Среда, 2 января

Этой ночью я долго не могла уснуть. Все думала:

О Саманте, пытаясь понять, почему она поступила так? Меня не отпускала мысль, что все можно было бы решить и сохранить отношения, не нанося особого ущерба. Она всегда говорила, что у меня великолепная способность и что я, если захочу, далеко с ней пойду, но, как показало время, пошла я лишь… не использую ее. Я бы даже могла ее запечатать, если бы не 50% шанс сохранить негативный эффект. Как бы он работал, если не было бы активатора? Уснула бы я навсегда? Чувствовала бы сонливость? Или просто спала бы по двенадцать часов? Пропала бы Анна? Уверена, сейчас Саманта злится на меня за нереализованный потенциал. Только ведь виной тому не лень или нежелание, а просто то, что меня никто не слышал. Все всегда знают лучше, как мне жить и что мне нужно.

О Лисаре. Она человек, к которому я привыкла, и по большому счету в ней почти ничего не изменилось, кроме статуса. Но я в предвкушении встречи все равно волновалась. Я представляла момент, когда она выйдет из поезда, как она будет выглядеть, что я ей скажу. Пыталась заранее продумать каждое слово, чтобы избежать той неловкости, которая наверняка возникнет. Могу ли я ее сразу поцеловать, обнять, взять за руку?

Об Анне. Не то чтобы для меня что-то поменялось, просто хотелось понять, почему именно она появилась у меня? Я пыталась найти закономерность, какой-то тайный смысл. Думать об этом было глупо, ведь это просто случайность, но мозг сам собой искал ответы. Так же, как и искал варианты, что могло бы достаться вместо нее и что вообще по силе идентично этому.

— Важный вопрос, — вставила Анна между строк. — Если бы у тебя была возможность вернуться и изменить все, ну или хотя бы попытаться «сролить» кого-то, кроме меня, ты бы попробовала?

— Нет.

В моменты, когда что-то идет не так, в голове часто мелькает: «Вот бы все переиграть, я бы поступила иначе». Эти мысли посещают и меня, и других, даже в самых обыденных ситуациях и диалогах. Но потом жизнь выравнивается, острые углы сглаживаются, и ты принимаешь все как есть. Я никогда не понимала всей этой романтики вокруг сюжетов «исправить прошлое». Мне это всегда казалось слабостью, неумением смириться с собственным выбором и чужими решениями.

Да, возможно, сейчас у меня могла бы быть Саманта, но тогда не было бы Киоко, Лисары и всех тех, кто теперь стал мне дорог. А менять одних на других я не хочу.

— И будем честны, маман все равно нашла бы повод, до чего доебаться, — с усмешкой добавила Анна. — Даже сейчас, если бы ты бросилась к ней на шею, сказав, что все знаешь, я уверена, вместо понимания и диалога, ты бы получила претензии о «вынюхивании».

Не считая желания все контролировать и частых решений за меня, которые иногда раздражали, она была очень даже милой. А сейчас ее поведение, возможно, еще и продиктовано нежеланием пускать меня в свою жизнь снова.

— Всемирное зло в ней видишь только ты, — ответила я.

— А вообще, самый важный вопрос был про меня, — невинно заметила она, не пытаясь скрыть, на что намекает.

— Не знаю, — мысленно протянула я, понимая, что она ждет комплимента. — Большинство негативных эффектов проявлялись бы, только когда я использовала бы способность, а ты появляешься, когда хочешь.

Анна наигранно приподняла брови и скривила губы. В ее взгляде читался укор: «Ответ должен был быть другим». Однако легкая, едва заметная улыбка выдавала, что она и так знает правду.

Еще год назад я бы без колебаний сказала «да». А сейчас не уверена. Пожалуй, с того момента, как она решила быть другом, а не противником, все стало постепенно налаживаться и пришло к приемлемому варианту. Я, конечно, жалуюсь на ее характер, на то, как она порой просто изводит меня ради собственного развлечения. Но были и ситуации, когда только она поддерживала меня. Эти моменты я ценю. Я чувствую в ней пусть и своеобразную, но заботу.

Да, осознавать, что кто-то знает о тебе все, что у тебя нет ни тени личного, ни капли тайны, и кто-то постоянно за тобой наблюдает тяжело. Но я уже привыкла, а потому этот минус отпал сам собой.

Так что ответ: скорее нет, чем да.

******

После завтрака, пожелав мне удачи с Лисарой, София оставила меня, уехав по своим делам. Времени про запас было достаточно: чтобы постирать белье, убрать безделушки, которые остались с новогодней ночи, и отнести то, что мне не принадлежит, и вернуть картину на место.

— Это пройдет, — появившись сбоку от меня, произнесла Анна, наблюдая за тем, как я нерешительно смотрю на картину.

— О чем ты? — спросила я вслух, скользнув взглядом по ней.

Похоже, когда все карты были раскрыты, она решила, что ей больше не нужно придерживаться одного образа. Видимо теперь я буду видеть не только различные костюмы, а и прически разной длины и формы. Сегодня на ней были длинные волосы с косой, небрежной челкой. Непривычное зрелище после столь характерного каре.

— Ты можешь говорить, что для тебя существует только один подлинный образ Анны и что даже жители подводного мира запомнят ее именно с каре, — начала она, перекидывая руку мне на плечи. Ее взгляд потеплел, стал мягким, почти лукавым, и, приблизившись, она шепнула у самого уха: — Но твои внутренние демоны шепчут мне другое! А я, знаешь ли, не могу устоять перед их уговорами. Желание искушать и радовать свою северную звездочку слишком велико, — она хмыкнула, после чего уже спокойнее добавила: — А вообще, ты думаешь, что я и эта картина будем вечно напоминать тебе о «жертве» Саманты. Но поверь, пройдет всего пара недель, и ты будешь смотреть на все это иначе.

Может быть, у меня проскальзывали подобные мысли, но в целом — нет, не думаю. Стараюсь вообще об этом не думать, а просто принять этот факт.

— Все в порядке, — отозвалась я мысленно, встретившись с ней взглядом. — Ты поэтому и решила экспериментировать с образами? Чтобы было меньше ассоциаций?

— Мне, конечно, приятно, когда во мне ищут что-то большее, что-то милое, но я к тому, что хватит хандрить! — она встала прямо передо мной, заслоняя собой картину. — Взбодрись, а то от этого и дневник страдает! Еще чуть-чуть, и читать его будет уже невозможно, останется только использовать его по назначению большинства книг и погадать, — моя дорогая щелкнула пальцами. — Кста, как насчет того, чтобы по нему проверить, любит меня Киоко или нет?

— Спасибо за предложение, но я пасс, — выдохнув, оказалась я.

— Ладно-ладно, — сдавалась она, поднимая руки. — Признаюсь, я заранее знала, где и на какой странице написано «да». Тогда вот тебе другое предложение: давай придумаем, как проучить Лисару! Что скажешь?

— Смотри фильмы, а я займусь делами, — спокойно произнесла я, начиная собирать вещи.

******

Время до приезда Лисары неумолимо приближалось, и с каждой минутой внутри нарастало тревожное волнение. Все дела были давно переделаны, оставалось лишь вынести мусор. Накинув толстовку, я выскользнула за дверь, закрыв ее на ключ.

Вернувшись, я вставила ключ в замок, но он будто врос в скважину и не поддавался ни вправо, ни влево. Я вынула и попробовала снова, но результат не изменился. «Может, вернулся хозяин, и мы как-то разминулись», — подумала я и постучала в дверь на случай, если внутри кто-то есть. Ответа не последовало.

Я снова вставила ключ. Еще попытка. Еще. Ничего.

Сердце тревожно екнуло. Я осторожно заглянула в замочную скважину: три штыря. Значит, дверь не открывали. Но почему ключ не поворачивается? Неужели заело или что-то попало внутрь? Я толкала дверь плечом, дергала на себя, дула в скважину, но это ничего не меняло.

От осознания своего положения по телу прокатила ледяная волна. Все вещи, все документы, все деньги, даже телефон остались там. Все, что у меня есть тут, это ведро. Я, психанув, со всей силы ногой ударила по двери, а следом за ней последовал и кулак.

— Потише, малышка, а то соседи не поймут и тебя увезут в полицию, — следя за мной, с иронией отзывалась Анна.

— Я сейчас или заплачу, или закричу! — выдохнула я, прижав ладони ко лбу.

Повернувшись, я ударилась затылком о дверь. За что? Через двадцать минут уже надо выезжать, а я тут. В… тупике.

— Может, это тонкий намек от судьбы? — шепнула моя особенность, пытаясь найти хоть каплю оптимизма.

— Очень тонкий намек, чтобы я пошла нахуй, — чувствуя, что сейчас не выдержу и что меня охватывает злость и апатия, я швырнула ведро вниз с лестницы.

Ведро полетело вниз по лестнице, приятным грохотом разносясь по пролету.

<--

<--

<--

— Лиза: «Я все равно никогда не использую способности». Она же спустя несколько часов откатывает время, чтобы вернуть ведро в руку.

Я не вандал. Просто надо было хоть что-то сделать, чтобы не сойти с ума. Это была попытка найти силы действовать. Не особо помогло. Хочется рухнуть на пол и просто лежать, уткнувшись в него носом.

Я сделала глубокий вдох и, повернувшись к двери, с надеждой вставила ключ.

…

Посмотрев по сторонам и проклянув Бога, я задумалась: что делать? Вряд ли мне чем-то помогут соседи, а вот родители…

******

Холодный ветер хлестал по лицу, когда я, попрощавшись с одним из свидетелей моей неудачи — ведром, побежала в родительский дом. В сердце тлела надежда, что там кто-то есть. И там была мама.

— Где твои ключи? Где одежда? — ее голос был тихим, но строгим. — Ты опять пьяная? — она шагнула ближе. Пальцы сжали мой подбородок, резко повернули к свету, она втянула воздух носом. — Соседи до сих пор перешептываются после твоего последнего «визита».

Я сжала зубы. Пришла ведь не ссориться, а одолжить денег, схватить теплые вещи и поехать встречать Лисару, а уже после решать все проблемы, но всего парой предложений ей удалось еще больше меня разозлить и отбить все желание просить помощи.

— Не спрашивай меня ни о чем, пожалуйста, я сейчас ужасно злая! — одернув лицо, процедила я, после чего начала снимать обувь.

— Эти твои «друзья» плохо влияют на тебя, — бросила мама через плечо, уже уходя. Рука махнула в воздухе, будто отгоняя муху.

Дверь в комнату захлопнулась.

******

Я быстро включила компьютер и нашла номер арендодателя. Он ответил практически сразу и, выслушав меня, сказал, чтобы я ждала. Он позвонит знакомому мастеру по взлому замков, и тот через пятнадцать минут подскочит и поможет.

Время поджимало, но я пыталась мыслить позитивно, думая, что, если мастер все сделает быстро, я смогу взять такси и успею на встречу.

Ковыряясь в замке, мастер рассказывал какие-то «забавные» истории, которые в моем положении меня совсем не забавляли. За десять минут работы он содрал с меня две тысячи есси, и теперь я, сука, осталась с открытой квартирой и неработающим замком! А это значило: уйти я никуда не могу!

Мне ничего не оставалось, кроме как снова звонить хозяину. Он сказал, что купит и поставит новый замок. Подъедет через полчаса или час.

— Что, если это продуманная схема? — с подозрением озвучивала свои мысли Анна. — За взлом плати, за замок плати, а потом новый житель, замки меняются, все крутится снова. Никаких «новых» замков там нет, и главное: схема выглядит не слишком подозрительно. Признаки того, что все наготове и все делается быстро, чтобы жертва не успела опомниться, говорят сами за себя.

Ага, а заклинивающий замок имеет свой таймер. Не хочу об этом даже думать, но денег и времени у меня осталось совсем впритык. Лисару я уже никак не смогу встретить. Все, что мне остается — звонить Софии, объяснять, что случилось и просить встретить ее. Я бы хотела, чтобы она приехала сюда и подождала арендодателя вместо меня, но, к сожалению, на это не хватит времени.

******

Я сидела, сжавшись, в нервном ожидании. Не столько ждала арендодателя, сколько Лисару. Все те влажные мечты, что еще утром трепетали где-то под ребрами, теперь лежали осколками, разбитыми об тупую идиотскую стену реальности. Настроение было убито, а внутри пустота, в которой даже злости не осталось.

Хозяин приехал, начал менять замок, бормоча что-то успокоительное: мол, бывает, ничего страшного. А когда я спросила о деньгах, надуманная преступная схема развалилась, ведь он безразлично сказал: «Ничего не нужно, давно пора было его сменить». Это не сильно, но облегчало мое положение, особо финансовое.

Дрель гудела, врезаясь в дверь, а я стояла рядом. И вот появилась Лисара. С ней София, которая бросила мне сочувствующую улыбку и исчезла, оставив нас наедине. Лисара поставила сумку в угол и подошла ближе.

— У вас не без приключений? — словно пытаясь подбодрить меня улыбкой, негромко сказала девушка.

— Поговорим потом, — выдохнув, ответила я.

Мне не хотелось говорить при посторонних. Особенно сейчас, когда каждое слово давалось с усилием. Я пыталась взять себя в руки, но выходило скверно.

— Смотрю, коровка прогрессирует, — оценивающим взглядом пробегаясь по Анне, с ухмылкой сказала Лисара. — Образ как будто бы эффектный, но с чем связаны изменения?

— Новый Год — новая я! — Анна весело крутанулась, демонстрируя всю свою красоту.

Я не знала, что сказать, чувствуя не столько неловкость, сколько опустошенность, а потому, слегка вздохнув, покинула комнату, направившись в коридор. Я не хотела давить на человека за работой, но тонко давала понять, что нужно поторопиться.

******

Наконец замок заменили. Мне вручили новый ключ, в последний раз формально уточнили дату выезда, а потом дверь захлопнулась, оставив нас с Лисарой одних.

Она стояла у окна, и я, не говоря ни слова, подошла к ней, обвила руками за талию и прижалась лбом к ее груди. В ее объятиях всегда было так приятно, так безопасно. Лисара не сопротивлялась. Ее руки мягко обняли меня в ответ.

— Все в порядке, — негромко сказала она, чувствуя, что я поникла. — Не переживай, что не встретила. Так даже веселее. Событие вышло запоминающимся.

Я лишь глубже уткнулась в нее, сжимая ткань ее одежды в кулаках.

— Решила закопать себя с нулевой? — смеялась Анна.

Возможно, спустя время это будет что-то забавное, но не сейчас. Мне ведь хотелось, чтобы сердце сжималось, а колени дрожали в ожидании, когда она выйдет, а не сидеть, испытывая свои нервы!

— Просто дай мне время. Нужна подзарядка, — сдержанно произнесла я.

Мне хотелось, чтобы все, что было до этого, растворилось. Чтобы остались только тепло ее тела, ровное биение сердца под щекой и тишина. Мне нужны силы. А откуда их взять, если не позаимствовать у другого человека? Поэтому мне необходимы крепкие, долгие объятья. Но долго стоять и обнимать совсем неудобно.

Не говоря ни слова, я чуть сильнее налегла на нее, заставив сделать шаг назад, потом еще один, пока ее колени не коснулись края кровати. Лисара мягко опустилась на матрас, а я последовала за ней, не отпуская ни на секунду.

— Ты же не? — осторожно спросила она.

— Осторожно, не путай меня с ней, — иронизировала Анна. — Хотя не знаю, как такую страстную девчонку, как я, вообще можно спутать.

Я лишь вздохнула и покачала головой.

Она совсем не чувствует меня.

Я легла на бок, притянула ее к себе, пропустив руку под ее спиной, и прижалась всем телом, как будто пыталась впитать ее тепло. Голова нашла привычное место у ее плеча, дыхание выровнялось. Лисара не спешила двигаться. Ее ладонь медленно скользнула по моей руке, остановилась на плече.

Тишина.

Анна услужливо молчала. Только наши сердца, только тепло, только ее запах. Возможно, немного с примесью пота, легкого аромата табака и мяты, но, тем не менее, ее. Я чувствовала, как усталость медленно накрывает меня, как тяжелеют веки. Совсем не хотелось ни о чем думать.

Хорошо.

Так хорошо, что хотелось уснуть прямо здесь, в этих объятиях, где ничто не могло достать. Где не нужно было ни объяснять, ни оправдываться. И я почти растворилась в этом моменте, когда ее пальцы нежно вплелись в мои волосы, медленно расчесывая прядь за прядью.

— Если хочешь, спи, — прошептала она. — Я никуда не уйду.

— Нет, — я открыла глаза и, взглянув на нее, улыбнулась. — Мне уже лучше.

Тем более не так далек тот момент, когда нам снова нужно будет садиться в поезд, чтобы вернуться в академию. Не хочу тратить время на сон.

— Слушай, я хотела бы извиниться за то, что не приехала на Новый Год, — негромко произнесла Лисара, глядя мне прямо в глаза.

— Все в порядке, — поддавшись несколько интимной атмосфере, ответила я.

— Нет, — она слегка покачала головой. — Я хочу быть с тобой честной. Чтобы ты знала, что я чувствую. Мои первые отношения как будто бы закончились плохо. Не трагично, но тяжело, болезненно. В них я зачастую чувствовала себя одинокой и слабой. Приходилось от многого отказываться и работать над собой, ломаться, а все закончилось ничем. Я понимаю, что ты не он, но вступать на этот путь снова немного тяжело. После этого я будто отучилась быть с кем-то. Привыкла быть одна. Это стало моим довольно удобным укрытием.

— Понятно, абъюзерша! — встрепенулась Анна. — Делает только то, что выгодно ей. Не подстраивается ни под меня, ни под Лизу, ни под кого-либо другого. Сейчас же приехала, чтобы залутать плюсики для дальнейшего использования нас. Ну и чтобы похавать халявной любимой стряпни. Не уверена, что последнее не было ее главной целью.

…

— Сила всегда притягивала к моей жизни проблемы. Вроде тех знакомств, которые тебе явно не пришлись по душе, — продолжила Лисара, не обращая внимания на выпад. — Люди часто приходили и уходили из моей жизни, иногда ногами вперед, поэтому я привыкла не сближаться. Мне проще и надежнее держать людей на некотором расстоянии, а тут ты.

— И я, — вставила Анна, которая, скрестив ноги, сидела на подушках над нашими головами. — Не забывайте про меня!

— Ну да, — Лисара слегка улыбнулась. — Тогда тот поцелуй был для меня неожиданным. Я по инерции ототкнула тебя. И я, честно сказать, все еще задумываюсь: а не совершила ли ошибку, решив остановить автобус? Не сделаю ли я тебе хуже?

Она все время смотрела в мои глаза. Ее слова подкупали не извинениями, а попыткой объясниться без прикрас. Я чувствовала, как внутри меня откликается что-то теплое, сочувствующее, как будто часть боли становится и моей. Что-то в этих словах мне было даже знакомо из прошлых отношений.

— И ты решила, что не приехать на Новый Год будет лучше? — не удержалась от иронии Анна.

Речь была не об этой ситуации…

— Нет. Причина не в этом, — Лисара выдохнула и потерла лоб, собираясь с мыслями. — Мне сложно будет объяснить эти чувства, возможно, это даже в некоторой степени моя легкая психологическая проблема…

— Да говори уже, — возмущаясь, перебила Анна.

— Помните, как вы смотрели мой альбом, и я рассказывала о своей подруге Намики, которая исчезла в Новый Год? — задала вопрос девушка и, получив в ответ мой кивок, продолжила. — Так уж выходит, что чем ближе это время, тем тоскливее мне становится. Меня охватывают грусть и апатия, которую сложно преодолеть.

— Это как-то связанно с таблетками, которые мы «случайно» видели у тебя? — поинтересовалась, перебив, Анна.

Мы же выяснили, что это для подавления силы.

— Нет, почти, — девушка вздохнула, словно не особо хотела говорить на эту тему. — В общем, меня словно что-то невидимое тянет на родину. И я, взяв билеты, вместо того, чтобы поехать сюда, поехала туда. Словно под гипнозом. Хотя обещала тебе приехать. Возможно, просто тогда, после остановки автобуса, поддалась эмоциям, возможно, верила, что теперь все будет иначе. Но когда все как будто бы улеглось…

Я никогда не переживала ничего подобного. Мне остается только представлять, каково это. Сложно понять, сложно принять. Ведь я бы, наверное, смогла побороть себя и приехать к тому, кто ждет. Но я — это я.

— Может, пора перестать держаться за умерших и обратить внимание на живых? — едко бросила Анна.

— Именно подобная мысль как будто бы заставила меня взять себя в руки и начать исправлять все, пусть и с опозданием. Слишком резкие перемены, из-за которых очень легко находятся отговорки. Сложно взять себя в руки. Это всегда пугает, — с иронией произнесла Лисара.

— Я бы хотела, чтобы в следующий раз ты говорила мне об этом до, а не после, — тихо произнесла я. — Я ведь могу понять. Главное — это не молчать.

Моя главная претензия к скрытности. Я понимаю, что это сложно и неожиданно, но лучше услышать горькую правду, которая расстроит в моменте, но поможет в будущем, чем ничего.

— Я буду стараться, — сказала она и осторожно провела рукой по моей щеке. — Не будь ко мне слишком строга. Мое сердце как будто бы полно ран, и сложно будет открываться и менять свою жизнь, впуская туда сразу двух людей.

— Недомолвки и ложь — один из главных редфлагов Лизы! — предупреждала Анна. — Не стоит забывать, что у нее тоже были не самые удачные отношения, которые потерпели крах именно из-за этого.

Да, в недомолвках и молчании ты часто начинаешь надумывать больше, чем есть на самом деле.

— Возвращаясь к теме моих родных краев и Намики, — неожиданно вернулась Лисара к прежней теме — Я езжу туда не только из-за воспоминаний. Меня мучает одно: исчезновение вместо простой смерти. Меня гложет желание знать правду. Да, Наимки бы все равно умерла через неделю или две, но человек не может просто исчезнуть. В архивах я нашла упоминания о том, что подобный случай далеко не единичный. И все всегда списывают все на старые шахты. Но я там была. Исследовала их, если не все, то большую часть, и не находила никаких останков.

— Так, походу у нас тут исследование вайфу Лизы на редфлаги. Как говорится, по обложке встречают, а редфлаги вешать забывают! — Анна покачнулась. — Помешанные на мистике шизы вроде Николь нас со звездочкой отталкивают!

Я понимаю желание докопаться до истины, особенно когда оно связанно с любимым человеком, но исследования чего-то непонятного не по моей части. Заставляют переживать.

— Вот именно в этом и проблема, — тихо, почти в раздумье проговорила Лисара. — Я не верю в мистику. Как будто бы верю в силу мэсов и в то, что они способны создать нечто необъяснимое. Возможно, где-то в тех шахтах есть что-то, созданное силой, что без остатка поглощает слабых, а меня избегает? — она замолчала на мгновение, будто размышляя. — Много лет назад была такая компания «АстАртА». Ее владелицей была женщина с тем же именем — Астарта. Она приезжала к нам и тоже интересовалась шахтами у местных, а потом, как и другие, исчезла. В газетах и интернете пишут, что она села в такси, вышла и пропала. Ни слова про наши края и ее пребывание тут, а это было именно во время ее исчезновения. Либо она сама постаралась, либо кому-то влиятельному это было нужно, но все следы замели. В любом случае, она приезжала, зная, что ищет, и нашла.

— Астарта… Знакомое имя, — задумчиво протянула Анна. — Разве она не училась в те же годы, что и владелица этой шараги?

— Да. Училась, — подтверждала девушка.

— Так ты устроилась в академию, чтобы разнюхать о ней? — подозрительно прищурилась мое солнышко, будто уличая ее в чем-то личном.

— Тогда как будто бы было проще сразу в «Пион», — в привычной для их диалога едва язвительной манере ответила Лисара. — Их, так или иначе, интересуют всякие странности, которые могут принести пользу. Но, конечно, об этом кому попало не расскажут.

— Так шарага же тоже «Пион», — ловко подмечала Анна.

— Так то да…

— Мне не нравится это увлечение, — вставила, наконец, я. — Копания в странных вещах, исследования шахт. Тайны крупных корпораций с их «подпольными» исследованиями. Все это меня напрягает. Я не хочу, чтоб и ты пропала.

Я не склонна к внушаемости. В странные вещи не верю, но знаю, что силы мэсов способны на многое. Иногда они действуют так, что граница между наукой и паранормальным размывается. Бывает сложно объяснить те или иные явления, не зная деталей. Да, можно сказать, что я ссыкушка, но это заставляет опасаться и переживать. Мне не хочется сталкиваться с подобным. Особенно с корпорациями, где не всегда понятно, что у людей в голове. И тем более не хочу, чтобы с этим сталкивались те, кого я люблю.

Предположим, что есть кто-то, кто, к примеру, «перемещает» куда-то людей, поэтому они исчезают. Зачем он это делает? Явно не самый здоровый мэс. Еще и живет в шахте?

— Еще одни флаг — мутная. Четвертый за десять минут? Далеко пойдешь, альтушка…

— Я как будто бы просто делюсь частью своей жизни и беспокойствами, как это делают пары. А из меня уже гирлянду сделали! — с легким возмущением Лисара уселась на край кровати. — Мне бы не помешал душ после дороги. А потом, может, сходим в ресторан? Как тебе идея?

— Ресторан? Я тут столько всего для тебя наготовила, — неуверенно возразила я. — Да и настроения совсем нет. После всего.

И, конечно, денег. Я знаю, что Лисара оплатит, но все равно пока от этой мысли чувствую себя несколько неудобно.

— Хорошо, тогда переиграем! — не унывая, заявила она. — Устроим томный вечер здесь. Твоя стряпня и разговоры за бокалом вина. У тебя же есть свечи?

— О, романтика кухонных посиделок, — Анна наигранно умилялась.

— После Нового Года с Софией алкоголь под запретом. В моем доме его нет, — призналась я, напоминая себе о собственных обещаниях. — Но, возможно, ради такого вечера можно сделать исключение. Главное, чтобы все было в пределах разумного.

— Ты встречала его с Софией? — удивилась Лисара. — Почему она мне об этом ничего не сказала?

— Потому что о том, как это было, лучше не знать, — сказала я, усмехнувшись.

— Интригует! Хорошо, что будет о чем рассказать, — Лисара оживилась, хлопнула в ладони и встала. — Тогда так. Я — в душ. А ты — в магазин?

— Профессиональная манипуляторша! — объявляла Анна, окрашивая свой наряд в ярко-алый. — Делает вид, что не замечает, что Лизочка на последнем издыхании, из дома вообще выходить не хочет, да и деньги, если что, тоже на издыхании.

— Туго с деньгами? — смотря на меня, поинтересовалась Лисара, явно собираясь решить проблему.

— Все нормально. Анька просто на взводе, — поспешила я заверить.

— Лишена эмпатии! От такой никакого сожаления. Будешь кухарить для нее, и так и не услышит заветных «Лиза, я тебя люблю». А я, между прочим, ей это каждый день говорю, не требуя ничего взамен, — заметила моя особенность и, направив палец на Лисару, продолжила. — Итого уже шесть, кста! Число дьявола, между прочим!

Что-то я не припомню, когда вообще слышала слова любви без яда и сарказма.

— Я в душ, — отрезала Лисара и тут же ушла в ванную.

— Ясно, уходит от ответа. Оно и понятно. Эта тебе век правды не скажет! А я тебе скажу — это ходячий редфлаг, — мое солнышко облегченно выдохнула, после чего полюбопытствовала: — Подглядывать будем?

Может, тогда сразу присоединиться? Чего тянуть-то, дразня себя таким искушением.

— Я все слышу, — донесся голос Лисары из ванны.

— Но не знаешь ответа, — ставила шах и мат моя дорогая. — А он таков: жизнь как конфета, кому-то достанется с коньяком, а кому-то сосательная.