слишком далеко.

Она упёрлась рукой в его плечо и оттолкнула его.

— …Пусть сейчас так. Но я не хочу оставлять после себя неприятные чувства, когда мы расстанемся.

Она была уверена, что никакой «первой ночи» не будет. Но, похоже, у Теренса было другое мнение.

«Но ведь он меня не любит… ему правда всё равно?»

Ещё совсем недавно он её ненавидел. Возможно, у дворян другое мышление — они могут жениться и заводить детей даже с теми, кого не любят.

Ей вдруг стало интересно: если бы настоящая Ева выжила и свадьба прошла нормально — он бы поступил так же?

«Наверное… для него это просто формальность».

Но она была не такой. Для него это может ничего не значить, но она не хотела вступать в такие отношения без смысла.

«Когда-нибудь он женится на другой и заведёт детей…»

Если всё равно придётся забыть — лучше не начинать. Она не хотела ни сожалений, ни лишних чувств.

И вдруг её взгляд помутнел, словно заволокло туманом.

«Видение?.. Сейчас?!»

Как бы часто это ни происходило, момент был совершенно неподходящий.

Она моргнула — и перед глазами возник другой мир.

Сад, полный зелени. Голубое небо, мягкие облака, тёплый солнечный свет. В воздухе — свежесть травы и лёгкий аромат цветов.

Вдали — стеклянная оранжерея. Значит, это резиденция Великого Герцога.

И вдруг рядом с большим деревом появился знакомый силуэт.

Теренс — но в простой, удобной одежде.

Он оглядывался, будто кого-то искал.

Вдруг сверху раздался звонкий смех.

Она подняла голову. Среди густых листьев что-то шевельнулось. Теренс тоже заметил.

На его губах появилась мягкая, тёплая улыбка — непривычная, но удивительно спокойная.

Она никогда не видела его таким.

Он протянул руки к дереву:

— Это опасно. Спускайся.

Из листвы показался мальчик с чёрными волосами — лет пяти-шести.

«Неужели…»

В тот момент её пронзило осознание.

Этот ребёнок… был слишком похож на Теренса, чтобы это можно было отрицать.