— Не думал, что придёшь так поздно ко мне, да ещё с такой просьбой.

Лео так и не смог заснуть в ту ночь. Тяжелые, необдуманные мысли наполняли его разум, словно он прикоснулся к ядовитому плющу, долго мучаясь от последствий. Темные глаза попросту не смыкались, высыхая от бессонницы. Он много раз поднимался с постели и чуть ли не подбегал в холодном поту к окну, пытаясь отвлечься от тревоги. Но кроме бездомных котов, которые спали на карнизе домов, ему не удалось ничего рассмотреть на улице.

Благодаря связям и отличной работе Лео обратился к одному из немногих людей Ватикана, которые не спят в это время из-за службы. Давний друг семьи Мори и прямой коллега отца – Антонио Бианчи.

Если познакомиться с Лео и Антонио поближе, то можно заметить, насколько разными они были. Начиная с внешности и заканчивая жизненными предпочтениями и устоями, тем не менее, мужчины смогли найти общий язык, пусть даже это пришло не сразу.

— Надеюсь, я не сильно утруждаю, господин Бианчи.

— Я в порядке. Из-за давления «Кровавой луны» многие люди вряд-ли смогут заснуть сегодня.

Антонио горестно вздохнул, бросив темно-синий пиджак на пол. Лео последовал его примеру, вытирая пот со лба, ибо знал, в какое место он пришёл.

Это был огромный бетонный короб размером с двухэтажный дом, но глубоко закопанный под землю. Внутри, кроме лестницы и керосиновой лампы больше ничего не было, а единственным источником подачи кислорода была щель, которая служила входом и выходом для священнослужителей. Размером она была чуть больше человеческого тела, поэтому запахи отсюда быстро не выветривались. Помимо кислотного запаха пота Лео до сих пор ощущал в носу примесь запекшейся крови и вина. Он знал об этом месте, как и его грустную историю, поэтому когда Антонио обернулся к нему, тот многозначно повёл бровью.

— У прошлого правителя господина «Дуче» был очень неприятный способ расправы политических конкурентов.

— Запирать их в этом бетонном коробе, как мотылька в спичечную коробку?

— Бенито считал, что если будет не убивать своих врагов, а «мариновать» их, то у него будет больше поклонников, – Антонио презрительно фыркнул, разминая плечи, – однако это не спасло его от расстрела у Джулиано ди Медзегра.

Лео робко осмотрелся по сторонам, пытаясь представить боль и унижения тех осуждённых итальянцев, но выходило как-то неловко. Какого это, если бы его заперли здесь на недели, давая минимальное количество паршивой еды и воды, пока сверху тебе угрожали, как твоя семья под дулами автоматов будет жестоко измучена. Как стены медленно сужались в крошечной голове, а счет времени давно потерян. Лео на удивление вновь испытал ту слабость у зеркала и ничтожность перед своим отражением.

— Тренировка с самим апостолом. Думаешь, сможешь такое осилить?

— Я должен.

— Кому?

Такой внезапный вопрос озадачил Лео. Он удивлённо посмотрел на Антонио, который раздраженно скрестил руки на груди, явно выражая недовольство из-за запутанных слов католического пастора.

— Я же читаю тебя, Леонардо. Не только тебя, но и многих людей. Могу рассказать о них немало, едва увидев и изучив. Даже если они надели на себя тысячу масок, – им не удастся скрыться от того, кто сам когда-то был на их месте. Ты взял на себя какую-то ношу. Причём на личный счет. И сейчас тебе просто нужно выпустить пар на сильного апостола, чтоб вдохнуть свежий воздух и...

— Нет.

Лео опустил взгляд на старый деревянный пол, ибо изначально тоже так думал. Но вчерашний вечер напомнил ему о преступлениях полубогов и о том, что он был создан для их уничтожения. Это выглядело более логичным.

«Твой путь к нему будет долгим и полным боли»

***

— Лео? Ваш сын? А что с ним не так?

За день до прилета в Рим, Антонио неожиданно был приглашен в кабинет Винченцо. Тот встретил его озадаченным и даже напуганным лицом.

Апостолы редко пересекались, но вели тесные контакты друг с другом. Этот диссонанс был из-за слишком разных подходов по отношению к людям и полубогам.

Винченцо всегда был прославлен своим ледяным нравом, который был актуален в его молодые годы. Но позволить себе вольность в расслаблении он мог лишь рядом со своей семьей и учениками, коим Антонио когда-то и являлся. Когда в его словах начинала звучать тема о сыне, то мужчина чувствовал его любовь и верил в него. Но всё это было постоянно перемешано со страхом, а точнее, непонятым отцовским воспитанием.

-— Ваш сын возвращается с задания. Все когда-то набивают «шишки», – продолжил Антонио, подходя к столу, за которым сидел старик, – каждый через это проходит.

— Однако меня поражает то, что он ушёл целым и... Почти невредимым после Бена.

-— Это доказывает, что нынешняя система «Санта Экклесии» не может в полноте оценить его способности. Лео гораздо больше силен телом и духом, чем предполагалось. Даже будучи повязанным, истекая кровью со всех дыр в лапах мощного врага он может вырулить ситуацию в свое русло. Таких даже в тюрьмах уважают.

Винченцо не смог предать сомнениям слова своего бывшего ученика. С точки зрения такой высокой должности, как апостол, всё было сказано верно. Но как отец он понимал, каковы истинные цели у его сына. То, насколько его «дух» с каждым годом отдаляется от веры. Винченцо очень хотел научиться читать Лео.

— Антонио, я разочарован. Нет, дослушай. Не в тебе. А в нём.

— О чём вы?

Винченцо неспешно поднялся с кресла, поправляя средним пальцем солнцезащитные очки. Скрестив руки за спиной, он даже не повернулся к апостолу, а уставился в окно, всячески скрываясь от его пристального взгляда. Улочки были слишком узкие, чтобы что-то рассматривать. Да и слепому старику это вовсе и не нужно. На горизонте, что очертила тоненькая полоса солнечного света, Антонио заметил кусочек площади Святого Петра.

— Моя жена нарекла меня держать подальше сына от дел Церкви. Но это были девяностые годы, я служил пастором и мое задание было охранять святилище на юге Барселоны. Я решил, что полубоги не собираются проводить греховные ритуалы в этом регионе. Но произошло гораздо страшнее... Как говорится, чего ты боишься, то и случится.

Винченцо замолк, громко сглотнув и тяжело вспоминая тот вечер, вытерев платком вспотевший морщинистый лоб.

— Я по глупости взял их с собой, желая провести немного времени вместе. Один раз... лишь один раз позволив себе такое... – Винченцо замялся, рисуя носиком туфель узоры на полу, словно прикидывая, стоит ли рассказывать дальше. – Роберт Харт незаметно добрался до нас. Убив Маргарет, он хотел прикончить и малыша. Я вступил с ним в неравный бой и лишился глаз. Лео знает лишь половину событий того вечера.

— Хм...

Антонио не находил в себе сил что-то сказать. Он знал, что на том задании будущий апостол лишился глаз, но считал, что жена покинула бренный мир по другой причине.

— После того случая... Я принялся быстро восстанавливаться. Сначала я искал причины и мотивы такого грязного поступка, но не нашёл. Посему полностью погрузился за работу, а об обещании забыл. По ночам мне снились кошмары, что Харт не остановиться и придёт за нами. Из-за этого... – сделав последний глубокий выдох, он произнес, – поэтому мне пришлось нарушить обещание и через несколько лет записать сына в ученики.

Антонио скривил тонкие губы от столь драматичной истории. Медленно Наклонив голову и обхватив ладонями затылок, он медленно уходил в свои мысли.

— Я понимаю, что вы попросите и дальше это хранить втайне. Но разве вы позвали меня сюда только ради этой истории?

Ему было неловко и стыдно, что стал свидетелем этой драмы. Возможно, он хотел даже забыть об этом, в попытке сменить тему.

— Он придёт к тебе за советом и поддержкой. Меня он не послушает. Начнёт говорить о высших целях и прочей ереси, такой уж мой сын. Надеюсь, что ты сможешь мне помочь, пока черный путь крови и смертей его полностью не поглотил.

***

— Господин Бианчи, мне нужно стать сильнее, и как можно быстрее.

— Как тактично ты просишься ко мне в ученики.

— Верно, мне нужна сила, способная уничтожить этих тварей!