Постельное белье принесли довольно быстро и грубо кинули прямо в руки. Комплект из застиранных наволочки и пододеяльника (на простынь, видимо, поскупились). Однако все же лучше, чем ничего.

Ссориться или выяснять отношения со своими сокамерницами не было никакого желания. Просто хотелось, наконец, расстелить постель и рухнуть на нее, имея возможность отдохнуть по-человечески.

Так я и сделала.

Заняла свободную койку и легла, кинув предварительно на старый матрас некоторое подобие пододеяльника. Одеяло оказалось до жути колючим, потому пришлось отшвырнуть его куда-то в ноги. Все равно не особо холодно, можно и не укрываться. Сил на то, чтобы обернуть подушку, совсем не осталось, ведь хотелось поскорее пристроить свою голову на мягкое.

От стен отдавало сыростью, да и сами они были какие-то облупленные, местами покрытые плесенью. Штукатурка давно осыпалась, и проглядывали кирпичи. Ремонт здесь, очевидно, не делали очень давно, и было страшно представить, какую подают еду с таким бедным бюджетом. А кормят ли здесь вообще?

Долго рассуждать на эту тему не пришлось, кто-то подошёл ко мне сзади и грубо дёрнул за волосы, стащив на пол мое измученное тело.

—Слышь, новенькая, тебя здороваться не учили?—едким голосом просипели на ухо. Видимо, этот кто-то простудился или табачного дыма надышался.—Я с тобой разговариваю!

—Харви, да оставь ты ее, не видишь, что она, как контуженая, ничего ведь не понимает,—послышался другой голос, очевидно, он принадлежал блондинке, потому как доносился откуда-то сверху.

Я не смотрела на них, просто молча сидела, уставившись в одну точку. Мне не хотелось говорить, да и, собственно, сказать было нечего. Мне тут не рады, и я не в восторге от такого общества.

—Эта гадина заняла чужое место!—не унималась рыжеголовая, тряся меня за плечи, пытаясь выявить во мне какие-либо признаки жизни. Я не двигалась, только подала голос, когда слегка начало подташнивать от этой качки:

—Кровать свободна, значит я могу ее занять, или тебе два места требуется? Интересно, для чего?

—А ты борзая, 654,—усмехнулась Харви, поднимая меня с пола за шкирку и вглядываясь в номер формы.—Такие долго не живут.

Не волнуйся за меня, дорогая, как я поняла, у нас всех здесь одна дорога.

—Ленни умерла, Харви, пора бы тебе уже с этим смириться, к тому же это место никогда не было ей домом, можно не присваивать эту кровать в собственность мёртвому человеку,—продолжала остужать пыл рыжей блондинка, но казалось, что это только более усиливало неприязнь ко мне.

Вскоре бледная веснушчатая девица убрала свою руку от моего ворота, и переключилась на блондинку. Теперь это был уже не мой конфликт, и, пока девицы выясняли отношения, я также спокойно легла обратно на свое место. Надеюсь, больше попыток его отобрать не последует.

Не хотелось слушать, о чем они говорили, должно быть это личное, да и никакой важной информации не проскальзывало. Однако последняя фраза все же добралась до моих ушей.

—Да что ты знаешь!? Ленни была мне сестрой, пусть и не кровной. Я любила ее! А этот черт... Ублюдок! Да чтоб ему провалиться...—после этих слов послышался гулкий лязг металла, распространившийся по всем углам.

Сразу и не удалось сообразить, от чего может быть такой звон, пока он не пришелся по мою душу. Не доходило ровно до тех пор, пока не начали душить. Железная цепь обвила шею и сдавила горло. Стало тяжело дышать, воздух обрывками поступал в легкие, уши, словно заложило, и глаза начали закатываться. Мне не хотелось умирать так. Только не здесь, только не сегодня. Я судорожно пыталась ослабить давление, оттягивая цепь в противоположную сторону. Я слышала неразборчивые крики двух других девушек, и было непонятно: подначивают ли они рыжую придушить меня поскорее или же пытаются остановить. Вскоре совсем стало тяжело дышать, и я уже почти перестала сопротивляться, тело обмякло и больше не двигалось. Только тогда я почувствовала, как смогла, наконец, сделать болезненный вдох, он выдался хриплым и тяжёлым. Я еще долго валялась на полу, на котором оказалась уже во второй раз, не в силах пошевелиться. То ли страх сковал мышцы и блокировал мозг, то ли просто уже вовсе не хотелось вставать и как-то взаимодействовать с этим миром.

—Совсем очумела, Харви!? А ну живо ко мне, это было последнее предупреждение! Давно не пороли тебя, сволочь!? —раздался откуда-то уже знакомый голос. Только вот откуда, понять было трудно, в ушах ещё звенело, а голова ходила кругом.

Я не слышала, как он вошёл. Но я знала, что на этот раз, грязную подошву ботинка будут втирать не мне в лицо. Наверное, впервые за такой короткий срок я была рада осознавать, что мучитель рядом. Очевидно, только он мог остановить это безобразие, потому как в Харви, словно вселились бесы. Интересно, а тут и правда дозволено людей душить, или ее ждёт наказание за такую провинность?

Когда же мои уши прошли, и я понемногу начала приходить в себя, обнаружила, что в комнате нас осталось трое: рыжей и Феликса не было. А ведь и не слышно было, как дверь за ними захлопнулась. Кое-как я нашла в себе силы подняться и уставилась на своих оставшихся соседок. Не произнесла ни слова, по взгляду было понятно, что моя усталость не желает выяснять отношения еще и с ними.

—Ты чего как убитая, 654? Как будто и в правду придушили,—саркастично бросила мне татуированная, будто для нее это было каждодневным зрелищем.

—Да оставь хоть ты ее, девку чуть не придушили,—вступилась за меня блондинка. Ну хоть кто-то на моей стороне.

—Жива же, а могла бы уже коньки отбросить с таким то постным лицом, так и самой хочется по нему заехать, слишком угнетает, —продолжала язвить темноволосая.

Блондинка в ответ лишь издала протяжный вздох и жестом пригласила меня сесть рядом на мою же кровать.

И когда она успела спуститься?

—Тебя как звать, новенькая?—поинтересовалась блонди, внимательно меня разглядывая. Очень любопытная, видимо.

—Кения, —тихо сказала я и, немного погодя, добавила,—наверно...

Она еще долго о чем-то говорила, но я не слушала этот пустой трёп, потому как ничего полезного я там не услышала, (разве что ее имя—Дженни) просто сидела и пялилась на дверь. Почему-то казалось, что вот-вот должны прийти.

—О, хавчик несут, небось опять те помои со вчерашнего дня,—татуированная двинула в сторону двери, принимая через специальное отверстие тарелки.

—Не, ну точно опять та дерьмовая каша! Слышь, передай поварихе, что ее стряпней только собак кормить!

Данная фраза была адресована тому, кто передавал поднос с завтраком. А может быть и ужином, я не знала время.

После такого нахального заявления, на двери отворилось окошко и за решеткой показалось лицо еще одного ряженого человечка в форме.

—Самое то для тебя, животное! Если есть возражения, я заберу поднос и тогда тебе останется только свое дерьмо жрать. Еще подобные изречения услышу и будет тебе 20 палок за каждое. Усекла?

—Да пошел ты!—татуированная плюнула прямо в лицо солдатику, но тот вовремя успел закрыть окно.

—То же мне, командир нашелся. Почувствовал свободу, пока Феликс где-то шляется, вот и отрывается на нас. Какой же тупой этот Патрик.

—Вы всех здесь знаете? —отчего-то поинтересовалась я. Видимо? хотела хоть что-то узнать об этом месте. —Кто такой Феликс? Почему нас держат здесь?

Но мне не удалось получить ответы на эти вопросы. Послышались шаги, и вскоре на пороге оказался он.

—На выход, 654! И побыстрее!

Один пришел. А она где? Думаю, мне не стоит этого знать.

Послушно подошла к мучителю и на этот раз благосклонно протянула руки, выжидая, когда на них снова сомкнуться железные браслеты. Но Феликс просто молча схватил меня за плечо и вывел из камеры.

И вновь этот пустой и длинный коридор, где и дышится легче, будто стены стали сдавливать меньше. Надеюсь, на этой почве у меня не обнаружится клаустрофобия.

—Куда мы?—вяло спросила я, еле волоча ноги и то и дело потирая болевшее горло.

—Воспитывать тебя, 654,—так отстраннено ответил Феликс и даже не дал пощечину за вопрос. У него там настроение поднялось после посещения Сета? Небось, вколол ему что-то для профилактики.

Больше я не произнесла ни слова, пока мы шли. Что бы там ему не вкололи, навряд ли его характер бы от этого сильно поменялся. Он привел меня снова в какую-то комнату. Там стояла одна кровать и больше ничего. Это заставило меня насторожиться и перекрутить в голове все возможные варианты его дальнейших действий.

—Зачем мы здесь?

—Спать пришли.

После этих слов возникла неловкая пауза. Спать? Как он это себе представляет? Я сейчас едва ли на ногах стою и похожа на полудохлую рыбёшку.

—А почему я? —взглотнув, снова задала вопрос.

—Потому что ты пока одна создаешь мне проблемы, 654. Раздевайся и марш в кровать! Чтобы к утру была бодрячком, нам предстоит много работы.

И тут от сердца отлегло, со мной ничего не сделают. Как же я готова сейчас была расцеловать этого мужика за отдельную камеру. Вот разве ж еще бы поесть принес, а то желудок давно делает сальто. Я бы и от горелой каши сейчас не отказалась...

—Боюсь до поцелуев не дойдет сегодня, ты слишком помято выглядишь,— с какой-то даже усмешкой мучитель указал на мою предательскую привычку бубнить мысли себе под нос.—На ночь есть вредно, с утра поешь.

До утра и откинуться можно, дорогой (с моим то весом).

—А могу я спросить?

—Нельзя, 654.

—Харви. Где она?

Только сейчас я обратила внимание на его одежду, местами перепачканную свежей кровью. Да и руки, видимо, еще не успел отмыть. Эту девушку либо убили, либо жестоко избили. Одно из двух.

—Если продолжишь языком чесать, то скоро сама узнаешь,—грубо оборвал мучитель мое желание задавать вопросы.—Живо спать, больше повторять не собираюсь.

И после этих слов, он покинул камеру, закрыв дверь с той стороны.

Так много вопросов теперь крутилось у меня в голове, но даже они не смогли перебить желание хорошенько выспаться. И я уснула с надеждой проснуться подальше от этого злополучного места.