Изнутри не доносилось ни звука.

Именно в этот момент через артефакт, зачарованный магией невидимости, раздался сигнал тревоги, посланный Элиасом.

Бип—

— Почему?

[Лука! Ты закончил с консультацией?]

— Да.

[А-а, хорошо. Ты сейчас придешь, да? Лео и Нарк тоже здесь, хотят тебя видеть.]

Должно быть, он спрашивает, иду ли я в общежитие...

После спарринга, который для других был бы обычным, я не мог смотреть Лео в глаза.

Я был искренне благодарен ему за то, что он отточил мои навыки, но мои кулаки придерживались иного мнения, чем разум.

Казалось, будет лучше выразить благодарность после того, как я смогу взять свое сердце под контроль, чтобы кулаки не «плакали» при виде Лео.

— Прости, не смогу. Я сейчас навещаю Ганса.

[Что-о?!]

— Отключаюсь.

Тук-тук—

Я снова постучал в дверь.

Честно говоря, я немного колебался.

Ведь этот парень, скорее всего, не хотел сейчас видеть мое лицо.

«Постучу в последний раз, и если не будет ответа, то уйду».

Не в общежитие, а в клуб.

В тот момент, когда я убрал руку от двери, изнутри раздался голос парня.

[Входи.]

— ...

Щелк—

Ганс лежал на кровати. Его друзья, сидевшие рядом, застыв, уставились на меня.

Вообще-то, по моему мнению, травма была не настолько серьезной, чтобы ложиться в больницу.

«Ну, все-таки...»

Наверное, он пришел сюда, потому что ему было больно. Стоит просто принять это как есть.

А я был в порядке лишь потому, что адаптировался благодаря Лео, который усердно бил по моим уязвимым местам. Для обычного человека не быть в порядке — это естественно.

Я выдвинул стул, сел и спросил:

— Сильно болит?

— ...

Ганс лишь пожал плечами, не ответив. То ли от смущения, то ли оттого, что нечего было сказать, парень едва заметно отвел взгляд.

Я достал из сумки две бутылочки с эликсиром и бросил их ему. Ганс поймал их и с подозрением спросил:

— ...Что это?

— Подарок, чтобы ты поправлялся.

— ...

Парень со сложным выражением лица повертел бутылочки в руках.

— Это лекарство от Виттельсбахов.

— Да. Тебе нужно быстрее прийти в себя.

— ...Спасибо, но мне как-то неловко это принимать. Ты купил, тебе и пить.

Дело в цене? У меня в комнате этого добра полно, так что не проблема.

Если во время нашего предстоящего разговора он не станет слушать, мне придется надавить на него еще раз, так что лучше заранее подстелить соломки, пока неприязнь не достигла предела.

Я сделал серьезное лицо и покачал головой.

— У меня и так много. Просто прими это, Ганс.

— ...

— Я не хочу, чтобы сегодняшний спарринг повлиял на твои первый и второй экзамены.

Ганс неохотно кивнул.

Я улыбнулся и сделал жест.

— Выпей сейчас. Это поможет тебе восстановиться.

— ...Хм, ладно. Спасибо.

Возможно, потому что он тоже не хотел портить себе состояние перед экзаменом, парень выпил лекарство с меньшими колебаниями, чем я ожидал.

— Ну как, лучше, да?

— Да.

Если выпить его после спарринга, на следующий день здоровье полностью восстанавливается.

Может, именно поэтому Лео так свободно бил меня деревянным мечом по уязвимым местам.

Я снова подавил рефлекторное желание сжать кулак и заговорил:

— Итак...

Мне нужно выяснить, собирается ли он по-прежнему оспаривать мою оценку.

И держит ли он все еще на меня зло или намерен раздувать эту проблему.

Честно говоря, одних мыслей о Плероме и моем брате хватает с головой, так что с этим школьным делом нужно покончить здесь и сейчас.

В тот момент, когда я скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула, парень заговорил сам.

— Ты был хорош.

Когда я молча посмотрел на него, он отвел взгляд.

— ...Честно, я не верил. Раз ты недолго учился, я думал, это нормально, что у тебя плохо получается... К тому же, мне казалось, что ты выезжаешь только за счет огромного количества магической силы.

Он уставился в одеяло, опустил голову и продолжил:

— Но, похоже, мне не хватило рассудительности. Вспоминая навыки, которые ты сегодня показал, да... Профессор, Лео и Юлия, должно быть, разглядели твое мастерство за те 58 секунд.

— ...

— ...Ты, наверное, уже знал, но я попросил о спарринге, чтобы оспорить твою оценку. Я считал, что ты получил оценку выше, чем заслуживали твои навыки, поэтому и думал о тебе плохо. Ты, наверное, все знал... Прости, что зря тебя побеспокоил.

Говоря это, парень съеживался все больше и больше.

Чисто.

Буду считать, что больше проблем от этого парня не возникнет.

Наблюдая за Гансом, который все еще не мог посмотреть мне в глаза, я ответил как подобает.

— Раз ты понимаешь, этого достаточно.

От этих слов Ганс вздрогнул.

Словно таких, как ты, больше не будет.

Студент с самого дна рейтинга, поступивший за пожертвования, внезапно получил оценку 1+ за одну ночь — я и не ожидал, что все тысяча студентов до единого поверят в это.

Я лишь благодарен, что нашлись такие, как он, кто полез на рожон. Разве не они предоставили мне сцену, чтобы я мог все доказать?

Ганс слегка приподнял голову и посмотрел на меня.

Он помедлил, прежде чем заговорить.

— Спасибо.

— За что? Не так уж много друзей, которые признают свою неправоту так же круто, как ты. Если уж на то пошло, от твоих слов у меня на душе стало гораздо легче.

И благодаря тебе я заработал 120 очков.

Я изобразил добродушную улыбку. Ганс, казалось, смутился: его глаза забегали, после чего он плотно сжал губы и опустил голову.

И как раз в тот момент, когда эта реакция показалась мне странной, перед глазами появился белый текст.

Дзынь!

Благосклонность +7

На мгновение я чуть не поперхнулся.

«Погоди… Он вот так просто раздает 7 очков? Серьезно?»

Я открыл окно благосклонности.

Ганс Фрици

Благосклонность +5 [Доступен для захвата (Стадия 3/5)]

Что еще за «Доступен для захвата»?

К тому же, кажется, функционал расширился?

Стоило мне подумать об этом и нахмуриться, как эта часть исчезла из виду.

«…»

Если уж ты такой чувствительный, может, вообще не стоило это показывать? И неужели у этой штуки есть сознание?

«Покажи снова».

Сначала нужно проверить все новые функции.

Когда я уставился на вновь появившийся текст, всплыло новое окно.

Стадия 3: На удивление неплохой друг

«Так вот что он обо мне думает?»

Это неплохо.

Похоже на пробную версию способности «Проницательность», отлично.

Если это дает мне информацию, нет причин отказываться.

Я заговорил с Гансом мягким тоном, который не использовал даже с друзьями.

— Мы ведь закончили разговор, верно? Не переживай больше и сосредоточься на восстановлении. Экзамен всего через три дня.

— …Ага.

Я небрежно кивнул и поднялся с места.

— Я пошел. Скоро занятие в клубе.

— Лукас.

— М?

Стоя у двери, я обернулся. Парень долго отводил взгляд, прежде чем заговорить.

— Спасибо за сегодня. Буду болеть за тебя на втором экзамене.

Хм.

Почему-то и вправду кажется, будто я в старшей школе.

Я слегка улыбнулся и ответил:

— Да. И ты постарайся.

***

Просто приняв его слова как следует, я заработал еще одно очко.

«Спасибо, конечно, но это уже пугает».

Как она может расти так быстро?

Возможно, я получил по одному очку и от его друзей, потому что благодаря им я уже набрал 210 из 300 очков.

Я продолжал отклонять непрекращающиеся оповещения о запросах на связь от Элиаса, звеневшие у меня в ухе, и слушал президента клуба.

— Сейчас мы будем распределять роли. Вы все знаете, что у нас не так много актеров по сравнению с другими школами, верно? Нас всего восемь, так что кому-то придется взять на себя две роли.

Президент с энтузиазмом говорил, постукивая мелом по доске.

Наш клуб решал, кому какие роли достанутся в предстоящем регулярном представлении.

Время для этого казалось странным, но школа активно поощряла клубную деятельность, чтобы показать, что она заботится о психическом здоровье учеников.

Раньше я лишь подозревал это, но окончательно убедился после того, как недавно в «Имперской Газете» появилась редакционная статья, восхваляющая заботу о благополучии студентов во Второй Имперской Академии.

«Они, должно быть, терпеть не могут критику».

Конечно, благодаря этому была подготовлена сцена, а значит, открылось еще одно место для сбора очков благосклонности, так что я это только приветствовал.

«Мне действительно нужно как можно скорее повысить характеристику Обаяния».

Прошло всего три дня, но мой брат не из тех, кто будет так тихо сидеть.

Учитывая его патологический перфекционизм, он, должно быть, как минимум рассматривал возможность чего-то подобного.

«По-моему, он может попытаться аннулировать результаты теста, например, сфабриковав еще одно дело об убийстве».

Я мог бы противостоять этому с помощью Николауса, но такую хорошую карту лучше приберечь на потом.

Поскольку я не знаю, как все обернется, крайне важно кардинально повысить мою привлекательность, чтобы общество не поверило лживым слухам моего брата.

Кроме того, если случится что-то, что нельзя будет решить одной лишь шкалой впечатления, мне придется повернуть время вспять, чтобы получить преимущество, так что нужно прокачать и черту «Повтор».

Пока я, погруженный в различные расчеты, пропускал слова мимо ушей, староста хлопнул в ладоши и спросил:

— Итак, для начала, кто хочет сыграть Розалинду?

Никто не поднял руку.

Пьесой, которую клуб решил поставить в этот раз, была «Как вам это понравится» Шекспира.

И эта роль была одной из тех, что можно назвать главной.

Возможно, из-за того, что реплик было больше всего, а сама роль была очень весомой, все лишь переглядывались.

«Поскольку клуб работает по семестрам, наверняка есть люди, которые пришли сюда без намерения играть главную роль».

Подперев подбородок рукой и безучастно глядя на доску, я вдруг заметил, что староста с сияющими глазами указывает на меня.

— Господин Асканиан, не хотите попробовать?

На мгновение я не понял, что только что услышал.

Неужели Розалинда — мужчина, несмотря на имя? Я уже читал сценарий, так что точно знал, что это не так.

«Хм-м…»

Хоть я и был на миг сбит с толку, но, поразмыслив спокойно, я понял, что в этом предложении не было ничего особенного.

В отличие от старого человечества, у нового, не имеющего явных внешних гендерных различий, было обычной практикой распределять роли в соответствии с актерским стилем.

Вероятно, староста выбрал меня на роль с наибольшим количеством реплик из-за моих способностей к запоминанию.

Однако, поскольку период, который я прожил как представитель старого человечества, был несоизмеримо дольше, я не особо хотел браться за эту роль.

— Нет. Это мой первый семестр здесь, так что лучше доверить ее кому-нибудь другому.

— Вам не о чем беспокоиться! Главное — мастерство!

— Нет. Я возьму другую роль.

Староста разочарованно кивнул.

Но что важнее, меня с самого начала кое-что беспокоило.

Адельберт не пришел в клуб.

Я огляделся и спросил:

— Тот парень, что сегодня не пришел, не будет брать никакую роль?

— А, я отправил ему письмо о том, что мы будем распределять роли, но он не пришел. Ему действительно стоило бы сегодня быть здесь…

Староста сокрушенно прищурился. Затем он жестом подозвал первокурсницу.

— Даниэла, ты ведь говорила, что вы в одном классе? Не могла бы ты сходить и передать ему сейчас?

— А… Этот человек уже два дня и на занятия не ходит.

Она только что назвала одноклассника «этот человек»?

Более того, разве Адельберт не перескочил через класс, что делало его на год младше? Весьма примечательно.

«Но раньше он, кажется, был на своем месте».

Жаль, что он не пришел.

По обычаю, тот, кто не явился, получает роль, от которой все остальные отказались.

Размышляя об этом, я просматривал написанные на доске роли, когда староста осторожно окликнул меня:

— Господин Асканиан, вы случайно не знакомы с этим младшекурсником?

***

Я подозревал, что он выделил меня из-за нашей общей принадлежности к правящим семьям.

По сравнению с обычными дворянами, мы неизбежно чаще встречаемся в высшем обществе.

Поскольку староста попросил меня передать сообщение, я покинул клубную комнату и направился в общежитие факультета магии.

«Сегодняшний день почти целиком посвящен поиску людей».

Ранее прирост привлекательности был весьма существенным.

Было бы неплохо, если бы и сейчас все сложилось так же, но высока вероятность, что меня просто не пустят на порог.

Конечно, мне все равно.

Как только я передам сообщение, у меня будет свободное время.

Ведь моя роль уже определена.

«Снова главная роль».

К счастью, мне достался персонаж с меньшим количеством реплик, чем у Розалинды.

Поскольку подготовка не займет много времени, а я намеревался использовать сцену как возможность для повышения привлекательности, я не стал отказываться.

И, как и ожидалось, никто не захотел брать на себя роль Розалинды с ее многочисленными репликами. Это еще не было подтверждено, но когда я проверял в последний раз, это была единственная оставшаяся вакантной роль.

Тук-тук…

Я постучал в дверь комнаты Адельберта в общежитии. Я долго стоял перед ней, но не услышал ни звука.

Сконцентрировав магическую силу в органах чувств, я смог различить, как парень ворочается внутри.

Тук-тук…

— Адель…

Когда я постучал снова, дверь открылась.

«Он открыл?»

В этот момент Адельберт пробормотал с пустым взглядом:

— …Семпай.

Я с трудом подавил горький смешок. Его вид был просто ужасен.

У ног парня валялись нераспечатанные письма. Похоже, письмо из театрального клуба он тоже не открывал.

«Вот почему он не пришел, даже когда сказали, что будут распределять роли».

И все же, он мог бы проверить письмо от Николауса…

Вероятно, оно не стало большим утешением.

На жизнь принца наложен строгий запрет на разглашение информации. Так было с самого его зачисления.

Поэтому Николаус, будучи человеком не из академии, по сути, давал советы, не зная, какие оценки получает Адельберт. Понятно, что это не особо находило у того отклика.

«Я и не ожидал, что одна строчка вызовет какой-то резонанс».

Но стоит ли упускать этот канал, позволяющий напрямую узнавать новости об императоре и наследном принце?

С моим нынешним лицом это будет сложновато, так что стоит попробовать устроить встречу с Николаусом.

— Мой друг по клубу говорил, что ты не станешь откровенничать, но ты все же это сделал.

— …Из-за магической силы. — пробормотал Адельберт.

Похоже, он имел в виду, что узнал меня по магической силе, которую я использовал для усиления своих чувств.

Но что важнее, тема разговора уходила в сторону.

Возможно, у парня просто не работала голова; он стоял неподвижно, уставившись куда-то в пустоту.

— Ты не собираешься меня впустить?

— Зачем ты здесь? — слабо спросил Адельберт, словно предлагая мне изложить свое дело и уйти.

Потрясение от оценки «3+», должно быть, было сильным.

«Нехорошо, когда в такие моменты эмоции так сильно скачут».

Он ведь, наверное, исправно принимает выданное ему очищающее лекарство?

С этой мыслью я открыл окно.

Адельберт Гогенцоллерн

*Благосклонность -5 [Можно захватить (Стадия 1/5)]**

Если подумать, этот парень тоже золотая жила. Много чего можно поднять.

Может, проверить, что он обо мне думает?

«Очевидно, вылезет что-то вроде «неприступный старший»».

Стадия 1: Вампир

— …

Нет, ну этот ублюдок…

Так нелепо, что остается только смеяться.

Я взглянул на наручные часы.

Еще только четыре часа.

Тренировка с Церингеном у меня назначена на шесть, а в семь, после ужина, я, как обычно, отправлюсь в Баварию.

«Остается два часа».

Увидев письмо, которое этот парень написал Николаусу, я убедился еще раз.

Император, скорее всего, подталкивает его попасть в первую команду из-за Элиаса, но в письме парень Элиаса не упомянул.

Общение через Николауса и письма имеет свои пределы, когда нужно глубже копнуть в намерения императора.

И что самое важное, до следующего экзамена осталось меньше трех дней.

Он не может завалить экзамен, впав в такое уныние. Его успех обогатит объем информации, получаемой императором.

Так что, раз у меня есть время, чтобы побороть апатию парня и избавиться от этой отвратительной первой стадии…

«Подниму его благосклонность, прежде чем уйду».

Для начала нужно войти внутрь, чтобы поговорить.

Когда я не показал никакой реакции, Адельберт попытался закрыть дверь.

Я убрал окно и придержал дверь.

Адельберт глубоко вздохнул и нахмурился.

— Я хочу отдохнуть, старший. Если вы не собираетесь ничего говорить…

— Собираюсь. Ты ведь получил сценарий клуба на прошлой неделе? Проверил количество реплик?

— …А? Да. — ответил Адельберт, прищурившись.

Я улыбнулся и сказал:

— Я пришел заранее поздравить тебя с получением роли Розалинды.

Парень тупо уставился на меня, а затем у него отвисла челюсть.

Успех. Это была самая сильная реакция, которую я от него видел.

Я протиснулся мимо молчаливо ошеломленного Адельберта, вошел в комнату и запер дверь.

— Поговорим о сценарии?