Император молча смотрел на Николауса.

– Вы не входили в Катакомбы?

– Верно. Прошу прощения, но я не смог найти туда вход.

«…»

Он выкрутился именно так, как я и ожидал.

Император кивнул.

«Я ослабил бдительность».

Честно говоря, все, что он до сих пор услышал, на самом деле никак не касалось Катакомб. Это был лишь очередной поворот событий, от которого разболелась голова.

Если бы Империя провела проверку и раскрыла Плерому, это дало бы императорской семье стратегическое преимущество. Так что, в каком-то смысле, это все равно была победа.

И, конечно, многие люди тщательно готовятся, чтобы избежать личного риска – в этом плане Николаус не был каким-то особенным.

«Но это…»

Кто в здравом уме, получив приказ расследовать Катакомбы, вместо этого ворвется в Плерому?

«…Это превращается в настоящую головную боль… Если бы я действительно хотел, чтобы он провел расследование, проблемы бы не было, но я добивался не этого».

Николаус сделал в точности то, о чем просил его Император.

Так что упрекнуть его было не в чем.

А каков результат?

Вместо того чтобы разоблачить Катакомбы, он раскрыл планы Плеромы по их поглощению.

Прямая противоположность тому, чего хотел Император.

Император, теперь уже улыбаясь, изучал Николауса.

Он сделал это намеренно?

Узнать было невозможно.

«Но имеет ли это сейчас хоть какое-то значение?»

Дальнейший курс действий императорской семьи был ясен.

Во-первых, настроения против Плеромы были куда сильнее, чем против Катакомб.

Если Император сейчас выступит против Катакомб, пострадает его собственная сторона.

Во-вторых…

Николаус Эрнст был все еще слишком полезен, чтобы делать его врагом.

«Пока он не переходит границ, я могу его использовать».

Точно так же, как Николаус с осторожностью уважал границы Императора.

Опасный актив, но если бы его удалось полностью подчинить…

Лучшего человека для этой работы было бы не найти.

***

Для откровенной лжи он выглядит довольно потрясенным.

Он что, думал, врата Плеромы просто так оставляют открытыми?

Вся причина, по которой Плерома стала такой сильной, заключалась в том, что никто не мог найти туда вход.

Из двух сложных вариантов имело смысл сначала взяться за Плерому.

И все же мне нужно было быть осторожным.

Когда имеешь дело с такими людьми, как Император, – людьми, которые анализируют все и вся, – самое опасное – это дать им за что-то зацепиться.

Для Императора Катакомбы были идеальным инструментом для достижения двух целей одновременно.

В тот момент, когда он приказал мне связаться с преступниками, стало ясно, что он хочет меня подставить.

Поэтому мне пришлось перевернуть игру.

Император, все так же улыбаясь, заговорил снова.

– Подумать только, вы сами отправились в Плерому… Не могу не восхищаться вашей решимостью. Итак, вы не пострадали?

– Я в порядке. Но поскольку нас было очень мало, мы не смогли собрать столько информации, сколько хотелось бы.

– Должно быть, ситуация была непростой, так что я не могу вас в этом винить. Даже это уже оказало мне огромную помощь.

Он все еще поддерживал дружелюбный тон.

Во всей Империи не было никого, кто мог бы так запросто сказать, что побывал внутри Плеромы.

Если он хотел большего, ему придется поддерживать со мной хорошие отношения.

– Я рад, что вы так считаете.

– Так что Ваше Величество планирует с этим делать?

– Даже если Катакомбы и Плерома официально не объединили силы, вы сами сказали, что их слияние обернется катастрофой.

Император, погруженный в свои мысли, отпил чаю и наконец заговорил.

– В нынешней ситуации даже вы не смогли бы найти путь в Катакомбы.

– И насильно возвращать их население в Империю нереально.

– Так что пока... нам придется сосредоточиться на Плероме.

– Так же, как это сделал вы.

Какой же окольный способ сказать: «Мы не поможем».

У политиков и впрямь был талант говорить загадками.

– Возможно... мы даже сможем использовать Плерому в качестве двойного агента против них.

Император откинулся на спинку кресла, его голос звучал холодно.

– Но это не то, что нам следует обсуждать наедине.

– Имперский исследовательский институт Плеромы должен будет изучить предоставленную вами информацию.

– Если они действительно пытаются развязать войну, мы не можем позволить себе действовать опрометчиво.

Прекрасно.

Теперь вопрос с Катакомбами будет тихо похоронен.

Пока не появится новый предлог, Император не сможет до них добраться.

А это означало, что сейчас самое время изящно принять его отступление.

Я вежливо кивнул.

– Если такова воля Вашего Величества, я подчинюсь.

***

После окончания каникул в академии было на удивление тихо.

Конечно, это продолжалось недолго.

С приближением занятий школа, как обычно, наполнилась шумом.

Класс затих лишь тогда, когда профессор хлопнул в ладоши.

– Уверен, вы все видели новости.

– Наша команда магов-второкурсников заняла второе место на Баварском соревновании по алхимии.

«Это было почти месяц назад».

На самом деле, прошла всего неделя с небольшим.

Профессор повернулся к троим студентам.

– Из нашего класса было трое участников.

– Лукас Асканиан, Леонард Виттельсбах и Нарк Фарнезе.

– Поздравляю.

По классу разнеслись аплодисменты.

Я улыбнулся, благодарно кивнув, и вскоре урок пошел своим чередом.

Как обычно, я провел это время, изучая божественную силу.

За ужином Элиас бросил своих друзей и подсел ко мне.

Он наложил звуконепроницаемое заклинание и закинул руку мне на плечо.

– ...Говори сколько хочешь, но не опирайся на меня.

– Ой, да ладно! Это привычка.

– Но, черт, видеть тебя в форме и без маски – это странно.

– А мне до сих пор непривычны твои белые волосы.

– Ха-ха, ну, они не совсем белые – скорее платиновый блонд.

Ну да, конечно.

Не то чтобы это имело значение.

– Так... ты добился расположения Императора, да? Ты ведь ходил к нему на рассвете.

– Ходил.

– О-о-о...

Элиас ухмыльнулся, явно позабавленный.

Пока я находился рядом с Элиасом, внимание Императора было неизбежно.

Это был лишь вопрос времени.

– Моей целью было взять под контроль вопрос с Катакомбами, при этом удовлетворив Императора.

– И я это сделал.

– Он был доволен?

– Не так, как он ожидал, но и недовольным быть не мог.

Элиас усмехнулся.

– ...И что дальше?

Я криво улыбнулся.

– Теперь посмотрим, как он будет действовать.

– Он и дальше будет пытаться меня использовать.

Элиас улыбнулся еще шире.

– Что ж, Лукас.

– Если я что-нибудь услышу дома…

– Ты узнаешь первым.

В этот момент Лео взглянул на нас. Увидев, как он нахмурился, глядя на Элиаса, я понял, что он имел в виду: «Заканчивай и проваливай».

Элиас усмехнулся.

– Лео, ты слишком много беспокоишься.

– Ха-ха… Может, это ты слишком расслабленно относишься к Плероме.

Я подпер подбородок рукой и обвел взглядом класс. Некоторые ученики украдкой поглядывали на Элиаса, который вольготно устроился рядом со мной. Но большинство вообще не обращали на нас внимания. По сравнению с первым семестром это было огромное улучшение.

– Я возвращаюсь в общежитие. Иди ужинать.

– Ах, точно! Ты же ешь у себя в комнате?

– Может, нам стоит хотя бы начать есть вместе?

Элиас цокнул языком, изображая разочарование. Было очевидно, что он хочет продолжить разговор о своем дяде.

Хотя, если подумать, теперь не было особой причины продолжать вести себя так, будто мы не знакомы. Мой брат собственными глазами видел трансляцию состязания по алхимии.

И все же…

– Это было бы слишком внезапно.

Как только я собрался встать, я заметил знакомую фигуру у задней двери. Рихтгофен встретился со мной взглядом и с ухмылкой помахал рукой.

Лицо Элиаса исказилось от чистого отвращения. Вчера он узнал, что пес, о котором он заботился, на самом деле был этим парнем в обличье животного. И после этого он часами в шоке бормотал проклятия. Честно говоря, я не мог его винить. На его месте я бы чувствовал то же самое…

– Чего тебе надо? – презрительно бросил Элиас.

Но Рихтгофену, казалось, было совершенно все равно. Все так же улыбаясь, он указал на меня.

– Не ты. Я к нему.

– Да неужели? С каких это пор?

– Я видел его несколько раз во время состязания.

– Но что важнее… младший.

Видеть его в школе было даже страннее, чем в Катакомбах. Почему-то там он был на своем месте. Но если отбросить это в сторону… Почему он здесь ведет себя так по-свойски?

Я прищурился. Теперь я заметил, что за его спиной стояли еще трое третьекурсников.

Рихтгофен усмехнулся.

– Говорят, ты сыграл большую роль в состязании по алхимии.

– Нет, это была командная работа.

– О, правда? Но вся школа видела трансляцию – все уже об этом говорят.

– …К чему именно ты клонишь?

Рихтгофен развернул папку, которую держал под мышкой, и протянул мне листок бумаги.

– Хочешь вступить в Клуб алхимии?

***

Оказалось, вся школа гудела из-за набора в клубы. Первая неделя семестра была сезоном записи, и, конечно же, Лукас об этом ничего не помнил.

Я не планирую никуда вступать, но… приятно видеть, что все так мирно. Наблюдать, как ученики с энтузиазмом рекламируют свои клубы, а другие спорят, какой выбрать… Наконец-то появилось ощущение, что школа вернулась к нормальному ритму.

Я провел в Катакомбах всего три дня, но за это время произошло столько всего, что казалось, будто прошла целая вечность. А после того, как меня ранили ножом, все стало еще более нереальным.

Запихивая в рот хлеб, я рассеянно пролистал три флаера, которые успел собрать.

Два были от клубов алхимических исследований…

А последний – от театрального кружка.

Театральный кружок поджидал меня еще с фестиваля – они тогда чуть ли не в заложники меня взяли, пытаясь завербовать.

Но где же Плерома?

Конечно, улыбались только те студенты, что приглашали меня, – остальные, кто шел за ними, даже в глаза мне посмотреть не могли.

И все же, по крайней мере, они не избегали меня полностью.

Время и правда все лечит.

Первый семестр, который я провел, пытаясь стряхнуть с себя клеймо Плеромы, не прошел даром.

Люди все еще относились ко мне с опаской, но хотя бы могли заговорить без колебаний.

Закончив с едой, я направился на тренировочную площадку Лео.

С тех пор как его нога зажила, Элиас стал регулярно здесь появляться.

Прежде чем мы начали тренировку, я спросил их обоих:

– Вы в какие-нибудь клубы вступили?

– Сейчас ни в каких не состою.

– В прошлом семестре я играл в регби, но в этом году бросил – надо ноги беречь, – Лео бросил на меня взгляд. – А что? Думаешь куда-нибудь вступить?

– Нет. Просто любопытно.

– А почему бы не попробовать? Занятия в клубах все равно короткие, так что это не такая уж большая ответственность, – вставил Элиас.

Это была правда.

Поскольку здесь главным приоритетом была учеба, неучебные клубы сводили время тренировок к минимуму, чтобы привлечь студентов.

– Так какие варианты рассматриваешь?

– Алхимию. И театральный кружок.

– …Театральный кружок? – Элиас склонил голову набок.

Вскоре я понял почему.

Мы прервали тренировку, и Элиас повел меня к боковому корпусу школы.

И прямо перед дверью театрального кружка я столкнулся с еще одним знакомым лицом.

– О, ты друг Элиаса?

Я взглянул на Элиаса, который едва сдерживал смех.

Адельберт Гогенцоллерн с формальной улыбкой протянул мне руку.

– Я Адельберт Гогенцоллерн. А ты Лукас Асканиан, верно?

Ох.

Я мгновенно понял, почему Элиас смеется.

Его голос был ниже, чем при нашей первой встрече, – спокойный, почти безразличный. Тогда он говорил со мной так, будто фанат встретил своего кумира.

Так вот как он разговаривает с теми, кто не является «Николаусом».

Интересно.

Его взгляд был странно напряженным, вероятно, потому, что он все еще считал меня Плеромой.

Адельберт Гогенцоллерн

Благосклонность: –5

Да, он определенно считает меня Плеромой.

Когда я встретился с ним в образе Николауса, его благосклонность была +10.

Контраст просто разительный.

Адельберт прищурился, глядя на Элиаса, который беззвучно трясся от смеха.

– …Что смешного?

– БУ-ХА-ХА-ХА!

Я вздохнул.

– Не обращай на него внимания.

– …А. Да.

– Эй. Не натвори дел, о которых потом пожалеешь, – все еще ухмыляясь, погрозил пальцем Элиас.

Адельберт лишь недоуменно приподнял бровь.

В этот момент из репетиционного зала вышел староста театрального кружка и заметил нас.

– О! Вы хотите вступить? Дать заявление?

– …Прошу прощения?! – выпалил потрясенный Адельберт, поворачиваясь к старосте.

Он явно не ожидал, что меня пригласят напрямую.

Хм-м.

Что же делать?

До сих пор я не видел причин вступать в кружок.

Но с другой стороны…

Веских причин не вступать тоже нет.

Это может быть полезно для сбора информации.

Конечно, Николаусу было бы проще подобраться к Адельберту, но если люди узнают, что Николаус пытается с ним встретиться, может вмешаться Император. Или, что еще хуже, он может использовать Адельберта для распространения ложной информации.

А еще был наследный принц.

Этот парень был настолько безумен, что пытался отравить собственного брата, и если я хотел узнавать о его передвижениях, мне нужны были свои источники.

Но это была не главная причина.

И все же…

Реакция Адельберта была забавной.

Я улыбнулся и повернулся к старосте.

– Конечно. Давайте заявление.