Анна

Сами-знаете-кто мне не верит, так что повествование будет недостоверным. Возможно, оно и к лучшему, ведь так каждый сможет придумать то извращение, какое захочет.

Элиза: Я сказала лишь, что если бы это действительно была книга, то за твои рассказы тебя бы отменили.

Анна: Да, судя по лайкам, уже давно отменили.

Элиза: Просто ты рассчитываешь, что я это запишу, а я не хочу порочить записи подобным. Предлагаю просто опустить подробности.

Анна: Но ты уже их знаешь и, перечитывая, наверняка вспомнишь. Да и я как будто бы как раз говорю о том, что рассказ будет недостоверным.

Элиза: Ничего не хочу сказать, но я нахожу странным, что, когда тебе выпадает возможность внести свою творческую лепту в записи, у нас происходит что-то связанное с сексом. И ты права: то, почему это происходит посреди леса, вызывает вопросы. Хочешь заверить меня в том, что места получше не было?

Анна: У вас так-то есть что-то общее, кста. Что ты, что она используете силу для получения удовольствия. Так, кому, как не тебе, должно быть это знакомо? Или хочешь сказать: «ты не понимаешь, это другое»? Уверена, маньячка тоже использовала силу, чтобы радовать себя.

Элиза: Я просто не буду это записывать. Обменялись информацией и достаточно.

Анна: Ладно, ладно, значит, рассказ будет называться:

В лесу ничего не произошло

Войдя в лесополосу, я размышляла, чем бы заняться. Искать кого-то или вступать в разговоры совсем не хотелось. Все темы уже давно пережеваны, никто ничего интересного не скажет. Словесного веселья мне хватает и в повседневной жизни, а вот чего не хватает, так это наслаждения! Теперь, когда я предоставлена сама себе, с собственной волей и телом, казалось бы, самое время найти способ его получить. Но как, если я ничего не чувствую?

Может, попробовать поспать? Я никогда не сплю и, соответственно, не понимаю, как можно находить в этом радость, а ведь у моей «звездочки» это занятие в списке удовольствий занимает одно из первых мест. Может, попробовать?

Я устроилась под большим деревом, закинула руки за голову и просто смотрела на листья, плавно покачивающиеся на ветру. Вокруг слышался лишь шум природы да редкие отголоски криков учеников где-то вдали. Отсутствие чужих голосов и эта непривычная тишина казались такими странными. Это спокойствие должно было вызывать умиротворение, но меня это лишь напрягало.

Сделав глубокий вдох, я закрыла глаза.

Время шло, но сон так и не пришел. Не ощущая ни усталости, ни привычного для людей утомления, я не могла понять, как достичь этого состояния. Попытки погрузиться в сон и ощутить то, чем наслаждаются другие, у меня вызывали раздражение.

Может мне надо вымотаться, и тогда оно само выйдет?

Открыв глаза, я вскочила на ноги и пошла вглубь.

Заходя все глубже, я взглядом скользила по густым деревьям, их теням и окружению, как через пару десятков шагов вдруг наткнулась на незнакомца. Он был в камуфляже и, устроившись на одном из деревьев, тихо щелкнул меня на мобильный. Наши взгляды на мгновение пересеклись, и он моментально попытался скрыться. Парень притянул к себе ветки, словно готовясь замаскироваться, не слишком уверенно прикрывшись ими, как ребенок, который думает, что его никто не видит, прячась за шторой.

«Значит, вот он, наш фотограф», — подумала я с усмешкой. Помню-помню его «интересы». Фотографирует случайных девчонок, чей размер выше тройки? Я бы не сказала, что в этой форме раскрывается весь потенциал, но ценители всегда найдутся. Я не против. В конце концов он здесь ради того, чтобы у Киоко на сердце не было одиноко.

Я уже хотела отвлечься и сосредоточиться на другом объекте, который, вероятно, на самом деле увлек фотографа, но не смогла. В голове крутились мысли о моей сосочке. Я подумала, что эти кадры могут подарить Киоко больше, чем просто воспоминания. Это моя возможность позаботиться о ней. Приятно представлять, как ее глаза, сияя, будут смотреть на мои фотографии. И этот блеск будет лучше всяких слов признаваться мне в любви!

— Слезай, — сказала я, подойдя к дереву.

В ответ ветки чуть качнулись, будто сам лес решил убедить меня, что мне это только показалось.

Понимаю. Не хочется проблем. Лишних разговоров и объяснений. В магазине, где ты приобретал этот комплект, наверняка были удачные снимки, где человека фиг разглядишь, но в реальности…

— Думаешь, будет лучше, если я залезу? — специально сделав более угрожающий тон, добавила я.

С веток донесся тяжелый вздох. Ему явно не хотелось решать проблемы. Нехотя парень зашуршал листвой и наконец спрыгнул на землю. Передо мной выпрямился невысокий, ничем не примечательный молодой человек, чье лицо было измазано засохшей грязью. Наши взгляды встретились, он задержался на мгновение, словно пытаясь прочитать мои намерения, а затем развернулся и рванул прочь.

— Постой-ка! — воскликнула я, успев схватить его за руку. — Куда это ты? Мне нужен твой телефон.

— Я удалю фотографии! — словно нашкодивший котенок, жалобно проговорил он, в то время как его рука сжалась в кармане, защищая телефон.

— Этого не понадобится, — специально неоднозначно сказала я, протягивая руку. — Давай сюда.

— Только не ломайте, пожалуйста, — наконец выдавил он, осторожно передавая мне смартфон. Он растерянно смотрел на меня, а в его глазах читалась бесконечная боль, такая, словно этот момент был для него уже знаком.

Я улыбнулась. Бедняга. Своим поведением он прямо подтверждает мои догадки об увлечениях женскими формами. Видимо, везет ему редко, и все заканчивается плохо, если он уже заучил фразы и то, как надо действовать, когда поймали. Но не переживай, сегодня все иначе. Сегодня тебе повезло!

Я провела пальцем по экрану, и он мигом загорелся. Я тысячу раз видела, как Элиза ковыряется в телефоне, но для меня это было в первый раз. Это было глупо, но ощущение того, что от моих прикосновений что-то меняется, показалось мне приятным.

Я включила камеру. Сменила костюм на коровий купальник. Начала позировать, улыбаться. Пытаясь выглядеть соблазнительной и кокетливой, делала селфи. Мельком смотря на парня, я не могла не заметить, что он был в шоке. Его взгляд был полон изумления, а рот чуть приоткрылся, как будто он только что увидел что-то абсолютно невозможное. Он буквально забыл о своем окружении, вглядываясь в меня, не в силах оторвать взгляда от того, что перед ним. Если бы он не был мил и воспитан, или, говоря по-современному, тюбик и омежка, то от такого взгляда у меня могли бы быть проблемы. Но я-то хороший психолог и понимаю, что гиги не сидят на деревьях, а сидит в чатах, хвастаясь своими достижениями во всех сферах.

Закончив, я вернула форму и протянула ему телефон.

— Э-это…? — растерянно протянул он, не в силах скрыть свою глупую улыбку.

Теперь у Киоко будут снимки поинтересней, и она точно останется довольна. Правда, и по отношению к Лизочке должны возникнуть вопросы. Почему это она уговаривала нас одеться в коровьи наряды? Неужели она, как и я, течет от этой незнакомки?

Так и есть, моя маленькая змейка!

— Рассчитываю на тебя, — усмехнувшись, сказала я.

Он как-то неловко покивал, до конца не понимая, что я имею в виду. Взглянув на экран, он почесал затылок, а после глупо посмеялся, словно так пытался избежать неловкости. Его короткий смех неожиданно стих, и он, нахмурившись, серьезно спросил:

— Могу идти?

Даже интересно, что в его голове? Не будет ли он потом писать, что я — сука, сломавшая его жизнь? После такой выходки никакого продолжения! Дала мне фотографии, чтобы самоутвердиться и оставить в сердце дыру. Все эти женщины одинаковые.

Надеюсь, напишет.

В отличие от звездочки, мне нравится чувствовать себя роковой женщиной.

— Можешь возвращаться на свой пост, — я мотнула головой в сторону ветки.

Он радостно закивал и поспешил обратно. Смотря на то, как он заползает на дерево, меня посетила странная мысль: пока в глазах других я фриказоид и шут, в глазах этого парня, вероятно, стала одной из немногих девушек, которые обращались с ним добродушно. Сужу по его запуганности.

Иронично.

— Слушай, а что это за куб? — поинтересовалась я, смотря, как он перекидывает ногу через ветку.

Тем вторым объектом, который привлек мое внимание, был черный куб. Без окон. Без дверей. Размером с целую комнату. Гладкая матовая поверхность поглощала падающий на него свет. Он идеально вписался между деревьями, но сильно выделялся на фоне леса. Странное дизайнерское решение, которого в нашем будущем нет.

— Сам его впервые вижу, — сказал он, пожимая плечами.

Делаем вывод: появился тут недавно. Если возле такого странного объекта никого нет, возможно, он появился совсем недавно. Но для чего он?

Подойдя, я коснулась его рукой. Обошла вокруг. Забралась на крышу. Пыталась подкопать. Постучала. Это было простым кубом. Ничего большего. Видимо, объект, который создан для людей вроде Николь. Ты сам должен наделить его смыслом! Заговор? Существуют инопланетяне? К нему через тысячи километров будут стекаться шизики, чтобы сфотографироваться. Телеканалы снимут репортажи. Особо деятельные попытаются расковырять, и все в таком духе.

Прислонившись ухом к поверхности, будто я могла что-то услышать, я подумала, как было бы полезно вот сейчас стать духом и пройти насквозь. Я училась у великих, а именно у Карины, поэтому вселенная откликнулась на мою мысль, и я внезапно провалилась внутрь и, упав, оказалась на полу. Подняв глаза, я встретилась взглядом с девушкой. Ее лицо находилось в полуметре от меня. Она стояла на коленях, ничего не делая.

Судя по тому, что ничего не происходило вокруг, а она, стоя в такой позе, чувствовала себя уверенно, я сделала выводы, что она хозяйка этого пространства. И куб был пустой. Совсем ничего там не было. Никакой загадки. Она бы могла, например, управлять пространством и при помощи этого включить телеканал, где показывают финальный карнавал, но анализировать, к сожалению, было нечего.

— Не та дверь, — негромко сказала я, указывая за спину. Поднявшись, я прошла сквозь стену куба обратно.

Я почувствовала себя слегка неловко. Нарушать такую глубокую тишину казалось почти преступлением. Я вообще думала, что если встречу ту самую Эсмеральду, то просто обойду ее стороной. Но возникла ситуация, которую я, аналогично сцене с Шико, контролировать не могла.

Прочитав по одному взгляду девушки, что визит в ее аббатство тишины вызвал крайнее неудовольствие, я решила сразу пойти прочь. Интуиция не подвела: куб за спиной исчез, и девушка, шагавшая быстро и яростно, догнала меня. Схватив за плечо, она развернула меня лицом к себе и прижала к дереву.

— Расскажешь хоть кому-то — убью! — прошипела она, пристально глядя в глаза. Ее лицо то ли от злости, то ли от смущения было красным

Да рассказывать не буду. Только напишу.

А еще на ее губе я заметила герпес. Но это так, неважная деталь.

— Может, лучше извинишься? Я только что получила моральную травму! Забыть то, что я ничего не увидела, будет сложно, знаешь ли, — пытаясь сдерживать колкости в тоне, говорила я.

Вопрос: почему вообще кто-то должен верить слухам? Если переживаешь и уверена в том, что бредовым словам незнакомки поверят больше, чем твоим, значит, репутация твоя уже подорвана. Были прецеденты или странно себя ведешь. Вот над чем действительно стоило бы подумать, а не переживать за случайности.

— Смешно, — фыркнула девушка.

— Расслабься. Если и расскажу, то исключительно от зависти. Ты умеешь создавать пространство, в котором ничего нет и ничего там не делать. Это же гениально!

Хоть и звучит тупо.

— Я серьезно, схлопнешься вместе с этим пространством, — она ударила ладонью по дереву рядом с моим лицом. — Тебя никто не найдет.

Тот уникальный случай, когда получу пизды за то, что рот вообще не открывала. А вот кто рот открывал, так это не я. В общем, как всегда, просто зашла не в тот район.

— Как видишь, я могу становиться бестелесной, — иронично произнесла я, после того как повторила прошлое и прошла сквозь нее. — Схлопывание не грозит, увы! В любом случае враждовать нам незачем. Я всего лишь проводила геоаналитику, а вышла нестандартная ситуация. Но может, оно и к лучшему? Разве тебе не одиноко быть одной в пустоте? Вдвоем-то получше будет.

Да, я лучше бы разделила одиночество с Киоко, но выбирать не приходится.

—  Издеваешься? — не оценив моих речей, нахмурившись, проговорила Эсмеральда.

Да, я, честно говоря, даже не знаю, что еще сказать в такой ситуации. Ты либо идешь на контакт, либо нет. Убеждать смысла нет. Если проводить время в одиночестве тебе нравится больше, то тут уж ничего не поделать.

— Если надумаешь, я буду недалеко гулять, — я подмигнула. — Новый опыт. Всяко лучше, чем ничего. Но, конечно, не каждый способен пойти на смелый шаг — открыть что-то новое.

А вот открыть категорию А…

Ладно, просто шучу.

В ответ на мои слова она недовольно скривила свою мордашку. Видно было, что пыл и резко нахлынувшие эмоции как-то поугасли. Еще пять-десять минут диалога, и мы, возможно, могли бы прийти к взаимопониманию. Я бы не оставила ей травму. Но она-то мне оставила, так что я не обязана успокаивать! И раз призрака побить невозможно, то и терять времени смысла нет. Так, махнув рукой, я повернулась, чтобы уйти.

—  Как тебя зовут? — уже спокойнее спросила она.

Как же я тогда назвалась? Все эти имена такие одинаковые. И все они похожи на… Слушай, Лиза, а это точно случайность?

— Лана.

******

Элиза

Покинув кабинет кружка, я вышла на крыльцо. С тяжелым вздохом я хотела оставить все позади и собраться с мыслями, чтобы начать все сначала. Это небольшое приключение морально утомило меня…

Анна: Подожди! А как же самое интересное? Как ты выбралась? Как тебя отпустли?

Элиза: Все просто, я сказала им, что аниме говно, а они, указав пальцем на дверь, ответили: «пошла вон».

Анна: Странно… Обычно они говорят: «да ты просто не видела *название тайтла*» и усаживают тебя смотреть то, что уж точно тебе зайдет!

Элиза: Да если бы меня усадили, то я бы уже точно не выбралась, ведь если ты из 800 серий посмотрела 300, то считай, ничего не видела и не имеешь права ничего говорить!

Анна: Ладно, сделаем вид, что среди них не было никого, кому захотелось бы перечислять ахуительные тайтлы, спрашивая, видела ты это или нет. Повезло!

Спускаясь по ступеням, я оглянулась, оценивая обстановку. Вдали я заметила знакомую фигуру, выходящую из леса. Казалось, удача наконец-то смилостивилась надо мной, поднеся мое солнце прямо на ладони.

— А ну стой! — крикнула я не раздумывая и сорвалась с места, бросившись к ней.

Анна обернулась и, увидев меня, словно почувствовав опасность, побежала прочь. Эта реакция мгновенно кольнула меня. Радость от удачи мгновенно пропала, забрав с собой настроение. Я замедлила шаги, а затем остановилась. В голове возник ряд вопросов. Зачем я так стараюсь? Разве моя забота нужна ей? Почему я решила, что если она часть моей силы, то я обязана ее контролировать? Я не отвечаю за ее поступки. Сейчас она сама решает, что ей делать. И судя по тому, что она убегает, я для нее — назойливая муха. Моя забота лишь обуза.

Анна, заметив, что я остановилась, тоже притормозила. Она вглядывалась в меня издали, пытаясь понять, что я собираюсь делать. Я же не собиралась делать ничего. Пусть она решает сама, а я постараюсь найти выход из сложившейся ситуации. С этими мыслями я развернулась и направилась в противоположную от нее сторону.

— Эй! Что случилось? — ее голос догнал меня, а через мгновение она сама оказалась передо мной, преграждая путь. В ее тоне слышались легкость и задор, будто ничего не произошло.

— Ничего, — ответила я, стараясь скрыть горечь. — Просто я, наконец, поняла, что ты хочешь быть одна. Предоставляю тебе эту возможность.

Вспомнилось, как когда-то я сказала ей: «Если бы у тебя была возможность, первое, что бы ты сделала, сбежала бы от меня». Тогда она уверяла меня, что никогда так не поступила. И вот мы здесь. От этого я чувствую себя ненужной.

— Я думала, нам обеим нужно немного передышки. Знаешь, разрядка! Ты ведь слишком мила, чтобы сказать об этом, но я все понимаю, — попыталась оправдаться Анна, поднимая руки. — Но это же не значит, что это рушит отношения? Я ведь не ушла. Вот, стою перед тобой! А эти догонялки всего лишь такие, своеобразные брачные игры, чтобы пробудить страсть. В конце ты бы меня все равно догнала.

— Может, ты передо мной, потому что это всего лишь привычка? Раньше ты не могла уйти, но теперь ты свободна. Тебе не нужно передо мной оправдываться.

Я не хотела обсуждать это. Разговоры приведут только к самокопанию, а мне сейчас нужно сохранить силы.

— Что началось то? — недовольно пробормотала она. — Я не оправдываюсь, а пытаюсь разрядить обстановку. Ты — моя звездочка, а я — твое солнышко. Все как всегда. Я просто ошиблась! Могу я один раз ошибиться?

Я, взглянув на ее лицо, в очередной раз обратила внимание на уголок разбитой губы. Рана казалась совсем свежей. Видимо, за время разлуки она успела впутаться в передрягу. Довела кого-то своими шутками и речами, но в реальности терпеть этого не стали? Хороший урок.

— Честно? Твои шутки сейчас только раздражают, — призналась я, устало вздохнув.

— Хорошо, я знаю, чего ты хочешь! Иди сюда! — она, усмехнувшись, сделала шаг вперед, схватила меня и крепко обняла. Мое лицо оказалось прижато к ее груди.

Я не обняла в ответ. Было приятно чувствовать ее попытки все исправить, но злость не отпускала. Я понимала, что Анна просто такая, и раз она пытается как-то наладить ситуацию, значит, я для нее что-то значу, но все резко простить и забыть — не хватало моральных сил. Пытаясь принять ситуацию и отбросить обиду, я глубоко вздохнула. Мой нос вдруг уловил странный запах. От моей особенности пахло сыростью. Неприятный запах застоявшейся воды.

— Мир? — держа меня за плечи, поинтересовалась она, пытаясь выглядеть невинно.

Почему я чувствую себя родителем, которого обидел собственный ребенок, но который все равно не может отказать в прощении? И я не знаю, хорошая ли это черта или слабохарактерность, которой все пользуются? Книги и разные ораторы пытаются убедить, что верен первый вариант, но общество все чаще заставляет меня думать, что я наивна, а второй вариант единственно правильный.

— Идем, — не желая мгновенно прощать, сказала я, сделав шаг вперед, — нам надо найти способ, как вернуться.

– А может, не надо? – негромко проговорила она. Из ее голоса исчезли задор и игривость, на смену которым пришла странная серьезность. — Здесь я живая. Чувств, конечно, нет, но иметь тело всяко лучше, чем быть призраком.

Ее слова заставили меня остановиться и обернуться. Анна стояла неподвижно, и ее черные глаза смотрели прямо в мои. В них было спокойствие… и грусть? Это новое выражение лица было мне незнакомо и вызывало беспокойство.

— А я здесь ребенок, у которого ничего нет, — с легкой иронией заметила я.

И я даже не хочу думать, что делать в случае, если вернуться уже невозможно.

— Думаю, об одной персоне я могу позаботиться, — она усмехнулась.

Она наверняка не размышляла о том, сколько мелочей и сложностей ждет ее тут. Жить в позиции наблюдателя, не нуждаясь ни в чем, и жить в реальном мире, не имея на старте ничего, разные вещи. Не говоря уже о заботе о ком-то еще.

— Не уверена, что могу доверять тому, кто сбежал при первой же возможности, — я произнесла это медленно, стараясь, чтобы слова не звучали обидно. — Я даже не понимаю, когда в твоих речах кончается правда и начинается ложь. Мне кажется, большинство твоих слов даже ничего не значат. Ты живешь по своим правилам, а значит, завтра можешь передумать. Не откажешься ли ты от своих слов?

— Ты же знаешь, я верная, — с легкой игривостью произнесла мое солнышко. — Кроме того, в реальных отношениях все проще и понятнее. Разве проводить время вместе нормально и сближаться — не лучше, чем то, как происходит там? Я знаю все твои слабости. Все твои странности. Знаю все твои фетиши и не осуждаю, а даже наоборот. Тебе даже не придется притворяться, ведь я приму тебя такой, какая ты есть. Ну и бонус — я не буду визжать, если ты захочешь ударить меня по заду. Кайф, правда?

Она улыбнулась своей фирменной улыбкой, но я чувствовала: сейчас это защита. За игривыми словами скрывалась грусть. Так, передо мной возникла проблема, о которой я и подумать не могла. Получив возможность свободы, моя особенность не хочет возвращать все на круги своя. Я должна была ее понять и, думаю, понимала. Но понимание не означало согласие. Я не могла пойти навстречу.

— Не то слово, — почесывая затылок, протянула я, чувствуя, что предстоит непростой разговор. — Я понимаю твое желание, но поддержать не могу. Все не так просто. Начнем с того, что я здесь быть не хочу. У тебя здесь тоже ничего нет. Наше с тобой место не здесь. Мы должны вернуться.

— А что тебя ждет там? — внезапно резко спросила она. — Киоко, с которой у вас нет общих интересов, кроме как учеба? Тебе и самой очевидно, что Скарлет увлекает ее больше. Фуджихару даже не заметит твоей пропажи. Николь, Хана, Мисук? Разве они тебе друзья? Родители? Или дело в Лисаре? Я знаю, ты прекрасно понимаешь, что, когда кончится учеба, все они пропадут из твоей жизни. Прямо как было со школьными друзьями.

Я почувствовала, как от ее слов на сердце возникал тяжелый осадок. Анна знала о моих мыслях и беспокойствах и не стеснялась озвучивать это. В суете повседневной жизни, в окружении других людей я старалась избегать этих мыслей, но они всегда таились где-то на заднем плане. Я никогда не чувствовала себя особенной, а потому думаю, что рано или поздно снова останусь одна. Но она не должна была этого говорить.

— Ближе, чем я, у тебя никого нет, — продолжила она, ее голос стал мягче, но от этого не менее настойчивым. — Разве не я не позволяю тебе чувствовать себя одинокой? Если бы хотела уйти, я бы давно это сделала. Но я здесь. Перед тобой. Это о чем-то да говорит, правда?

О том, что идти одной в неизвестность страшно? Или о том, что я тебя нашла?

Я молча смотрела ей в глаза, словно искала ответ в этой черной бездне. Никогда прежде я не видела ее такой — серьезной, уязвимой и одновременно твердой. Впервые за долгое время я смотрела на нее не просто как на свою особенность, а как на полноценного человека. Минуты молчания тянулись, а внутри меня росло осознание: я не могла требовать от нее идти со мной. Чем дольше я вглядывалась в эти глаза, тем явственнее становилось понимание, что наши пути здесь, возможно, расходятся.

Прощаться с собственной платой за силу? Что может быть тупее? Большинство бы только порадовались.

Мы стояли молча, будто вели безмолвный диалог. Казалось, слова потеряли смысл, оставляя только тишину, наполненную невысказанным. Я уже готовилась сказать: «Прощай, увидимся через десять лет, если захочешь, если, конечно, я вообще вернусь» и уйти, но она вдруг нарушила молчание:

— Если ты вернешься в будущее, то меня, вероятно, засосет обратно. Ситуация будет крайне неловкой, если мы сейчас разойдемся, — ее голос вернулся к привычной, ироничной манере речи. —  Так, может, прежде чем разбираться со всем, сделаем совместную фотографию на память? У меня появился один знакомый фотограф, который, вероятно будет не против загрузить куда-нибудь фото, чтобы могли потом его там найти.

Не знаю, о чем она думала, но ее готовность отступить от своего ради моего желания тронула меня до глубины души. Ее слова о том, что она понимает меня и поддерживает, вдруг действительно обрели какой-то смысл. Я улыбнулась и, пытаясь разрядить напряжение, покачала головой.

— Прежде чем фотографироваться, нам бы заглянуть к врачу. С такой раной на снимке ты будешь выглядеть… не лучшим образом, — я облизала палец и осторожно потянулась к ее лицу, пытаясь стереть запекшуюся кровь. — Больно?

— Я ничего не чувствую, — проворчала она, слегка поморщившись.

Я замерла на мгновение, понимая, что мой порыв заботы только усилил неловкость момента, но уже в другом смысле.

— Ах да, — вспомнила я, улыбнувшись. — И за что же тебе прилетело?

— Пропустила всего один удар, и тот за неудачное имя…