— Кх-х!.. — Не придуривайся.

Я стиснул зубы и выпрямил руки. Обычные отжимания, но мышцы этого тщедушного тела уже заходились в крике.

Человек по имени Мархан стоял напротив, бесстрастно изучая меня. С самого рассвета он истязал меня «базовой подготовкой». Объективно — ничего сложного, но для меня это была пытка. Впрочем, это не было тренировкой в полном смысле слова; он скорее прощупывал границы, замерял, на что способен мой новый сосуд.

«Как с теми мешочками...»

До этого он швырял в меня набитые рисом мешочки — не больно, но унизительно. Велел уворачиваться или ловить. Сначала я справлялся, но темп рос, и в итоге я просто метался по площадке, собирая удары. Грязная ткань била по коже, оставляя неприятный зуд. Хотелось бросить всё, но выбора не было. Как нет его и сейчас, когда я упираюсь ладонями в рыхлую землю.

— Стоп.

Я чуть не рухнул мордой в грязь, но вовремя поймал равновесие и заставил себя встать. Ладони в песке, пот заливает глаза — мерзкое ощущение.

Мархан смотрел на меня. Его лицо было сложным коктейлем из недовольства и задумчивости. Что-то не так? Я жадно глотал воздух, пока он не соизволил нарушить тишину:

— Утренняя тренировка окончена.

Утренняя? Вообще-то, сейчас едва забрезжил рассвет. Но ужас внушало другое: «утренняя» подразумевала наличие «дневной» и «вечерней». Тело сироты едва держалось, даже несмотря на щадящий ритм.

«Черт... Ладно. Придется терпеть». Боль и дискомфорт — это топливо для выживания. Если я хочу выжить, я должен быть прилежным.

— Да, господин.

— Но ты останешься и будешь наблюдать. Мы немного выбились из графика, так что живо завтракать — и назад.

— Наблюдать?..

Вместо ответа Мархан кивнул мне за спину. Со стороны столовой шли четверо. Двое — мои ровесники, еще двоим на вид было около восемнадцати.

«Ну конечно. Глава разведки королевства не стал бы возиться с одним мной». С его ресурсами и связями находить одаренных детей — задача для левой руки. Значит, голоса, что я слышал ночью, мне не пригрезились.

Дети приближались, разглядывая меня с любопытством. К счастью, агрессии в их взглядах я не почувствовал. Похоже, слухи о том, что герцог умеет располагать к себе подчиненных, были правдой.

— Это тот самый новенький? — спросил один из старших.

— Он самый.

Парень окинул меня оценивающим, тяжелым взглядом. Второй и вовсе не проявил интереса. Я замер, стараясь не отсвечивать — в чужой монастырь со своим уставом не лезут.

Стой. Лицо одного из сверстников показалось мне смутно знакомым. Где я его видел?.. Договорить мыслям не дал Мархан.

— Знакомства потом. Карлин, бегом в столовую. Остальные — приготовиться.

— Есть!

— Понял.

Остальные ответили мгновенно и в унисон. Я, споткнувшись о секундную заминку, повторил за ними и поплелся к пристройке. Вокруг всё еще было слишком много чужого.

— Ничего подозрительного. Мальчишка объявился в трущобах девять лет назад.

Герцог слушал доклад, погруженный в свои мысли. Ребенок сказал, что ему тринадцать. Значит, его выбросили на улицу в четырехлетнем возрасте.

— Вряд ли он подготовленный шпион.

— Да, ваша милость. Выглядит именно так.

Конечно, верить сироте на слово в вопросе возраста — глупость. Но даже если он приврал, он всё равно слишком мал. Вероятность того, что это засланный казачок из другой страны, стремилась к нулю. Герцог чувствовал удовлетворение: самородок буквально сам пришел к нему в руки.

— Судя по всему, он действительно скрывал свои способности, — продолжал подчиненный. — Местные «крысы» искренне удивлены, что вы его забрали.

— Просто везло? Странно. Даже если Дар пробудился недавно, кто-то должен был заметить.

— Говорят, он всегда держался особняком. Чужак среди своих.

Герцог нахмурился. Даже у сирот есть своя иерархия и социум. Быть изгоем — значит иметь проблемы с социализацией, а это не лучший навык для агента. Впрочем, дело поправимое. Шпионаж — это прежде всего актерство. А имитировать общительность не так уж сложно.

— Однако его поведение вчера сильно отличается от отзывов информаторов.

— И что же они говорят?

— Молчаливый, угрюмый. Сторонился любых контактов. Даже голодая, предпочитал одиночество человеческому теплу.

Волчонок? Герцог невольно усмехнулся, вспомнив, как мальчишка вчера балансировал на грани дерзости и почтения.

— Может, он просто воодушевлен тем, что приглянулся важному человеку?

— Вполне вероятно. Учитывая его не по годам развитый ум, он понимает, что это шанс. Надежда меняет людей, ваша милость.

— Хм.

Герцог издал неопределенный звук. Доклад звучал слишком оптимистично, но логика была железной. Промыть мозги четырехлетнему ребенку так, чтобы он годами играл роль спящего агента, — задача почти невыполнимая.

— Мы продолжим наблюдение, но пока я не вижу проблем.

— Согласен. Свободен.

— Благодарю.

Когда человек уже собирался выйти, герцог бросил вдогонку:

— А что скажет Мархан?

— Он пока в замешательстве. Говорит, талант неоспорим, но движения тела не соответствуют потенциалу. Будто он не знает, как пользоваться собственной кожей.

— Интуиция Мархана никогда не подводила...

Мархан был ценнейшим приобретением герцога. У него был редкий дар: он видел масштаб чужого таланта. Это делало его гениальным наставником.

— Возможно, сказывается истощение и жизнь в канаве. Со временем пройдет.

— Да. Недоедание, стресс. Возможно, просто зажатость, — кивнул герцог. — Значит, предварительно — годен.

— Так точно.

— Хорошо. Впрочем, даже если бы он был бездарем, я бы оставил его. Ребенок с Даром — слишком ценный инструмент.

Герцог поднялся с кресла.

— Передай, что днем я посмотрю на него лично.

— Лично?

— Конечно. Нужно проверить, на что способно это «чудо».

Для герцога люди были инструментами. Не потому, что он возглавлял разведку, а потому, что он был рожден таким. А хороший инструмент требует тщательного ухода.

Позавтракав и — что важнее — почистив зубы, я вернулся на полигон. Хотелось смыть с себя грязь, но я не решился задерживаться.

Дети были заняты делом: кто-то разминался, кто-то лениво рассекал воздух мечом. Мархан подозвал их только после моего появления. Видимо, ждали именно меня. Наставник посмотрел на меня с холодком.

— Время — ресурс ограниченный. Не смей тратить его впустую.

Красивая обертка для простого вопроса: «Где ты шлялся?». Я покаянно кашлянул. Тренировка началась со спаррингов.

«Даже не представят друг другу?» Впрочем, это не школа. А может, из-за моего опоздания формальности решили опустить. Я встал рядом с Марханом.

Сначала вышли старшие. Я впился в них взглядом. Было в этом что-то... тревожное. И одна мысль не давала покоя. Тот мальчишка, мой ровесник. Лицо... я точно видел его в игре. За тысячу часов прохождения в памяти застревают сотни лиц, но это было особенным.

Звон стали разрезал тишину. Спарринг восемнадцатилетних был не просто тренировкой — они работали жестко, на грани. Когда они закончили, Мархан вызвал следующую пару.

— Дениф. Орхен. К бою.

— Есть!

Двое вышли вперед. А я замер, чувствуя, как внутри всё похолодело. Дениф? Тот самый Дениф?

Пазл в голове сложился с щелчком. Имперский террорист Дениф.

Имя, которое знал каждый игрок в Вальхалле. Кошмар или спасение, в зависимости от того, по какую сторону баррикад ты оказался. Я сам не раз погибал от его бомб и не раз получал выгоду от хаоса, который он сеял. Дениф был непредсказуем: он появлялся в случайных локациях и в случайное время, ломая все планы по объединению Империи. Он не брезговал даже союзами с демонопоклонниками.

Вероятность того, что это просто тезка, была ничтожной. Лицо, имя, место... Это был он. Будущий палач Империи, который вырастет здесь, под крылом герцога Хайсена.

«Подождите...»

Дениф сейчас размером с меня. Если мне тринадцать, то ему от одиннадцати до пятнадцати. Значит, до начала основных событий игры еще уйма времени. В игре он появляется в возрасте 27–29 лет как вестник начала основного сюжета.

«Минимальный возраст создания персонажа в игре — 13 лет. Если мы ровесники, то до старта сюжета минимум десять лет. А до большой войны — все четырнадцать».

Мозг заработал как разогнанный процессор. Вырасти вместе с Денифом, стать его другом. Наладить связи с герцогством, выйти на принцессу... У меня в запасе уйма времени. Дамоклов меч «Кровь Демона» всё еще висел надо мной, но теперь я видел свет. Возможно, я смогу предотвратить падение дома Хайсенов. Если это удастся, моя жизнь станет на порядок проще.

«Но об этом потом». Будущее обрело очертания. Теперь у меня две цели: найти информацию о Крови Демона и не дать Хайсену рухнуть. И Дениф — ключ ко всему. С ним нужно дружить. А если не получится убедить его... что ж, зная, каким монстром он станет, может, стоит придушить его сейчас?

Я вздрогнул от собственной мысли. Холодный расчет этого тела пугал. Я всё еще не чувствовал себя собой до конца.

— ...лин! Карлин!

Голос пробился сквозь пелену мыслей. Мархан стоял прямо надо мной, его лицо исказила гримаса ярости.

— Сосредоточься. Даже если ты ничего не смыслишь в бою, ты обязан смотреть. Это твой единственный способ выжить.

Голос был ледяным. В любой другой день за такое вышвыривают. Нужно было срочно исправлять ситуацию. Я с размаху влепил себе пощечину. Звонкий удар заставил старших ребят обернуться, а Мархан на мгновение лишился дара речи.

— Виноват! Сонливость одолела, господин!

Мархан смерил меня взглядом. Гнев в его глазах сменился чем-то похожим на снисхождение. Наверное, вспомнил, что я всего лишь голодный сирота, которого подняли ни свет ни заря.

— ...Смотри внимательно, — пробурчал он уже тише.

Я вытаращил глаза, изображая предельное внимание. Здесь, в доме главы разведки, каждый твой вдох — объект оценки. Лена, Мархан, сам герцог — я должен заработать их доверие.

«Но планы планами, а мне самому нужно стать силой».

Спарринг сверстников был стремительным. Дениф работал длинным мечом, а девочка по имени Орхен использовала рапиру и короткий жезл. В этом мире маги не брезговали ближним боем. Их движения были грациозны и опасны. Настоящее искусство, пусть и в исполнении детей.

Я старался не упускать ни одной детали, несмотря на ватные ноги и звон в ушах. Когда всё закончилось, солнце уже стояло в зените. Мархан закончил разбор полетов, по очереди указывая на ошибки:

— Почему ты открылся?

— Хотел парировать и уйти в контратаку через разворот.

— Рискованно. Противник мог финтануть, и ты бы остался с пузом, насаженным на сталь.

Я слушал, разинув рот. Он помнил каждое движение, каждый мимолетный замах. Удивительная память.

Наконец, Мархан подвел меня к остальным. Четыре пары глаз уставились на меня. Взгляд Денифа был самым ярким — он буквально светился дружелюбным любопытством.

Как мне представиться? Я начал подбирать слова, но Мархан опередил меня:

— Знакомьтесь, это Карлин. Остальное обсудите в столовой.

Коротко. Емко. По-нашему.