Пятница, 2 марта

Я пришла на занятия, но без Киоко и Анны это было совершенно не то. Скука быстро взяла верх, и решив, что раз уж они позволили себе прогулять, то и я могу, поэтому я тихо ушла с пар.

Спустя некоторое время мне написала Лисара. Оказалось, словно по счастливому совпадению, у нее было окно, и мы договорились вместе сходить в новую «учительскую парилку», о которой давно говорили.

Уже на подходе к ней нам повстречалась мисс Лоретто. Она лишь загадочно улыбнулась, ничего не сказав, но в ее взгляде читалось слишком многое. Она явно все поняла. Поняла, куда мы идем. Впрочем, мне было все равно. Даже обсуждать ее с Лисарой не хотелось. Пусть думает, что ей угодно!

******

Вечер. Я лежала на кровати, лениво переписываясь с очередным «покупателем», который задавал бессмысленные вопросы, будто пытался испытать пределы моего терпения. Я искала ответы на его вопросы, пытаясь понять, что вообще происходит в этой игре, так как бустеры, которых я спрашивала, почему-то раздражались, считая, «как это можно не знать». Экран телефона тускло освещал лицо. И не только мое.

У кровати стояла фигура.

Длинный черный балахон спадал складками почти до пола, скрывая очертания тела. Ткань казалась слишком плотной, как будто впитывала свет. Лицо скрывала вытянутая, искаженная маска. Бледная, с провалами глаз и растянутым в беззвучном крике ртом. Она была нелепой. В руке был нож. Он висел свободно, острием вниз, как в сценах, где убийца еще не спешит. Где он наслаждается моментом, наблюдая за жертвой.

— Я пришла за тобой, — прохрипел голос из-под маски.

Я даже не вздрогнула, ведь тут было всего два варианта:

1) сонный паралич;

2) вернулась Анна.

— Балахон прямо из фильмов ужасов прошлого тысячелетия, — усмехнулась я, откладывая телефон.

— О-о, — протянула фигура и, будто разочарованная ответом, чуть осела.

— Изображаешь маньяка-убийцу? — поинтересовалась я.

— О, — маска энергично закивала. Дыхание стало тяжелее. Нарочито громким. Нож медленно поднялся.

— Хочешь, чтобы я испугалась? — я улыбнулась. — Хорошо! Тогда я буду беззащитной козочкой.

— О-о-о, — протянул он уже с явным воодушевлением, поднося нож к моему горлу.

«Холодный» металл почти «коснулся» моей кожи.

— Теперь я должна молить о пощаде? — продолжала я, глядя прямо в пустые глазницы. — Прошу вас, мистер убийца! Не убивайте меня! — короткая пауза. — Я должна убегать?

— М-м, — незнакомец сделал несколько одобрительных кивков, после которого нож скользнул ближе к щеке.

Я резко перекатилась и вскочила с кровати.

Началась погоня.

Он запрыгнул следом. Балахон взметнулся, как тень. Мы кружили вокруг кровати, как в дешевом слэшере, только с переизбытком иронии.

— Помогите! Помогите! За мной гонится маньяк-убийца! — переигрывая, кричала я. — Прошу Вас, мистер убийца, не убивайте меня!

Это было абсурдно. Если бы здесь стояли камеры, то смотрящий бы подумал, что я сошла с ума.

Именно в этот момент раздался стук в дверь.

Я остановилась.

— Ой, — сказал убийца. В отличие от меня, он не успел остановиться, и нож «вошел» прямо в мой бок.

— О нет, — театрально протянула я, подставив руку к месту ранения. — Смотрите, теперь я истекаю кровью!

И словно ничего не произошло, направилась к двери.

Полагаю, на этом сцена воссоединения завершилась.

За порогом стояла Киоко.

Как только я открыла, девушка без слов шагнула вперед и обняла меня. Неожиданно. Крепко. Я замерла. Причины такого странного поступка я не могла найти и тут же подумала на Анну.

— Видимо, после дня с тобой она поняла, каково мне, и пришла посочувствовать, — мысленно сказала я, бросив взгляд в сторону «маньяка».

— Или, — прохрипел голос за спиной, все еще не выходя из роли, — я сказала ей что-то, что заставило ее переживать. Например, что собираюсь тебя убить. Так теперь она радуется, что увидела не труп.

После недлительных объятий Киоко отпустила меня и сделала шаг назад.

— А теперь я уйду, пока не начались вопросы, — с этими словами она была такова.

Это было странно и совсем не в стиле Киоко.

— Или вы заранее договорились подшутить так надо мной? — прищурилась я, закрывая дверь. — Чтобы я потом сомневалась?

— Ты слишком мнительная, моя козочка, — усмехнулась Анна, вращая нож.

Чьими стараниями? Ладно-ладно, ответов не будет, я понимаю.

— Как прошел день? — спросила я.

— Могло быть и поинтереснее, — пожала плечами моя дорогая, после чего нож в ее руке растворился. — Я рассчитывала, что раз она, как и ты, ранга «А», то я смогу слышать ее мысли, и уж тогда она не отвертится. Но, увы. При этом я могла гораздо больше, чем с Николь.

— Возможно, это зависит не совсем от ранга, а от вкраплений, энергии или еще чего. В конце концов, ее только недавно перевели в А, — сделала я предположение.

— Так я задумалась над тем, что могла бы делать я, оказавшись у, например, альтушки, — она лениво оперлась о косяк. — Вероятно, это было бы полезнее для нас обеих, чем побыть с Киоко, кста.

Не уверена, что хотела бы знать все мысли Лисары. Хочется, что бы она сама открывалась. Так, пожалуй, спокойнее.

— Речь ведь шла не о пользе, — мягко заметила я, — а о приятном времяпрепровождении.

— А у тебя как? — неохотно поинтересовалась она, с сарказмом добавив: — Скучала?

— Конечно, — опуская подробности, польстила я. — Может, хочешь посмотреть что-нибудь, пока время есть? Но скипнув лет эдак-цать.

— Можно-можно, — смеясь, соглашалась Анна.

Суббота, 3 марта

В первую субботу каждого сезона студенческий совет проводит инструктаж по правилам академии. По моему скромному мнению, это совершенно ни к чему и слушать это в третий раз банально скучно, пусть там и появились какие-то незначительные изменения, которые внес новый совет. В основном говорили о безопасности и камерах, которых после инцидента с Мисук, Гирябальдом и другими драчунами становилось все больше. В общем, это формальность, и мы обязаны расписаться в бланке.

Также в этот день мы проходим плановый медосмотр. Тут оценили наше физическое состояние, психическое, и все, или по крайней мы с Анной и Киоко, выслушали недовольство, пошлости, смех и шуточки эксцентричной коробки, которая оценивает потенциал.

После осмотра я попрощалась с Киоко и собиралась пойти к Ингрид, чтобы начать то, что откладывала, а именно монтаж видео, когда меня перехватила Николь.

— Куда торопишься? — возникнув сбоку, бросила она, но в голосе не было настоящего вопроса, скорее формальное приветствие.

— Монтировать видео или хотя бы начать, — вздохнув, ответила я.

Собраться с силами и начать трудно. Я вроде бы все помню, но ощущение, что уже подрастеряла навык и садиться за это снова совсем не хочется. В голове из-за этого отговорки по типу: «Я могла бы направить это время на работу».

— Это правильно, уже не терпится увидеть результат, — она одобрительно хлопнула меня по спине. — А я вот думала, может нам субботними вечерами собираться вместе и смотреть какой-нибудь фильм? Я тут видела в одном клубе проектор, который валяется, старый, пыльный, никому не нужный. Повесим полотно на стену и через него выведем большую картинку! Свет полностью потушим. Темнота. Атмосфера. Как в старом кинотеатре. Как думаешь? Здорово же?

— Не знаю, — я пожала плечами. — Лично я ценю в клубе то, что есть свободное время, и я могу заняться чем-то своим. Понимаю, что ты хочешь всех сплотить, но как будто жить по расписанию, к которому ты медленно подводишь, лично для меня не слишком хорошая идея.

Задумываясь, я понимаю, что у меня много времени стало уходить на свой магазин, при том, что часто я не могу отвечать вовремя. Если я буду добавлять больше игр, то, вероятно, времени нужно будет тратить еще больше. Так в какой-то момент может оказаться, что мне вообще лучше без клуба.

— А разве не в этом весь смысл?! — почти пропела она, раскинув руки. — Пробовать! Пробовать! И еще раз пробовать! Жить — это же не сидеть в комнате и ждать, пока время само пройдет! Да и вообще, сколько там времени отнимает клуб? Чуть-чуть! Совсем чуть-чуть! Конечно, если смотреть с позиции, что Рита и Трисс там все свободное время, я, куратор и Хана имеем умеренную посещаемость, а ты с Киоко приходите по просьбе или настроению, получается некоторый баланс, но…

— Надо было открывать бизнес-клуб, — вставила Анна, появляясь сбоку с привычной язвительной улыбкой. — Учили бы действительно полезному. Заработку. Фермы стали бы легальными, а ты внезапно — руководитель темщиков. Вкуснятина, правда?

В целом-то неплохая идея. Полезная. Легальная подработка и выработка полезных навыков. Кто-то наверняка задумывался об этом. Странно, что таких клубов нет. Вероятно, это не совсем коррелирует с правилами академии. Не знаю, но не вижу в этом чего-то плохого. В конце концов, всегда есть куратор, который проконтролирует. Если только им не станет тот, кто со всех процент собирать будет.

— О! Точно! — Николь резко щелкнула пальцами, а ее взгляд, смотря на мою дорогую, загорелся. — Ты мне кое-что напомнила! Я уже даже почти успела забыть об этом, а теперь вспомнила.

— Не знаю почему, но меня пугают подобные заявления, — пробубнила, смотря на девушку, моя дорогая. — А я, между прочим, призрак.

— На день рождения говорить об этом было бы не совсем уместно, но за день до этого, когда я засыпала, видимо, много думала о мероприятии, поэтому мне приснилась ты! — Николь, сделав разворот вокруг своей оси, хлопнула в ладоши и указала на Анну. — Продолжение того самого сна, помнишь? Ну, того, где мои «друзья» решили устроить грандиозный вечер и в качестве пары притащили своеобразных дам. Среди которых была ты. Работница секса по телефону. В том самом платье. С той самой прической. Точно как в нашу первую встречу. Я подумала, что вам ведь будет любопытно услышать, чем все закончилось.

— Да нет, как-то не особо, — усмехнулась моя дорогая.

— Так вот, — Николь наклонилась ближе, глаза блестели, голос понизился до шепота, но при этом оставался живым. — Мероприятие шло как по маслу. Все болтали, смеялись, поднимали бокалы. Девушки, которых пригласили, похоже, знали друг друга и, скажем так, не слишком жаловали. Особенно наша Анна. О, она была в ударе! Подкалывала, провоцировала, била точно в больные места. В какой-то момент я даже думала, что сейчас будет драка. Настоящая, со звоном разбитого стекла. А вообще, — Николь задумчиво наклонила голову, — ты там была совсем не такой, как в реальности. Казалась мне несколько злобной. Обиженной. Иногда даже опасно агрессивной. Но при этом, черт возьми, в тебе была какая-то притягательная энергия. Харизма, от которой невозможно оторваться. Всех умудрялась смешить, а кого-то и вовсе возбуждало то, как ты с ними флиртуешь. Но я помню, как думала о том, что, если бы не алкоголь и не тот факт, что на тебя все смотрели просто как на «веселую обезьянку», — Николь быстро подняла ладони, извиняясь за не лестное выражение, — в других обстоятельствах сказанное и сделанной тобой было бы оскорбительным и, возможно, фатальным для тебя. Мне даже казалось, что ты и сама это понимала, чувствовала и сбавляла градус на пике.

— Да что извиняться, вполне в стиле Сампии, — улыбаясь, протянула Анна. — Но читать по губам Николь не умеет, раз решила рассказать. А это, к слову, именно тот метод, который мог бы позволить ей понимать меня.

Моя дорогая говорит с легким сарказмом, но, кажется, слушать подобный рассказ ей не очень интересно и приятно. По крайней мере, взгляд у нее какой-то странно задумчивый, а губы кривятся не так, как обычно. В ее голове явно много саркастичных или колких мыслей, которые она не озвучивает.

— О, не отвлекайся, сейчас начинается самое вкусное, — отмахнулась Николь. — Само мероприятие было лишь прикрытием. Мы собрались в отдельной комнате. Важные люди, серьезные лица, сильные мэсы, чтобы обсудить восстание мэсов. Да-да, именно так. То самое, в Сагалассо, с которого по истории все началось! Обсуждались планы, силы, возможности, стратегии. Тех, кто потенциально может помешать реализации планов, собирались убрать прямо тут, на празднике. Но оказалось, что наши планы подслушали чужие уши, — она перевела взгляд на Анну. — И эти уши принадлежали тебе. Так, поняв, что запахло жареным, ты быстро сбежала с мероприятия.

— Конечно. Планы по захвату страны сверхлюдьми всегда строят под шафе, не пойми где, на празднике, в компании снобов, — саркастично комментировала мое солнце. —  А я, видимо, главная героиня, которая все должна остановить? Спойлер: раз мэсы до сих пор не правят миром, что-то пошло не так.

Я подумала о том, что мне если Анна и снится, то в каком-то бытовом плане. Просто как часть обычной жизни, без интересных историй, фантазий и приключений.

— Мнения разделились, — продолжила Николь, не сбиваясь. — Кто-то считал, что это неважно, кто поверит какой-то черниль… — она неловко кашлянула, — в общем, не самой уважаемой особе. Другие же решили, что рисковать не стоит. А у меня? У меня был начальник. Он отдал приказ. Устранить тебя, — девушка щелкнула пальцами. — Я не спорила. Просто поехала. Сначала заглянула на твою работу, чтобы узнать адрес. Твой начальник все сразу понял. Даже, кажется, немного расстроился. Сказал, что ты самая талантливая девочка из имеющихся у него. Но адрес дал. Не мог не дать, ведь жизнь дороже. Я приехала раньше тебя. Не знаю почему. Может, ты пошла в полицию, может, просто тянула время. Маленькая комната в общежитии. Дверь была хлипкая, замок элементарный. Взломала его за десять секунд. Внутри была нищета. Не романтическая, а настоящая. Раковина в пятнах, стопки каких-то ненужных вещей, пыль, завалы бумаг и пустых упаковок. Ничего ценного. Ни дивана, ни кровати, ни даже радио. Ни одной безделушки, которая бы говорила «я здесь живу». Я даже подумала, что, быть может, у тебя есть какая-то зависимость? Или кто-то держит в долгах так крепко, что денег хватает только на еду? На секунду стало жаль тебя, но я усмехнулась сама себе. И стала ждать.

— Очаровательно, — хмыкнула Анна — Не знаю, как тогда, но вот если представить это в современности, то фильм про оплату ипотеки на комнату был бы похлеще любого триллера! Сознание фантазерки понимает, что денег ни на что бы не хватало! Хорошо, если еда есть. Получается даже, что она пришла освободить меня от современного рабства.

Рассказ в целом какой-то пессимистичный, но сны — они такие, ими не управляешь.

— Ты вернулась. Сразу, не обращая ни на что внимания, прошла к раковине. Включила воду, плеснула себе в лицо. Тяжело выдохнула. И в этот момент, — Николь плавно шагнула вперед, будто повторяя движение, — я подошла сзади и приставила пистолет к твоему затылку. Ты медленно подняла взгляд. Наши взгляды встретились в зеркале. И на секунду все замерло, — девушка едва заметно улыбнулась странной, почти печальной улыбкой. — Я сказала: «Прости». И выстрелила.

Возникла пауза.

Рассказ получился неожиданно атмосферным. Во многом из-за взгляда Николь. Казалась, она не просто вспоминала, а будто заново проживала все это.

— А после решила повторить это в реальности с хлопушкой, — с легкой насмешкой протянула Анна. — Я, честно говоря, сразу почувствовала это стремление к убийству!

— Это было слишком реально. Словно я действительно там была. И когда проснулась, это чувство… — она замолчала, подбирая слова

— Выходит, в «прошлой жизни» меня убила Николь? — не унималась моя дорогая, нарочито выделяя слова интонацией и делая в воздухе кавычки. — Такая себе история. И вот, спустя почти сотню лет, убийца встретилась с жертвой. О как!

— Что она говорит? — нетерпеливо перебирая пальцами, поинтересовалась у меня девушка.

— Говорит, что тогда, на день рождения, когда ты выстрелила в нее хлопушкой, она прямо почувствовала это желание убийства и вот подтверждение, — передала я. — Странные наклонности, о которых мы и не думали.

— Да перестаньте! — возразила Николь, оживившись. — Вы же знаете, я пацифист. Мне вообще непонятно, чем так увлекает Хану этот тру-крайм. Да, узнавать новое это полезно, но столько подробностей, столько тяжелых историй. Просто зачем? — она задумалась на мгновение, а потом добавила: — Хотя мне и самой иногда снятся такие вещи. Убийства. Странные, запутанные, чаще всего нераскрытые в реальности. Вроде самоубийства одного депутата на глазах президента. Зачем он это сделал? Почему? И это странно. Будто я пытаюсь от этого отстраниться, а подсознание, наоборот, тянет меня туда.

Да, припоминаю, Николь и вправду не раз рассказывала о странных снах, где совершались убийства. Наверняка в интернете найдется объяснение этому феномену, и будет какой-то особый термин, который никто ни разу не слышал.

— Ну так все ясно, любительнице загадок снятся загадки. Нераскрытые убийства — это тайны. Я по-своему тайна. Это не игра подсознания с запихиванием того, к чему испытываешь отвращение, а самый что ни на есть настоящий фетиш! Надо спросить, не смотрит ли она каналы по типу «Охота на призраков», — Анна на мгновение задумалась. — Или последствия травмы, ведь на ее глазах было совершенно самоубийство.

Да, тут я могу согласиться. Думаю, травма действительно могла сильно повлиять на подсознание и сны. Это печально. С другой стороны, она пришла поделиться, а мы уже обсуждаем, какие у нее проблемы…

— В общем, вот такой сон, — подвела она итог, будто закрывая тему.

— Скучно-о-о! — внезапно протянула Анна и вскочила на кровать, наблюдая, как я записываю все это. — Пересказ — это скучно! История скучная! Почему бы не сделать сцену хоть немного интереснее? Например, превратить ее в мюзикл!

— И как ты это себе представляешь? — вздохнув, иронично поинтересовалась я. — Фильм на то и фильм, что там можно танцевать, петь, показывать. А в тексте? Мне что, описывать каждое движение? Это же превратится в сплошную духоту, от которой ты хочешь уйти.

— Не знаю! — вспыхнула Анна чуть раздраженно. — Но давай хотя бы попробуем. Напишем текст, как будто это сцена для постановки.

— Ну…

Несколько часов спустя:

Николь:

Здесь маски смеются, проходит аншлаг,

За шуткой — укол, за улыбкой — кулак,

Ты в центре их взгляда, как вызов, как сбой,

Скажи, ты играешь или играют тобой?

Анна:

О, милая, брось, я не жертва, не тень,

Я делаю сцену из скучных людей,

Пускай они смотрят, пускай говорят.

Я их отражение, где травят и злят.

Николь:

Ты слишком заметна, ты слышишь не то,

Ты ближе к границе, чем думал никто,

И если ты выйдешь чуть больше за роль,

То станешь проблемой, а я твой контроль.

Анна:

Контроль? Как забавно звучит это слово,

Как будто ты веришь в приказы и снова

Играешь в солдата, считая, что ты режиссер,

На деле же ты просто скучный актер.

Николь:

Сейчас тише, слышишь? Меняется ритм,

За смехом и светом совсем другой алгоритм,

Мы здесь не случайно, не ради вина,

Сегодня решается тут, чья будет страна.

Анна:

Так вот оно что? Здесь ваш игрушечный трон?

В бокалах не просто игристый закон,

Вы делите мир под фальшивый аккорд.

Как скучно. Как глупо. Как дешевый эскорт.

Николь:

Ты слышала лишнее, это конец,

Здесь нету случайных спасенных сердец,

Есть только приказ, и он ясен, как нож.

Ты слишком опасна, сейчас ты умрешь.

Анна:

Так действуй, раз можешь, не стой в полутьме,

Мы обе не верим, что все «по судьбе»,

Но знаешь, что странно в последней игре?

Мне даже не страшно, скорее — тебе.

Николь:

Я страх оставляю за дверью всегда,

Он только мешает доводить дела до конца,

Ты просто задача, ты просто итог,

Который решится за пару шагов.

Анна:

А я — это жизнь, что не влезла в отчет?

Я сбой в вашей схеме, неверный расчет?

Николь:

Молчи. Не сейчас. Не меняй этот ход,

Есть линия, выбор, приказ и исход,

И если я дрогну хотя бы на миг,

Мы обе исчезнем, как несказанный крик.

Анна:

Тогда подойди. Без красивых речей.

Без масок, без зала, без лишних людей.

Лишь ты, лишь я и короткий финал.

Скажи, ты хоть раз по-другому жила?

Николь:

…

Анна:

Вот видишь. Мы ближе, чем хочешь признать,

Но кто-то из нас должен здесь замолчать,

Так сделай свой шаг, я не буду бежать.

Николь:

Прости.

Анна:

Не стоит. Давай без красивых слов.

Николь:

Последний наш шаг, и оборван мотив.

Анна:

И смех превращается просто в обрыв.

Николь:

Рука как решение.

Анна:

Взгляд как ответ.

Николь:

И больше не будет.

Анна:

Ни боли, ни лет.

(вместе, тихо)

И падает сцена в беззвучный финал…

Анна:

…я, кажется, все…

Николь:

И в комнате пыльной, где кончился свет,

Где больше не слышно ни слов, ни примет,

Лежит неподвижно оборванный след

И Анны…уже больше нет.

— И что в итоге? — поинтересовалась я, смотря на результат. — Все стало только хуже.

— Так, если оставить только мое, как я хочу, тогда Трисс и подводные жители нифига не поймут, так что…

— О боже. Не значит ли это что идея херня? — подвела очевидный итог я.

— Нет!

Воскресенье, 4 марта

Поездка на байках, которой я совсем не ждала, наконец состоялась. Я шла на нее с неохотой, и не столько из-за Лисары, сколько из-за Киоко. За воротами нас уже ждали два мотоцикла, Лисара, Джозефина и Хана. Мы обменялись приветствиями, обсудили маршрут, как вдруг за спиной со скрипом приоткрылась дверь, и на пороге появилась София.

Я не сдержала улыбки, шагнула к ней и обняла, удивленно спросив:

— Ты тоже поедешь?

— Нет, — ответила она спокойно, отпуская меня. — Просто выдалось свободное время. Решила заглянуть, проконтролировать. Обычно друзей зовут, чтобы они поставили кого-то на место, а я, если что, поставлю на место друга, потому что другие с этим не справляются.

— Прям каламбур, — хмыкнула Анна.

По-моему, это лишь добавляет опасений. Это буквальное заявление от лучшей подруги, что Лисара только рада что-нибудь учудить.

— Приятно слышать, — отозвалась я, все еще улыбаясь. — С тобой как-то сразу спокойнее. Приятно, когда рядом есть кто-то адекватный.

В этот момент мне вдруг показалось, что она пришла именно ради меня. Как будто решила взять под защиту, тихо, ненавязчиво, но надежно. Это чувство было неожиданно теплым.

— Мамка в пати!

— Она просто боится! — выкрикнула Лисара, прислонившись к мотоциклу и, очевидно, внимательно прислушиваясь к нашему разговору.

— Да, пугаюсь веселья, — с легкой улыбкой ответила София. — Система распознала меня как миллениала и перекрыла доступ ко всем «зумерским развлечениям». Остается пить вино и кататься на поезде, чтобы сердце от скорости не остановилось.

Вижу, она сегодня в боевом настроении.

— Интересно, сколько признаний в любви получила эта очаровашка? — оценив шутку, рассмеялась Анна. — Или учителям такие вещи не положены?

— А преподавателям на День влюбленных письма пишут? — спросила я, неожиданно заинтересовавшись. — Между собой вы такое практикуете? Тебе, кроме меня, кто-нибудь писал?

— У кого есть настроение заниматься подобным, занимается. Возраст не помеха. У нас есть любитель дам в возрасте, так он всем написал, — делилась София. — Лично мне, помимо твоего письма пришли только признания с характерным «роботизированным» почерком. С этими вычурными метафорами и гиперболами, которые ни один человек, ни гениальный, ни слабоумный, в здравом уме использовать не станет. Можно ли считать это признанием, если вместо искренности и времени человек выбрал искусственный интеллект?

Я невольно задумалась. В моих письмах ничего подобного не чувствовалось. Разве что одно, то, которое самое нормальное, но оно было коротким, и не было странного.

— То есть это просто показатель того, что «милфочками» интересуется не только Лизка, но и другие ученики? Дамочкам в возрасте паниковать не стоит! Спрос есть! — задумчиво делала выводы Анна. — Или ИИ уже освоили и старшие поколения? Теперь используют его так же, как раньше блестящие открытки и пестрые аватарки? Максимальная вычурность, ровно плюс к вайбику и респектабельности!

Надо бы спросить Лисару, сколько признаний получила она. Мы ведь как-то обошли эту тему стороной. А зря. Иногда важно знать, есть ли у тебя конкуренты. И кто они.

— Мы болтаем или едем? — поинтересовалась требовательно Лисара.

— Слушай, а не хочешь поехать со мной на одном байке? — предложила я Софии.

— Я думала, ты хочешь, чтобы тебя учила Супер-Лиса, — она удивленно приподняла брови. — И потом поехать кататься с ней или Киоко.

— Если волчица вообще умеет, кста, — усмехнулась Анна. — А то, может, как ты, просто осуждает.

— Она-то научит, но первую поездку я бы хотела провести с тобой, — улыбнувшись, сказала я. — Честно говоря, мне кажется, Лисара может слишком увлечься или специально поддать газу, или еще что-нибудь выкинуть, чтобы попугать меня. Встанет на одно колесо или что там еще делают? С ее силой эти катания на байках, наверное, вообще как прогулка. Скорость-то в разы меньше, чем при ее беге. С тобой мне спокойнее.

София просто самая уравновешенная из всех. И хоть пусть и кажется ворчливой, но заботливая и деликатная. В том, что она не выкинет ничего, я уверена даже больше, чем в Киоко. Последняя могла бы из вредности поддать газку. Чтобы я взвизгнула или еще чего. Так что я обезопашиваю себя, как могу!

— Так называемый пусси-плей, — усмехнулась моя дорогая. — В команде всегда есть тот, кто будет ограничивать веселье.

Я не запрещаю им веселиться, просто не требуйте этого от меня! Лично я жду, чтобы это побыстрее закончилось!

— Эй, я все слышу! — возмутилась Лисара.

— Если хочешь, поехали, — не ожидая от меня таких слов, тепло улыбнувшись, соглашалась София.

Лисара начала объяснить основы. Она говорила быстро, но четко. Как держать равновесие, как плавно добавлять газу, как чувствовать тормоз, не дергая его резко. Ее движения были уверенными, и казалось, мотоцикл для нее действительно был чем-то предельно простым. Потом она каждого сажала на байк, чтобы все смогли «прочувствовать» и знать, что за что отвечает.

После короткого обучения первую поездку я провела с Софией. Она не торопилась, не пыталась впечатлить, а просто спокойно повела байк вперед. Движение началось мягко, почти незаметно, и это сразу немного успокоило. Она не рвалась вперед, не делала резких движений и о поворотах сообщала мне, хотя надобности в этом не было. И смотря на Джозефину с Киоко, сразу чувствовалась разница. Ведь они ехали быстро и с подачи Фино, чему я была удивлена, даже умудрялись нарезать круги вокруг нас. Это воспринималось как какое-то оскорбление, но без слов. Мол, «эй, инвалиды!» Может такого контекста и не было, и это тоже была забота, но я почему-то воспринимала так. В любом случае, я рада, что София на такое не повелась и не увеличивала скорость.

Когда мы вернулись, Лисара встретила нас с выражением, в котором читалось что-то подозрительно похожее на ревность.

— Все, теперь она поедет одна, — заявила она. — Я буду рядом, на другом байке.

— А когда моя очередь? — невинно поинтересовалась Хана.

— А я уже накаталась! — заявила я. — Поняла, что не мое. Так что пусть едет Хана.

— Ты даже не попробовала толком! — вспыхнула она. — Это не считается! Я, смотря на вас, подумала, что весь смысл мероприятия как будто бы пропал.

Мне понравилась ее реакция. Я улыбнулась шире, специально тянув паузу, и, наконец, пожала плечами:

— Ладно. Прости, Хана.

Первый самостоятельный старт вышел неудачным, ведь я слишком резко дала газ. Байк дернулся, и сердце мгновенно ушло куда-то вниз. Меня удержали, подстраховали, не дали потерять контроль.

Вторая попытка была осторожнее. Я медленно отпустила сцепление, чуть добавила газ, и мотоцикл поехал. Но уверенности не было. Ветер уже не казался мягким, как был с Софией, он бил в лицо, мешал сосредоточиться. Я то ускорялась, то замедлялась и не могла поймать удобный баланс. Дорога начала терять четкость, превращаясь в тянущееся вперед пятно. Руки напряглись, пальцы сжались на руле слишком сильно. Начинало казаться, что я борюсь за жизнь.

Вдруг сбоку от дороги мелькнула Анна.

— Элиза, остановись, — сказала она спокойно, но громко.

Я не сразу поняла, что происходит. Проехала мимо. Начала смотреть по сторонам, пытаясь понять, о чем она говорит, но опасностей не было.

— Элиза, нет! — она появилась снова, ближе к центру дороги.

Я нахмурилась, но не остановилась. Взглянула на Лисару, которая ехала сбоку, но та лишь пожала плечами, махнула рукой вперед, словно командуя поддать газу, и поехала вперед.

— Хватит! Не делай этого! — теперь она стояла прямо передо мной в центре дороги.

Я испугалась, но не затормозила, не отпустила управление. Просто проехала сквозь нее. Однако мозг невольно выбросил адреналина в кровь, и сердце забилось сильнее. В этот момент меня неожиданно накрыло странное ощущение. Я поняла.

— Косплей на фильм? — мысленно бросила я.

— Понравилось? Романтика, правда? — ее голос раздался уже сзади. Анна сидела позади, обняв меня за талию, и, положив подбородок мне на плечо, игриво улыбалась. — Давай, поддай газу, а то эту попытку нам тоже не засчитают.

А если бы я, испугавшись, дернула руль и как улетела? Проворачивать такое опасно. Так и до инфаркта довести можно!

— Чудовище, — процедила я и добавила скорости, понимая, что она, скорее всего, права.

— Я тоже люблю тебя, — промурчала она мне на ухо.

К своему удивлению, я доехала обратно до академии целая и невредимая. Правда, остановиться оказалось сложнее всего. Руки дрожали, движения были неловкими, но я, сделав пару небольших кругов, все-таки справилась. Байк замер. Я слезла не сразу. Пальцы не слушались, в ладонях стояла вибрация. Сердце билось слишком быстро, дыхание сбивалось. Я глубоко вдохнула, потом еще раз, пытаясь вернуть контроль над телом. Провела рукой по лицу и тихо выдохнула. Когда встала на ноги, они слегка дрожали. Видимо, слишком сильно я напрягала все мышцы, и это всех так смешило. Не по злому, а так. По крайней мере, теперь меня не подбивали кататься еще.

В каком-то смысле мероприятие прошло весело, но скорее из-за компании, а не самого катания. Я лишний раз убедилась, что это совершенно не мое. Отстрелялась, и теперь смело могу говорить «нет»! Хане понравилось, и почему-то я не этому не удивилась. Киоко же не находила в этом ничего особенного. Попробовать один раз было интересно, и она не отказалась бы покататься еще спустя какое-то время, если дороги, как сегодня, будут пусты, но в целом как транспорт мотоциклы ее не привлекли.