Стать наёмником или отправиться в город в поисках работы. Он ещё не знал, что будет делать, но это не имело значения. Пусть он начинал с пустыми руками, но почему-то сердце его билось чаще.

Йохан осознал, что ждал этого момента очень долго. Все эти десять с лишним лет, прожитые как в летаргии, он только и ждал дня, когда покинет это душное поместье. Неважно, что уходил он не под аплодисменты, а тайком, под покровом ночи.

«Хотя сейчас меня больше мучает вопрос: воровать лошадь или нет».

Поместье Эйцев было бедным. Уже то, что он забирал с собой один комплект дорогого вооружения, было наглостью, а если прихватить ещё и лошадь — это было бы уже за гранью.

И, что важнее всего, конюшня примыкала к флигелю рядом с усадьбой, где спали слуги, и в случае ошибки ржание могло их разбудить.

Несмотря на такой риск, лошадь была желанной.

Разница между тем, есть она у тебя или нет, была колоссальной. И не только из-за скорости и удобства. Лошадь была одним из доказательств статуса.

Внешность, кожа, акцент, осанка, манеры, одежда… всё это показывало, кто ты есть. Крепостному, как бы он ни был умен и как бы ни старался, было трудно подражать дворянину, и наоборот.

Если Йохан будет разъезжать на лошади, половина хлопот отпадёт. Ведь люди сразу будут считать его рыцарем.

Поколебавшись, Йохан наконец принял решение.

«Украду!»

Даже если это была жадность, он не мог отказаться.

— ?

Решившись и собравшись открыть дверь хранилища и выйти, Йохан замер. Он услышал какой-то звук.

«Что такое?»

Неужели кто-то в усадьбе проснулся? Тогда дело станет очень хлопотным…

«Снаружи!»

Тусклый звук доносился не изнутри усадьбы, а снаружи. Услышав хриплый голос, разразившийся грубым смехом, Йохан понял, кто это.

Сэр Гессен Эйц вернулся.

«Вот чёрт. Не везёт так не везёт…»

Йохан сглотнул ругательство про себя и вжался в угол. Теперь оставалось только ждать, чтобы не быть обнаруженным.

***

— Разбуди слуг и заставь их что-нибудь принести. Я проголодался.

Гессен растолстел так, что жир покрывал его мышцы, но он всё ещё был грозным рыцарем. Из его массивной фигуры, скрытой доспехами, исходила сила.

Раб, сопровождавший Гессена и прислуживавший ему, склонил голову и побежал к флигелю. Как и подобает рыцарю, проведшему жизнь на полях сражений, Гессен имел скверный характер. Если слуга не бежал сразу, то получал пощёчину. И это ещё если везло, а если нет — мог получить удар палкой с шипами.

— Вы хорошо потрудились, сэр Гессен.

— Граф Гисорейд, кажется, скоро пришлёт человека с хорошим ответом.

Несколько подчинённых ловко стали льстить, и Гессен рассмеялся от удовольствия. Даже зная, что это лесть, он не расстраивался.

— Граф Гисорейд умеет разбираться в людях. У него и без того много дел для сражений, разве легко найти такого рыцаря, как я?

— Верно говорите!

Гессен предпочитал не управлять своим маленьким, ничтожным поместьем, а скитаться по влиятельным дворянам, продавая свою военную мощь. Участвовать в войнах между лордами и получать долю было куда выгоднее, чем выращивать пшеницу или разводить свиней.

Эта поездка была не так уж плоха. Граф Гисорейд как раз подумывал о войне с другим дворянином поблизости и был впечатлён силой Гессена.

Будь то Священная Империя или западное Эрангское Королевство, лорды, скрещивающие мечи ради клочка земли, были обычным делом. Скорее, те, кто так не делал, были редкостью. Благодаря этому только такие рыцари, как Гессен, или наёмники были в восторге.

— Вы вернулись?

— О! Супруга!

Гессен хрипло рассмеялся, обнял леди Эйц и поднял её. От него пахло густым запахом пота и пыли, но леди Эйц даже глазом не моргнула.

— Иметь жену, что выходит встречать меня. Какой же я счастливый мужчина.

На самом деле, их разбудил шум, который подняла группа Гессена, но это было неважно. Леди Эйц мягко ответила:

— Разве не естественно? Кстати, у нас гость.

— Гость? Кто?

— Только не пугайтесь. Сам сэр Карамаф.

— Сэр Карамаф? Зачем он здесь?

Гессен спросил с недоумением. У него не было никаких дел с Карамафом.

— Я как раз объясню причину.

— !

Видимо, шум от людей Гессена разбудил и Карамафа, потому что он вышел из главного входа на 1-ом этаже. Хотя, должно быть, он только что спал, Карамаф был полностью вооружён. Поскольку всё его тело было покрыто латными доспехами работы дварфов, видно было только холодное лицо за поднятым забралом.

Гессен невольно потянулся к оружию на поясе. Проломивший множество вражеских черепов, Гессен чувствовал: Карамаф приехал сюда отнюдь не с дружеским визитом.

— По какому делу вы прибыли в мои владения?

— Гессен Эйц. Я арестовываю тебя за преступление — сговор с еретиками с целью отравить Его Священное Величество Императора и поднять мятеж.

— …Что за нелепые речи!

Гессен крикнул, словно вскрикнул. Это было обвинение, о котором он слышал впервые. Но лицо Карамафа не дрогнуло.

— Когда я такое замышлял?!

— Оправдывайся не передо мной, а перед Богом.

— Я требую суда. Я дворянин Священной Империи и глава рода Эйцев. Ты не можешь решить всё парой своих нелепых слов!

— Твою просьбу принимаю. Ты отправишься ко двору Его Величества, где будешь судим.

Услышав слова Карамафа, лицо Гессена на мгновение омрачилось. Карамаф был словно правая рука императора. Он не стал бы делать такого без оснований. Если это ловушка, то даже суд при дворе мог не помочь выкрутиться.

Гессен лихорадочно соображал, вспоминая влиятельных дворян, которых знал. Сейчас было время идти к ним и умолять о помощи. Даже если пришлось бы отдать последнее из своих владений.

Но реальность превзошла ожидания Гессена.

В тот миг, когда он увидел холодные глаза Карамафа, Гессен понял: Карамаф не собирается вести его ко двору.

— Гхх!

Гессен выхватил оружие с пояса, чтобы ударить Карамафа. Но атака Карамафа была в несколько раз быстрее. Гессен был рыцарем, но не тем, что владел стремительным фехтованием. Он был рыцарем, использовавшим семейное боевое искусство, основанное на грубой силе.

На поле боя, кишащем теми, кто слабее его, он мог сражаться непобедимо, но Карамаф был в несколько раз сильнее Гессена.

Гессен лишился головы, даже не успев полностью вытащить оружие.

При свете факелов блеснул клинок, разбрызгивая кровь. Сцена была настолько нереалистичной, что подчинённые Гессена, стоявшие сзади, не могли осознать происходящее.

— А-а-а-а-ах!

Вернула их в реальность душераздирающий крик леди Эйц. Её вопль разорвал ночную тишину и разнёсся во все стороны.

Карамаф опустил забрало, скрыв лицо, и сказал:

— Подай сигнал.

Едва прозвучали эти слова, как из-за двери выбежал ожидавший наёмник Карамафа и начал трубить в рог. Звук рога, последовавший за криком, звучал зловеще странно.

— Эта сволочь посмела!!

Один из людей Гессена в ярости бросился вперёд. Он ударил Карамафа копьём, которое держал, сидя на лошади. Карамаф ловко уклонился и прорезал ногу противника. Сама сталь клинка была превосходной, а в сочетании с искусством Карамафа доспех был рассечён без труда.

С глухим стуком подчинённый рухнул с коня. Стиснув зубы от боли в ноге, он быстро перекатился и встал в стойку. Вид был достойным опытного воина.

Но это не спасло ему жизнь. Когда Карамаф приблизился, подчинённый отчаянно ткнул копьём. На этот раз Карамаф даже не уклонялся. Наконечник копья с глухим звуком безнадёжно ударился о доспех.

Увидев воочию доспехи, о которых раньше только слышал, лицо подчинённого исказилось от отчаяния.

— Чёртовые дварфы…!

Обычными методами нельзя было пробить латные доспехи работы дварфов. Разве что повалить противника и тыкать чем-то острым в сочленения доспеха или уязвимые места — вот что хоть как-то работало.

Но как можно попытаться сделать такое с Карамафом?

— Сдохни!

Укол в лицо. Карамаф шагнул вперёд, мгновенно сократив дистанцию, одной рукой отвёл древко копья в сторону, а длинным мечом в другой перерезал противнику горло. Получив смертельную рану, подчинённый схватился за шею и рухнул.

— Сдаёмся! Мы сдаёмся!

— Пощадите!

Оставшиеся подчинённые, поняв, что не могут противостоять Карамафу, храбро сдались. Но Карамаф, не моргнув и глазом, замахнулся мечом.

— По-

Один раз, два. Движениями, похожими на действия мясника, забивающего овец, Карамаф вырезал людей Гессена. Наёмники, стоявшие позади, наблюдали со взглядом, в котором восхищение смешивалось со страхом.

— Род Эйцев оказал сопротивление при аресте и напал на меня. Поэтому я их караю.

— Да, сэр!

Они убили сэра Гессена ещё до ареста, но наёмники, изначально знавшие, зачем сюда приехали, даже глазом не моргнули. Йен, приехавший как оруженосец Карамафа, тоже спокойно достал оружие. Он не знал всех деталей, но как оруженосец должен был следовать за своим рыцарем.

— Окружите. Не оставляйте в живых никого, связанного с родом.

Парни из рода Эйцев, ещё не до конца проснувшиеся, наверное, недоумевали внутри усадьбы, не понимая, что происходит. Наёмники, которых привёз Карамаф, обнажили оружие и окружили усадьбу. Чтобы перекрыть возможных беглецов.

У Карамафа была одна причина быть здесь. Стереть род Эйцев с лица земли и преподать урок другим нелояльным дворянам.

А у рода Эйцев был один проступок. Они были слишком слабы.

Достаточно слабы, чтобы их можно было растоптать; не было других дворянских родов, которые бы заступились за них после этого; и при всём при этом их глава совался ко всяким дворянам, увивался вокруг.

Они идеально подходили на роль жертвенного агнца.

— Ч-что это… Бог видит это! Сэр Карамаф! Что вы делаете?!

Истекающая кровью леди Эйц закричала, требуя ответа. Вместо ответа Карамаф кивнул наёмнику. Тот поднял арбалет и выстрелил. Леди Эйц с хрипом рухнула.

— Убедись, что мертва.

— Да, сэр.

Наёмник, скривившись, перерезал горло леди Эйц. У неё было миловидное лицо, и в обычное время он бы, наверное, постарался удовлетворить свои желания, но сейчас, уже навлёкши на себя гнев Карамафа, такой поступок стоил бы ему головы.

— Слуги выбегают.

— Я пойду. А вы следите за парнями из рода Эйцев как следует. Если упустите хоть одного — не прощу.

Карамаф развернулся и пошёл к флигелю, где жили слуги. Крепкие слуги могли убежать лучше, чем жалкие отпрыски Эйцев, так что лучше было перекрыть именно их.