Вторник, 30 января

Этот день словно стерли из моей жизни. С утра я ощущала себя так, будто не спала вовсе, а провела две бессонные ночи за компьютером в полной темноте. Глаза жгло, веки закрывались сами собой, тело наливалось свинцовой тяжестью, сознание словно в любую секунду было готово отключиться. И я бы вообще не проснулась, если бы не Фуджихару, которая теребила меня, пытаясь разбудить, чтобы о чем-то рассказать, но я лишь пробормотала: «Я буду спать весь день, отстань», — и была такова.

Среда, 31 января

Я очнулась не от того, что, наконец, выспалась, а от чувства голода, ведь вчера я не съела ни крошки. Сон все еще тянул обратно в постель, но в целом стало сильно легче и уже можно было если не жить, то хотя бы существовать. Стоило поднять на ноги, у меня тут же закружилась голова. Привет, мигрень. Переспала, но все еще хочу спать. И это странное чувство, когда глаза отказываются просыпаться полностью, а тело протестует против продолжения сна.

Состояние вчера и сегодня было таким ужасным, что я невольно дала себе твердое обещание больше никогда не использовать силу в таком количестве.

******

Я думала, что сегодня останусь дома и никуда не пойду, но после обеда и чашки кофе мне внезапно полегчало.

— После кофе многим становится легче. Как минимум на полкило, — не удержалась от комментария Анна.

…

Также мне писала Киоко, интересуясь, не померла ли я там, поэтому, собравшись с силами, я все-таки подтянулась к третьей паре. После нескольких шуток и легкого обсуждения моего здоровья, Киоко, переводя тему, сказала:

— Я заглянула в клуб Николь, чтобы взглянуть на него в последний раз перед закрытием. Там была только Рита. Разговор зашел о дне обмена телами, и она упомянула, что в тот день, когда была в теле Скарлет, думала, будто умрет, задохнувшись от приступа. Она думала, что это рак или вроде того, но на самом деле… — подруга посмотрела на меня с легким подозрением. — Ты знала, что у Скарлет мэзотерия?

— Кста, интересно, что было бы, если бы она реально умерла в теле Скарлет? — подставив руку к подбородку, задумчиво протянула Анна. — И еще вопрос: останутся ли чувства к человеку на прежнем уровне, если у него теперь новое тело? Визуальная составляющая ведь важна. Любила бы ты Лисару, если бы она стала гоблином? Ничего личного, но, думаю, чувства изменились бы мгновенно.

— Ну-у-у-у, — ломаясь под ее взглядом, протянула я, чем, вероятно, сразу выдала себя. — Да. Я была свидетелем такого приступа. Скарлет сказала, что все в порядке, и попросила никому не говорить. Из солидарности я молчала.

— Мне, как ты понимаешь, она об этом не рассказывала, — слегка выдохнув и покачав головой, сказала Киоко. — Слова Риты отдавали тревожным звоночком, так что пришлось самой покопаться и все узнать.

— Есть в медвежонке такие типичные женские черты: только что-то услышит, сразу лезет копаться, — смеялась моя дорогая. — И альтушка такая, и паучиха, и куропатка, и фантазерка. Но не могу их осуждать, такова эволюция. Пока мужчины мамонтов били, женщины остались охранять огонь, детей, запасы. Чтобы выжить, им нужно было знать ВСЕ! У кого в племени понос? Вдруг заразно? У кого муж бьет? Вдруг моего покалечит или сагрессирует на ребенка? У кого урожай лучше? Надо дружить! У кого сын вырос крепыш и красавчик? Надо сватать! Информация — это ресурс, позволяющий выживать. Кто больше знает, та и альфа-самка! Информацией можно и убить. Не зря столько интриг. Время меняется, суть остается.

Да-да.

— Стараешься делать вас умнее, раскладываешь по полочкам, а вы…

— Почему она мне об этом ничего не сказала? Нет. В принципе, я понимаю, почему, — смеясь, добавляла Киоко, — но все же. Видимо, не доверяет или думает, что я начну слишком опекать. Как думаешь, стоит с ней об этом поговорить?

— Болячки делают нас слабыми, а слабым никто казаться не хочет, особенно такие своенравные личности, — задумчиво постукивая пальцем по губам, проводила свой анализ Анна. — Хотя есть и исключения, которые не просто хотят казаться слабыми, а буквально педалируют этим ради внимания, заботы, денег.

— Тема достаточно щепетильная, будет сложно начать говорить об этом, — начала я. — Я бы дала тебе совет «да, стоит обсудить», но у нас с Лисарой тоже есть вопросы, о которых не получается даже начать говорить, так как она явно не хочет. Я подхода не нашла, так что советчик из меня плохой.

Несмотря на то, что я не могу дать дельного совета, мне очень приятно, что Киоко интересуется моим мнением и консультируется. От этого я чувствую, словно мы стали гораздо ближе.

— Надо просто изменить свое семейное положение на «все сложно», пусть задумается, что не так, пусть суетится.

Совет великолепный, жаль только, что это в большинстве своем делалось лишь для привлечения стороннего внимания. Чтобы кто-то заметил и спросил: «Ой, а что у вас случилось?» А если спрашивающий — это девушка, то, возможно, именно она ваше будущее семейное положение.

— История из жизни? — иронизировала Анна на мою шутку.

Да. Истинная история начала отношений с Самантой. Притча о том, что ничего хорошего из этого статуса и привлечения внимания не выйдет.

— Скарлет тоже ловко уходит от не особо приятных для нее тем, — от схожести ситуации Киоко слегка рассмеялась, прикрыв рот рукой. — Думаешь, стоит просто подождать и со временем она сама откроется?

— Нет! Никогда! — воскликнула мое солнце, резко махнув рукой. — Люди сами открываются только холодильнику в три ночи!

— Кто? — невольно переспросила я. — Лисара или Скарлет?

Я ведь как решила, так и сделала, и молчу! И что? И все! Ожидаемо ничего не происходит, при том, что я уверена, она помнит о том, что я просила.

— Может, в этом и причина? Вы обе не поставили СП! Видно сразу, настрой несерьезный. А потом удивляемся, почему все так.

Может, потому, что этого здесь нет?

— В таком случае, почему не добавили друг друга там, где это есть?

Где? В прошлом столетии?

— Обе? — Киоко с улыбкой посмотрела на меня.

— Ну, у нас случай другой, так сказать, мафиозный, — ответила я, пожимая плечами. — А у тебя тема такая, которую не утаишь, ведь с этим уже столкнулись и я, и Рита. Возможно, действительно стоит немного подождать. Может, у нее уже есть неприятный опыт, и она не хочет, чтобы он повторялся, чтобы кто-то беспокоился? Лично я считаю, что рассказать было бы справедливо. Это не пугало бы меня, тебя или кого-то еще в минуту слабости. Ты бы не растерялась, а смогла помочь. По крайней мере, я ей так и сказала, но она лишь отмахнулась.

— Знаешь, а может, ну их обеих? — вдруг оживившись, моя подруга махнула рукой. — Проведем воскресенье вместе?

— Вот это тема! — Анна, встрепенувшись, тут же приобняла Киоко. — Я вообще не понимаю, нахер вам кто-то, кто мозги делает? Есть прекрасный симбиоз совместного существования. Так нет, надо, чтоб поинтереснее было!

Если вспомнить слова Киоко, она человек, не слишком подверженный чувствам. Партнера рассматривает скорее как надежного спутника, на которого можно положиться и с кем в целом комфортно в житейском, бытовом, интимном плане. Неважно, мужчина или женщина. С этой позиции Скарлет вполне подходит. Она помогала и поддерживала Киоко, даже когда я не знала о проблемах или осуждала методы решения. Но, думаю, говоря мне это, Киоко все же лукавила. Чувствую, что моя подруга так же подвержена какой-то страсти или химии. И Скарлет увлекает ее не только обозначенными чертами, но и характером. В отличие от меня, она умеет заинтересовать.

— Хочешь куда-то съездить? — от внезапного, но приятного энтузиазма мои губы сами расплылись в широкой улыбке.

— Нет, — Киоко слегка помотала головой. — У тебя же есть ключ от кабинета Софии. Можем осесть там, посмотреть что-нибудь, поиграть. Закажем заранее всякой гадости!

— Вот это здоровые отношения! — радостно кивала Анна. — Не страсти, не драмы, а вот это!

— Идет! — согласилась я, протягивая руку для «дай пять», и Киоко с энтузиазмом шлепнула по ладони.

Неожиданное предложение, но именно то, что нужно. От одной мысли о таком уютном, без лишних выдумок воскресенье мне стало в десять раз приятнее, чем от планов куда-то сходить в городе или собраться в бассейне. Нормальный подход! Не обсуждение проблем, а просто «давай пожрем и посмотрим какую-нибудь херню». Нравится. Только нужно заранее предупредить Софию.

— Пока я болела и мне нечем было заняться, я много думала о том, что сказала Анна, — перешла на другую тему Киоко. — Ее слова о том, что я ничего не найду, только подогрели любопытство. Я снова полезла в интернет искать информацию о ней. Подумала, что смерти все-таки где-то фиксируют. Но я ничего не нашла. Слишком много данных, а у меня нет ни одной зацепки, чтобы сузить поиск. Так может, она не будет против дать мне хотя бы одну маленькую подсказку. Или две? Вы наверняка говорили об этом после, разве нет?

— О-о-о-о-о, — протянула Анна, отпуская Киоко. — Обычно люди, когда болеют, думают, как не сдохнуть, а тут…

Желание знать больше о мистической личности действительно великовато, и не хочется гасить ее энтузиазм и настрой искателя сокровищ, но, пожалуй, стоить сказать, что «Вас жестко мяу».

— А может, не надо говорить? Обманула и обманула, — она как-то грустно хмыкнула. — Все же, ты ведь моим словам не веришь?

Да. У меня из головы не выходит тот взгляд Анны и ощущение, что она сказала правду, а потом просто отступила из-за меня. Осознала, что проявила слабость, потому что в реальном теле появились чувства, захлестнула ностальгия, печаль или что-то такое, а когда вернулась, решила все устранить. Слыша мои мысли, она, вероятно, не хочет, чтобы я начала относиться к ней иначе: жалеть, заботиться сильнее, пытаться потакать ее интересам, видеть в ней человека с прошлым и чувствами. Но почему она этого не хочет? Потому что это моя жизнь, а не ее, и она просто мне мешает? Или потому, что жалость сделает все только хуже? Ответа я не знаю, но я и вправду думаю о подобных вещах. Так, чтобы не услышать когда-то «вот то было правдой», я решила сразу мириться с вариантом «Анна жила раньше» с упором на «она не хочет ничего менять, поэтому я не ебу ей мозги».

Точного ответа нет. Может, я в ловушке и передумываю, а потакать лжи — значит присоединяться к ней и брать ответственность на себя.

Я, моргнув, перевела взгляд на Анну, посмотрев в ее глаза. В ее взгляде было что-то нетипичное, что-то задумчиво глубокое, что заставило меня сказать:

— Мы об этом не говорили. Она не хочет об этом говорить и тебе сейчас ничего не скажет.

— Понимаю, но, — протянула Киоко, слегка коварно улыбаясь уголками губ. — Торговые отношения были обозначены. Поэтому, если она хочет что-то узнать… Я не буду спрашивать ничего личного. Для меня это своеобразный челлендж по поиску. Просто сейчас он слишком неопределенный. Полученную информацию я могу не озвучивать. В конце просто назову имя, фамилию или дам намек, а она скажет «да» или «нет».

— Дай-ка подумать, — протянула моя особенность, подставив руку к лицу. — Вопросы имеются. Например, был моментик, когда медвежонок была прямо зла на Николь, но что конкретно ее взбило, она не сказала. Фантазерка — девочка, конечно, такая, своеобразная, но в целом. Как тебе? Безобидный вопрос.

Какой вопрос? Твой ответ просто приведет к трате времени! Хотя Киоко, судя по всему, и так его будет тратить просто так. Не уверена даже, что, если скажу, что «это была ложь», она поверит. Да мне и самой хотелось бы какого-то конкретного ответа. Было бы неплохо, если бы Киоко что-то нашла, но Анна, если что-то действительно есть, скорее поведет по ложному следу.

— Она сказала, что ты должна, как в прошлый раз, дать целую ночь тебя обнимать. Но на этот раз ночей будет две! — зная, что это, очевидно, вызовет волну сомнений и легкое недовольство, озвучила я.

— Согласна, справедливо, — рассмеялась чудовище.

— Сомневаюсь, что она сказала это, — Киоко, скептически хмыкнув, взглянула в сторону, куда смотрели мои глаза, словно пытаясь разглядеть Анну.

— Все, что она может, это наблюдать, и ей понравилось это зрелище. Легкая форма куколдизма. Плюс у нас с ней отношения в последнее время натянутые, так что она пытается реабилитироваться и заботиться обо мне. Нет, ну если сомневаешься, — я пожала плечами.

— Личное удовлетворение, не осуждаю, — Анна перекинула руку через мое плечо. — Раз уж мы теперь в одной лодке, ты имеешь полное право диктовать свои условия.

— Мне она казалась девушкой пооригинальнее, — иронично подкалывала Киоко. — Выходит, если у меня будет еще вопрос, то следующий раз станет три ночи и суммарно пять?

— Нет, — я пшикнула, усмехнувшись. — Четыре. Восемь. Шестнадцать. Геометрическая прогрессия!

— Похоже, проще сразу жениться, — продолжала отшучиваться Киоко.

— Если так, то я буду удовлетворена и отвечу на любые расплывчатые вопросы, — соглашалась Анна. — Но только до свадьбы. Не факт, что после я не заскучаю и требования не изменятся. Оно и понятно: достигая цели, надо ставить новые!

— Просто не задавай много вопросов и все, — рассмеялась я.

В конце концов, это оберег для моей совести.

— Ладно, согласна, — Киоко подняла руки в знак капитуляции. — Из какого она города?

Честно говоря, я думала, она скажет: «Нет», но, видимо, ей действительно нравятся мои объятья. Я знала! Но обманывать ее, получая с этого плюсы, как-то неудобно. С другой стороны, два дня, и я уверена, что и без ответов она продолжит искать.

— Есть стопроцентный вариант, в котором ни твоя, ни моя совесть не страдает, никто меня не обвинит в том, что я запутываю всех, и мы, по сути, ее не обманываем, — продолжая меня обнимать, нагнувшись ближе к моему лицу, сказала чудовище, ткнув в меня пальцем. — Николь и ее фантазии! Что она там говорила? А то, что я из Сагалассо. О как!

Интересное перекладывание ответственности. Жаль, нерабочее.

— Сагалассо, — выдохнув, сказала я.

— Вот как, — Киоко задумчиво посмотрела вдаль по коридору. — А это было до появления мэсов или после?

— Шесть дней? — попыталась я давить, чтобы остановить ее.

— С Николь сама договаривайся, — несколько раз помахав рукой, словно говоря «да-да», отмахивалась Киоко.

— Смотрю, ты как-то слишком просто на это соглашаешься, — с подозрением протянула я.

— Познаю дзен, — усмехнулась Киоко.

— Ай-яй-яй, — качая головой, цокала Анна. — А что это у нас? Лизочка не получает удовольствия, если кто-то не встает в терпильную позицию от близости, а легко соглашается?

Оправданий не будет!

— Ладно, пока отставим два дня. У Анны возник вопрос.

Решив, что меня действительно не устраивает то, как легко она соглашается, я озвучила то, что спросила моя дорогая раньше.

— Так-то, можно было сказать, что в воскресенье на столе будет то, что мы купим в «Скидкином Доме», — смеясь, замечала моя дорогая.

Да. Звучит неплохо, и Киоко явно не понравится. Жаль, что поездка тоже только в воскресенье.

— Мне не сложно ответить, просто у нас с ней слишком разные взгляды, — Киоко, словно вспоминая ситуацию и собираясь с силами для рассказа, выдохнула. — Она читала твой дневник, и ей было весело. Уверена, она никому ничего не рассказала, но пыталась зачитать какое-то стихотворение из него мне вслух. Мне это не понравилось. Читать чужой дневник некрасиво, а тем более дневник того, кого ты считаешь другом, особенно если его тебе прислала Трисс. Так у нас состоялся весьма неприятный диалог. Она понимала, о чем я говорю, но легкомысленно оправдывалась. Для нее в этом не было чего-то такого. Кажется, если бы у нее был свой дневник, она была бы не против, если бы его прочли. Тогда я решила тебе ничего не говорить, чтобы не портить отношения, и была уверена, что это никуда не уйдет. А сейчас за крупицы информации продаю ее, как Уида.

В голове всплыла картина, как Николь ходит по комнате, с энтузиазмом размахивая телефоном с моим дневником, и зачитывает строки. Меня это почему-то даже не злило. Слишком много эмоций ушло на Трисс. Благодаря ей я как-то легче это воспринимаю.

— Ты такая милашка! — от благородства Киоко мое сердце наполнилось теплом, и я полезла обниматься.

— Все-все, — она, вырываясь, пыталась отдалиться. — Это не позитивная информация, я должна была молчать. Давайте мне мой ответ!

— Раз дело в Николь, то ее слова мы ей и дадим! — усмехнулась чудовище. — А было там что? Первое поколение мэсов! Дальше думайте сами.

— Первое поколение, — озвучила я.

— Сагалассо и первое поколение? — Киоко задумалась, а через мгновение усмехнулась. — Учитывая, что там происходило, ее и в порошок могло стереть, так что такая уверенность в отсутствии информации логична.

Некоторые люди, получив способности, решили, что они «новые люди» и, собрав внушительное количество сторонников-мэсов, начали кровавое восстание по всей стране. Отправной точкой был город Сагалассо, который практически до основания разрушили. Хорошо, что были мэсы, которые не поддерживали идею переворота и истребления обычных людей. Восстание подавили, но мэсы из-за этого до сих пор под контролем. И по сути, я тут, просто чтобы получить бумажку о том, что я вменяемая и завтра не пойду крушить все подряд. Правда, не понимаю, как бумажка меня от этого остановит.

— История фантазерки была не закончена, но раз платье во сне совпадало с моим «основным», то я, вероятно, веселилась до самой смерти! — гордо заявляла чудовище. —  Умерла тупо, но не просто стертая.

Даже не знаю, что лучше, потому что «веселясь до смерти» звучит как «пьяный угар». Благородного в этом мало.

— Да, действительно. Тогда меня стерли. Но буквально с меня все началось!

— Но Анечка говорила, был труп, стало быть, надежда есть, — Киоко слегка усмехнулась. — Спасибо за направление. Надеюсь, будет легче.

Не будет, Киоко. Прости.

— Спасибо, Николь.

— Кстати, почему ты все вложила в СОЛАННУ?

Четверг, 1 февраля

Ближе к вечеру в дверь моей комнаты постучали. Я открыла. На пороге стояла Лисара. Она смотрела на меня с легкой улыбкой, в которой сквозила уверенность.

— Давай одевайся потеплее и пошли, — сказала она просто, будто мы договаривались об этом еще утром.

Я не стала задавать вопросов. Через десять минут мы уже вышли на улицу.

Лисара шагала впереди, не оглядываясь, словно знала, что я следую за ней. Обычно она, пренебрегая морозом, надевала куртку нараспашку, без шапки, без перчаток. А сегодня все было иначе. Шапка натянута, перчатки, куртка застегнута на все пуговицы, даже шарф обмотан вокруг шеи.

Это настораживало.

Если Лисара, для которой холод — это шутка, основательно утеплилась, значит, меня ждет что-то суровое.

— Да, если Лисара надела перчатки, значит, сегодня анал!

…

— Фуджихару начала встречаться с тем парнем, который пригласил ее на танец? — спросила она, зажигая сигарету.

— Нет, — машинально ответила я. — Наоборот, собиралась отшить. Даже совета у меня спрашивала.

— Правда? — убирая зажигалку в карман, девушка взглянула на меня. — Мне так не показалось. Они там вместе хохотали над какой-то психологиней. Я редко видела, чтобы Фуджихару так искренне смеялась. Со мной она как будто бы больше недовольно кривится. Бабулины приколы не доставляют.

После того раза Хару тему больше не поднимала. Не выглядела ни расстроенной, ни взволнованной.

— Видимо, она ему: «У меня менструации три года не прекращаются», а он такой: «Где-то я это слышал… Это Степашкина?» — разыгрывала сцену из своих фантазий Анна. — Общая культурная база сближает. Юки осуждает, а тут чел цитаты знает. И понеслась!

— Что-то пошло не по плану? — с улыбкой выпуская волну дыма, подытоживала Лисара.

— Фуджихару начинает встречаться? Видимо, ряды парочек пополняются. Неожиданно гетеро.

— Я бы не спешила с выводами, — сказала я вслух, пока фантазия моей ненаглядной не разыгралась.

— Какие в этой ситуации у нас есть плюсы? — не обращая на мою фразу внимания, продолжила Анна. — Он выше ста восьмидесяти сантиметров. Уже проходит по одному из пунктов Карины. Если бы не деньги, пункт был бы первым в списке. Так что все будут завидовать динозаврику. Это грустная тема для парней, кста, потому что если ваш рост ниже ста восьмидесяти, то шансов склеить кого-то сразу меньше становится.

— Я бы не была так категорична, — возразила Лисара, делая глубокую затяжку. — Все-таки харизма решает многое. У нас в академии был один метр шестьдесят с кепкой, а девчонки за ним табунами ходили. Как рот откроет, так все в голове пустеет.

— Карланов со способностью подчинения мы не рассматриваем, — фыркнула моя дорогая. — Если все так просто, где моя армия поклонников? У Саманты есть. У Киоко. Даже у Джозефины. А нас с тобой, клоунов, любит только Элиза!

— Открываем профсоюз клоунов? — поддерживая диалог, смеялась Лисара.

— Ладно, вернемся к теме, — Анна выдохнула. — Плюсы обсудили, минусы забыли. Так вот, из минусов это то, что придется общаться криком, так как звук снизу-вверх плохо идет.

— Ничего не хочу сказать, но, по-моему, это просто плюсы и минусы высокого парня для мелкой девчонки, — заметила Лисара. — Я думала, мы как будто бы говорим о том, что изменится для вас, если Фуджихару правда начнет встречаться.

— Обсуждать отношения подростков? Отношения натуралов? — повысив голос, спрашивала моя особенность. — Ты же понимаешь, что, чтобы разобрать этот вопрос, мне придется надеть маску, пытаясь выдать себя за адекватную?

— Ужас, — наигранно ахнула Лисара. — Звучит так, будто гетеро это предательство.

— Та-а-ак, — неуверенно протянула я, пытаясь вмешаться в этот поток бреда. — Куда мы вообще идем?

— А, да, — Лисара остановилась, бросила окурок в урну и повернулась ко мне. — Мы уже пришли.

Она кивнула в сторону охраняемой парковки.

Охранник поздоровался с ней и, не задавая вопросов, пропустил. Лисара подвела меня к черному мотоциклу, сняла с руля шлем и протянула мне.

— Держи, — она протянула мне шлем. — Тебе это понадобится.

— Эм, — неуверенно протягивая, я посмотрела на шлем, а потом на нее. — Ты серьезно собралась катать меня на мотоцикле? Зимой? Ночью?

Звучит как что-то не очень безопасное. Совсем не безопасное. А учитывая, что Лисаре нравится драйв и скорость, а мне нет, идея…

— Крутая идея! — восторгалась Анна.

— Когда ты это произносишь вслух, мысль и правда кажется классной, — Лисара усмехнулась, — но, увы, не сегодня, — она положила ладонь поверх шлема в моих руках. — Давай надевай.

Каких-то еще предположений у меня не было, поэтому я просто последовала ее указанию. Как только шлем оказался на моей голове, она подхватила меня на руки и крепко прижала к себе.

— Закрой глаза, — быстро прошептала она мне в ухо. — И не открывай минут пять, иначе с непривычки может вывернуть наизнанку.

Что?

— Но…

Слово застряло в горле, так как она рванула с места. Сначала был только толчок такой резкий, что воздух вышибло из легких, и я инстинктивно вцепилась в ее плечи. Потом пришел ветер. Зимний, злой, он бил даже сквозь шлем, пробираясь под ворот, щипал шею под шарфом, утяжелял дыхание, обжигая горло. Лицо горело, слезы замерзали на ресницах мгновенно.

Тело дрожало от скорости. Все вибрировало: кости, живот, зубы. Гул в ушах был такой, что собственное сердце не слышно. Желудок подкатывало, мир кружился даже за закрытыми глазами. Я вцепилась в Лисару мертвой хваткой и уткнулась лицом в плечо, прячась от ветра.

Время тянулось бесконечно.

А потом все начало стихать. Ветер ослаб, гул утих. Я почувствовала, как ее шаги становятся обычными. Она остановилась и осторожно опустила меня на землю.

— Ты как? — спросила Лисара, глядя на меня. Щеки ее пылали краснотой, глаза блестели, на губах играла довольная улыбка.

Когда она несла меня, мне было так холодно, а сейчас я вдруг почувствовала, как по спине катит жар. Все тело вспотело, будто после долгого бега, хотя бегала-то не я. Видимо, это такая реакция, и тело выбросило много адреналина в кровь.

— Вся взмокла, — выдохнула я, стаскивая шапку и встряхивая головой.

— Странно, но футболка сухая и совсем не пахнет, — заявила Анна с притворным удивлением, наклоняясь ко мне и принюхиваясь.

— Ты идиотка? — выдохнула я.

— Да, есть немного, — она рассмеялась.

Я, наконец, огляделась. Мы стояли в городе, у ярко освещенной вывески маленькой забегаловки. За пять минут от академии до города?

— Честно говоря, мне так одеваться было необязательно, — распуская шарф, признавалась Лисара, утирая пот снятой шапкой. — Но как будто бы хотелось, чтобы ты насторожилась, и это сработало, правда?

Мама, я в болоте! Меня окружают одни тролли.

— И часто ты так бегаешь в город? — поинтересовалась Анна.

Этот вопрос был милым жестом со стороны моего солнца. Она знала, что во мне сейчас борются два чувства. Первое: начать диалог о силе, о том, что не стоит разбрасываться ею по пустякам. Второе: промолчать, потому что это ее инициатива и желание сближаться. Я очень хотела выбрать первое, но уговаривала себя остановиться, ведь если сейчас заговорю, снова выйдет, что я лишь возмущаюсь. Вот пытаются порадовать, а ты опять недовольна.

— Я все понимаю, — будто оправдываясь, Лисара мягко усмехнулась. — Простите, что использую силу по пустякам. Просто очень хотелось вырваться из этих стен и посидеть где-нибудь в не академической обстановке. Пойдем?

Она протянула руку. Я приняла ее приглашение.

******

Место было уютным, но изрядно потрепанным жизнью заведением. Ни то забегаловкой, ни то баром. Тусклый свет старых ламп едва разгонял полумрак, на стенах плакаты с выцветшими рок-группами и боксерами прошлого века. В воздухе витал запах жареного мяса, лука, пива и чего-то сладковатого. У стойки трое мужчин молча пили из высоких кружек, а за соседними столиками шипели портативные горелки, на которых кто-то жарил тонкие ломти говядины, кто-то помешивал в маленькой кастрюльке суп.

Лисара, не колеблясь, прошла в самый дальний угол и опустилась на сиденье у стены. Я села сбоку, а Анна — напротив. К нам подошла официантка в возрасте, с усталым взглядом. Она, остановившись у нашего столика и, не глядя в меню, обратилась прямо к Лисаре:

— Привет. Тебе как обычно?

Лисара едва заметно кивнула и показала пальцами два. Официантка улыбнулась уголком рта, бросив на меня мимолетный взгляд, и исчезла за стойкой. Не нужно было быть детективом, чтобы понять, что Лисара здесь далеко не впервые.

Через пять минут на столе появилась запотевшая бутылка ликера, ведерко со льдом, две невысокие рюмки и большая тарелка с тонко нарезанным копченым мясом, сыром и парой маринованных огурцов.

Лисара молчала. Она смотрела куда-то в пустоту, медленно крутя в пальцах пустую рюмку. Казалось, в этом полумраке, среди привычных запахов и звуков, она обычно оставалась наедине со своими мыслями и сейчас тоже по привычке погружалась в них. Сейчас она была совсем не привычно меланхолична. Почти как тогда, когда лежала на траве, смотря в небо.

Она наконец подняла глаза, откупорила бутылку и разлила ликер.

— Попробуешь? — тихо спросила она, пододвигая мне рюмку. — Это мой любимый. Клубничный. Иногда беру шоколадный или малиновый, но этот мне в последнее время больше нравится.

— Да, — я кивнула и взяла рюмку.

Алкоголь, кроме легкого вина, мне никогда особенно не нравился, но сейчас я без всяких «фи», чокнувшись с ней, выпила. Внутри было какое-то тревожное предчувствие. Лисара не просто так привела нас сюда. Она набиралась смелости, чтобы что-то мне сказать. И в голове почему-то крутились мысли, что она скажет «давай расстанемся».

Несколько минут мы молчали.

— Ты хотела поговорить о новой учительнице физкультуры? — наконец спросила Лисара, не отрывая взгляда от своей рюмки.

Когда она сказала это, мне сразу как-то полегчало.

— Да, — ответила я, покосившись на Анну, которая сидела, подперев подбородок рукой, явно скучая.

— Это за мной, — сказала она прямо и тут же подлила себе еще. — Есть такое понятие «путь до конца». Вступив в банду, ты остаешься с ней до конца. Моей банды давно нет, но некоторые считают, что я все еще в игре. Что что-то должна. Это чушь, конечно. Романтика для молодых и глупых. Я тоже когда-то купилась, — она залпом выпила, закусив. — Те, с кем я связалась, казались мне не просто бандитами. Поборниками справедливости, понимаешь? Они были мне почти как семья. Мы убирали коррумпированных политиков, защищали районы от всякого сброда, избавлялись от наркоты, ведь полиция не спешила. Я верила, что это правильно. Но так ли это? Вопрос спорный. Были здравые идеи и мысли, но в целом, как будто бы это все бессмысленно. Большинство из тех, кто на этой дороге, идиоты, которым нравится быть бандитами, но есть те, у кого не было выбора, а мне казалось, я на совершенно другой стороне. Против мразей. Но когда постоянно цапаешься с такими, не замечаешь, как сама становишься похожей на всех. В какой-то момент я очнулась и посмотрела на себя со стороны.

Она замолкла, словно вспоминая прошлое и этот самый «момент». Я молча накрыла ее руку своей, оказывая поддержку.

— И какой из всего этого был выход? — посмотрев в потолок, спросила она в пустоту. — Зная их правила, зная, на что они способны… Я уничтожила свою же банду. Сама. И мне показалось, что все это в прошлом, ведь годы шли, и меня никто не трогал. Казалось, банды ушли в небытие вместе с тем временем. Но нет. Они просто стали тише, ушли с улиц. И вот теперь кто-то решил мне напомнить о «правилах». Не говорят прямо, но давление чувствуется. Хотят, чтобы на их доске появилась сильная пешка. Будучи преступниками, слишком много о себе думают. И сейчас они не торопятся. Просто наблюдают.

— Супер Лиса не закончила свой пусть, а стала эдаким воплощения национального героя. Обиженная судьбой, не ладящая с обществом и законом, но до конца стоящая за униженных и оскорбленных суровыми временами соотечественниками! — с пафосом в голосе вклинилась Анна. — Разве мы это все уже не слышали?

Я метнула на нее гневный взгляд. Лисара наконец говорит не «не знаю, не переживай», а правду и с подробностями, а ты тут вот это!

— Я просто пытаюсь немного взбодрить атмосферу, — Анна невозмутимо пожала плечами. — Мы что, на поминки пришли? Я набухаться не могу! Прошлый раз я смотрела, как две девки блюют и несут ахинею, еле выговаривая слова. Повторять не хочу! А тут еще и вайбик супер унылый. Да и о физручке диалог должен был быть в другом контексте, кста.

— В смысле? — Лисара, слегка нахмурившись, посмотрела в мои глаза.

— Кажется, она подозревает, что мы с тобой встречаемся, вот, — неловко сказала я.

— Я как будто бы к этому и хотела подвести, — Лисара хмыкнула и вдарила по рюмке, закусив. — Просто в такие моменты, когда в твою жизнь снова лезет это дерьмо, начинаешь думать, что лучше не сближаться с людьми вообще. Просто за себя я могу постоять, а за тебя? Это не так-то просто.

— Не нужно взваливать все на свои плечи, — тихо, но твердо сказала я. — Мы вместе справимся.

— Эх, Лиза-Лиза, если бы ты понимала, о чем говоришь, — Лисара грустно улыбнулась, покачав головой.

Да, я бесполезный кусок говна, умеющий откатывать время на одиннадцать секунд. Но если надо будет, я как накручу денег и найду место, куда никто не доберется! Раз академию нашли только случайно через столько лет, то найдутся и другие уголки мира. Не Сампией одной едины!

— Лысые думают, что дело в волосах. Бедные, что в деньгах. Низкие, что в росте. Бандюги, что в клане слеш банде, — иронизировала чудо. — Вот было бы или не было бы, то все было бы иначе! Банально покрасить волосы, стереть татушку, поменять паспорт, еще что-то придумать… Э-э-э… нахуй надо?

— Я не понимаю, это что, байт на какие-то жестокие истории? — Лисара вдруг оживилась. Она повернулась к Анне, в глазах мелькнула смесь удивления и легкой претензии. — Боюсь, это не тот случай, когда все можно так упростить.

— Да-да, — отмахивалась Анна. — Это всегда так! Люди, которые спорят, ВСЕГДА говорят типа: «Ты в эту игру даже не заходила, как ты можешь о ней судить», «Ты это аниме даже не досмотрела, как ты можешь давать оценку», «Ты там даже не была, ты что такое говоришь». Но, сука, чтобы смеяться над говноедами, необязательно жрать говно!

— Сильные слова, Анна Эркерт, — рассмеявшись, сказала Лисара.

Чего не отнять у моей дорогой, так эта умения разрядить обстановку или слегка изменить настроение. Но хорошо ли это сейчас? В глубине души я все же хотела, чтобы Лисара продолжала говорить, открывалась дальше и не пряталась за шутками.

— А кто сильнее: ты или этот красный таракан, кста? — поинтересовалась мое солнце.

— Она уверена, что она. Я, что я, — продолжая держать мою руку, с иронией ответила Лисара. — Она предлагала провести бой в виртуальной реальности, но я отказалась. Думаю, это только укрепило ее веру в свою непобедимость. А мне все равно. Сомневаться как будто бы не в чем. У моей способности нет предела. Меня невозможно убить. Только мотать время до тех пор, пока я сама себя не сожгу. Сколько на это уйдет мэсов? Не знаю. Проверять, думаю, незачем.

— В ответе, как всегда, не упустила возможности выебнуться, — язвила мое солнце.

— Да ну тебя, — Лисара шутливо махнула свободной рукой в ее сторону, но не отпустила мою ладонь. — При поступлении, в дни открытых дверей, иногда устраивают показательные бои учителей, чтобы набрать классы. Так что, может, и будет возможность узнать, — она замолчала, глядя мне в глаза, а потом, как-то тепло улыбнувшись, продолжила. — Я стараюсь быть осторожной, контролировать слухи о нас с тобой. Но если они разрастутся, мне придется уволиться. Надеюсь, ты понимаешь. Наверное, тогда, в самом начале, мне все-таки стоило это сделать.

Этот месяц на закрытой территории академии действительно показал, что прятать отношения и оставаться незамеченными, когда вы видитесь почти каждый день, а внутри бурлят чувства и желание прикоснуться, не так-то просто. Но я считаю, что он все же был необходим для сближения. Я почему-то уверена, что встречайся мы раз в неделю или две, то никуда бы не продвинулись.

— Не банда развалит, не мафия, а какие-то дурацкие слухи, — саркастично вставила Анна. — Как жизненно. Но как будто бы, если бы кто-то не сосал пальцы училки в коридоре, не кусал за жопу и прочие приколы, то и удивляться слухам, может быть, и не пришлось бы.

— Понимаю, — тихо сказала я, кивнув. — Просто хочу, чтобы ты говорила со мной об этом. Чтобы было «мы». Чтобы я знала о твоей ситуации, а ты о моей, и мы могли принимать решение вместе.

— Я стараюсь, — ответила она, и ее улыбка чуточку шире.

Мы замолчали. Просто смотрели друг другу в глаза, держась за руки. В тусклом свете ламп атмосфера начинала казаться романтичной. Ее зрачки казались теплыми, родными. Расстояние между нами постепенно сокращалось. Я сама не заметила, как подалась вперед и вот сейчас…

— Так че делаем-то? — громко произнеся, нарочно вклинилась между нами Анна. — В семейном положении ставим «все сложно» или как? Завтра ведь все равно все откатится, правильно?

Вот же ж зараза. Кокблокерша!

— Как насчет сходить в массажку? — предложила Лисара. — Тут недалеко, за углом!