То, что мир теперь ограничивался видом на обшарпанные подворотни и грязные мостовые, не оставляло места для фантазий. В лучшем случае я был простолюдином. В худшем — бездомным щенком.

Впрочем... Один взгляд на рваный рукав, на тощее, покрытое слоем въевшейся грязи детское тело — и диагноз «сирота» становился окончательным.

Меня накрыло волной вони и нечистот. К такому невозможно подготовиться. Смрад забивал ноздри, туманил рассудок. Тело было ватным, тяжелым — так чувствует себя ребенок, для которого каждый обед — это выигранная битва со смертью. Ощущение было точь-в-точь как после дичайшего похмелья, когда реальность доходит до тебя через слой ваты.

Первым делом пришла злость. Не знаю, какая сила затащила меня в этот экран, но разве нельзя было подобрать кого-то... более живучего? Круглый сирота. Это был приговор.

«Хотя... у меня же есть высшие характеристики», — я попытался запустить в голове «режим оптимиста».

Надо успокоиться. Если честно, три высших таланта в теле сироты — это всё равно лучше, чем быть рядовым дворянчиком. Эти способности стоят дорого.

Но стоп. Перед тем как я провалился в небытие, система что-то вякнула про штрафы. Про рандомные дебаффы. И их тоже три.

«Твою же мать».

Меня развели. Как последнего лоха. Я-то думал, окончание обучения — это бонус, а это оказался просто честный обмен. Один высший дар за одно проклятие.

«Сука. И в игре меня обули, и в... реальности».

Слово «реальность» всё еще резало слух, но теперь это была моя жизнь. Стало понятно, почему кнопка старта была активна, даже если выбираешь всего один талант. Я думал, это лазейка для любителей хардкора, и даже не смотрел в ту сторону.

Сердце зачастило. Матерные слова застряли в горле — слишком велик был страх перед тем, что мне могло достаться. Список штрафных характеристик в игре был обширным. От терпимых до тех, что превращали жизнь в ад, полностью обнуляя твои плюсы.

Память лихорадочно подкидывала варианты:

— Отсутствие магического дара

— Безумие

— Каннибализм

— Вершина тупости

— Извращенец

— Еретик

— Проклятое тело

В этой игре не зря рероллят персонажей часами. Пропустишь такой дебафф — и ты труп. И дело не только в характеристиках. Главное — принуждение. Каннибал и еретик обязаны утолять свои желания, иначе рассудок треснет, и персонаж вскроет себе вены. А если начнешь «утолять» — станешь врагом всего континента.

А теперь, когда игра стала реальностью, эта жажда станет моей. Я человек из современного мира, и я не хочу жрать человечину. Я просто этого не вынесу.

«Уроды... Дали выбрать плюсы, дали бы выбрать и минусы».

Но нытье ничего не меняло. В лучшем случае я буду просто хилым или тугодумом. В худшем — покойником. Хотя... если выпадет «Хилость», мой талант «Железный человек» должен её компенсировать.

«Только бы не каннибализм. Только бы не извращения», — я зажмурился и почти взмолился.

А как проверить-то? В игре хватало одного клика. Нужно ли мне орать «Статус!» на всю улицу?

Стоило об этом подумать, как перед глазами всплыло полупрозрачное окно.

[Карлин] — 13 лет

Окно статуса было скупым. Имя, возраст, характеристики. Даже проще, чем в интерфейсе игры. Впрочем, игра и раньше не баловала подробностями, скрывая точные цифры. Психика, родственные связи, фамилия — вот и весь набор. Именно поэтому сражения в Вальхалле всегда были лотереей: ты никогда не знал наверняка, кто выйдет победителем.

Я перевел взгляд на графу характеристик. И в этот момент...

— А ну стоять!

Чья-то тяжелая лапа мертвой хваткой вцепилась мне в загривок. Я дернулся, обернулся и увидел заросшую рожу мускулистого детины. Он скалился, глядя на меня сверху вниз.

— Попался, воришка! Ну, приплыл ты.

Его пальцы впились в шею. В голове было пусто — только звон и растерянность. Что происходит? Я выдал самую невинную улыбку, на которую был способен:

— Дяденька, вы кто?

— Кто? «Кто-о-о»? — брови мужика уползли куда-то на затылок. Глаза стали круглыми, как у мультяшного героя, и от этого стало по-настоящему жутко. — Ты что, страх потерял, ворье малолетнее? Где мои деньги?

А, точно. Он же сразу назвал меня вором. Видать, прежний хозяин этого тела промышлял карманными кражами. Для рыночного сироты — обычное дело. Беда только в том, что «вором» теперь был я. И я уже пойман.

— Вы меня с кем-то спутали. Я ничего не брал.

— Ох ты ж... Гляньте на него! Врёт прямо в глаза, поганец.

Я старался держать лицо кирпичом, но мужик лишь издевательски хохотнул. Я не врал — я действительно ничего не крал. Но и он, скорее всего, не ошибался. Мы оба были в своем праве, и это было хуже всего.

«Сволочь», — выругался я про себя в адрес бывшего владельца тела. Мирным путем дело не решить. Оставалось одно.

Побег.

Вырваться силой из этих ручищ — без вариантов. И тут я вспомнил про «Ветер». Я чувствовал его — едва уловимое движение воздуха, зов, исходящий от самой атмосферы. Шаг казался легче, движения — плавнее. Раньше я этого не замечал, слишком был занят вонью и попытками осознать себя.

Но как это использовать?

Стоило пожелать, как знание само пришло в голову. Ветер, покорный моей воле, просочился между пальцами мужика и моей кожей. Накатило мгновенное истощение, но поток воздуха мягко разжал хватку, создав крошечную дистанцию.

Я резко крутанулся. Ткань рваной рубахи натянулась, затрещала и выскользнула из пальцев преследователя.

Этого хватило.

— Че?.. — выдохнул он мне в спину.

Я вложил все силы в толчок и рванул вперед.

[Беда всегда застает врасплох тех, кто к ней не готов.]

Эта фраза часто мелькала на загрузочных экранах. Раньше я просто пролистывал ее. Банальщина, пафосная чушь. Но сейчас...

Готов ли я жить в этом мире? Абсолютно нет. На Земле было уютно. Если это не игра про ферму, любой здравомыслящий человек предпочтет диван и интернет выживанию в грязи. А Вальхалла была чем угодно, только не уютной прогулкой.

— Стой, гаденыш! Убью!

Вот именно. Едва очнулся, а за тобой уже несется разъяренная гора мышц. Попадусь — не убьет, но переломает так, что дожди буду чувствовать за неделю. Для сироты это неотвратимая смерть.

Я бежал, стиснув зубы. Тело ныло, «Ветер» выпивал остатки ментальных сил, но жажда жизни гнала вперед.

Магия работала странно. Я чувствовал воздух кожей. Сопротивление среды исчезло, поток бил в спину, подталкивая, облегчая каждый шаг. Конечно, это было далеко от того всемогущества, на которое я рассчитывал, выбирая уникальный навык. Но что поделать? Начало игры. Тело тринадцатилетнего заморыша. Тут всё придется взращивать с нуля.

И всё же «Ветер» спасал. Обычный пацан уже давно бы запыхался и был смят этим громилой. А я лавировал в толпе, пользуясь своими габаритами.

На повороте я едва не снес женщину, вильнул, столкнулся с каким-то молодым парнем. Легкий толчок. И в этот миг моя рука сама собой, словно живое существо, нырнула к нему за пазуху.

— Извините...

Пальцы нащупали тугой мешочек. Это было за пределами моей воли — сработал рефлекс, вбитый в эти кости годами воровавшими на рынке.

«А что, если...»

— ...те! — закончил я фразу, уже сжимая добычу в кулаке.

Я бежал дальше, не понимая, зачем это сделал. Тело само решило за меня. Мышцы сработали быстрее мысли.

Ладно. Будем считать это бонусом. Деньги в этом мире — это всё, а у меня за душой ни гроша. Жалко парня, но...

Мне нужно выжить.

Я мельком обернулся. Парень хлопал себя по карманам, еще не осознав пропажу. А за ним всё еще топал мускулистый детина. Разрыв между нами медленно, но рос.

— Вор! Держи вора! — заорал верзила.

Обокраденный парень спохватился, его лицо исказилось яростью. Плохо. Теперь их двое. Я совершил глупость, поддавшись рефлексу тела, но жалеть было поздно.

Прохожие провожали меня взглядами. К счастью, героев здесь не было — никто не бросился наперерез. Будь это Корея, меня бы уже повалили «неравнодушные граждане».

Я нырнул в очередной переулок. В нос ударил резкий запах мочи. Бродяги, валявшиеся вдоль стен, лениво следили за погоней. Один попытался подставить мне подножку. Сволочь, никакой солидарности. Я перемахнул через его ногу, едва сдерживаясь, чтобы не дать по зубам, но времени не было. Тот парень, второй, оказался куда резвее первого здоровяка.

Я вылетел из переулка и свернул налево.

Прямо передо мной возник мужчина. Снова столкновение. В нос ударил тонкий, дорогой аромат. Парфюм?

— Прости...

Рука привычно метнулась к его одежде. Опять сама по себе. На этот раз не мешочек с монетами — пальцы зажали какой-то лист бумаги.

В ту же секунду по затылку пробежал мороз. Перед глазами на миг потемнело, как будто экран монитора начал заливаться кровью, предвещая «Game Over».

От ужаса я мгновенно разжал пальцы.

— ...те!

— М? — мужчина издал странный звук.

Я хотел рвануть дальше, но ноги вдруг потеряли опору. Земля ушла вниз, я заболтал конечностями в воздухе. Этот человек просто поднял меня за шкирку, как котенка.

Проклятье. Пришлось снова звать Ветер, чтобы выскользнуть из захвата.

— О-хо... — донеслось сверху.

Сопротивление. Его хватка не ослабевала, Ветер лишь бессильно кружил вокруг его пальцев. Мужчина даже не напрягся, он просто с любопытством наблюдал за моими попытками.

Он развернул меня к себе. Передо мной был человек средних лет с аристократичным, породистым лицом. Судя по одежде — непростой поц. Неужели дворянин?

Я влип. Позади из переулка уже вылетали мои преследователи.

— Господин... Может, отпустите? — пролепетал я.

— ...

— Ну пожалуйста. Я же ничего не сделал.

Мужчина молчал, лишь слегка склонил голову набок.

Дело пахло керосином. Я видел его пах прямо перед собой. Не по-мужски это, конечно, но жизнь дороже. Я резко выкинул ногу для удара.

Он просто сместился на дюйм. Мой «коронный» удар прорезал пустоту. Слишком легко. Слишком профессионально.

И тут же я получил звонкий щелчок по лбу.

— Ай!

В глазах искры посыпались. Боль была такой, что мысли в голове перемешались в кашу. Когда зрение вернулось, оба преследователя уже стояли рядом.

— Ага, попался, гнида! — здоровяк оскалился, но тут же осекся, заметив аристократа. — Господин, благодарю вас. Этот малец стащил мой кошелек. Позвольте, я заберу его?

«Ну всё, приехали», — подумал я.

Но аристократ покачал головой.

— Боюсь, не выйдет.

— А?

Мужчина опустил меня на землю. Бежать я не решился — от него исходила такая аура, что ноги сами приросли к мостовой. Он небрежно отряхнул перчатки.

— Я компенсирую ваш ущерб. А этого ребенка я забираю с собой.

Его голос, глубокий и спокойный, не допускал возражений. В нем чувствовалась мощь, которая не терпит компромиссов.

Я и мои преследователи замерли, хлопая глазами и не зная, что сказать.