Вторник, 1 января

Солнце настойчиво пробивалось сквозь щели в шторах, и его лучи впивались в глаза. Я с трудом разлепила веки, ощущая во рту противную сухость и горьковатый привкус точно не вина.

Рядом на кровати лежала София. Ее обнаженная грудь мирно поднималась в такт дыханию, светлые волосы растрепались по подушке, а тело, прикрытое лишь тонкими трусиками, казалось беззащитным под холодным утренним светом. На мне тоже ничего не было кроме трусов.

Я напрягла память, пытаясь собрать воедино обрывки вчерашнего вечера. В сознании всплывали отрывочные картинки: смех, звон бокалов, бессвязные разговоры. Помню, как София уснула, а я ее разбудила, и мы снова принялись за алкоголь. Дальше мелькают смутные кадры: ночные улицы, ослепительные вспышки фейерверков, витрины торгового центра. Зачем мы туда пошли? Не помню. А потом вернулись и? Нет. Между нами точно ничего не могло быть.

— И учитывая, какими были твои мысли, это удивительно, — Анна появилась на подушке между нами и с легкой ухмылкой смотрела в мои глаза.

София, безусловно, привлекательная девушка, и я не против чего-то такого вне отношений, если возникла химия. Но когда с кем-то встречаешься, измена для меня недопустима. Приятно осознавать, что даже под алкоголем я не изменяю своим взглядам.

— Что вчера было? — поинтересовалась я, обращаясь к той, чей разум не может быть затуманен алкоголем.

Акт 1. Преступление

— Итак, детектив, — начала Анна, словно зачитывая дело. — Жертва: твоя репутация. Арендодатель сдал квартиру далеко не тихой и милой девочке, коей она себя позиционировала. Орудие: алкоголь. Соучастник: София. Мотив? Чистая женская логика.

Я приподнялась на локте, осматривая «поле боя». Комната выглядела так, будто здесь пронесся ураган. Пустые бутылки и смятые упаковки валялись повсюду, словно немые свидетели ночного безумия. На полу застыло несколько темных пятен пролитой жидкость и рвоты, высохшей за ночь. Одежда была разбросана по углам, кое-где запачканная на вид чем-то липким. Скомканное одеяло, конфетти, крошки еды, иголки хвои… Откуда здесь еловые иголки?

Ну мы и свиньи.

На столе красовался магнитофон с колонками, которого раньше здесь не было. Явно «трофеи» с ночных похождений. Рядом валялись безделушки: шар со «снегом», какие-то блестящие обертки, микрофоны. На стене висела картина нас с Анной, а на полу рядом — шуруповерт, шнур которого был воткнут в розетку.

…

— Началось все невинно, — продолжила Анна, щелкнув пальцами, будто перематывая пленку. — Ты завела речь про Джозефину. «Она такая милая и подарила мне нож, а я ей ничего!» Молниеносное решение: «Надо купить и ей что-то» и вот две подвыпившие девицы за полночь отправляются в торговый центр!

Акт 2. Ограбление по-женски

— Вы вошли туда как соучастники преступления, только без плана и с кредитками. Подарок? Нет, не слышали. Зато фейерверки — те самые, что так раздражают тебя, были куплены в промышленных масштабах! И куча другого хлама.

Значит, фейерверки в моей голове это мои? Откуда у меня столько денег на все?

— Зачем?! — выдавила я.

— Ты рассуждала вслух, что пьяным их точно не продадут. И тут же решила проверить теорию на практике! А раз уж продали один, то для зрелища надо брать много. «Один это скучно!» — заявила ты. И, конечно, волчица великодушно за все заплатила…

Неудобно…

Интересно, я получила от этого хоть какое-то удовольствие?

Акт 3. Побег и раскрытый секрет под фейерверками

— Улица, ночь, вспышки в небе. Ты кричала что-то про «эстетику хаоса», а София хохотала, как сообщник, уверенный в безнаказанности. И вот тут ты, дорогая, совершила фатальную ошибку, — мое солнце понизила голос до шепота конспиратора. — Твой внутренний монолог вышел в прямой эфир. «Да хватит говорить об этом, Аннанасик». «Анна считает…» «Как не посмотри, ты все-таки противная, но иногда все же очень милая, мое солнышко». Ответы на вопросы и комментарии совсем не о том, о чем шла речь. Волчица, конечно, заподозрила неладное. Возникли вопросы.

— И что ответила я? — с опаской спросила я, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.

— Рассказала. Про меня. Даже не придала этому значения, словно это и не было тайной.

Так просто?

Не может быть!

Хотя эта картина…

Я вздохнула.

— Как отреагировала на это она?

— Так, что ты решила посреди ночи забрать у родителей картину! Там ей совсем не место, а вот тут… — моя особенность, улыбнувшись, пожала плечами.

Ладно, видимо это нестрашно. Главное, чтобы Киоко не узнала, как легко я об этом рассказала. Хоть я не совсем виновата, но не очень красиво по отношению к ней. И родители, наверное, не были рады моему виду и полуночному визиту.

Акт 4. Ночная исповедь и финал

— Дальше была новая партия алкоголя. В это время его уже не продавали, но у Софушки были связи. Вино? Слишком просто! Вы смешивали все, что попадалось. Подключили купленную аппаратуру и стали петь песни! Начали с новогодних, закончили Мак$им. Горланили до четырех утра так, что соседи по батареям стучали, а после и вовсе пришли разбираться. Вы же как школьницы, лишь притаившись, смеялись.

Ну, полицию они не вызывали, значит, все хорошо?

— Завершилось все классикой жанра: игрой в бутылочку. Только вот бутылочка не крутилась. Вещи… исчезали сами, а откровения лились рекой.

Я закрыла глаза, почесывая лоб. Что я могла ей еще рассказать, если уже сказала про Анну?

Самое обидное, что я ничего о своей собутыльнице не помню.

— Расслабься, — Анна усмехнулась. — Никаких «преступлений» против твоих принципов. Только мелкие хулиганства и пара раскрытых тайн. Вещей было не так много, устали быстро. Про Саманту ты ей тоже рассказала, кста.

Это мяу. Надеюсь, память Софии, как и моя меня, ее подводит. Или хотя бы на то, что не будет неловких вопросов. Нам ведь было весело! Надеюсь, она проснется, думая об этом.

— А ты чего голая? — спросила я, скользя взглядом по обнаженным плечам своей дорогой.

— Очевидно, чтобы гармонировать с окружающей обстановкой, — она соблазнительно улыбнулась.

— Фильм хотя бы был интересный? — собираясь с силами, чтобы встать, поинтересовалась я.

— Без претензии к тебе, но, знаешь, когда ты слушаешь музыку и еще о чем-то думаешь, я слышу и то, и другое параллельно с фильмом, а когда две бабы дебоширят — моя дорогая усмехнулась. — Ко всему этому надо еще привыкнуть.

Мысль о «ментальном радио» не приходила мне в голову. К сожалению, от своих мыслей отказаться не выйдет.

Я потянулась к телефону, скользнув пальцами по экрану. Время 13:18, а рядом целая вереница пропущенных звонков. Все от Киоко. Она звонила с разными интервалами. После всех попыток было сообщение: «Позвони мне, как проснешься». В этих словах чувствовалось беспокойство, и от этого по спине пробежало приятное тепло. Это лучше любого будильника мотивировало побыстрее встать.

Я осторожно поднялась и аккуратно накрыла одеялом спящую Софию. Накрывая, я заметила, что спина девушки в царапинах и кровоподтеках, но не стала акцентировать на этом внимания. Босыми ногами я направилась в коридор. Ванная встретила меня холодной водой, которая помогала смыть остатки тяжести в голове и хоть как-то привести внешний вид в порядок. Потом был холодильник, где я искала что-то, способное приглушить похмельную горечь.

— Что здесь делает елка? — интересовалась я, разглядывая жалкое деревце, прислоненное к стене. Его иголки осыпались ровным кругом, словно зеленый нимб смерти.

Теперь ясно, откуда эти хвойные занозы.

— София хотела больше новогоднего настроения, который дает запах хвои, и вы его нашли!

— А чего она такая потасканная?

Дерево будто шептало: «Добей меня».

— Попробуй угадать, где вы его нашли, и вопросы сами отпадут, — разводила руками моя особенность.

Боже. Ужасно. Похоже, сегодня меня ждет только уборка и стирка. Видимо, в стельку пьяная я совсем не я.

— Да. Крутышка, которой позволено больше, и она не парится по мелочам, — отмечала Анна.

Я вздохнула, а после «не парится» отозвалась эхом в голове, и я подумала, что злюсь на Лисару, с Самантой непонимание, есть, что сказать Киоко, а если я вдруг решила позвонить родителям? Я зашла в звонки, но там было пусто.

— Должна ли я еще что-то знать? — уточнила я у Анны.

— Да расслабься, — словно все не имеет значения, она махнула рукой. — Может, и хотела устроить разборки, но тебя остановили. Я бы на твоем месте больше переживала о том, «как год встретишь, так его и проведешь». Женский алкоголизм страшная штука.

Ладно.

Обустроившись на кухонном стуле, я воткнула наушники и набрала номер подруги.

— Начинаешь год, не изменяя себе? — включив видеосвязь, начала Киоко. Ее голос прозвучал одновременно и насмешливо, и тепло.

Выглядела она довольно свежо и даже улыбалось. Это говорило о том, что ее отдых был явно более здоровый и полноценный, нежели мой.

— Даже не спрашивай, — сказала я, поудобнее устраиваясь. — У нас тут была жуткая попойка, судя по всему, до самого утра, так что то, что я поднялась сейчас, даже удивительно.

— А чего это она в гостях и без лифа? Там уже чувствует себя свободнее, чем дома? Если бы это было раннее утро и ванная, я бы поняла, а так, — смотря в экран телефона, анализировала Анна. — У меня взгляд натренирован! Я ее соски вижу прямо сквозь майку.

Можно подумать, моей дорогой это не нравится.

— Включи камеру, — словно желая убедиться в моих словах, просила Накано.

— Базару нет, эстетика в этом своя есть, вопрос в проценте развязности девочки-паиньки, — Анна иронично хмыкнула.

А по мне она выглядит просто по-домашнему. Я ведь тоже сейчас без лифа, правда «у себя дома». Это комфортно, иногда хочется.

— Да не. Я, может, и выгляжу лучше, чем чувствую себя, но все же…

— Это неважно. Просто хочу видеть тебя, — Киоко сделала паузу, и в ее глазах мелькнула искорка. — Кроме того, думаешь, я никогда не увижу тебя пьяной и убитой?

— Оптимистичный настрой, — я ткнула пальцем в экран, включая фронтальную камеру.

— Слушай, — Киоко поправила выбившуюся прядь и, собираясь с силами, выдохнула. — Я хотела извиниться за свою резкую реакцию на твою особенность и последующее молчание. Я поступила неверно. Если человек хранит секрет, значит, на то есть свои причины. И раз уж он так вскрылся, а я уже обо всем знала, то не должна была предъявлять тебе претензии, а должна была проявить больше внимания.

— Условная ссора и дни молчания вдали пошли на пользу? Обдумала и сделала свои выводы? — опершись спиной на стену, позади меня, с ухмылкой на лице произнесла Анна. — Или это банальные слова, которые хотела услышать моя звездочка? Плюс лояльность с ходу и все можно развернуть в свою пользу. Признать свою неправоту, усыпив бдительность, тоже отличный способ сманипулировать и расположить к себе.

Что за бред? Какой в этом смысл? Мы что, в аниме, где дружба тоже превращается в борьбу и некую игру в шахматы? Вот бы в банальных извинениях видеть что-то такое. Мы же обе понимаем, что разговора об Анне не избежать и начать с таких слов, чтобы не разбирать прошлое, банально правильно.

— Отношения и есть борьба с игрой на психологии. Так или иначе, каждый стремится подстроить оппонента под себя. Кто-то это понимает и манипулирует тонко, делая все осторожно, а идеалисты вроде тебя просто прогибаются. Она сказала тебе банальное «извини», и ты уже готова броситься к ней в объятья и все рассказать. Сама подумай о своих отношениях с Самантой. Сколько работы над собой провела она? Сколько провела ты?

— Обязательно все портить? — слушая этот бред с претензией, мысленно сказала я. —  Я думала, мы начинаем год с позитива…

— А кто еще, кроме меня, скажет тебе все это в лицо? Без негатива. Только я заинтересована в твоем счастье.

Все эти поучения и наставления выглядят так, будто я не дружить собираюсь, а окунаюсь в политику, где каждый норовит съесть другого.

— Все хорошо, — я улыбнулась. — Как я и говорила: по собственному желанию я рассказывала об Анне только Саманте, когда та у меня появилась. Николь из-за своей силы может ее видеть, но не слышит. А вот Лисара и видит, и слышит. И на их примере я могу сравнить, как меняется отношение. Мне бы не хотелось, чтобы ты, как Николь, постоянно здоровалась с ней, интересовалась ее жизнью и пыталась найти способ поболтать. Чтобы, как Лисара, не прислушивалась к ее глупым идеям, идя у нее на поводу и устраивая из-за этого какие-то «увеселительные» мероприятия, вроде того, когда я весь день говорила, как Анна. Ты должна помнить этот день. Транслятором быть мне тоже не хочется, передавая все, что она говорит. Мне несложно иногда обсудить ее с тобой, но я бы хотела, чтобы это не влияло на нас. Сложно объяснить, — я вздохнула. — Просто не хочу, чтобы ты чувствовала дискомфорт от мысли, что рядом с тобой всегда еще одна пара глаз. Со своим мнением.

— «Змеюка» идет от нее? — с усмешкой спросила Киоко, облизнув губу. На ее лице расцвела ироничная, почти коварная улыбка.

— Вот из-за такой коварной улыбки она и змея, — уловив проблеск той самой эмоции, что всегда будоражила ее, произнесла Анна.

Жаль, змеи не улыбаются и это лишь выдумка.

— Да, это проявление ее любви по отношению к тебе, к твоему характеру, который мы видели в начале, коварству и завуалированным словам, но в последнее время ты больше «сосочка», чем «змея».

— Сосочка? — ее брови скривились в недоумении.

— Я, аки Победоносец, пронзила любовным копьем змею, и она превратилась в соску, которая должна заткнуть мой рот страстным мокрым поцелуем! — объясняла Анна, после чего добавила:

Твой смех, как звонкий ручеек,

А слова остры, как клинок.

Но в пышных грудях тонет взор,

И я уже безнадежно влюблен.

— Мм-м-да, интересно, — не впечатлившись переданными словами, произнесла Киоко.

— Ты прочитала без выражения! — возмущенно воскликнула Анна, словно другой тон изменил бы все.

— Вот такая у меня девчонка, — я невольно улыбнулась, глядя на ее каменное лицо. — Сложно объяснить в двух словах, как до этого всего дошло.

— Понимаю, разговор далеко не телефонный, — Киоко, слегка улыбнувшись, покачала головой. — Надеюсь, мы поговорим об этом подробно, когда вернемся. Узнать один раз все и понять, чтобы потом не возвращаться. Все же мне бы хотелось лучше понимать, с кем ежедневно ты имеешь дело. Такая же она, какой была в виртуальной?

— После предыдущей цитаты ты должна была понять, что куда хуже! — смеясь, ответила я.

— Не поняла! — возмущенно фыркнула солнце, но тут же смягчилась. — Сочту за комплимент.

— К слову, как она вообще туда попала? Как это могло произойти?

— Разнюх пошел! — весело прошептала Анна у меня над ухом.

— Хотела бы я сама знать…

— Ладно, — Киоко выдохнула, немного посерьезнев. — Есть вопрос, который я понимаю куда меньше. Если она твоя «нематериальная особенность», откуда взялась тогда та фотография? Я сначала подумала, что это ученица, которая умерла и как-то привязалась к тебе. Но тогда почему нет о ней ни слова, ни другой информации, ни еще фотографий?

— Вопрос, который мучил и меня, когда ты мне это показала, — рассмеялась я. — Но все оказалось банально…

— Осторожно, — вставила моя особенность. — Думаешь, стоит ей говорить о том, что есть чел, который закидывает в прошлое? Все же это какая-никакая, а возможность что-то поменять.

И что, завтра проснусь, а Накано президент страны? Хватит делать меня мнительной.

— У учителя Мисук есть особенность в силе, и в первый раз попав под ее влияние, тебя, похоже, закидывает в прошлое. Так, поскольку раньше Анны у меня не было, нас разделило, и она получила «тело». Отсюда и фотографии.

— В прошлое? — задумчиво протянула Киоко, нахмурившись.

— Я предупреждала, — видя, что она смолкла, сказала Анна.

— Откуда у нее появилось свое тело и куда оно делось? — спросила она. — И где твои фотографии?

— В детском альбоме. Ты задаешь мне слишком сложные вопросы! Я откуда знаю? — я развела руками, давая понять, что сама понимаю не больше нее. — Моих нет, потому что фотографа интересуют дамы с пышными формами, а не дети. Да и я в это время гонялась за своей сбежавшей особенностью и думала, что делать! Откуда мне было знать, почему я оказалась там и почему это чудовище теперь живое?

— Да и вообще, должны быть еще фотографии, просто их присвоил себе один пионер, — вспоминала моя дорогая. — Тут я сама виновата. В этой академии как принято? Если прямо не скажешь — никто не поймет.

— Она их сделала специально для тебя, зная, что в будущем ты будешь их искать, — добавила я, передав слова Анны, — наверняка думала, будет смешно через фото сделать тебе намек о том, что одеть всех в коровий купальник это ее идея.

— Значит, есть еще фото? — негромко пробубнила Киоко, о чем-то думая.

— Приятно видеть, что мысли обо мне все же будоражат ее юное сердце! — самодовольно заявила Анна.

— Понимаю, что тебе это не нравится, но я все же хотела бы разок поговорить с ней, — неожиданно сказала Киоко.

Я не удивлена этим словам. Думаю, у нее есть достаточно вопросов, только она не понимает, что нормальных ответов не будет, да и сначала нужна скакалка.

— Нужна! Нужна!

— Тебе не понравится, — я усмехнулась. — Она язвительная, несерьезная, на вопросы отвечает часто выдумками, стремясь специально запутывать, а еще пошловатая. Особенно по отношению к тебе. Иногда как выдаст…

— Так ей именно это и нравится! — Анна гордо выпятила грудь. — Малышка же говорила, что именно такой типаж был ее первой влюбленностью, а я при этом не героиня фильма.

— А еще мнительная, — добавила я. — Даже сейчас, когда ты позвонила, потому что скучала, она посчитала, что ты, извиняясь, пытаешься так мною манипулировать.

В этот момент Скарлет стремительно влетела в кадр, обвив руками шею Киоко сзади.

— Хочешь послушать интересную историю, принцесса? — озорно сверкнув глазами, она прижалась подбородком к плечу подруги, явно наслаждаясь ее смущением.

— Скарлет! — Киоко недовольно сжала губы. Отстраняясь от назойливых объятий, она пыталась убрать от себя ее руки. — Не мешай. Пожалуйста.

— Фу, такая противная, — Скарлет скривилась, делая утрированно-обиженную гримасу, но тут же неожиданно нежно приложила ладонь к щеке Киоко и медленно, протяжно поцеловала ее в другую. Задержавшись на секунду, она обернулась к камере и игриво подмигнула мне.

— Вау, — протянула я после ее ухода, оценивая сцену. — Это был совсем не дружеский поцелуй.

Он показался мне слишком чувственным.

— Не показался…

— К слову об этом, — Киоко глубоко вздохнула, запуская пальцы в свои волосы. — Этой ночью мы со Скарлет были близки.

— А-а-а-а, поня-ятно! — Анна протяжно закивала, словно в голове у нее наконец сложился пазл. — Все эти пропущенные не из-за того, что беспокоилась или скучала, а из-за экстраординарного события, которым с кем-то нужно было поделиться. Сколько раз тренировала мысленно эту фразу, чтобы сказать ее так обыденно?

— Ты че такая токсичная? — переведя взгляд на Анну, мысленно спросила я. — Мне теперь это весь год слушать?

— А ты думала, я буду орать: «Почему она, а не я?!» Ха!

Я не думала. Мы же вроде пришли к мнению, что любить кого-то, кроме меня, бессмысленно. Разве нет?

— Серьезно? — не веря ушам, переспросила я.

— Ну, — неловко протянула моя подруга. — Мы просто болтали. Атмосфера была… своеобразная. Потом выпили. Потом поцеловались, а дальше как-то само получилось.

— Кричать не буду, буду петь, ведь я дофига примадонна, — Анна набрала в грудь воздуха, а после выдохнула. — Шучу, не буду, не достойны они моих баллад и слез. Это она потеряла меня, а не я ее. И знаешь что? В этом событии есть определенный плюс и заключается он в том, что Киоко не сможет предъявить тебе за импульсивные поступки и проблемы с Лисарой, так как и сама поступила, поддавшись моменту.

Что началось? Я думала, меня поддерживают, а тут реально с самого утра химикаты разливаются.

— Я не токсичу, я веду себя как взрослый человек! Поддерживать-то я поддерживаю, но ты должна понимать, что это было влияние момента, а не обдуманное решение, и то, что она не приехала к тебе в важный момент, бросив все, говорит о том, что нет слепой влюбленности! Это все придется преодолевать, а я не хочу, чтоб ты жалела, думая, что лучше б она была рядом, как друг, а не как неловкий партнер, — Анна помотала головой. — Вот и тут я не вижу обдуманности. Может, паучиха о чем-то и подумала, но эта девочка не уверена. Все же ворох психологических проблем и непонятость тоже влияют.

— И как оно было? — с улыбкой любопытствовала я.

Я не ожидала этого. Да, они много времени проводили вместе, но чтобы так сблизиться? При мне они не выглядели как потенциальная пара.

— Мне неловко об этом говорить, это все же был мой первый раз, — чувствуя себя слегка неуютно, говорила Киоко. — Скажем так, это было весьма необычным опытом.

— Значит, прокатила на водяном драконе! — делая выводы, смеялась Анна.

— Использовала свою силу? — я улыбнулась, подхватывая смех моего солнышка.

— Силу? — Накано с подозрением посмотрела в камеру так, словно я не должна была понять.

— Как-то раз в диалоге Скарлет разошлась и сказала, что может силой делать такие вещи, о которых я и подумать не могу. В сексуальном плане, — уточняла я.

— Да, силой, — согласилась Киоко, едва уловимо смутившись. — В некоторые моменты было довольно больно.

Первый раз, да еще с проникновением, редко бывает приятным. Физиология, ничего не поделаешь. Думаю, она это и сама понимает.

— Интересно, что там за Шэньлун такой? — восхитилась Анна. — Нужны подробности! Ах да, совсем забыла, — она ударила себя по лбу. — Тема у нас запретная!

— Ладно-ладно, не буду выпытывать детали, — сжалилась я, надеясь, что в будущем мы сможем обсуждать такие темы свободнее. — Так вы теперь встречаетесь?

В коридоре раздались шаги, и на кухню вошла София.

— Важный вопрос! — подняв руку вверх, привлекала к себе внимание моя дорогая. — Можно ли считать Скарлет с ее способностями подвидом футанари?

— У тебя одна мысль охуительней другой.

— А что? — Анна с недоумением развела руками. — По сути, встречаешься с девочкой, а получаешь дикую смесь: и твердость по запросу, и водяные тентакли… Воображение рисует эпичные сцены. Киоко столько всего ждет…

Повезло-повезло.

— Наверное. Не знаю, — сомневаясь, произнесла Киоко. — Мы это не обсуждали.

Значит-с, да! Забавно, что у моей подруги отношения начинаются прямо параллельно моим. Но не забавно то, что ее роман уже развивается, опережая меня.

— Плюсов влияния паучихи, смотря на внешний вид, отрицать не стану, но встречаться с нарциссом, — усевшись на стол, с сомнением в голосе произнесла Анна. — В моменте роман может и быть страстным, но закончится шрамами на сердце. Не говоря уже об упомянутом мною ранее «преодолевании» со стороны змеюки. Хорошо, если она найдет плюсы, а не убедит себя, что «так надо» или еще чего.

Интересная аналитика. Я, признаться, тоже в легком недоумении и сложно представляю их парой, но даже если они не сойдутся, я буду рядом, чтобы поддержать Киоко. Как и моя особенность. Все же в ее словах можно уловить нотки своеобразной заботы.

— У нас что-нибудь осталось со вчера? — скорее риторический вопрос, нежели обращаясь ко мне, задала София, открывая холодильник.

— Все хорошо? — прикрыв рукой трубку, поинтересовалась я у мисс Рокс. — Как себя чувствуешь?

— Думаешь, альтушка такая же бесстыжая, как ее подружка? — смотря на то, как светит перед нами своим задом женщина, поинтересовалась Анна.

Надеюсь.

— Кажется, я уже слишком стара для таких марафонов. Вечеринка явно перешла все границы, — ее губы дрогнули в кривой улыбке. — Еще и горло почему-то першит. У тебя как?

— Да вроде бы нормально, терпимо, — я улыбнулась и сделала небольшую паузу. — Я тут по телефону говорю…

— Ладно. Пойду освежусь, — бросила она, на ходу пригубив полупустую бутылку.

— Это преподаватель Рокс? — удивленно приподняла бровь Киоко. — Вы что, встречали Новый Год втроем?

— Вдвоем, — выдохнула я, покачав головой. — С Софией. Лисара не приехала.

— О-о, — Киоко резко замолчала, будто споткнувшись о собственные мысли. — Почему?

— Не знаю. Я услышала лишь невнятные отговорки о работе…

— Это не очень хороший знак, правда? — слегка встревожено спросила она, почувствовав, что эта тема меня расстраивает, и, получив лишь невнятное пожимание плечами, добавила: — Почему ты не написала об этом? Ты бы могла приехать к нам! Или мы бы приехали к тебе.

Потому что я даже говорить об этом не хочу. Я даже не особо хочу говорить об этом с самой Лисарой, потому что боюсь услышать то, что мне не понравится.

— Я с удовольствием поговорю вместо тебя, но даже не знаю, что тебе понравится. Поступки красноречивее слов, — иронизировала Анна. — Вот волчице я могу респектануть. Узнав все от подруги и о ее намерениях, подумала о чувствах и сделала то, чего не обязана. Вот и думай теперь, кому ты оказалась дороже. Где ее звонки, кста?

Думаю, она прекрасно понимает и чувствует, что ни один телефонный разговор хорошо не закончится, но я бы не отказалась от сообщения. Возможно, мне нужно самой написать ей, хотя бы поздравить?

— Не те ты выводы делаешь, дорогуша…

Я не знаю, что у нее происходит. Не хочу делать поспешных выводов.

— И разрушить вашу интимную связь? — я улыбнулась. — Я, конечно, обижена и зла на Лисару, но нужно признать, что нам с Софией было весело, — я повернула камеру на плешивую елку. — Я даже не помню, как мы притащили это чудо домой с помойки. А что в комнате… Ох, я потом скину тебе фото. Такой загульной и бурной ночи у меня, пожалуй, еще никогда не было.

— Сложно поверить в эти слова, когда речь идет о столь серьезной женщине, как наш преподаватель уголовного права, — шутила Накано.

— И не говори, — смеясь, соглашалась я. — Кстати, а какую картину подарила тебе Николь?

— Ничего особенного. — Я потом тебе скину фотографию, — она отмахнулась. — Ты писала, как планировала, Мисук?

— Да, но она ничего не ответила.

— Прочитала?

— Не-а.

— Думаю, как прочитает, ответит, вы все же неплохо ладили, — подбадривала Киоко.

— Я так не думаю, — выражала свои мысли я. — На следующий день после того, как я ей написала, она сделала пост и заходила на некоторое время, отвечая на комментарии. Вероятно, она увидела начало моего сообщения и поняла, кто это. Не читала специально или вовсе удалила.

— Может, она прямо не выразила свои мысли, но вполне убедительно дала понять, что ты не тот человек, с которым ей комфортно. Возможно, переписка с тобой у нее оставляет неприятное чувство, и она не отвечает, потому что знает, что в конце будет оно. Может, это простое совпадение, а может, пост был сделан специально для тебя, чтобы без слов намекнуть на то, что все в порядке?

— А не много чести для меня одной? — с иронией отозвалась я на такие слова поддержки.

— Думаешь, я мечусь между осуждением и поддержкой? — Анна хмыкнула, изучая мое выражение лица. — Я просто анализирую. Вспомни, она сама сказала: «если новый пост есть, значит, все в порядке»

— Иногда сложно найти слова, когда понимаешь, что кто-то о тебе беспокоится, — сказала Киоко. — Возможно, ответит позже, если только не считает тебя излишне вежливой, путая это с твоим беспокойством. Думаю, Мисук хотелось бы все это забыть и отойти, а ты — напоминание. Ты не знаешь, а я долго отговаривала Скарлет написать об этом статью. «Ваши чувства — не моя проблема. Моя работа — сообщать факты. Сочувствие в журналистике — это роскошь, которую не каждый может себе позволить. Если бы журналисты боялись кого-то обидеть, мы бы до сих пор верили, что Земля плоская».

— Отличный прощальный подарок. Такой жизненный, я бы сказала, — завалившись спиной на стол, рассмеялась Анна. — По крайней мере, Ши он бы точно порадовал.

С одной стороны, я понимаю Скарлет, а с другой, как хорошо, что есть органы контроля.

— Студсовет такое бы все равно не одобрил, а администрация бы по голове не погладила, может, еще кто.

— Для нее это было бы высшей похвалой, — расплываясь в улыбке, сказала Киоко. — Когда материал действительно стоящий, она публикует его, не спрашивая разрешения. Прекрасно зная, что его все равно заставят удалить.

— Ладно, — обрывая тему, сказала я. — Я пойду, а то я проснулась и сразу к тебе! Не завтракала еще и ничего не делала. Созвонимся позже.

— Да, хорошо, — Киоко кивнула. — Жду фото вечеринки.

После окончания звонка Накано скинула мне снимок картины. На ней была Киоко в окружении котов. Сияющая, довольная и совсем не похожая на себя.

******

Вернувшись в комнату, я бегло осмотрела масштабы катастрофы. Достав телефон, я сделала несколько снимков и отправила самый красноречивый Киоко. Пусть оценит плоды нашей бурной ночи. Да и себе будет лишним напоминанием.

Делая фото, я заметила, что мы с Софией вчера немало фотографировались. Прокручивая ленту, я не могла сдержать улыбки. Кадры получались то размытыми, то странно кадрироваными, будто снятыми пьяным оператором, что, впрочем, было недалеко от истины. Парочку относительно вменяемых снимков я тоже переслала подруге.

— Неплохо мы с тобой вчера отметили, — раздался голос Софии.

Я обернулась и увидела, как она осторожно пробирается через комнату, высоко поднимая босые ноги, словно сапер на минном поле.

— Да-а-а, — протянула я, ощущая, как губы сами растягиваются в улыбке. — Убрать все это и постирать будет непросто.

— Я вызову клининг, — утвердительно произнесла женщина.

— Не стоит, — мягко отказалась я.

Мне неудобно, что она столько потратила на меня и собирается тратить еще. Да и возможно, это воспитание моих родителей, но как-то неудобно перед людьми, которые будут это убирать.

— Ближайшие дни они только такое и будут убирать, — усмехнулась Анна. — Даже ничего не подумают. Новогодняя база.

— Отказ не принимается, — положив руку на мое плечо, отрезала мисс Рокс. — Идем, лучше посидим где-нибудь, позавтракаем или, скорее, пообедаем. А после, пока будут чистить, проветримся. Думаю, мне, как и тебе, это не помешает. Нужно заехать еще ко мне домой. Туда тоже нужно вызывать чистку.

— Да, пожалуй, было бы неплохо, — соглашалась я.

— Слушай, — она опустила голос, — я некоторые моменты помню слабо или не помню вообще. Между мной и тобой ничего такого не было?

— Эм, — я расплылась в улыбке, решив, что она подумала так же, как я. — Я тоже не все помню, но думаю, нет. Мы просто играли на раздевание, а потом так и уснули.

— Да? — ее глаза сузились с легким недоверием. Затем она резко развернулась и приподняла футболку, обнажив спину. — Тогда как объяснить это?

Кожа ее спины и рук, как я заметила раньше, была исцарапана, но теперь не было засохших кровавых следов. Часть отметин напоминала следы от когтей котов, а другие словно от ногтей. Особенно отчетливые следы красовались на ее запястьях.

Я в недоумении покосилась на Анну.

— Аллергия на дешманское постельное белье, вот и расчесала всю спину, — отшучивалась она.

— Одни, судя по занозам, понятно откуда, а вот другие. Не думаю, что они мои.

— Я не знаю, — начиная сомневаться в правдивости рассказа своей дорогой, неловко произнесла я.

— Думаешь, я так мила, что скрыла и переврала факты, понимая, что ты ничего не помнишь, чтобы тебя совесть не мучила? А ты на самом деле такая страстная девчонка? — читая мои мысли, на опережение спрашивала солнышко.

Ну да. Только дело не в милоте.

— Ты говорила, что Анна не подвержена влиянию алкоголя, — отпустив край футболки, она снова повернулась ко мне лицом. — Должно быть, она все помнит.

Значит, о моей особенности София все же помнит.

Эх…

Но хотя бы не расспрашивает, а говорит так, словно это нормально, что приятно.

— Думаете, такое количество алкоголя могло залиться внутрь без последствий? Да вы обе блевали так, что чуть не померли, — выдала Анна. —  И даже после этого продолжали пить. Она тащила тебя на себе, а ты в полубессознательном состоянии вцепилась в нее, чтобы не упасть. Пьяная мэска своей силе не хозяйка. А когда рвало, так и вообще сжимала руку, словно ты держалась не за человека, а за одеяло, сжимая его.

Звучит прохладно. Следы на руках при таком еще ладно, но на спине. Слабо себе могу это представить. Особенно с учетом того, что желудок вроде как более-менее в порядке.

— Следы на полу — доказательство! — она указала на засохшие пятна, которые мало по малу вели в коридор. — А у мэсов здоровье конское! Мне же просто не хотелось говорить, что большую часть времени это была не милая веселая поседела дам с магией, а быдло-рыготня. Но если думаешь, что был секс, можешь добавить его в изначальный рассказ. И да. Тащила елку она, кста.

За неимением особых вариантов я пересказала это Софии.

— Травмы и царапины — стандарт для таких посиделок, но чтобы такие отметины, — она медленно провела взглядом по комнате, задержавшись на темных пятнах у дивана. — Хотя, глядя на этот разгром, могу поверить. Да и логично. Я все-таки не по девушкам.

— То есть, если бы я предложила, ты бы со мной не встречалась? — я позволила себе легкомысленную шутку, стараясь разрядить напряженность

— В тихом омуте черти водятся? — приподняв бровь, с легкой усмешкой сказала женщина.

— Еще какие! — добавила Анна, а после, пересекшись со мной взглядом, добавила: — Иногда думаешь, что знаешь человека, а потом он напивается и тут бац!

Все! Я уже решила, что никогда больше не буду так пить. Зачем я вообще разбудила Софию, когда она уснула?

— Скромница мечтает о гареме? — добавила София.

— У детишек обычно двое родителей. Лизочка хочет двух мамочек!

— Я чисто в теории…

— Нет, — отрезала София без колебаний.

— Режете меня без ножа, — я усмехнулась.

— Я человек, который считает, что в жизни нужно попробовать многое, и один раз, возможно, это было бы интересно. Однако полноценные отношения с кем-то, кроме мужчин, я себе не представляю.

— Откуда в нашей стае кто-то столь обычный? — поразилась Анна.

Да, начинаю припоминать, что вчера слышала много историй о неудачах в отношениях. И вообще, жалоб на мужской пол хватило бы на целую исповедь.

— Если ты не поняла, это был намек, что у тебя есть токен на один раз! — добавила моя дорогая.

Да-да.

— И много чего ты уже попробовала? — не удержалась я. — Что было самым необычным?

— Не хочу давать на себя слишком много компромата. Ты и так теперь знаешь обо мне больше, чем кто бы то ни было, — София, улыбнувшись, похлопала меня по плечу. — Давай собираться.

— А можно ли мне компромата на Лисару? — повернувшись в ее сторону, игриво поинтересовалась я.

— Я бы могла, но, — она вдруг рассмеялась, будто вспомнив что-то забавное. — Тебе лучше открывать ее самой. А то окажется, что я расскажу то, что она оглашать не хотела, как в случае с супер-лисой.

— План простой: напоить и расспросить! — подмигнула мне Анна.

Нет уж. С меня хватит.

******

Не успела я переступить порог кафе, как зазвонил телефон. На экране имя, от которого екнуло сердце: Лисара.

— С Новым Годом, — ее голос прозвучал осторожно, будто она прощупывала мое настроение.

— С Новым Годом, — автоматически ответила я, сжимая телефон в ладони.

Повисла неловкая пауза.

— Я понимаю, что ты на меня злишься, и не ищу оправданий…

— Эти слова уже звучат как оправдание! — перебила Анна.

— Как будто бы, да, — с легким смешком соглашалась Лисара. — Мне не стоило, поддаваясь настроению, обещать провести Новый Год с тобой. Не то чтобы мне этого не хотелось, просто… — она замолчала, и в тишине я почти слышала, как она кусает губу. — Я все расскажу, когда приеду, и надеюсь, ты поймешь.

Ее голос дрогнул. Слышалась та самая нотка вины, которая всегда смягчала мой гнев. Как будто она сама не могла простить себе эту оплошность. Это слегка подкупало меня и заставляло злиться меньше.

— Приедешь? — переспросила я, не ожидая увидеть ее в своем городе в эти каникулы вообще.

— Да. Завтра в четыре, — слегка оживившись, сообщала она. — Ты же встретишь меня?

— За два часа до приезда напишем: «дела, прости», пусть тебя встретит, например… Волчица.

— Да! — слегка улыбнувшись, я кивнула сама себе.

— Хорошо, — Лисара выдохнула, будто сбросив груз. — Тогда до завтра? Я скину тебе номер поезда и вагона сообщением.

— Да, до завтра.

— Эм, — протянула она, замявшись. — Целую. Как будто бы, сложно с ходу говорить подобное.

— И я, — оставив без комментариев, с легкой улыбкой ответила я.

— А меня? — возмутилась Анна.

— И коровку в обе щечки, — более радостно добавила она, после чего положила трубку.

— Этот телефонный диалог прямо как плохой сериал: все страдают, все недоговаривают, ничего не решая, потому что сценаристу надо растянуть сюжет, и он слишком ленив, чтобы придумать достойную развязку, — иронизировала Анна. — А вообще, тебе не кажется, что меня она любит и целует охотнее?

Еще как кажется.

— Прямо классика. Того, с кем дурачимся, любим больше, чем того, перед кем чувствуем ответственность и кто заботится о нас.

В любом случае я рада ее услышать. Вроде бы это кардинально ничего не меняло, но кусочек обиды и злости немного растаял.

******

Квартира родителей Софии располагалась в самом сердце города, в старинном фешенебельном доме с высокими потолками. Она как интерьер изысканного зарубежного фильма: просторная, наполненная светом, с дорогой мебелью и безупречным вкусом в каждой детали. Пять комнат, каждая из которых дышала уютом и роскошью: гостиная с камином, обшитая дубовыми панелями, столовая с массивным резным буфетом и хрустальной люстрой, кабинет, уставленный книгами в кожаных переплетах, спальни с мягкими коврами, в которых утопала рука.

Мать Софии владела крупным производством башенных кранов, а отец был ректором престижного института. После их смерти квартира перешла в наследство дочери, но она почти не бывала здесь, и теперь все было покрыто слоем пыли. Раз в полгода София приезжала, чтобы слегка освежить пространство, но каждый раз, переступая порог, ощущала, как на нее накатывают волны теплых и горьких воспоминаний. Она давно хотела продать квартиру, но что-то всегда останавливало. Не то лень, не то было просто жалко.

На стенах в изящных рамках висели фотографии. В основном снимки природы, каких-то архитектурных сооружений, животных. Среди них я заметила юную Софию: беззаботную, улыбающуюся. Она пояснила, что все эти работы были сняты ей, ведь в молодости фотография была ее страстью. С этими словами, желая показать, на что были сделаны эти шедевры, она достала профессиональный зеркальный фотоаппарат и, сверкнув глазами, предложила устроить небольшую фотосессию. Я засомневалась, понимая, что сегодня не в лучшей форме, но София лишь смеялась, убеждая, что я выгляжу отлично и у Лисары должны быть мои фотографии в коллекции. Отказывать я не стала. В конце концов, если будет плохо, можно удалить.

— Волк, камера, ауф!

Пока она ловила удачные ракурсы, разговор плавно перетек к ее планам. София призналась, что в конце этого года или следующего года собирается уволиться и открыть какое-нибудь свое дело. Она подумывала начать с чего-то небольшого и уютного, возможно, банально с кофейни, и пригласила присоединиться летом, если у меня будет желание.

******

В пять часов вечера мы вернулись в «мою» квартиру, где после чистки не осталось и следа празднования, если только не считать накупленного бесполезного хлама. София отправилась в магазин, а я, воспользовавшись моментом, решила набрать Николь.

— Привет-привет, — включив камеру, мне в экран махала Хана.

— Хана? — удивленно улыбнулась я.

Я знала, что они праздновали вместе, но не ожидала, что трубку возьмет именно она.

— Да, давай, расскажи мне, что как в третьесортном сериале, когда в серии герой начинает с кем-то встречаться, то начинают встречаться все вокруг, чтобы была общая тематика у серии, — язвила Анна.

— Обычно ты быстро сбрасываешь трубку, поэтому я подняла ее, — с улыбкой объясняла она.

Да, есть за мной такой грешок. Просто я обычно быстро отвечаю, а если не отвечаю, значит, не могу или не хочу, и нечего трезвонить. Наверное, поэтому и сама сбрасываю быстро, чтоб не раздражать. Мало ли человек занят.

— Как прошел Новый Год? — поинтересовалась я. — Было что-то необычное?

— Нет, — скромно ответила мисс Росс, играя прядью волос. — Было довольно шумно. Почти как в академии. Николь перетанцевала со всеми, с кем могла, даже с моими родителями!

— И они почему-то чувствовали себя чертовски неловко! — радостно вставила бывший президент.

— Вот это ход! — поразилась солнышко, смотря на текст. — Когда я говорила, что надо думать над заменой «президента», я совсем не рассчитывала, что ты будешь просто дописывать слово «бывший»

Получается, умею удивлять?

— Почему мы в прямом эфире, а Ваша камера не работает, а, мисс Эркерт? — возмутилась Николь.

— Она у меня заклеена, чтоб не следили, — пошутила я. — Ленты на замену в доме нет, поэтому я не отклеиваю, чтобы она не потеряла свою липкость. А то шпионов вокруг хватает.

— О, Лиза, а ты знаешь о снеговиках!? — Николь выхватила телефон у Ханы и оживилась. Приблизив смартфон к лицу, она глазом смотрела в камеру. — Снеговики! Они везде! Они наблюдают! Они никогда не моргают. И знаешь, что самое ужасное? Если у тебя во дворе есть снеговик, проверь, нет ли у него твоего ДНК!

— А вы уверены, что птицы — это просто птицы? А если это камеры? А если все птицы — это камеры? — на манер президента начала Анна. — Кстати, вы знаете, кто изобрел птиц? Никто не знает! Подозрительно, да?

— Не самая распространенная теория, но каждый волен верить в то, что хочет, — иронизировала я.

— К слову, знаете мой самый большой страх? — отдаляя камеру, поинтересовалась она у меня с Ханой. — Он в том, что однажды я начну верить в свои же легенды!

— Что и требовалось доказать: фрикаделька — фантазерка!

— Могу я поговорить с тобой один на один, без Ханы? — я перешла к делу, не желая поддерживать этот шизо-диалог.

— Конечно! — воскликнула она. — Хана, просьба удалиться! — раздался щелчок двери, после чего она спросила уже другим тоном: — Что-то серьезное?

Я не стала ходить вокруг да около:

— Разговор пойдет о нашем преподавателе, Саманте Грант.

— О, — воскликнув, перебила меня девушка, взяв в руки непонятную вариацию кубика-рубика, напоминающего пирамиду — Насколько помню из досье, вы с ней учились в одной школе? В одном классе, да? Вы с ней друзья?

Так она знает? Тем лучше. Значит, не придется объяснять.

— Да, можно и так сказать, — кивнула я.

— Обожаю такие совпадения, — Николь рассеянно прокрутила несколько граней игрушки. — Ты даже не представляешь, сколько невидимых нитей связывает людей в нашем заведении. Порой кажется, будто сама судьба сводит их тут. Из разных уголков страны и все тут. Это так удивительно!

— В общем, мы живем с ней в одном районе и виделись вчера. Говорили о разном. Не буду тебя загружать лишней информацией, просто разговор вышел своеобразный, и мне захотелось узнать одну вещь, которую можешь знать ты, — я выдержала небольшую паузу. — О ее негативной стороне силы.

— Так я же рассказывала об этом вам с Ханой, разве нет? Довольно экзотическая плата, — Николь отбросила кубик на кровать. — Если память мне не изменят, тогда мы гуляли и сидели в кафе. В начале осени.

Николь много о чем говорила, и я не помню, чтобы она упоминала Саманту. В этом контексте я бы точно запомнила.

— Не напомнишь? — попросила я.

— Эффект не трогает носителя, а накапливается, как снежный ком. После каждого использования отрицательный эффект усиливается. Что-то вроде: было головокружение, стала мигрень, потом паралич. Передается через обмен ДНК. У обычных людей срабатывает сразу, а у мэсов… — она сделала театральную паузу, — проявляется только после использования силы, заменяя исходную плату навсегда.

Точно, она говорила об этом. Но откуда мне было знать, что речь о Саманте? Информация вонзилась в сознание, и мир вокруг поплыл. А если Саманта оставила меня не потому, что разлюбила, а потому, что узнала? Узнала, чем это может обернуться для меня?

— Звучит как имба, — равнодушно бросила Анна, сидя в позе лотоса на кровати. — Можно же просто заменить сильный эффект на слабый! Сиди, подбирай самый безобидный. Не вижу причин бросать из-за такой ерунды. Вот если бы он не менялся, а прибавлялся… — она замолчала, оставив фразу висеть в воздухе.

— Ты уверена, что эффект заменяется, а не складывается? — сглатывая, уточняла я.

— Может быть, — пожала плечами Николь, а в ее тоне сквозила легкомысленность, словно речь шла не о чем-то важном, а о погоде. — Моя сила не учебник по физике и не претендует на абсолютную точность, особенно в таких необычных случаях. Погрешности могут быть, но суть та же. Почти.

Почти?

Значит ли это?

Я взглянула на свою особенность.

— Так вот как ощущают себя дети, когда их родители узнают, что ты не их родная…

— Спасибо, — сказала я и, прежде чем она начала что-то снова говорить, положила трубку.

Голова гудела, мысли путались, обрывки воспоминаний, догадок, слов Саманты все смешалось. Я металась по комнате, листая свои записи в дневнике, искала ее слова, ее объяснения. То, что говорили мне о ней другие. И тогда, словно пазл, картина начала складываться.

Саманта уехала в академию.

Саманта узнала о своей плате.

Саманта испугалась.

И тогда она решила, что лучше уйти, чем навредить.

Анна появилась из-за нее. И Лисара не просто так замечала, что их «ауры» совпадают.

— А почему сразу я добавочная, а не сонливость? — возмутилась Анна, скрестив руки на груди.

Потому что теория Давида Югая сходится. Я управляю временем, и у меня забирают время. Анна в этой схеме лишняя. Если появление способностей Саманты подарило мне Анну на всю жизнь, то что было бы, продолжай она использовать свою силу?

Но это неважно.

Важно другое.

Саманта, вероятно, все еще любит меня.

— Хватит мельтешить перед глазами! — взорвалась Анна, повысив голос. — ПРИСЯДЬ НА КРОВАТЬ!

Должно быть, мое возвращение вскрыло старую рану, которую она годы залечивала. Всколыхнула воспоминания. Отсюда и такие перепады настроения и отношения ко мне. Теперь я понимаю, почему она не могла мне объяснить, почему так бросила меня. Не смогла выдумать убедительную причину. Принять такую плату, должно быть, было непросто. Джозефина говорила, как тяжело ей было, как она рыдала, прощаясь со мной…

— ПРИСЯДЬ СЮДА.

Я взглянула на свою дорогую и, вздохнув, послушалась, опустившись на край кровати.

— Что за дурацкая привычка всех оправдывать? — Анна пристально смотрела на меня, и в ее глазах читалось что-то между злостью и жалостью. — Это не благородный поступок, не жертва ради твоего счастья. Это эгоизм. В отношениях участвуют двое, и решать вы это должны были вместе, но она, как присуще ей, решила за тебя, как тебе будет лучше. Вместо того чтобы просто отказаться и не использовать способность, она отказалась от тебя. Стало быть, способность для нее важнее.

— Она просто знала, что скорее я откажусь использовать способность, потому что Саманта более целеустремленный человек с целями, а я нет.

— Ударить бы тебя! — огрызнулась Анна. — Мое первое предложение о чем было?

— Я не оправдываю, я просто пытаюсь добраться до сути.

— Суть в том, что ты не влияла на ситуацию, как ни посмотри. Тебе выбора не давали, — мое солнце вздохнула. — Да, теперь ты все знаешь, и это кольнуло в сердце. Но ничего не изменилось. Ты же не пойдешь к ней выяснять отношения?

— Не пойду, — мысленно согласилась я.

— Она могла запечатать свои способности, но не стала! Испугалась призрачного шанса, что плата останется. Испугалась неизвестности и того, как она изменится и будет работать. А ты бы испугалась? — моя дорогая хмыкнула. — Сколько времени уже прошло? Сколько воды утекло? Может, вместо того, чтобы держаться за прошлое, подумаешь о настоящем? Просто прими ее выбор! Сейчас думать о ней — последнее, что тебе нужно. У тебя теперь есть Лисара.

— Да… есть.

Но не думать не получится. Это нужно пережить. Переварить. Принять. А внутри я чувствую себя опустошенной. Это не заставляет меня плакать или страдать, а просто заставляет думать меня о том, «почему все так», о «справедливости», о том, «почему она решила так» и «что было бы если».

— Тем более ты должна злиться на нее за то, что она дала тебе меня, — рассмеялась Анна.

— Можно подумать, она выбирала…

Я даже не знаю, как к этому относиться. Я всегда думала, что Анна предначертана мне судьбой, а выходит… Она все равно предначертана мне судьбой, но по-другому. В общем, ничего не меняется.

В это время дверь в квартиру открылась. Вернулась София.

— Теперь мне интересно: если Саманта умрет, пропаду ли я? — задавалась вопросом моя дорогая, смотря на меня.

— В твоих же интересах не доводить меня до состояния, когда мне захочется убить ее, лишь бы избавиться от тебя, — горько усмехнулась я.

— Все в порядке? — София вошла в комнату, изучая мое лицо.

— Да, — я сделала глубокий вдох. — Просто узнала кое-что. Не то чтобы это испортило настроение. Я была готова услышать что-то такое. Скорее вогнало в меланхолию.

Не знаю, как теперь себя буду чувствовать и что думать, когда буду пересекаться с Самантой. Сейчас кажется, что лучше бы я продолжала жить в неведении.

— Что ж, у нас есть отличный способ это исправить, — улыбнулась София, и в ее глазах мелькнул теплый огонек. — Готовка! Завтра же приезжает Лисара. Может, она и не заслужила твоих кулинарных подвигов, но, думаю, ты все равно хочешь ее порадовать, а о любимых блюдах ничего не знаешь. Так ведь?

Да. Отвлечься не помешает.

******

Одиннадцать часов вечера.

— Думаю, мне пора домой, а то уже совсем поздно, — София, ловко подбросив ключи от машины в воздух, поймала их одной рукой и с легким звоном сжала в ладони.

— Может, останешься? — предложила я. — Одной мне тут как-то грустно.

Кажется, будто в одиночестве я только и буду что думать о том, что узнала.

— Если хочешь, я могу, — она улыбнулась, но тут же слегка скривилась. — Хотя кровать здесь, честно говоря, жутко неудобная.

— Ну конечно, — Анна, развалившись в кресле, язвительно хмыкнула. — После тех хором и перин, что мы видели, эта квартира и правда выглядит как сарай.

— Я могу обнимать тебя, чтобы это как-то скрасило недовольство, — невинно предлагала я. — Если ты, конечно, не против. Мне нравится обнимать людей.

— Обнимашки как компенсация за ужасный интерьер? Боже, это так трогательно, — умилялась мое солнце. — И так дешево.

— Элиза, — произнесла она строго, и в ее голосе прозвучало что-то вроде предупреждения. Она сделала паузу, будто взвешивая слова. — Я взрослая, одинокая, тридцатичетырехлетняя женщина, — голос ее звучал как нравоучение, но вдруг уголки ее губ дрогнули. — Конечно, я не против.

— Тридцать четыре года одиночества, и вот она, кульминация: обнимашки на сарайной кровати. Романтика, достойная дешевого вебтуна.

— Не переживай, — я улыбнулась. — Я и тебя пообнимаю! Насколько это возможно.