Четверг, 20 декабря

Глаза открылись от резкого стука в дверь. Я огляделась по сторонам, раздраженно подумав: «Где Фуджихару, когда она так нужна?»

— Это я, Киоко! Открывай, срочно! — донесся голос из-за двери.

Ее тон показался мне странным, непривычным, как и такая настойчивость. Я резко поднялась с кровати, наспех натянула одежду и распахнула дверь.

— Что, я проспала зачет? — спросила я, вглядываясь в ее серьезное лицо. — Или ты проспала?

— Звучит как мечта. Твоя. Но, увы, — она шагнула внутрь, минуя меня. — Посмотри в телефон.

Логично. Киоко бы такого не допустила. Да и она каждый день приходила за мной, чтобы я вдруг не пропустила. Что же тогда ее так возбудило?

— Если ты уже здесь, можешь просто сказать, — я усмехнулась, закрыв дверь.

— Просто посмотри. Тебе будет лучше увидеть это самой, — она настойчиво ткнула пальцем в воздух. — Открой оповещение.

— Ладно… — протянула я, усевшись на кровать.

Я вздохнула, плюхнулась на кровать и схватила телефон. Экран вспыхнул, и я увидела одно-единственное уведомление от студсовета. Обычно они рассылали расписание или напоминания о мероприятиях и важных событиях, но не сегодня. Сегодня это было обнаженное селфи Мисук с прикрепленной ссылкой.

Сердце екнуло, а в голове возникла мысль: «Какого мяу…».

— О, знакомая фотка, — рядом возникла Анна, заглядывая мне через плечо. — Если решила вместо маньячки переключиться на тебя, могла бы сделать что-то свежее, а не посылать одно и то же. Хотя откуда тебе знать, что оно старое, правда?

Не смешно.

— Ты же говорила, там был косплей? — возмутилась мысленно я.

— А разве нет? — наигранно изумившись, она приложила палец к губам. — Синие трусики с кисточками. Разве это не косплей на джина?

Иногда мне хочется ее придушить.

— Это фото, похоже, получили все ученики в академии, — спокойно констатировала Киоко.

— А собственно, за что? За то, что я храню чужие секреты? — негодовала мое солнышко. — Это сейчас, когда она решила поделиться со всеми, смысла скрывать нет, а так я — человек честной судьбы!

Сильно сомневаюсь, что это ее инициатива. И от представления того, как на это отреагирует Мисук, мне становится плохо.

— Она же позиционирует себя как нитакусик, крутыш, циник, — иронизировала Анна. — Разве может такая плакать из-за ерунды? Разве что из-за того, что образ трещит по швам, и ты внезапно оказываешься не возвышенным существом, овладевшим искусством сарказма, а просто… очередной позершей, над которой все потешаются. Но всегда все можно выставить как ход гения! Постмодернизм, чтобы постебать маргиналов.

Я тыкнула по ссылке, но из-за отсутствия интернета страница не загрузилась.

— Ссылка ведет на сайт для взрослых, где этот снимок и ее анкета, — вводила в курс моя подруга.

Я мысленно выстроила цепочку, сложив факты в голове.

— Это пиздец, — выдохнула я. — Это Варши?

Других вариантов у меня нет. Этот же кажется каким-то… Почему? Зачем?

— Бывшая ультует по самооценке! — изображая сильный удар, Анна вмазала по стене. — Не нашла на форуме темы «прошмандовки Догарда» и как владелица канала, публикующего истории, решила действовать радикально! — она, поставив руки в боки, ухмыльнулась. — Мы долго ходили вокруг да около этой темы, но пора уже сделать гайд на бывших! Обсудить типажи, характеристики и в целом разобраться, что это за существа такие, с чем их едят и на что способны. Учитывая маман, он давно напрашивался. Так пройдемся же напалмом по животрепещущей теме!

Как всегда, ноль жалости и сочувствия.

— Пожалуйста, не начинай, не раздражай — мысленно взмолилась я.

— Ладно, — хмыкнула моя особенность. — Ты права, у наших подводных жителей бывших нет, тема не стрельнет!

…

— И Трисс, — уверенно добавила Накано. — Ей выгодно, чтобы сейчас Николь и студсовет утонули в скандале. На Мисук, думаю, ей плевать. Но это пока лишь теория, которую еще нужно доказать.

Я ощутила, как внутри все сжимается от осознания происходящего. Эта академия… Использовать людей, запускать грязные игры просто ради президентского кресла? Это уже не просто амбиции, а как-то бесчеловечно. Трисс все больше разочаровывает меня. Все меньше я понимаю, зачем ей это…

— И что, тут всегда такие… — я замялась, пропуская нецензурное слово, — выборы?

Я, конечно, слышала, что в некоторых странах выборы — это почти шоу с драмами, интригами, страстями. Но представить такое в стенах учебного заведения? Политика — точно не мое! Особенно такая.

— Не знаю, — Киоко чуть улыбнулась, наблюдая за моей реакцией. — Надо спросить у Баваны, она же как раз разбирается в местных традициях.

— Видишь, не такая уж и страшная ситуация, — смеясь над шуткой Киоко, забавлялась Анна. — Таких фоток каждый день в интернет льется миллион.

Думаю, Киоко больше переживает за меня, чем за Мисук. Для нее это просто новая проблема. С Мисук они на «вы», и она ей, будем откровенны, не нравится. Я же смотрю на это иначе. Когда это тебя не касается, ты как-то не придаешь такому значения…

— Когда это просто чья-то чужая трагедия, ты пожимаешь плечами: «ну бывает», — в момент написания перебила Анна.

Но когда твое тело становится достоянием общественности…

Когда каждый взгляд в коридоре прожигает тебя насквозь…

Когда шепот за спиной звучит громче крика…

Это не просто фото.

Это твоя кожа, содранная и выставленная на всеобщее обозрение.

И тебе еще годами ходить в этих стенах, где каждый видел то, что не должен был.

Где каждый будет помнить.

Где никто не забудет.

Где каждый будет тыкать в тебя и смеяться, — не выдержав собственного драматического тона и напряжения, она рассмеялась.

Боже…

Без неприятных последствий все это действительно не пройдет. Сразу вспоминаются истории, как кто-то из-за такого шагнул вниз с крыши. Я переживаю не столько за фото, сколько за реакцию Мисук. Учитывая ее прошлое состояние, это может усугубить дело.

— И что теперь делать? — поинтересовалась я у Киоко.

— Не знаю, — честно ответила моя подруга. — Мисук с ее наставником уже вызывали. Все будут удалять, по крайней мере, в пределах местной сети. Телефоны у всех заберут, интернет отключат, хоть уже и поздновато. Завтра вернут. Пойду сейчас в совет, будем разбираться и думать. А ты? Полагаю, хочешь сходить к Мисук.

— Тут ты права, сосочка — поздновато, — подмечала Анна. — То, что попало в инет, там и останется. Да и идея в целом так себе. Оставить зверье без сдерживающих их гаджетов? Да они ж из нор в поисках, че б поделать повылазят и наворотят больше бед, чем уже есть!

— Да, — я кивнула. — Я должна поддержать ее, побыть рядом. Даже не ради ее спокойствия, а ради собственного.

Киоко, бросив: «держи меня в курсе», забрала мой телефон, который и так бы изъяли, и ушла.

Я, вздохнув, упала на кровать. Закрыв глаза, я думала: «И что я могу ей сказать в такой ситуации? Как подбодрить?»

— Отличное тело! Нехуй стесняться! Да, грудь не велика, но у моей бывшей была не сильно больше и мне нравилось! А ты вон какая подтянутая, спортивная, все только завидовать будут! — Анна, встав на четвереньки надо мной, смотрела на мое лицо. — А ты иди поиграй в солдатики, собери лего, подрочи в кулачок и успокойся, братан. Такие фото — все, что ты можешь увидеть в этой жизни, и то с осознанием того, что они делались не для тебя. Куколд, мяу! Смеяться и дразнить в первую очередь будут те, у кого самого все хуево, как минимум в социальном плане, и они хотят самоутвердиться за счет чужой беды. В конце концов это не школа, где клеймо может до конца жизни остаться. Так сказать, чуть более взрослые люди тут. Сеня смеются, завтра смеются над чем-то другим, послезавтра вспоминают с ностальгией.

Последнее сомнительно. Некоторые до сих пор смотрят на меня с легкой агрессией, а я вообще ничего такого не сделала.

******

После завтрака я направилась к домику Мисук. По пути я слышала, как ученики обсуждают эту тему. Они смеялись, но в этом не было ничего удивительного, ведь в дружеском общении посмеяться над новостями это нормально. В целом Мисук не много с кем общалась и дружила, держась обособленно, поэтому многие воспринимали это как «фига какие фотки делает фрик». Понять их полноценную реакцию без присутствия Мисук было довольно сложно.

Домик пустовал. Позвонить я не могла, поэтому пока было время до зачета, который никто не отменял, я решила подождать. Спустя довольно длительный промежуток, она, наконец, показалась в сопровождении своего наставника.

— Добрый день, — вежливо поздоровалась я, кивнув обоим. — Как ты?

— А как, по-твоему, я должна быть? — резко ответила Мисук. Брови ее гневно сомкнулись, а голос был колюч.

От этой реакции я растерялась.

— Видно, оборона сарказма пробита и чилипиздрик распушивает хвост, чтобы отогнать всех, кто хочет поболтать о случившемся, — звонко смеясь реакции, говорила Анна.

Я на мгновение задумалась о том, что плохо знаю, как именно обстоят дела у Мисук с командой. Поддержали ли ее? Или, наоборот, осудили и подкололи? Для нее ведь атмосфера в команде куда важнее, чем то, как будут относиться другие студенты.

— Мисук! — строго одернул ее тренер.

— Живая, как видишь, — недовольно бросила она выдохнув. — Пойдет.

Я хотела начать с вопроса о команде, как-то подступиться к главной теме, убедить ее, что это все глупости и ерунда. Но видя ее мрачное настроение, смогла спросить только:

— Это Ши? Ты ведь никому другому не стала бы посылать такое фото?

— Не заладилось — будет без команды. Кто, черт возьми, мечтает быть в команде? А вот получить привилегию и личного тренера — звучит круто! Какой от нее вообще толк? — мое солнце усмехнулась. — Есть хоть одна статья о том, что выпустилась команда и потом все пошли работать дружно в какой-нибудь ЮНИОН? НЕТ! Такого нет! Возьмут одного с пиздатой силой. Кто вообще придумал эту романтизированную хуйню с домиками и командами, мяу?

Если до сих пор так обучают и не реформируют, значит, кому-то это нужно и эффективность есть. Лишь бы поизмываться.

— Признаюсь, издеваться и смеяться над чужими мечтами мой порок, от которого я кайфую, — виновно поднимая руки вверх, улыбаясь, говорила моя дорогая.

— Не знаю, — явно не желая об этом говорить, коротко бросила девушка.

— Давайте оставим и не будем обсуждать эту тему, — вмешался тренер. — Все, что нужно, Мисук уже рассказала. Не стоит лишний раз давить на больное.

Я просто не хочу узнать о том, что она решила ее оправдывать и защищать. Варши должна понести за это наказание. Но, конечно, я хочу понять и причины того, почему Ши так поступила. Правда, вряд ли она мне об этом расскажет.

— Вообще, как говорится: рядовые работяги должны знать только то, что выгодно, — сыпала «мудрыми мыслями» моя особенность. — Так что скормят нашим студентам какую-нибудь байку про месть и то, что это обработанное фото или нейронка. Найдут виноватого, и все будет чики-бамбони.

Не знаю, не знаю. Если она уже перешла в, как выражается моя дорогая, «стадию защиты», значит, на людях успела признать, что фото сделаны ей.

— Ты не против, если я загляну к тебе после зачета? — поинтересовалась я. — Просто мне спокойней, если я буду знать, что у тебя все хорошо и ты в порядке.

Мисук подавила смешок. Видимо, сочла мои слова излишне сентиментальными.

— Если я молчу, не хочу говорить или видеть кого-то, это не значит, что я думаю о смерти, — произнесла она с насмешкой. — Просто ухожу в себя, принимаю факты и думаю, как с этим жить. Происходит культивация внутреннего стержня через познание пути Дао. Меня, конечно, все происходящие опустошает, но думаешь, я что-то с собой сделаю из-за этого?

— Процесс становления более черствой, чтобы второй раз такое не задевало, — подытожила моя особенность. — Учитывая базу, станет только более невыносимой. Вероятно, в арсенале появится больше шуток, связанных с больной темой и впечатлениями.

— Нет, — сказала я, но тут же добавила. — Не знаю. Просто не хочу, чтоб ты была одна.

То, что у нее так меняются реакции и скачет настроение, не очень хороший знак. Она не расскажет, что творится у нее в голове, а я думаю, всегда легче, если тебя поддерживают. И выводы, когда ты одна и с кем-то, будут разные. Из-за чувства одиночества в такой ситуации она должна стать только злобнее.

— Ай, как хочешь, — девушка махнула рукой так, словно с меня взять нечего, я ничего не понимаю, и говорить со мной бессмысленно.

— Есть пробитие! — «шлепнув меня по заду», иронично сказала Анна. Перекинув свою руку через мою шею, она слегка приобняла меня и подалась ближе. Ее щека оказалась рядом с моей. Она, покосившись на меня, слегка улыбнулась. — Видимо после затяжной депрессии что-то было переосмыслено. Тебе какую шутку про френдзонющую Лизу или про альтушку и устриц?

Никакую.

Иногда сложно удержаться и не вздохнуть вслух.

— Приходите, — сдержанно улыбнувшись, проинес Широ.

******

Все шло по плану, и после экзамена я направилась к Мисук. Она встретила меня холодно, но все же впустила в свою комнату. По какой-то причине телефон у нее не забрали, и она почти не отрывалась от экрана, будто стараясь раствориться в нем, делая вид, что меня не существует.

Я пыталась завести разговор, но в ответ получала лишь молчание или короткие безжизненные фразы. От Анны я знала, что Мисук бесцельно листала комментарии в соцсетях, но большинство времени тупо смотрела в мерцающий дисплей, не делая ничего. Из этого я делала вывод, что телефон она просто использовала как средство отстранения.

Она была где-то внутри себя, отрастив колючки, которые не давали приблизиться и как-то контактировать. Но на мою болтовню или вопросы она не отвечала агрессией, не требовала, чтобы я ушла. Это вселяло в меня мысль, что, возможно, мое присутствие для нее все же что-то значило.

******

Ближе к четырем пришел наш психолог. Он попросил поговорить с Мисук наедине, и мне пришлось выйти, оставив их в комнате.

Мне отчаянно хотелось как-то порадовать девушку и если не развеять тишину, то хотя бы увидеть, что ей приятно от заботы. Поэтому я решила приготовить на ужин что-нибудь, что ей нравится, ведь она почти ничего не ела. Вот только ее вкусы мне были неизвестны. К счастью, на помощь пришла Тина, одна из ее сокомандниц, которая увлекалась готовкой и выпечкой.

Пока мы возились на кухне, болтая, Тина невольно раскрыла мне, что думает команда о случившемся. Увы, кроме тренера и ее самой, Мисук никто не поддержал. Ситуация вышла не просто неловкой, а откровенно неприятной.

Из ее рассказа было ясно, что отношения в команде и раньше не отличались теплотой. Команда собралась не из друзей, объединенных желанием быть специалистами, а скорее из «остатков» — тех, кого не взяли в другие составы. У них считалось нормой подтрунивать над неудачами, отпускать колкости и язвительно комментировать промахи друг друга. Эта ситуация не стала исключением, и вместо того, чтобы поддержать или промолчать, они по наитию шутили. Подколы воспринимались как злорадство. Мисук не стала молчать. Посыпались ответные слова. Всплыли «внезапные факты», о которых, казалось, никто не должен был знать. Но Мисук знала.

******

Ближе к ночи, пообещав вернуться завтра, я направилась в номер Киоко, но застала там только Николь. Она, как всегда, излучала невозмутимое спокойствие и была бодрой, будто сегодняшние события не оставили в ней ни тени тревоги. Взгляд на произошедшее у нее был какой-то философски позитивный.

О случившемся с Мисук она говорила: «Ничего страшного. Мы все делаем ошибки. Это делает нас людьми. Или, в моем случае, поводом для шуток. Как-то раз я выбрала неудачный купальник и после прыжка с пятиметрового трамплина осталась без него! Бегала по бассейну голой, под чужими взглядами и камерами. Если поискать, то, наверное, можно найти пару снимков! И зачем делают такие купальники?».

Вину за случившееся она взяла на себя и о том, что это вредит репутации и президентом ей, вероятно снова не быть, отзывалась так: «Иногда, когда вы побеждаете, вы проигрываете. Иногда, когда вы проигрываете, вы на самом деле побеждаете».

Ее беспечности и позитивному мышлению можно было только позавидовать.

Недолго побеседовав с Николь, я пошла в номер Скарлет.

— Где был жесткий секс, потому что я морально устала и хотела отдаться чему-то низменному, животному, чтобы хоть на мгновение почувствовать облегчение. А Скарлет была и не против! А Киоко? Она сначала терпела, а потом…

Слушая очередной бредовый комментарий во время записи, я тяжело вздохнула, устало глядя на ее бесстыжий взгляд.

— Я баланшу! — заявила она, оправдываясь. — Просто день сегодня такой длинный, холодный и от начала до конца полная хуйня! Поэтому я, как могу, разрежаю атмосферу, сбрасывая шкалу гнета и усталости! Ситуация не самая пиздатая, не хочу, чтобы ты грустила и задумывалась о всяком. Как кого-то поддерживать собралась, если сама чувствуешь истощенность, а? В этом плане подход фрикадельки мне даже импонирует.

Да. От этого дня действительно есть какая-то тяжесть. Вероятно, мне нужно просто поспать. Хах.

В итоге виновного так и не нашли.

Ши не стала отрицать, что фотографии были, но смотрела на всех с таким недоумением, будто произошедшее — досадная утечка, к которой она не имеет никакого отношения. Классическое «признайся, будет легче» на нее не подействовало. Развести не удалось.

Трисс тоже не получилось втянуть в разборки. Впрочем, это было ожидаемо: если она и стояла за всем этим, то наверняка продумала каждый шаг и заранее замела следы.

В результате крайними оказались парень, обычно рассылавший все на телефоны, и Николь, у которой был доступ. Последняя, в конце концов, как я узнала ранее, взяла вину на себя. Телефоны завтра утром всем вернут, но «расследование» продолжится.

Пятница, 21 декабря

Сегодня Мисук была заметно бодрее, чем вчера. Мы даже смогли немного поговорить. Спокойно, без напряжения. Я снова приготовила одно из ее любимых блюд, и мы обедали вместе, сидя на ее кровати.

— Может, мне голой рисовать картины с порнухой и вести прямую трансляцию, собирая донаты? — внезапно выдала Мисук с вызывающей полуулыбкой.

— Ситуация раскрыла неожиданные возможности! — иронизировала Анна. — Но мыслить надо шире. Учитывая ее увлечение, можно банально рисовать на себе, и все! Не надо искать какие-то особые сайты, стримь на самой популярной площадке, не стесняйся, все нормально! Это направление культуры! Да и на ютцуб можно видосики пилить. Главное, в заголовке написать «гайд» или «руководство», а в сноске: видео не несет цели вызвать сексуальное возбуждение, — моя дорогая иронично хмыкнула. — Администрация такое пропустит. Оно и понятно, тут ведь женщина, о каком возбуждении может идти речь?

— Интересная идея, — улыбнувшись, попыталась поддержать я разговор. — Но это не приговор. Видели и видели. Завтра уже все забудут. Для тебя эти студенты кто? Никто. А в интернете что? Твои подписчики, наверное, даже не знают, как тебя зовут.

Мне, конечно, легче от того, что она говорит и шутит, но то, что она говорит, вызывает легкую тревогу.

— Сразу видно, ты даже не пыталась искать меня в интернете, — уличала меня художница. — У меня в инсайдграмме написано имя. Да и эту ссылку скинули под все последние и популярные посты с рисунками, так что многие уже видели. Я же иногда выкладывала фото с собой рядом с картиной. Чисто чтобы цену набить. Пруфануть, так сказать. Тупая хуйня, но почему-то работает, и картина становится дороже.

— Действительно, некоторые вещи, кроме как извращенными, не назовешь, — соглашалась мое солнышко. — Но это подтверждение того, что кто-то готов и ради нее обнажить свою катану. Впрочем, мы уже выяснили, что всегда найдется тот, кто готов на что угодно разрядить пистолет. Не думаешь, что чем доступнее контенты, тем извращение становится потребитель?

Давно пора понять, что меня не интересуют подобные темы.

— Я понимаю, что если жизнь дает тебе лимоны, надо…

— Я знаю, что сложно представить, — перебила меня Мисук, — но вот скажи, если бы это случилось с тобой… Что бы ты делала? Как бы себя чувствовала?

Действительно, сложно представить, как я отреагировала бы в моменте, но вряд ли бы сильно переживала. Я уже прошла через испытание вечным зрителем. Анна видела меня в гораздо более интимных и неприглядных позах. Я смогла принять это, выстоять. Значит, смогу и представить, что на меня смотрит кто-то еще. Ну и что? Вряд ли кто-то скажет что-то более язвительное и больное, чем Анна. А комплексов по поводу внешности у меня давно нет. Да, будет неприятно. Но не трагично.

В этот момент дверь отворилась, и на пороге появился высокий мужчина в форме. Его лицо было сурово и непроницаемо.

— Папа? — прошептала Мисук, мгновенно побледнев. Ее черты исказились от страха, она резко выпрямилась, встав по стойке «смирно».

По выражению ее лица становилось ясно: то, что произошло сейчас, было для нее куда страшнее, чем недавний скандал с утечкой фотографий. Еще ни слова не было сказано, а Мисук уже дрожала от напряжения. Это неприятное ощущение тревоги невольно передалось и мне.

— Я думала, академия предпочитает решать такие вопросы за закрытыми дверями, — с задумчивым видом проговорила Анна, коснувшись подбородка. — Видимо, маньячка знала, куда ударить больнее всего. Если наспамила под комментарии, логично отправила и куда-то еще.

Мяу… Надо прогнать от себя злость и эти мысли с желанием причинить Варши ответную боль. Я банально не понимаю, чем Мисук заслужила это и к чему такая агрессия и месть?

— Покиньте комнату, — отрезал мужчина, даже не взглянув на меня. — Мне нужно поговорить с Мисук наедине.

Я растерянно посмотрела на него, затем на Мисук. Не найдя в себе сил возразить, я лишь кивнула ей в знак поддержки и тихо вышла, оставив их вдвоем.

******

Минуты тянулись мучительно долго. Я понимала, что ничего непоправимого не произойдет, но ее реакция не выходила из головы. Все внутри сжималось от мысли, что этот разговор способен не просто вернуть Мисук в депрессию, из которой она едва выбралась, а утянуть ее еще глубже. Но я опиралась лишь на суровый образ, реакцию и описания девушки. А вдруг он поддержит ее? Было бы прекрасно, если бы он действительно оказался способен на тепло, ведь сейчас она нуждалась в этом больше всего. Но что-то внутри настойчиво шептало: глупо надеяться.

Господин Йоргенсон, заметив мое беспокойство, молча поставил передо мной кружку кофе. Жест поддержки, на который я едва кивнула в ответ. Этот мужчина, который…

— Явно неравнодушен к моей звездочке, находя в ней что-то родственно милое, — выдыхая, добавляла Анна.

Да нет. Просто он хоть и слегка странный, местами строгий, но вполне себе славный и эмпатичный мужчина.

— Ага. А я тогда само очарование, — язвила моя особенность.

И вот, наконец-то шаги. Отец Мисук спускался по лестнице, словно выходил из переговорной, поправляя манжеты на идеально выглаженном пиджаке.

— Не беспокойте ее следующие полчаса, — бросил он, даже не глядя на нас. Голос его звучал так, словно он отдавал задачу подчиненным. Затем он повернулся к Широ: — Вы ее наставник?

— Да, — коротко ответил тот, поднявшись с места.

— Пройдемте.

Дверь захлопнулась. И я уже бежала наверх, наплевав на «полчаса».

Мисук стояла перед зеркалом, впиваясь в свое отражение мутным, ненавидящим взглядом. Пальцы ее медленно скользили по покрасневшей щеке. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять, что мои наивные надежды разбились вдребезги.

— Он тебя ударил? — сглотнув, едва разборчиво поинтересовалась я, сжимая кулаки.

— Нет, — фальшиво усмехнулась она. — Просто.

Лгать даже не требовалось. Все очевидно.

— Я бью женщин и детей, потому что я не гей! И я самоутверждаюсь, о-о-о, — начала весело петь Анна.

Я со злобным укором повернула голову, взглянув на нее.

— Ладно-ладно, — поставив руки перед собой, отнекивалась, улыбаясь, чудовище. — Просто было в тему.

— Ты сказала ему про Ши? — осторожно спросила я, пытаясь перевести разговор.

— Зачем? Он и так все узнает, — с агрессией и недовольством шикнула девушка. — Кто-то разослал ссылку куда мог. Его коллеги и он все видели. Он сказал, что лучше не иметь дочери, чем такую. Когда узнает об отношениях, будет еще хуже.

Она была зла, растеряна, и я не нашла слов. Просто подошла и обняла. Она была неподвижна, но не отстранилась.

— И как мне комментировать ситуацию, если на меня только злятся? — с недовольством говорила чудовище. — А ведь есть такие смешные двусмысленные выражения по случаю.

Надо знать меру. Сейчас это уже совсем некстати. От этой циничности лишь создается впечатление, что она совсем меня не понимает.

— Завтра мои документы заберут, — вдруг тихо сказала она. — Меня переводят в другую академию. Завтра я уезжаю. Больше не буду терроризировать тебя открытками!

— F, — Анна выпрямилась и отдала условную честь, приложив ладонь к виску. — Может, и бывало весело, но скучать по хохмачке с задней парты никто не станет. Таковы реалии.

— Да ты шутишь?! Это не слишком быстро и резко? А как же Новый Год? — вырвалось у меня, и тут же защемило сердце. — Твой подарок еще не пришел…

Может быть, Мисук и не была мне настоящей подругой, но мне было больно. Грустно вот так прощаться. Если бы мы просто разъехались после выпуска, я бы отпустила ее с легкой печалью и теплотой. Но теперь все казалось насильственным, неестественным, поспешным. Если никто ее не спрашивал и решил сам, то можно было дать хотя бы провести последние праздники тут. Уйти по-нормальному, по-человечески.

— Оставь себе. В память обо мне, — усмехнувшись, она отпустила меня.

— С нами и так останутся «звездочка», «сосочка» и «мяу».

Да без нее мы кроме «бабки» ничего не придумаем нового, что приживется.

— Ты что? Даже не напишешь мне? — улавливая что-то странное в ее голосе, я попыталась подбодрить ее улыбкой.

— Не знаю, — Мисук хмыкнула. — А надо?

Почему-то казалось, что она сердится и на меня. Только я не понимаю почему.

— Действительно. Вы ведь обе понимаете, что никто друг другу, — донеслось от моего солнышка с оттенком равнодушия. — Лиза просто милая, воспитанная, эмпатичная. Не больше. Не меньше. Говорить с ней не о чем.

Да, возможно, это правда, но от таких слов мне только неприятнее. Необязательно обсуждать только интересы. Мы вроде время от времени и без этого находили о чем поговорить.

— Вообще-то мне хочется знать, что у тебя все будет в итоге в порядке, — с укором возразила я. — Может, мы и не будем общаться, но …

— Как глупо, — перебила она, и в ее голосе снова зазвучала привычная колкость. — Если посты с рисунками будут появляться, значит, вдохновение не убито, следовательно, все нормально.

Это не то, о чем я говорю, но вижу, близость ей претит. Попробую написать тогда сама, а уж получу ответ или нет, не знаю. Будет обидно, если, как в школьные годы, мне напишут «прости, я занята».

— Хорошо, что ты заранее знаешь исход, — язвительно замечала Анна. — Жаль, что эта готовность не помогает не расстраиваться.

— Во сколько ты уезжаешь? — спросила я.

— Точно не знаю, в обед, наверное, около двух, может быть, позже, — взглянув в мои глаза, ответила Мисук.

— Я приду тебя проводить! — заявила я.

— Знала, что ты так скажешь, — девушка усмехнулась, словно это было нечто до боли предсказуемое. — Ладно, убери, пожалуйста, еду. Аппетита нет.

После всего, что произошло, она выглядела почти спокойно. Почти, потому что в этом спокойствии я замечала усталость и злость. Возможно, это и должно было обнадеживать, но я подумала, что, возможно, ей было бы лучше выплакаться, а не держать все в себе.

******

Вечер.

Я лежала на кровати, то уткнувшись в телефон, то поглядывая на Мисук, которая сидела на подоконнике. Ее пальцы быстро стучали по экрану, что-то увлеченно набирая.

— Есть маленькая проблемка, — подала голос Анна, всматриваясь в переписку девушки. — Тут «внезапно» объявился тот самый «обидевшийся» Чапа-Чипс.

Я подняла глаза. На лице Мисук расцветала улыбка. Впервые за два дня живая, приятная, без тени ядовитой усмешки. Видеть это было так неожиданно, что я смотрела на нее пару минут, любуясь.

— Что пишет? — мысленно поинтересовалась я, выдохнув.

— Да пока ничего. «Привет. Давно не виделись. Как жизнь. Хуе мое. Шутки».

Она ведь не в курсе, что Чапа-Чипс это Варши. Я и сама уже почти стерла этот факт из памяти. Как теперь рассказать Мисук правду? С чего начать? После всего, что произошло, этой девушки вовсе не должно быть в ее жизни.

Я пристально уставилась на Мисук. Та глупо и как-то по-детски улыбалась экрану.

— Если что-то пойдет не так, могу сказать, — бросила солнышко, улавливая мое напряжение.

По правде, мне хотелось разбить этот телефон, удалить профиль, отрезать все пути. Но этот идиотский свет в ее глазах. Она же впервые за долгое время выглядела… почти счастливой.

— Если что почуешь, бей тревогу! — отдала распоряжение я.

— На самом деле даже не знаю, кста, — с лукавой усмешкой произнесла Анна. — Просто, когда делаешь что-то звездоугодное, так ты сразу солнышко, а как нет, так чудовище. Чувствую, что мной помыкают.

— Спасибо! — добавила я.

В конечном счете, мне не хватает духу, чтобы вмешаться сейчас и пытаться выяснять, что она делает, почему улыбается, и оттуда как-то начать диалог об этом. Попытаюсь признаться, что знаю о Ши нечто большее, когда этот диалог завершится.

Прошло полчаса.

Мисук не отрывалась от переписки, и с каждой минутой ее возбуждение росло. Она ерзала, прикусывала губу, пальцы дрожали. Она печатала и стирала, печатая снова. Было видно, как она ждет новых сообщений. А я все сильнее чувствовала себя неуютно. Это неправильно. Своим молчанием я позволяю Ши снова влезть в ее голову.

— Алярм! — взвизгнула Анна.

В тот же миг Мисук спрыгнула с подоконника.

— Сейчас вернусь! — бросила она, уже распахнув дверь и рванув вниз по лестнице.

Я вскочила с кровати и бросилась следом, стараясь нагнать девушку.

— Все было нормально, а потом — бац! — и «выйди на улицу», — тараторила Анна, несясь за мной.

Я настигла Мисук у самого входа в дом. Она стояла, затаив дыхание, глядя в снежную тьму. На другой стороне, под редкими хлопьями снега, застыла Ши. Девушка развернула экран к себе и набрала сообщение. Через мгновенье на экране Мисук высветилось «ненавижу тебя».

Мисук остолбенела. Ее пальцы сжались, глаза расширились. Она тяжело сглотнула, поняв, что друг, с которым она так откровенно и радостно общалась, оказался тем, кто стремился ее разрушить.

— Вместо тебя она раскрылась сама, — злорадно заметила Анна.

Меня охватило опустошающие чувство вины. Не знаю как, но лучше бы я сама все рассказала.

— НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! — с яростью в глазах взревела Ши.

Ее пальцы впились в волосы и резко дернули. Парик сорвался с головы, обнажив лысую голову.

— ПИЗДЕЦ! — завопила Анна, оглушив меня. — Мать моя женщина, да это же слендер! Я щас обосрусь! Хуже любого скримера! Моя фобия во плоти! Свят! Свят!

— Теперь понимаешь, каково было мне? Что я чувствовала? — прошипела Варши, скривив губы в уродливо-нервной улыбке. — Тебе приятно, тварь?

Словно это был последний удар, который она могла выдержать, ноги Мисук подкосились, и она упала в снег на колени.

— НАДЕЮСЬ, ТЫ БУДЕШЬ СТРАДАТЬ! — завопила Ши, делая шаг вперёд. — Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! НЕНАВИЖУ ТВОЮ СЕМЬЮ, ХВАН! ТВОЕГО УРОДА-ОТЦА! ЧТОБ ВСЕ ВЫ СДОХЛИ В МУКАХ!

— Дежавю какое-то, — пробормотала Анна, глядя на Мисук. — Отец чилипиздрика — глава отдела? А батя маньячки, значит, тот, кто повесился из-за него? Тогда логичнее было бы выстроить месть поэтапно. Через дочь добраться до отца, а там уже порешать всех. А она просто сожгла себя в ненависти. Сразу видно, неопытная, зеленая. Но понять можно, играть в любовь с тем, кого ненавидишь, должно быть сложно. Решила испортить свою жизнь просто так…

— Убирайся! — я шагнула вперед и толкнула Варши, преграждая своим телом путь к цели. — Уходи отсюда! Хватит. Ты сделала достаточно!

— Тебя не спрашивали, преподавательская подстилка! — выпалила она, и в ее глазах вспыхнуло что-то первобытное, звериное.

Я не думала. Рука сама рванулась, и звонкая пощечина оглушила ночь. Парик выскользнул из ее пальцев, после чего та вцепилась мне в горло, сжимая его так, словно готова была меня убить. Дыхание перехватывало…

←

←

←

Я воспользовалась силой. Схватила ее за руки и, как учила Киоко, резко заломила их за спину. Это движение, к моему удивлению, далось мне почти инстинктивно. Но в моих пальцах вдруг стало легко. Я ошарашено посмотрела на ее руки, которые, оторванные, просто висят у меня в кулаках, как куски холодного мяса. Пользуясь моим замешательством, она резко метнула голову вперед, и ее лоб врезался мне в зубы. Губа тут же распоролось, отчего во рту стало тепло и солено.

←

←

←

— Жестокая женская драка! Ура-ура! А Хану осуждала! Хронос против Расчлененной!

Я сделала шаг назад, а она тут же бросилась на меня. Вдруг ее правая рука сама по себе сорвалась с тела, взвилась в воздух и полетела на меня, как ракета. Я едва успела увернуться, но тут же нога, отделенная от тела, ударила меня под колено. Она снова схватила меня за горло.

Из дома вылетел тренер. Одним молниеносным ударом он отцепил ее руки от моего горла.

— НЕНАВИЖУ ВАС ВСЕХ! — сквозь слезы завыла она, после чего плюнула мне в лицо.

←

←

←

Я повернула голову в сторону, и плевок пролетел мимо.

— Драма разыгралась! Накал страстей, — с театральным вдохновением воскликнула Анна, приставив ладонь ко лбу. — Не накал, а ка… кому-то говорили, что ей бы в больничку.

— УБИЛА БЫ! УБИЛА БЫ ВАС ВСЕХ! — выкрикнула она и сорвалась с места, бросившись бежать.

Ее ярость парализовала. Это была уже не просто девушка, а какое-то ополоумевшее существо, вселяющее страх своей непредсказуемостью.

— Помоги Мисук, — бросил тренер, уже разворачиваясь в погоню. — Я ее догоню, пока не натворила дел.

— Вместе веселились, вместе поедут отдыхать, — намекая на явное исключение, иронизировала чудовище.

Сердце стучало как сумасшедшее. Ноги дрожали, но я заставила себя наклониться, подхватила Мисук и потащила ее в дом.

******

Когда Мисук пришла в себя, она объяснила мне свою реакцию. В художественной школе когда-то вместе с ней училась девочка Аманда Дью с врожденной алопецией. На голове у нее никогда не росли волосы, и это, конечно, привлекало внимание. Тогда парики у Аманды были дешевые и плохо сидели. Дети быстро поняли, что с ней «что-то не так».

Сначала было недоумение, потом смех. А вскоре намеренное унижение. Они срывали с нее парик прямо посреди коридора, смеялись, показывали пальцем, отпускали шутки. Постепенно Аманда стала постоянной мишенью. И даже когда она ушла из школы, травля не закончилась, а просто перекочевала в интернет. Фейковые профили, фотожабы. Они находили одноклассников, родственников, знакомых, группы, где сидела жертва, и от ее лица писали разные вещи, отравляя существование.

Мисук знала, что Аманда ее ненавидит. В те годы ей это даже казалось чем-то лестным. Это значило, что она важна, что ее боятся. Но она и представить не могла, насколько глубокой была эта ненависть. Аманда же сменила имя и фамилию, стала носить дорогие парики, изменилась настолько, что Мисук не узнала ее.

Теперь, слушая все это, я видела, как Мисук теряется. В ее словах звучала не только вина, а сквозила попытка оправдать Ши, будто бы в этой истории была логика, причинно-следственная связь. Будто бы было нечто, что можно понять. Это мне совсем не нравилось.

— Ты думала, это была Варши, но это была я, Аманда! — Анна ехидно ткнула себя большим пальцем в грудь

Про отца она ничего не знала. Она не была в курсе того, что он сделал ее семье, но подозревала, что отец в целом был и сейчас замешан в немало каких темных делах. Моей же дорогой все было очевидно: «папка Мисук скинул дело в папку Варши». И я не могла с ней не согласиться, но говорить об этом с Мисук не стала.

— Как фанатка формата, пошла по стопам скатившихся, но скатиться красиво, увы, не вышло, — иронизировала Анна. — Жалкое зрелище.

Суббота, 22 декабря

После вчерашнего происшествия я не хотела оставлять Мисук одну. Но когда вернулся тренер, за ним потянулась вереница важных чинов из администрации. Меня допросили, выжав из меня все подробности, а затем просто выставили за дверь.

Утро началось с официальных показаний. Я чувствовала себя отвратительно. Мало того, что на душе было скверно, хотелось спать, я винила себя за то, что могла предотвратить это столкновение, но бездействовала.

Не было никаких моральных сил и желания что-то делать, а ведь сегодня последний день экзаменов, после которых начнется турнир, а за ним выборы президента и празднования.

******

Двенадцать часов дня. Я пришла заранее, чтобы напоследок побыть с Мисук, но все, что я услышала, это то, что она уже покинула стены заведения. Случилось это утром. Преподаватель Йоргенсон смотрел на меня с легким недоумением. Он думал, я не пришла, потому что меня задержали из-за допросов. Но правда оказалась проще и горше: Мисук просто солгала мне. Исчезла. Без прощания.