– Черт возьми!

Предметы в комнате в беспорядке покатились по полу.

Однако Доррисон, всё еще кипящий от ярости и с белой повязкой на плече, продолжил пинать стул и стол.

– Отвратительная ведьма... как ты смеешь... как ты смеешь!

Здоровой рукой он выхватил меч и изрубил в клочья красные занавески.

– Я этого так не оставлю... этой проклятой ведьме... Я вырву её омерзительные красные глаза и скормлю воронам. Разбрызгаю её кровь вокруг Картеля, а кости отдам на растерзание диким псам!

Ворча себе под нос, Доррисон в ярости полоснул по подушке.

Мгновенно комната утонула в облаке белоснежных перьев.

Он с отвращением наблюдал, как они падают, словно снег, а затем принялся топтать их.

– А этот павлин... При мысли о Лукасе лицо Доррисона вновь исказила свирепая гримаса. – Зазнаваться тоже надо в меру.

Он не мог забыть тот взгляд – будто перед ним существо, на которое нельзя смотреть просто так.

Не откровенное пренебрежение, но и не признание всерьёз.

Словно он даже не заслуживал внимания.

– Всему есть предел...

Стиснув дрожащие кулаки, граф поднялся. Его взгляд, обезумевший, метнулся к вещам у кровати.

– ...Нашёл.

Сжимая в руке чёрный флакон, граф удовлетворённо усмехнулся.

Рассмотрев при свете внутри флакона густую, липкую жидкость, он с решительным видом вышел из комнаты.

Он быстро прошёл по коридору и направился к небольшому складу за пределами замка.

Солдаты у входа, завидя графа, почтительно склонились.

– Чему обязан вашим визитом, ваша милость?

– Пришёл проверить дары, которые его величество соизволил преподнести перед банкетом.

– А, это... Маркиз Финеас уже их осматривал...

– Что может знать этот старик! Мне нужно увидеть всё своими глазами, так что прочь с дороги!

– К-конечно... Сейчас...

Солдаты, обливаясь холодным потом, поспешили открыть дверь.

Граф был одним из главных лиц в посольстве. У них не было оснований запрещать ему осмотр.

Войдя внутрь, граф окинул взглядом груды роскошных упаковок.

– Хм. Все прислали самое лучшее, надеясь выслужиться перед герцогом. И такие сокровища – этой ведьме... ничтожестве...

Изрыгая проклятия вроде – попасть в ад и – кара небесная, граф внезапно замер. В прозрачной стеклянной витрине стоял один-единственный золотой кубок, густо усыпанный красными и синими самоцветами.

– Неужели это тот самый знаменитый Каркалос...

Пробормотал граф, заворожённый его великолепием.

Национальное сокровище Эделина, обычно хранящееся в императорской сокровищнице и извлекаемое лишь по особым случаям.

В нём был всего глоток ликёра, а горлышко было запечатано воском.

– Хм...

Бросив взгляд на закрытую дверь, граф осторожно вынул из кармана нож.

Достав кубок из витрины, он начал аккуратно срезать восковую печать.

Кусочки воска с лёгким шорохом посыпались на пол.

Вскоре, очистив горлышко, граф заглянул внутрь, где плескалось небольшое количество тёмно-багровой жидкости.

– Доррисон. Ты мой самый верный сподвижник. Вот почему я доверяю это дело тебе... Ты, конечно, пойдёшь за мной до конца, ведь так?

Дорисон несколько раз кивнул в ответ на голос, звучавший как навязчивая галлюцинация.

– Разумеется, мастер Альберт.

Граф достал из-за пазухи флакон с тёмно-красной жидкостью и откупорил его. Говорили, это был сильнейший яд – его приторно-сладкий запах был почти удушающим.

Затаив дыхание, он быстро вылил содержимое в кубок.

Убедившись, что яд полностью растворился в вине, он растопил припасённый воск и тщательно восстановил печать.

– Сегодня ночью, сегодня же ночью... Хе-хе-хе.

Рука графа, сжимавшая кубок, дрожала.

– Сегодня ночью... ведьма или герцог, один из них непременно умрёт.

Ведьма или герцог. Кто именно отопьёт из этого кубка – неважно. Важен результат.

При этой мысли на губах графа расплылась неудержимая, зловещая улыбка.

– Всё – по воле принца Альберта.

В полумраке склада его фиолетовые глаза, освещённые пламенем свечи, вспыхнули особенно зловещим светом.

***

– М-м-м...

Ощущение, будто кто-то упорно трогает меня за щёку, заставило меня открыть глаза.

Тьма перед глазами постепенно рассеялась, и я увидела знакомую светлую палату, а затем – знакомые синие глаза.

– Ты в порядке? Ты вся хмурая.

– ...

– Сильно болит?

На его лице, казалось, было прямо-таки написано слово – беспокойство – будто он и не думал его скрывать.

Немного опешив от такого внимания, я принялась мысленно оценивать своё состояние.

Так... Голова после удара в порядке, шея в порядке, в целом – жива-здорова.

– Всё в порядке. С телом проблем нет, но...

– Но?

Когда я запнулась, он тут же напрягся. Глядя на него, мне вдруг захотелось его немного подразнить, и я нарочно глубоко вздохнула.

Вообще-то я собиралась вздохнуть дважды, но, увидев, как он нетерпеливо хмурит брови, поняла, что этот номер не пройдёт.

– Я хочу есть.

– ...Само собой. Уже давно обеденное время.

Похоже, моя прозаичная потребность его позабавила, и он тихонько усмехнулся.

В этот момент в дверь постучали, и в палату вошёл дворецкий с серебряным подносом в руках.

– А, мадам. Вы пришли в себя? Слава богу. Как самочувствие?

– Вроде ничего.

– Очень рад слышать.

Дворецкий искренне улыбнулся и с облегчением выдохнул.

Я ответила ему улыбкой, тронутая его неподдельной заботой.

И тут моё внимание привлекла одна деталь.

– А что это у вас?

В его руке была небольшая изящная шкатулка.

– Это? Ах, я подумал, вы могли бы проголодаться, когда очнётесь. Принёс кое-что к чаю...

– Вот это да!

Аллен. Вы – самый совершенный дворецкий в мире.

Переполненная благодарностью, я показала ему большой палец. Моему мужу, сидевшему рядом, это, видимо, не понравилось, и он стал похлопывать меня по плечу.

– Ну и характер! – мысленно бросила я ему, но взяла шкатулку из рук дворецкого.

Под крышкой, украшенной затейливым узором, лежало печенье.

Необычной формы, покрытое сахарной глазурью и узорами – от одного вида у меня потекли слюнки.

– Какое интересное печенье.

– А, вы такое не видели? Это местный специалитет из Гавела. Я купил его в кондитерской в центре города...

– В кондитерской?

– Да. Это место, где продают всевозможные сладости и десерты под одной крышей.

Боже правый! Магазин, где собраны все сладости мира!

Я не смогла сдержать восторженного вздоха. Дворецкий, улыбнувшись, принялся с энтузиазмом описывать это неведомое мне заведение.

В моём воображении тут же начал выстраиваться образ райского места. И первой мыслью было: – Я хочу туда попасть!

Магазин, где продают одни сладости – это же мечта!

– Городской центр, говорите, недалеко от замка... Значит, если выкроить время, можно будет как-нибудь сходить...

Я уже вовсю строила планы побега, как вдруг:

– Тебе лучше не выходить за пределы замка.

– ...

Мои сладкие грёзы будто посыпали солью. Настолько обидно, что я невольно насупилась.

Мой муж, виновник этого солевого вмешательства, с невозмутимым и серьёзным видом продолжил:

– На улице слишком опасно.

– Я знаю, что опасно. Уж поверьте, я знаю об этом лучше кого бы то ни было.

Одних только оскорблений, что мне довелось услышать по дороге сюда, было несколько сотен, не говоря уже о том, что сейчас я сижу здесь, в лазарете, вся в синяках.

Но всё-таки, ВСЁ-ТАКИ! Если быть очень осторожной, то наверняка же...

– Нет.

– ...Я ещё ничего не сказала!

– Ты хотела сказать, что если будешь осторожна, то всё будет в порядке.

– Угх!

Откуда он знает?!

Мелькнула абсурдная мысль: а не умеет ли этот человек читать мысли? Но сейчас было не до фантазий.

Я обиженно сжала губы. Он же, наблюдая за мной, тяжело вздохнул.

– Послушай меня хорошенько, Элла. Не думай, что все люди такие, как здесь, в замке. Это здешние – ненормальные.

Стоп, погодите.

– Вы это сами говорите?

Признаться, я с этим согласна. Возможно, виной всему герцог, но и слуги в замке были ещё те чудаки.

Для начала – они совсем не боялись и не ненавидели меня, ведьму.

Напротив, они приняли меня так естественно, что это повергло меня в лёгкий шок. Их дружелюбие было поистине поразительным.

Конечно, это касалось только Первой резиденции.

– Снаружи, должно быть, всё куда хуже. Да... Но...

Мне было жаль его, но моё любопытство к внешнему миру было не остановить.

Я всё равно выйду. Когда-нибудь. Обязательно.

С твёрдым решением я доела последнее печенье.

– Что ж, думаю, пора спускаться. Скоро начнётся банкет. Вам двоим тоже следует подготовиться, – мягко, но настойчиво сказал дворецкий.

Я кивнула. И без того из-за этого происшествия всё утреннее расписание полетело в тартарары.

Если я могу свалить всё на несчастный случай, то мой муж воспользовался этим как предлогом, чтобы отлынивать от обязанностей. Не зря же лицо дворецкого выглядело таким уставшим.

Конечно, он утверждал, что не может оставить больную жену и должен ухаживать за ней с величайшей преданностью.

– Благодаря вам мне пришлось всё утро придумывать оправдания, и у меня уже голова пухнет. Больше так не могу.

Дворецкий настаивал, повысив голос, что мы не можем пропустить главное событие – ужин.

Он тяжело вздохнул, неохотно кивнул, поднялся и протянул мне руку.

– Ну же, продержимся еще немного. Нам просто нужно пережить этот день.

Один день. Всего один день.

На самом деле, это был уже не целый день. Оставалось совсем немного.

Я слышала, гости уедут с первыми лучами завтрашнего солнца, так что у нас в запасе всего несколько часов, чтобы от них избавиться.

Да, это должно было быть так.

Почему же мне так тревожно?

Странное беспокойство не отпускало.

Словно что-то должно было вот-вот произойти.

***

– Как скучно.

На деле, хотя банкет и был последним, ничего особенного не происходило.

Всё было как в первый день: изобилие яств, танцы под зажигательную музыку и всеобщий гул голосов.

Возможно, потому что я видела подобное несчётное число раз в Картеле, здесь не было ничего нового. Поэтому, быстро заскучав, я обмякла в кресле. Затем, почувствовав на себе колкий взгляд миссис Данкин издалека, я мгновенно выпрямилась.

– Когда же это закончится...

Трапеза давно завершилась, но я, как хозяйка, не могла покинуть своё место.

В отличие от меня, убивавшей время в праздности, мой муж был невероятно занят, общаясь с гостями, и едва успевал присесть.

Лишь его время от времени появлявшееся раздражённое выражение лица почему-то меня забавляло и помогало коротать время.

– Добрый вечер, герцогиня. Прекрасная ночь.

Неожиданное приветствие рядом заставило меня повернуть голову.

Рядом стоял седовласый старик, появившийся неизвестно когда. Энтони Финеас, маркиз Финеас.

Желающих пообщаться с ведьмой было множество, но никто не решался подойти.

Не зря его зовут маговедом!

Я тупо уставилась на него, а затем быстро выдавила привычную светскую улыбку.

– И вам добрый вечер, ваше сиятельство. Действительно, чудесный вечер.

Учитывая, что это последний день, лучше и быть не могло.

Моё приветствие, казалось, заставило глаза маркиза заблестеть, а по его выдающимся скулам разлился румянец.

Он выглядел как восторженный ребёнок, что заставило меня слегка ослабить бдительность.

– Я так мечтал поговорить с вами лично, но не мог найти момента... Тем не менее, я безмерно счастлив, что удалось побеседовать с вами даже в последний день. – Маркиз сжал дрожащие руки. – Вчера ваш супруг не отходил от вас ни на шаг, и я не мог приблизиться. А сегодня всё утро вас не было видно из-за происшествия. Я уже боялся, что уеду, так и не перемолвившись, словом, с ведьмой. Можно присесть рядом?

– Пожалуйста. – Я охотно кивнула, и обрадованный маркиз тут же устроился рядом.

И вскоре я пожалела, что позволила ему это.

– Говорят, ведьмы уязвимы к солнечному свету. Это правда?!

– Нет, солнечный свет тут ни при чём...

– Понятно!

Интервью началось всерьёз.

Будучи известным учёным, он, видимо, имел чёткий план. Он вытащил из кармана пачку бумаг и принялся что-то старательно записывать.

Я безучастно наблюдала за ним, но на вопросы отвечала искренне.

К счастью, он, кажется, обладал тактом и не задавал ничего слишком щекотливого.

На пару вопросов я отвечала с колебанием, но стоило мне замешкаться, как он, понимающе улыбнувшись, переходил к следующему.

Хм. Кажется, он мне даже нравится.

Я уже собиралась сделать такой поспешный вывод, когда он спросил:

– Можно задать последний вопрос?

– Конечно. Я охотно кивнула, полностью соблазнённая словом – последний. Готова была ответить на что угодно, лишь бы это поскорее закончилось.

Но...

– Я слышал, в мире ведьм рождаются только девочки. Это правда?

– ...

Этот неожиданный вопрос застал меня врасплох и на мгновение лишил дара речи.

Эта информация считалась абсолютной тайной даже внутри Картеля. Один из тех секретов, что никогда не должны были стать известны людям.

Я смотрела на него в шоке, а маркиз, казалось, шокированный не меньше, медленно открыл рот.

Чёрт. Нужно было сохранять полную бесстрастность, но я была так ошеломлена, что не смогла сдержать реакцию.

Конечно, я ничего не ответила, но моего выражения лица было достаточно.

– Т-так значит, правда...

Глаза маркиза загорелись с невиданной доселе силой.

– Я никому не скажу! Клянусь! Мне просто любопытно... Чисто научный интерес...!

О, боже. Я слишком хорошо понимала, о чём будет следующий вопрос, и попыталась быстро сменить тему, но, конечно, тщетно.

– Если это правда, то как же ведьмы размножаются и поддерживают род? Если мальчики не рождаются, должен быть какой-то иной способ...

Меня охватила паника: а вдруг кто-то подслушивает?

Я быстро огляделась. К счастью, остальные, казалось, были так же поглощены своими беседами, как и вчера.

Слава богам, – с облегчением подумала я.

– Маркиз Финеас.

Неожиданный голос за моей спиной заставил меня замереть.

– Не пора ли вам отпустить мою жену?

Это был мой муж.

Вздрогнув, я обернулась и увидела его, непринуждённо прислонившегося к мраморной колонне позади главного стола.

Сколько он здесь стоит?

Нет, что важнее... Неужели он это слышал?

– О, ваша светлость! Вы здесь? С каких пор...

– Только что.

Мой муж, так же ошеломлённым словами маркиза, как и я, отреагировал с показным равнодушием и подошёл ближе. Затем он лёгким движением ноги толкнул ножку стула, на котором сидел маркиз.

Сообразительный маркиз резко вскочил, а муж, к несчастью маркиза, тут же занял его место, непринуждённо закинув ногу на ногу.

Ну да, свободных мест полно...

Но сейчас было не до восхищения его наглостью. Я уже в какой-то мере привыкла к его выходкам.

Слышал он или нет? Если слышал, то должен был проявить интерес...

Пока я ломала голову над этими вопросами, он, потягивая вино из бокала со стола, вдруг поднял валявшийся рядом листок пергамента.

– А это что ещё такое?

Это были записи, которые вёл маркиз.

Он не успел их убрать, когда его спугнули, и они были испещрены свежими заметками, сделанными сегодня.

– Итак, вам понравилось наблюдать за моей женой со всех сторон, маркиз?

– Ах, да! Словно во сне... О, нет! Я не это имел в виду!

Маркиз, на миг застывший в благоговении, принялся быстро мотать головой.

Но было поздно. Мой муж, сердито нахмурившись, собрал все листки.

Драгоценные записи оказались в руках Чёрной Смерти, и лицо маркиза побелело.

– Хм. Это слишком личная информация, так что я её конфискую. Вы же не против, маркиз? Всё-таки это данные о моей жене, и я не могу позволить им уйти за стены Гавель.

– Но, ваша светлость...

– Гавель – место не простое.

– ...

– У нас есть поговорка: что стены видят, то внешнему миру не ведомо.

Он добавил это с ухмылкой. Фраза вышла пространной, но суть была ясна: – Всё это теперь моё. У маркиза не осталось выбора, кроме как отдать свои драгоценные записи герцогу.

Так слышал он или нет?

Судя по бесстрастному лицу, вряд ли.

Но мой муж был мастером сохранять невозмутимость, так что расслабляться было рано.

Пока я раздумывала над этим...

– Элла.

– Д-да?

Неожиданно окликнув меня, он повернулся.

– Покажи-ка шею.

– Вот ещё...

Я недоумевала, к чему это, а он уже указывал пальцем на мою шею.

Я нехотя подчинилась. Всё равно, если бы я отказалась, он бы заставил меня силой.

– Всё в порядке?

– Да. Уже не болит.

Жгучая боль прошла, но шрам остался отчётливым.

Бетти, увидевшая его, когда я переодевалась, пришла в ужас. Поднялся переполох, как это скрыть, но миссис Данкин, услышав шум, примчалась и протянула ожерелье.

Оно было из мелкого белого жемчуга, таким длинным, что, обвивая шею несколько раз, спускалось до плеч, полностью скрывая след.

– Потерпи ещё немного. Банкет почти закончился.

Он тихо пробормотал с недовольным видом осматривая шею под ожерельем.

Я с лёгким облегчением вздохнула и кивнула.

Кажется, он действительно не слышал.

Вид его полного спокойствия умиротворил моё встревоженное сердце. Я бросила взгляд на маркиза.

К счастью, шок от конфискации записей, видимо, был так велик, что он казался опустошённым.

Я быстро отвела взгляд, боясь встретиться с ним глазами.

Мой взгляд скользнул по другим гостям в зале. И тогда я заметила, что сегодня на меня действительно пристально смотрят отовсюду.

Смотрят так пристально.

Да, все, кажется, были в курсе сегодняшних событий.

Любители сплетен не могли упустить такого.

Я вздохнула и залпом осушила бокал с водой, стоявший передо мной.

Приняв несколько блюд, предложенных мужем, я наконец немного успокоилась.

– Кажется, время пришло.

При этих словах одного из дворян гул в зале стих.

Настал момент. Главное событие банкета.

– Внести Каркалос!

Церемония, знаменующая завершение.

По этому возгласу массивные двери зала распахнулись, и внутрь стройными рядами вошли мужчины в парадных мундирах, словно ждавшие этого сигнала.

– Это рыцари столичного ордена.

– Понятно. От них так и веет собранностью.

Я кивнула в ответ на пояснение мужа. На плечах у всех этих суровых рыцарей покоился большой стеклянный ларец.

И внутри этого прозрачного ларца красовался чаша благородного вида.

Глядя на нее, я нахмурилась.

Хм? Она меньше, чем я думала?

Судя по восторженным отзывам, я ожидала чего-то более внушительного, но она оказалась довольно компактной, размером с мою ладонь.

Конечно, чаша была густо усыпана всякими камнями, но ничего особо редкого среди них не было.

Я пребывала в мрачном разочаровании от этого зрелища, когда придворный, несший ту самую чашу, почтительно опустился на одно колено и поставил ее на стол.

Мой муж нахмурился.

– А где маркиз Финеас?

Насколько я помнила, представителем для подношения Каркалоса должен был быть премьер-министр, маркиз Финеас. Почему же чашу несет какой-то незнакомый дворянин?

Мелькнула мысль: не очередная ли это уловка оппозиции?

– Ах, видите ли... Маркиз был настолько потрясен происшествием на банкете, что пришел в полную неподвижность...

Услышав это, не только я, но и мой муж устремил взгляд в одну сторону.

И там, вдалеке, среди толпы придворных, я увидела маркиза, сгорбившегося, словно развалина. Казалось, душа его уже покинула тело.

Не могу смотреть без сожаления.

Хотя, говорят, он лидер про-ведьмовской фракции. С ним, наверное, стоит поддерживать отношения.

Я вздохнула и украдкой взглянула на стопку бумаг, которую муж отодвинул в сторону.

Потом как-нибудь незаметно верну их.

Ничего страшного, в них все равно не было ничего важного.

Конечно, если в процессе он попытается получить ответ на свой последний вопрос, моя симпатия к нему рухнет ниже плинтуса.

Пока я размышляла, придворный, дрожавший под гнетом ауры герцога, крякнул.

– Кхм-кхм! Каркалос, дарованный Его Императорским Величеством. Я, граф Совениан, имею честь поднести сей кубок, благословляя будущее жениха и невесты.

– Благодарю. Передайте Его Величеству, что мы с благодарностью принимаем его благословение.

Едва закончился этот обмен формальными приветствиями, слуга по соседству вынул нож и начал счищать восковую печать с кубка.

Когда печать вскрыли, внутри показалось вино. Там плескалась всего на один глоток.

– Что, хочешь попробовать?

– Нет.

– И не думай. У этого вина высокая крепость, ты опьянеешь мгновенно.

Да я и не собираюсь!

Он быстро забрал кубок, словно боясь, что я все-таки захочу выпить.

В этот момент жидкость внутри заплескалась. И тотчас в воздухе поплыл аромат. Говорили, для любимого герцога император доставил особое вино, и, похоже, это была правда. Даже я, не могущая терпеть алкоголь, почувствовала, как у меня потекли слюнки.

Но это было мимолетно.

...Стоп? Что-то не так?

С древних времен чувства ведьм были во много раз острее человеческих. Особенно обоняние и зрение – почти что животные.

И сейчас, вместе со сладким ароматом вина, я уловила другой запах. Более приторный, отвратительно-соблазнительный.

Да, это было похоже на...

Яд?..

Мой разум пронзила ледяная ясность.

Едкий винный букет маскировал его, но это несомненно был запах яда. И если он так силен, то это должен быть смертельный яд.

Кто посмел?! Кто подсыпал сюда яд?!

Я резко повернула голову, прочесывая глазами толпу. Искала хоть кого-то подозрительного, и вдруг взгляд выхватил мелькнувший лиловый цвет.

Неужели?!

Лиловые волосы, лиловые глаза. Граф Доррисон, который извинился, сославшись на недомогание, и пропустил банкет. В тот миг, когда я увидела зловещую улыбку на его губах, подозрение превратилось в уверенность.

Я тут же взглянула на мужа.

Он, конечно же, ничего не замечая, с невозмутимым видом медленно поднимал злополучный кубок. Вот-вот выпьет.

Мое сердце упало.

Да, он был тем еще типом, который третировал меня, ведьму. Но нельзя отрицать, что с его появлением моя жизнь здесь стала куда лучше.

Едва осознав это, мой мозг заработал на пределе.

Если с одним из нас что-то случится, весь наш договор обратится в ничто.

Но и отказаться выпить он не мог. Заявить об отравлении – значит усомниться в благословении императора. Оставить же содержимое нетронутым – проявить нелояльность к императорскому дому.

Но если он выпьет...

...Этот человек умрет.

Это была самая большая проблема.

Я лихорадочно соображала, но не могла придумать, как его остановить. Я металась в отчаянии, когда...

Внезапно в голове всплыл один разговор.