«Алое сердце бьётся быстрей,

Удары по рёбрам стали сильней.

Ах, как же хочу я вернуться домой,

Сегодня я стала чьей-то рабой…»

Шаг у него широкий…Еле поспеваешь за таким высоким проводником. Проводником в ад. Хотя, наверное, в аду гостей встречают более приветливым образом, а сам глава преисподней явно уступает этому черту в жестокости.

Светлый коридор сменился длинной извилистой лестницей, ведущей куда-то вниз, в самую темноту. От одного её вида голова пошла кругом, и коленки подкосились. Сразу неосознанно левая рука ухватилась за железный поручень, а ноги отказывались ступать дальше. Надеюсь, кубарем меня вниз не отправят, ведь человек с таким забавным именем не может быть настолько жестоким. Просто не может.

Или может?

—Шагай давай, еле-еле плетёшься, —наконец, подал голос «самый добродушный человек в мире». Интересно, знакомо ли ему вообще понятие такта? Думаю, нет.

—Не могу... —простонала я, прекрасно понимая, что мои слова ничего хорошего за собой не повлекут. Но сил и правда не было. Видимо, я слишком долго была без сознания, раз тело ощущалось ватным.

—Можешь, —бесцеремонный толчок в спину, и вот я уже продвинулась на пару тройку ступеней, а далее сползла, как желе, прислонившись щекой к железной перекладине. Нет, он не заставит меня идти дальше по доброй воле.

—Одни проблемы с тобой, 654... —с тяжелым вздохом мучитель принялся отстегивать наручники. Быть может, решил уже пнуть меня хорошенько, вот только не желал лететь вниз, за мной следом.

Когда же с этим делом было покончено, к удивлению, меня ловким движением рук перекинули через плечо. Чуть не стошнило от такой встряски. Как же высоко, черт побери. Сколько в нем футов роста? В сантиметрах небось все 180? А то и 190… У него такие широкие плечи, да и спина ничего, особенно ярко выраженные лопатки, которые можно было почувствовать под одеждой, если руку приложить...

Стоп.

О чем я только думаю?

Превосходно, ну хотя бы меня сегодня будет убивать такой прекрасный мужчина, а не какой-нибудь отвратительный и небрежный человек. Впрочем, да, вся отвратительность спрятана внутри, прямо под этим милым личиком.

И с чего я вдруг посчитала его милым? Должно быть, помутился рассудок.

Я бы не сказала, что он был особо красив или что-то в этом роде, так как внешность в людях меня мало интересовала, да и память на лица всегда, как назло, подводила. Мне сложно было воспроизвести в голове цельную картинку из отдельных элементов, куда легче запоминалось что-нибудь одно. В его случае, это глаза. Я, наверное, еще слишком долго буду хранить их памяти.

По крайней мере, пока не выберусь отсюда.

Пришли.

Интересно, какой приговор мне сейчас вынесут, и что со мной сделают?

Одному дьяволу известно.

Ну, или его посланнику.

Надзиратель остановился перед какой-то невзрачной дверью, подбирая правильный ключ от замочной скважины. Я же, в свою очередь, в это время изучала обстановку темного коридора. Здесь было гораздо тише, чем этажом выше. Совсем ничего не было слышно. Будто бы весь мир вокруг замер, и только эхом по углам раздавалось звяканье связки ключей в руках Феликса.

Дверь открылась.

И вот мои затекшие ноги вновь коснулись земли. Обуви, сразу скажу, у меня изначально не было. Как только ступни опустились на влажную плитку, стало как-то не по себе.

Я осмотрела помещение.

Вдоль передней стены располагались открытые душевые, разделенные лишь скудными дешевыми перегородками, и совсем не закрывались. На стенах и полу плитка разного качества, даже весьма потрескавшаяся. Пара потолочных лампочек…По одной на каждый угол. Да три скамьи по правую сторону.

Ну и что, боюсь даже предположить, мы тут забыли?..

—Раздевайся, тебя надо отмыть перед обследованием, —сухо произнесли со спины.

Быстро повернувшись к этом садисту, я покрутила головой, а потом уставила свой жалобный взгляд на его ничем непробиваемую мину. Феликс внимательно изучал мое выражение лица и, кажется, довольствовался моей беспомощностью в его власти. Наконец, игра в гляделки закончилась, и он, изогнув одну бровь, произнес:

—Сама тряпьё скинешь, или мне помочь?

— А может… Не надо?

Сама того не осознавая, я стала медленно отступать назад маленькими шагами. Но мучитель также надвигался на меня более крупными шагами, так что расстояние между нами только уменьшалось.

—Феликс, пожалуйста…—наконец взмолилась я, на что мне отвесили смачную пощечину, давая понять, что такое обращение неприемлемо.

—Как ты смеешь звать меня по имени, ничтожество!? —спустя столько времени на меня снова повысили голос. На глазах невольно навернулись слезы, я была не в силах их сдерживать, но я не хочу, не хочу, чтобы он видел мою слабость. Не хочу, чтобы знал, как легко на меня давить. Не хочу так быстро сломаться…

Стерев мокроту с глаз, я с ненавистью в глазах принялась расстегивать одну за другой пуговицы рабочей рубашки. Пусть подавится, сволочь. Так и быть, пусть наслаждается, если глаза не лопнут.

—Бельё тоже снимай, —бросил прямо в лицо.

—Сама знаю, —язвительно буркнула себе под нос, отворачиваясь к нему спиной. Наконец, с рубашкой было покончено, юбка тоже валялась на полу. Осталось только…

Нет.

Нет!

Нет…

—Да, —словно прочитав мои мысли, отозвался дьявол в человеческом обличии, одним легким движением управившийся с застежкой моего бюстгальтера.

И с бельём вскоре было покончено.

—В душ шагай, побыстрее только,—бесцветным голосом проехалось по ушам.

На деревянных ногах я проследовала к стене напротив и встала под душ. Холодные струи воды, стекая по моему обнаженному телу, разбивались о серый кафельный пол душевого отделения. Горячей воды, я так понимаю, здесь нет?

Я молча перевела взгляд на Феликса, что держал в руках полотенце и сменную одежду и пристально на меня таращился. Можно подумать, что я куда-нибудь сбегу. Зачем этот жесткий контроль?

Мне так хотелось задать этот вопрос ему лично, но опасение за свою шкуру не дало мне этого сделать.

—Одежду возьмешь или голая пойдёшь? —назойливо задал он вопрос, когда я вышла из душа и долго в исступлении смотрела на него.

Я молча переняла из его рук форму заключенного с номером и поняла, что теперь и с именем мне придется попрощаться. Одежду он мою забрал, единственная частичка прошлой жизни осталась при ней.

***

После обещанной пытки в виде осмотра врачом моего здоровья, на какое-то время меня успело парализовать. Уж очень неприятно, когда к тебе прикасаются чужие руки без твоего согласия. Оставалось только терпеть.

Да, собственно, я практически ничего и не помню. Этот чертов Сет вколол мне что-то по типу снотворного в малых количествах, потому что я не давала спокойно меня осматривать. Помню, один раз заехала ему ногой по очкам, и те улетели куда-то под кушетку. Конечно же, я не специально. И пока мужчина в белом халате искал выпавшую из оправы линзу, Феликс успел отвесить мне хорошенький подзатыльник.

Я очнулась только тогда, когда разгневанный доктор выпроводил нас с мучителем за дверь.

"Черт проклятый, пропади ты пропадом" —произнесла я у себя в голове, но, как оказалось, вслух. Феликс с его недовольной гримасой молча сверлили во мне дыру, но, по всей видимости, это сошло мне с рук.

Мы снова куда-то направлялись, и, если честно, то мне уже успела поднадоесть эта экскурсия по обшарпанным и мрачным коридорам. Я уже совсем перестала идти своим ходом и просто волочилась за Феликсом, повиснув у него на руке и лениво перебирая ногами. И чем дальше мы шли, тем отчетливее были слышны посторонние звуки, которые постепенно превращались в человеческие голоса.

—Меня пытать будут?—как-то сам вырвался наружу вопрос, словно задавала я его сама себе. Однако ответ не заставил себя долго ждать.

—А есть необходимость, 654?—с какой-то даже усмешкой ответил вопросом на вопрос этот поганец, но потом снова принял серьезное выражение лица и продолжил следовать своему маршруту. Будто бы выжидал, что я еще что-нибудь спрошу, чтобы с радостью отвесить мне новую порцию подзатыльников. Прости, друг, но мне уже хватило.

***

Когда мы дошли до очередного места, я обнаружила, что мое новое пристанище было куда хуже прежнего. В особенности потому, что, помимо меня, в камере было еще трое. И все девушки. Одна была рыжей, с небрежно уложенной копной волос на голове и бледной кожей, сплошь покрыто веснушками. У другой на процентов так тридцать тело было забито татуировками, а во взгляде читалось недовольство своей новой соседкой. Хотя недовольство—это слабо сказано. Третья же персона не обратила на меня внимания, потому как спала, и я заметила, что та была блондинкой.

Впрочем, их внешний вид не так сильно меня волновал, как их явная недоброжелательность в мой адрес. Что-то мне подсказывало, что здесь меня не ждет ничего хорошего.

—Что, начальник, новую крысу притащил? Нам тут и своих хватает,—заявила противным голосом рыжая, сразу же становясь в моих глазах на одну планку с татуированной. Значит, обе мне не рады. С другой стороны, другого отношения в подобной ситуации и не должно было быть.

—Закрой рот, Харви, пока налысо не обрил,—грубо ответил ей на это Феликс,проталкивая меня внутрь.

Харви? Я что одна тут особенная с номером вместо имени? Он со всеми заключенными знаком или это у него с ней какие-то особые отношения?

—Располагайся, 654, теперь у тебя есть собственная койка,—мучитель взглядом указал мне на двухъярусную кровать, нижнее место которой давно пустовало. —Сейчас принесут матрас и постельное белье.

Затем он оставил меня одну на растерзание этим трем девицам, закрыв за собой дверь камеры.

Вот мы и до нар докатились, Кения,(ели это и правда твое имя).