Понедельник, 5 ноября

— Мы вышли из заброшенной деревушки, и я думала: «Нахуй я вообще согласилась с ним пойти хоть куда-то?», — раздавался рядом выразительный голос Мисук, которая эмоционально и увлеченно о чем-то рассказывала. — Я замерзла, ноги промокли, на ботинках была гора грязи. Развернуться и назад идти час по этим ебеням сквозь грязь? Лучше лечь и сдохнуть тут. А когда впереди будет выход к цивилизации и остановка, чтобы я уехала, — непонятно. Он, видимо, тоже уже жалел, что решил удивить, пригласив погулять в глуши. Он перестал рассказывать всякую хрень, и дальше мы просто шли молча, ожидая, когда эта дорога кончится. Так добрели до какого-то небольшого устья реки. Переправы нет, но над ним тянулась какая-то старая труба. Не будем же мы возвращаться, правильно? Угадай, что мы решили сделать?

Я с трудом открыла глаза, поморщившись от резкого света. Оглядевшись, я моментально осознала, что нахожусь в больничной палате. Справа слышался ритмичный писк монитора, следящего за моим пульсом, а к руке была подведена капельница. Справа от меня сидела Мисук, с другой стороны — Варши.

— Я недавно видела подобную ситуацию в одном ролике. Там все закончилось не очень хорошо, если слово «хорошо» вообще применимо к убийствам, — в ответ на вопрос в слегка шутливой форме произнесла Ши.

Я вернулась? Но как? Что произошло и почему я в больничной койке? Последнее, что я помню — мы с Анной отправились искать фотографа. По пути мы обменивались историями о том, что произошло после нашего расставания. На этом воспоминания обрываются…

— Нет, ну если я здесь, то логично, что подобного не произошло! Хотя лучше бы произошло, чем то, что случилось, — иронизировала Мисук. — А вообще, знаешь, честно говоря, я вообще не одупляю, почему девчонкам вроде тебя так нравится трукрайм? Может, в этом есть какой-то особый шарм? Желание попасть в подобную ситуацию или быть изнасилованной?

— О, Элиза очнулась, — Варши, заметив мое движение, мотнула головой в мою сторону, привлекая внимание подруги.

— С добрым утром! — с легкой ухмылкой приветствовала меня Мисук. — Хорошо, что ты очнулась, а то Ши уже переживала, что потеряла монтажера- озвучивальщика, и придется искать ему замену. А искать, знаешь ли, не самое приятное занятие.

— Я просто шутила! — оправдывалась Ши, чувствуя, что эти слова — упрек в ее сторону. — Но к слову об этом, тебя уже сдианонили.

Судя по задору и активности, у обоих дам было прекрасное настроение, я же, напротив, чувствовала легкую слабость. Шум, создаваемый ими, слегка раздражал, вызывая неприятное пульсирование в висках.

— Я не понимаю, о чем речь, — наконец проговорила я, слегка хмурясь.

— Со... — протянула Ши, словно собираясь с мыслями, затем вынула изо рта леденец. — Кто-то спросил в комментах: «Кому принадлежит этот прекрасный голос?» Завязалась беседа. Нашли твое видео с Фуджихару, а потом еще кто-то скинул отрезок с концерта Shattered Grace, где тебя случайно выбрали из-за зала и пригласили на сцену, чтобы исполнить совместно одну из песен.

Боже. Неужели у людей такой большой интерес к всякой ерунде, и им настолько хочется копаться в поисках ответов? Когда, услышав что-то, хочешь сама найти это в интернете, все превращается в квест, а другим это удается так легко?

— Ну и ладно, — пробормотала я, не пытаясь скрыть раздражение. — Узнали и узнали, какая разница? Мне все равно.

Это Варши, как и многие люди, стесняется своего голоса и камер, желая оставаться анонимной, а мне это чувство чуждо. Я уже писала о том, что у меня брат довольно давно ведет свой блог и лайв для бизнеса, так что я привыкла к тому, что могу случайно попасть в кадр. Удивительно, что не нашли и не скинули это.

Главное, чтобы зрители прочитали титры и знали, что автор идеи и текста — не я!

— А почему ты не рассказывала, что участвовала в съемках такого крупного концерта и поешь? — с претензией поинтересовалась Мисук. — Вдохновенно. Мне, честно признаться, даже понравилось. Вышло покруче, чем у самой солистки группы. Должно быть, это странное чувство, когда «случайный» посетитель поет лучше тебя.

Очнувшись после всего произошедшего, с учетом легкой слабости, я меньше всего хотела обсуждать сейчас это. Наверное, это неплохо, что все не носятся с тобой и не вздыхают, но отсутствие интереса «друзей» к моему самочувствию слегка уязвляло. С другой стороны, это Мисук. То, что она вообще в палате возле моей кровати, в целом странно и в то же время мило.

— Для меня это неприятные воспоминания, — вздохнув, сказала я. — У меня так дрожали ноги и билось сердце от адреналина, что я расплакалась прямо на сцене. Позорище. А теперь это навсегда осталось в интернете. Повезло, так повезло — оказаться одной из сотни тысяч.

День грандиозного оркестрового концерта любимой группы Саманты, практически совпадал с ее днем рождения. Казалось, что лучшего подарка нельзя придумать. Все, что оставалось, потратить сбережения, подработать и купить два билета ближе к сцене. Это обещало стать незабываемым событием на всю жизнь. Так я и поступила. Но я даже не подозревала, что концерт будут записывать, а для исполнения самой популярной песни выберут кого-то из зрителей. Этим кем-то оказалась я. А я даже не была фанаткой группы. Глупее могло быть только, если бы я не знала слов.

— Это да, но с кем не бывает? — облокотившись на тумбочку, иронично хмыкнула художница. — Интернет полон записей, где люди от волнения, не сдержавшись, еще и обмочились, так что ты вообще молодец!

Я понимаю, что у нее такая манера выражаться, и она ничего плохого в виду не имеет, но именно из-за такого отношения эти воспоминания стали неприятными. Мои эмоции, слезы и выступление не раз становились поводом для шуток Саманты. Сначала шутки казались безобидными, и я относилась к ним с иронией. Местами было даже весело. Но в какой-то момент их стало слишком много. Она, вероятно, не со зла, просто не замечала, что для меня это уже не смешно. Она не могла остановиться, а меня они стали огорчать. Было обидно. Я говорила «хватит», но, вместо того, чтобы прекратить, шутки стали более жесткие. Как итог, я начала жалеть о том, что вообще решила подарить эти билеты. В какой-то момент Саманта, наконец, поняла, что это меня действительно расстраивает, извинилась и прекратила говорить об этом, но было поздно — воспоминания уже стали неприятными. Повезло, что тогда у меня еще не было Анны, а то самооценке мог бы настать конец.

— Голос у тебя действительно хороший, — подхватила Варши. — И я подумала: а почему бы нам с тобой для видео не перепеть какую-нибудь песню? Знаешь, чтобы в конечной нарезке был не случайный трек, а по-своему уникальный. Все же прикольнее, когда все одним авторским голосом. Чи да? Чи нет?

Да по мне эта нарезка кадров под проникновенную песню — вообще стыдоба. Может быть, я просто лишена приятных воспоминаний и близости к блогеру, но монтировать такое было больно. Я чувствовала, словно мне снова четырнадцать лет и я, утирая слезы, в сотый раз смотрю трехминутный мувик под грустную музыку о любимой певице. Может быть, я слишком стара, но это самая ужасная часть «нашего» видео. Монтируя, я все это невольно проецирую, думая, что те, кто будет это смотреть, испытают такие же неловкие чувства.

— Автор это ты, так что и петь тебе, а я могу аккомпанировать, — отказалась я мягко.

— Ты совсем неамбициозная, Лиза! — усмехнулась Мисук. — Если жизнь дает тебе лимоны, надо делать из них лимонад! Тебе дают канал с какими-никакими зрителями и возможность проявить себя, а ты воротишь нос. Я понимаю, работать никому не хочется, но, приложив усилия сейчас, потом сможешь открыть свой канал и понеслась. Конечно, я сама, как какая-никакая публичная личность, понимаю, что блогерство — это тебе не завод, работа ГОРАЗДО тяжелее, а платят благодарностями в комментах, но тебе хотя бы не надо выходить из дома. Плюс, явно перевешивающий все минусы. Так почему ты сопротивляешься?

Забота о моем будущем или об увлечениях своей любви? Ты всегда выигрываешь, если твоя половинка пребывает в хорошем настроении. Так? Так! А мне публичность претит. Я не могу представить себя популярной. Не хочу работать в команде и иметь людей, которые будут от меня зависеть. Не хочу нести за кого-то ответственность.

— Почему мы вообще говорим об этом, а не о том, почему я здесь? — возмутилась я, не желая продолжать бессмысленную дискуссию. — Я помню только, как мы с Ханой шли к тебе, а потом пустота. Что вообще произошло? Сколько я спала? Хана в порядке?

— Это была возможность дать почувствовать тебе, что ты ничего не потеряла и не выпала из времени, а являешься частью обычной жизни. Не понимаю людей, которые хотят, чтобы все было по полочкам и диалоги шли логично, без неожиданных тем, — усмехнулась Мисук. — Но если хочешь, то скажу, что ничего серьезного не произошло. Просто ты, Хана и Николь попали под влияние силы моего тренера.

— Николь? — негодуя, перебила я говорящую. — Мы же шли забрать торт для нее? Почему она тогда была с нами?

Это странно.

— А мне почем знать? Вы ничего не помните, а значит, ответа нет, — она пожала плечами. — Наш тренер может управлять гравитацией, затягивая пространство черным дымом. Вы, вероятно, увидев это, что-то не так поняли. В общем, с ваших стипендий часть спишут за разбитое стекло.

Она имеет в виду, что мы силу спутали с пожаром и решили геройствовать? Это не похоже на мою инициативу. Я обычно предпочитаю делать все по уставу и позвала бы кого-нибудь.

— Управляет гравитацией? — поморщившись, уточняла я. — Не отправляет в прошлое?

— А, теперь понятно, с чего ты так негодуешь! Не, не отправляет. Это просто галлюцинации. Все, кто первый раз попадает под ее влияние, испытывают такое. Ты теряешь сознание, и твой мозг переносит тебя в какой-то яркий момент твоей жизни. Ничего особенного. После первого раза вырабатывается иммунитет. Конечно, ощущение от «путешествия» кайфовое, но, увы, бить окна ради воспоминаний больше не вариант.

Я напряглась.

Мозговая фикция? Яркий момент моей жизни? Я никогда не была тут! Это не мои воспоминания. Может ли это быть связано с Анной? Это ее воспоминания?

— Где ты? — мысленно я позвала свою дорогую.

Ответа не было. Солнце по зову не явилось.

Сомневаюсь, что это вообще связано с воспоминаниями. Это совершенно точно путешествие во времени. У меня же есть доказательство в виде свидетеля и фотографий Анны. Да и преподаватель Мисук меня узнал, как оказывается, не просто так. Может, он сам не в курсе того, что делает его сила? Стоит ли мне в таком случае рассказать ему об этом? Подобное может быть опасным. Может, что-то уже не раз было изменено, и мы об этом даже не знаем?

— Остальные уже пришли в себя, получается? — уточнила я, пытаясь отвлечься от мысли о перемещении во времени. — Какой сегодня день? Мы же ничего не подготовили ко дню рождения Николь.

— Понедельник, — спокойно произнесла Мисук. — Сила действует недолго, обычно меньше одного дня, так что Хана и Николь очнулись еще вчера утром, а вот ты почему-то провалялась в два раза дольше обычного.

Может быть, это связано с тем, что нас было двое? Это кажется логичным. Странно только то, что для нас там прошло всего несколько часов, а не пара дней.

— Значит, я пропустила день рождения?

Вначале я ощутила легкую горечь — неприятно осознавать, что в сложившейся ситуации все легло на плечи Ханы и ей пришлось сделать все в сжатые сроки. Но затем всплыла в памяти моя собственная участь, и на смену угрызениям пришла радость. В такой день изображать Анну без ущерба для репутации было бы невозможно.

— Я бы назвала это удачей, — пробормотала Варши, медленно обгрызая палочку от чапи-чипса. — Они увлеклись и разнесли дом так, что всех, кто в этом участвовал, наказали и оставили без стипендии. Думаю, ближайший год подобных вечеринок больше мы не увидим. Учитывая, что у президента на носу выборы, ее поведение можно назвать странным. Правда, второй кандидат тоже там был.

Со слов Ханы, мероприятие должно было пройти цивилизованно, но что-то явно пошло не так.

— Что значит «разнесли»? — уточнила я, заинтересовавшись деталями.

— Нас там не было, так что точных деталей никто не знает, но дом остался без крыши, — уточняла Мисук. — В прямом смысле. Вероятно, просто кто-то в угаре решил понтануться своей силой в доме, но что-то пошло не так. Классика.

Любопытно, была ли там Скарлет или Киоко? Для последней потеря стипендии, с учетом планов на нее, стала бы серьезным ударом.

— Они вроде крышу еще не починили, так что сама сможешь посмотреть, — добавила Ши.

— Ты, кстати, походу приглянулась новой училке, — внезапно выдала Мисук. — Я как ни зайду, она то тут, то идет отсюда, то приходит.

Мне было приятно это услышать, отчего резко приподнялось настроение. Улыбка невольно тронула мои губы, и я произнесла фамилию, которая сразу пришла в голову:

— Бьерк?

— Да не! — возразила художница. — Как ее там. Она у меня не преподавала, так что я не знаю. Ну, такая, черненькая, с родинкой возле губ.

Ах, ну да…

Логично...

Лисара тут не первый год, а значит, не новенькая.

— Грант, — понимая, о ком речь, уточняла Ши.

— Да ну, — не веря своим ушам, скептически скривилась я.

— Да точно говорю! — язвила Мисук. — Я, подумав, что это странно, решила посмотреть, и она ходит не к кому-то из персонала, а именно к тебе. Такие дела.

Может, приходила убедиться, что я больше не проснусь? Добила бы, если что, чтобы избежать лишнего напряжения на парах. А то после той ночи между нами вновь ощущается холод. Для других, может, все и нормально, но я-то вижу, что она специально ведет себя так. Это ужасно бесит. Просто скажи мне все, что хочешь и думаешь. Что сложного?

— Получается, и тебе я приглянулась, раз ты так часто заглядывала, что заметила это? — поддразнила я с улыбкой.

— Меня тренер посылает. Мол, я твой друг, а в том, что случилось, отчасти и его вина, — она, словно не желая поддаваться моему обаянию, небрежно отмахнулась рукой. — Наверное, не хочет брать на себя ответственность за то, что кто-то оказался в коме. Правда, я считаю, что он не виноват. Дом-то специально оборудовали для таких тренировок. До вас никто не вытворял ничего подобного.

— Так, может, потому что им не нужен ученик в коме, Грант и поставили приглядывать за мной? — орудуя ее же словами, с иронией предполагаю я. Вылезая из-под покрывала, я поудобнее усаживалась на кровати. — Все-таки это тот учитель, который в силу своего предмета должен быть «ближе» к ученикам.

Правда, сама я не верю в то, что говорю.

— Может быть. Лицо у нее и вправду было не сильно довольным. Хотя обычно она кажется достаточно дружелюбной даже с незнакомыми учениками вроде меня, — замечала Мисук.

А может, я и угадала? Это было бы весьма иронично.

— Вообще… — протянула Ши, привлекая наше внимание. — Теория Мисук имеет место быть. Элиза явно нравится учителям. Ты упоминала Бьерк. Вас с ней частенько видят вместе. Я не так давно заметила тебя в компании мисс Рокс, и она тебе улыбалась. Я вообще не видела, чтобы она хоть когда-то улыбалась. В моем кружке говорили, что видели, как ты ходила в ее кабинет. Зачем, если она не преподает у тебя? А на празднике, говорят, тебя приглашала танцевать Джулиани.

Когда слышишь подобное, то невольно чувствуешь себя звездой, за которым все следят. Я думала, современной молодежи не нравится обсуждать происходящее вокруг, распуская слухи, но, видимо, ошибалась и ничего не меняется.

— Я думала, главный грех нашей звездочки — это писать this через w, а тут оказывается, что все не так уж и просто, — колко шутила Мисук. — Даже интересно, что вас связывает с нашей уголовной юристочкой.

С… Киоко… Я знаю, что ноги этой шутки растут от тебя. Я была о тебе и твоей скрытности лучшего мнения. Я вообще считала тебя милашкой.

— Мы просто обе фанатки цвифта и встретились с ней в одном лобби. Увлечения объединяют, — я отпускала тупую шутку. — А вот по поводу праздника и вас действительно есть вопросы. У нас давеча вроде был интересный диалог, в ходе которого мы договорились встретиться с вами на празднике в костюме коров, но я почему-то вас там не видела. Не желаете объясниться?

— Отвечая на Ваш вопрос, я хотела бы вернуться к рассказу, часть которого вы, возможно, слышали, пока приходили в сознание. Несмотря на, казалось бы, разные обстоятельства, суть у них одинаковая. А она такова, что корова, как и экстремал, из меня так себе.

Я понимала, что она и Ши не хотят углубляться в то, что было, поэтому просто отшучивается. Настаивать и уточнять я не стала. Главное, разговор больше не возвращался к сомнительным темам, и они, наконец, сделали то, что должны были с самого начала, — вызвали врача.

Врач внимательно осмотрел меня, провел несколько тестов, продержал меня еще около получаса, и после всех уточнений мне прописали небольшой курс восстановительной терапии. После этого он отпустил меня, сказав, что сегодня я могу не ходить на пары и должна отдохнуть.

******

Оказавшись на улице, я заметила, что за выходные окружение изменилось. Повсюду, везде, где только можно было заметить, начали появляться яркие политические агитационные плакаты. Большинство стендов и электронных досок были украшены крупными постерами с изображениями Трисс и Рафаэля. Постеры их рекламной кампании отличались яркими, насыщенными цветами: для Трисс использовались синие и серебристые оттенки, а для Рафаэля — глубокие красные и золотые с эмблемой льва. Я находила это забавным, и мне даже показалось, что они заранее договорились, чтобы цвета вдруг не совпали.

На плакатах Трисс ее лицо изображалось в анфас, с мягким, но решительным выражением, а за ней был стильный городской пейзаж или главное здание академии, символизирующие прогресс и инновации. Внизу плакатов стояли лозунги: «Новый взгляд на будущее!» или «Трисс — наша сила и надежда!»

Рафаэль, в свою очередь, был изображен в строгом костюме, с уверенностью смотрящий в будущее. На фоне — спортивные корты, арены виртуальной реальности, залы и природные ландшафты. Казалось, выбрав его, академия уже завтра будет участвовать в олимпийских играх. Его агитационные слоганы звучали так: «Качество жизни начинается с активности!», «Вместе с Рафаэлем к здоровому будущему!»

На фоне всей этой яркости и количества агитации, потуги Николь были редки и едва заметны. Ее постеры были значительно меньше по размеру, и цветовая гамма, кажется, намеренно оставалась более сдержанной и пастельной. На их фоне была изображена сама Николь, смотрящая с легкой улыбкой в объектив камеры, а в ее глазах не было той уверенности, как у Трисс или Рафаэля. У нее даже не было никакого лозунга. Казалось, словно она не собирается соревноваться, и она не то не хочет участвовать в гонке, не то ее кандидатура не требует представлений.

По пути к женскому общежитию я вспомнила о том, какой ряд домов сказала оставить Анна, и не то никто ее не послушал, не то у владелицы академии были свои взгляды, но все осталось так же, как и было.

Возле общежития мой взгляд снова зацепился за кипу плакатов, налепленных друг на друга. Торопиться было некуда, поэтому я остановилась, чтобы почитать, что на них написано и какие обещания дают кандидаты. В программах не было ничего захватывающего, но я обратила внимание, что Трисс поддерживает кружок кибернетиков, Рафаэль — спортивные секции, а Николь — студсовет. При таком раскладе, подумалось мне, у Рафаэля больше шансов на победу: спортивных клубов у нас ведь больше всего, и вряд ли они откажутся от дополнительных средств. Конечно, это только начало предвыборной гонки, и не было никаких выступлений и борьбы за внимание, но пока все выглядит так.

— Как себя чувствуешь? — раздался голос Николь, прервавший мои размышления.

— Нормально, — приветственно улыбнувшись, ответила я.

— А где твоя компаньонка? — спросила она, заглядывая мне за спину, будто ожидая увидеть ее там.

Анна бы не оценила такое название. Ведь обычно компаньонками были старые клуши, которых замуж никто не взял, и они были чем-то типа шутов при барынях. Или президент такое значение и придавала?

— Наверное, еще не отошла после этого «сна», — я подчеркнула кавычки пальцами в воздухе.

После всего, что было, и последнего, не самого типичного нашего разговора, ее отсутствие вызывало у меня легкое беспокойство. Мысли одна за другой заползали в голову. А что, если она осталась там? Или у нее началась депрессия? Или что-то пошло не так при перемещении? А вдруг ее и вовсе стерло? Последний вариант неожиданно показался не таким уж плохим. Как будто меня излечили от болезни, избавив ото всех мешающих шумов и сбивающих мыслей в диалогах. Ты теперь не странная, Лиза!

— Мм-м… — Николь кивнула и издала странный звук.

— А ты почему не на парах? — спросила я, оглядываясь. — Тоже больничный?

Сегодня вокруг не было практически ни души. И мне нравилась эта тишина. Поэтому появление самого президента кажется немного странным.

— Перемена? — смотря мне в глаза, поморщившись, задалась вопросом Николь. Ее взгляд скользнул в сторону доски. — Эти новые кандидаты! Я им говорила: не завешивайте все объявления своими плакатами! Они закрывают всю важную информации, и люди перестают вообще обращать внимание на доски! Это как спам на телефоне: от него не убежать, он только всех раздражает. Согласна? — увлеченно заговорила она, пытаясь привести доску в порядок.

— Пожалуй, — согласилась я, наблюдая за ее возней.

Видимо, ее собственные брошюры такие скромные не из-за нехватки средств и отсутствия духа борьбы, а из желания не выглядеть вычурно.

— Даже важное объявление о том, что в среду не будет электричества и нужно взять ключи, чтобы попасть в комнаты, совсем не видно! — возмутилась Николь. Сняв бумагу с доски, она повернулась ко мне и демонстративно потыкала по ней пальцем. — Выборы выборами, до них еще дожить надо, а вот это действительно важно! — она повесила объявление поверх всех остальных.

— Послушай, Николь, — когда она смолкла, решила воспользоваться моментом я, чтобы поздравить ее с прошедшим днем рождения.

— Оно, конечно, есть на электронных досках и разослано на телефоны, но наши-то ретрограды этого сторонятся. Они могут и не узнать, если его не будет видно на стенде! — президент сомнительно дернула головой. — С другой стороны, они всегда носят с собой ключи и даже этого не заметят.

— Николь? — чуть громче обратилась я.

— А, что? — она встрепенулась и развернулась ко мне. — А, Элиза, это ты! — она положила руки мне на плечи. — Я думала, ты уже ушла.

Ее поведение показалось странным, будто она на миг забыла, что разговаривает со мной. Настолько увлеклась мыслями, что мое существование моментально стерлось из ее памяти. А рассуждения вслух о чем-то — ее стандартные процедуры, помогающие собраться с мыслями.

— Все в порядке? — внимательно смотря на нее, поинтересовалась я.

— А, да-да. Все отлично! — она харизматично улыбнулась и хлопнула меня по плечу. — Просто дел много, в голове столько всего. Тебе лучше и не знать!

На лице Николь была все та же улыбка, а в глазах ни капли печали или тревоги. Решив не акцентировать внимание на ее рассеянности, я перевела разговор:

— По поводу твоего дня рождения… Я в виду обстоятельств не смогла присутствовать, поэтому поздравляю с опозданием. Желаю тебе сил, здоровья и всего наилучшего!

В голове тут же раздался насмешливый голос Анны: «Здоровья? У тебя поздравления, как у бабушки! Для бабушки!»

Да уж.

Защитная реакция, готовящая к подколом Анны. Она осталась, а подколов-то и нет.

— О, спасибо! — она по странному обняла меня, перекинув руку сверху, и похлопала по плечу. — Хана сказала, что вы готовили все вместе, так что за отсутствие переживать не стоит.

Это мило с ее стороны, учитывая, что я ничего не сделала.

— И по поводу подарка. Если у тебя сейчас есть время, можем зайти ко мне?

— Ты о шоколадке? — отпустив меня, усмехнулась Николь. — Фуджихару подарила ее за тебя, и мы уже все съели. Было очень вкусно. Необычная шоколадка, никогда такой не пробовала!

— Ну…

Никто никогда не дарил купленные мной подарки вместо меня, оттого ситуация стала несколько неловкой. С другой стороны, это Фуджино. От нее, наверное, можно было ожидать. Позаботилась. А главное — ее-то никто не лишит стипендии…

— Я шучу! Идем, — президент мягко хлопнула меня по спине, приглашая следовать за ней.

******

Когда Николь ушла, я упала на кровать, и меня захлестнуло одно-единственное желание — играть в файтинги. Весь день, до самого вечера, только играть! Единственное, что я могла сделать, чтобы приблизить мечту, — написать Лисаре. Ее ответ был коротким и обнадеживающим: «Без проблем!»

Прошел час.

Теперь я оказалась заперта в кабинете Софии. Передо мной — монитор компьютера, а в руках — джойстик. На столе пара бутылок воды и какие-то запакованные сэндвичи. И я здесь совершенно одна.

Сначала обстановка вызывала легкий дискомфорт: за дверью то и дело раздавались шаги, шорохи, отголоски чужих голосов. Но стоило мне погрузиться в ладдер, который я так давно не открывала, как весь внешний мир растворился. Я играла взахлеб. Раунд за раундом, поединок за поединком. Время будто застыло. Все, что существовало, — это я, экран и напряжение боя. Но это не могло продолжаться вечно. Когда за окнами стемнело, в кабинет ворвалась мисс Рокс. Безапелляционно она практически вытолкала меня из комнаты. Но я не о чем не жалела! Ведь день прошел так, как я хотела!

******

Вторник, 6 ноября

На пути в главный корпус я встретила Джозефину. Это было привычным делом. Мы часто пересекались в это время. Улыбнувшись, я, как всегда, приветливо поздоровалась с ней. Однако вместо обычной неловкости и робкой улыбки, Джозефина встретила меня холодным, строгим взглядом. Она коротко, практически дежурно кивнула и прошла мимо.

На удивление, меня это задело. В голове сразу всплыло предположение: разговор с Самантой состоялся. Если поведение Джозефины так резко изменилось, значит, Саманта успела наговорить обо мне что-то нелестное. Все шло так, как и должно было изначально, но это все равно оставляло неприятный осадок.

— Элиза! — окликнула меня Джозефина, догнав через несколько минут.

— Фино? — удивленно обернувшись, я посмотрела на нее.

Тон ее голоса был ровный и уверенный, а сам факт того, что она решила заговорить, показался мне чем-то удивительным.

— По поводу прошедших танцев, — начала она, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Она почесала шею, отвела взгляд. — Я поняла, почему ты тогда спрашивала о Саманте… и обо всем этом.

— Да, — я выдохнула, а после улыбнулась, понимая, что разговор будет не самый простой. — Прости. Я должна была сама все рассказать. Просто ты была так мила, что я не хотела портить вечер.

Слова дались мне легко, но я чувствовала, как начинают гореть мои щеки. Мне было приятно, что она подошла объясниться, но я не знала, что добавить.

— Ничего, — Джо строго, но с пониманием покачала головой. — Я просто хочу сказать… Саманта моя лучшая подруга, а ты — ее бывшая. Ситуация неудобная. Поэтому… думаю, ты понимаешь: больше мы не можем танцевать. Я не буду тебя приглашать. Не жди!

От того, как уверенно она это сказала, я на минуту выпала из реальности. На мгновение мне показалось, что меня отшили, будто это не ей нужно было мое внимание, а я пыталась добиться ее.

— Спасибо, — вырвалось у меня с уст.

Я просто не знала, что ответить.

— С-спасибо? — Джозефина растерянно повторила мои слова, слегка заикаясь. — За-а что?

Ее неожиданная робость вернула знакомую неловкость, которой я привыкла от нее ждать. Казалось, она заранее продумывала этот разговор, собиралась с духом, чтобы сказать все четко и решительно, в конце красиво уйти, а теперь мои неправильные слова все разрушили

— Просто обычно люди не объясняются, а просто уходят или отстраняются. Для особо малознакомых людей, таких, как мы с тобой, это и вовсе норма. Ты же хоть и не была обязана, но подошла и все мне высказала. Я ценю это. Мне приятно.

Джозефина опустила глаза, и я невольно подумала: «Даже удивительно, что она так отличается от моей Сэм и является ее лучшей подругой».

Оттого, что в моей голове проскальзывают такие едкие комментарии в сторону Саманты, я чувствую, словно Анна все еще со мной, хотя вот уже второй день от нее ни слуху ни духу.

— А… а… — Джозефина открыла рот, будто собиралась что-то добавить, но вместо слов получились лишь неразборчивые звуки.

Она слегка поклонилась, развернулась и ушла, оставив меня одну, как и раньше, в состоянии негодования и растерянности.

******

Среда, 7 ноября

После кружка я возвращаюсь в общежитие. На автомате подношу браслет к считывателю и дергаю за ручку, но дверь не поддается. Замешкавшись, я поднимаю взгляд на панель и только тогда замечаю, что лампы наверху не горят. Вспоминаю: сегодня в общежитии отключили электричество. Ключа я не взяла, и мне остается лишь стучать, надеясь, что Фуджихару окажется дома.

Через минуту дверь приоткрывается, и передо мной появляется незнакомая девушка. Ее длинные волосы необычного пепельного оттенка, слегка отливающие розовым, мягко спадают на плечи. Серые глаза внимательно и чуть оценивающе оглядывают меня. Она среднего роста, одета просто: джинсовые шорты и короткий топ, открывающий подтянутый живот.

— Ты, должно быть, Элиза? — спрашивает она с легкой улыбкой, придерживая дверь.

— Да, — машинально отвечаю я. — А ты, прости, кто?

— Я Юки!