Ран уставилась в черноту перед глазами.

«Сука. Гадёныш».

Даже если оно так и было – неужели можно забрать глаза в благодарность за спасённую жизнь?

Боль в плече уже почти исчезла. Мазь Мирового Древа и правда оказалась чудодейственной. Хотя повязка всё ещё была на месте, боли не чувствовалось. У неё были синяки по всему телу, но ничего не сломано, и Ран с облегчением выдохнула.

«Но невидимое – останется невидимым».

Ран застонала и протёрла глаза. Целитель говорил, что «зрение может вернуться», ведь проблема могла быть в голове, но Ран лучше всех знала, что оно не вернётся. И всё же ей хотелось ухватиться за его слова.

«Нет. Бесполезные надежды – худшая пытка, разве не так?»

Лучше смириться и адаптироваться.

«От слепоты не умирают».

С такой мыслью Ран глубоко вдохнула.

«Теперь так… всю жизнь?»

Она уткнулась лицом в подушку.

«Так жить нельзя!»

Это было слишком несправедливо. Она ведь даже не просила оказаться в этом мире. Прошла через ад, чтобы добраться сюда, а теперь – «ты больше не нужна, исчезни»?

«Или это просто совпадение, а я слишком драматизирую?»

Ран схватилась за голову, постанывая, затем снова тяжело задышала.

«Тот демонический зверь…»

Перед тем как швырнуть её, он сказал: «Не та».

«…Не… та».

Она попыталась воспроизвести это вслух, вспоминая слова Юстафа. Похоже, он кого-то искал, и было очевидно, кого именно.

«Великого Мудреца Иберия».

Он искал ту, что запечатала его.

«Но это было тысячу лет назад».

Ран тихо застонала. Она приподнялась на кровати и потянулась вперёд, ощупывая пространство. Найдя край кровати, она почти сползла с неё и встала на ноги.

– Вы проснулись?

Услышав мягкий голос, Ран повернула голову в его сторону.

– Да. Сколько дней я пролежала?

– Четыре.

Голос Кары был тёплым, и это немного утешило Ран. Когда кто-то приблизился, чтобы взять её за руку, она остановила его жестом.

– Нет, я хочу немного походить сама.

– Но…

– Я не выйду из спальни. Но все, пожалуйста, выйдите.

В ответ повисло молчание, затем раздалось тяжёлое: «Хорошо» – и звук открывающейся и закрывающейся двери. Ран глубоко вдохнула и начала идти, ощупывая воздух перед собой. Идти, когда ничего не видишь, было намного страшнее, чем она думала.

«Теперь я понимаю, зачем нужна трость».

С такой мыслью она медленно исследовала пространство руками и ногами. Не успела сделать и пары шагов, как несколько раз остановилась. Когда её руки натыкались на мебель, она даже радовалась – ощупывать пустоту было куда страшнее. Ран двинулась к стене. Коснувшись её кончиками пальцев, она почувствовала облегчение и начала обходить комнату, ведя рукой вдоль стены. Босые ноги чувствовали мягкий ворс ковра, иногда она натыкалась на мебель или гобелены, но в целом всё было терпимо.

«Но что я буду делать дальше?»

С такой мыслью она замерла. Шина пришла. А она ослепла. Они собирались объявить помолвку весной, и теперь она рада, что отложила это. Обручаться со слепой – вряд ли хорошая идея. Слёзы снова навернулись на глаза.

«Четыре дня я плакала в этой кровати, а слёзы всё ещё не кончились».

Ран даже не вытерла их и снова пошла вперёд. Всё равно она ничего не видит – пусть текут, от этого её «обзор» не сузится. Она не знала, сколько времени потратила на круг по комнате. По пути было окно – она открыла и закрыла его. Когда она наконец добралась обратно до кровати, то была полностью измотана и буквально рухнула в сон.

Сны были яркими.

Ран увидела белое пространство и закусила губу, а затем широко раскрыла глаза, когда его рассекла появившаяся пантера. То самое дух-пантера, которого она видела при первой встрече с духом. Наверное, это был дух высшего ранга.

– Фханиас.

Он мягко назвал её имя. Голова пантеры, человеческий торс, шесть крыльев, тело пантеры. И всё та же пантерья морда, но с добрым выражением. У Ран снова выступили слёзы, она закусила губу и протёрла глаза.

– Здравствуйте.

Едва выговорив это, она увидела, как пантера слегка улыбнулась.

– Истариф рассказал мне о твоей ситуации.

Ран резко подняла голову.

– Истариф?!

– Да. И Кандрал тоже.

Услышав это имя, Ран дёрнулась. Увидев, как по её лицу разливается ярость, дух едва заметно улыбнулся.

– Духи, служащие людям, очень горды.

Леопард взмахнул лапой – и перед ней снова появились мягкое облачное кресло и столик, как раньше. Ран покорно опустилась в кресло. Ощущение, будто её тело мягко обволакивают, было приятным. Леопард опустился на все четыре лапы перед столом, но его взгляд всё равно был намного выше её.

– Они ненавидят подчиняться людям больше всего на свете.

С этими словами леопард медленно выдохнул – и золотистая дымка окутала её лицо. От дыхания духа пахло весной.

– Я поговорил с Кандралом. Через неделю он вернёт тебе зрение.

– Правда?!

Ран невольно подпрыгнула на месте, а леопард кивнул.

– Не хочется, чтобы такой редкий гость затаил обиду на духов. К тому же, Шааль явно к тебе расположена.

Только сейчас Ран вспомнила о Шааль. Может, стоило позвать её?

– Спасибо! Правда, спасибо!

Она несколько раз поклонилась, а леопард, моргнув, с любопытством посмотрел на неё и спросил:

– А моё имя ты знаешь?

Ран слегка приоткрыла рот. Видя её замешательство, леопард заинтересовался ещё больше.

– Знаешь?

– Нет… Не уверена. Я знаю ещё несколько имён, но…

Леопард махнул пятнистым хвостом.

– Тебе стоит усвоить урок после всего этого. Плата за использование силы духов и их имён.

Ран глубоко вздохнула.

– Урок уже усвоен.

Она устало, но твёрдо сказала это. Больше она не станет первой обращаться к духам. Хотя… тогда у меня не было выбора. Иначе она бы погибла. Теперь, оглядываясь назад, она думала, что слепота – лучше смерти. Как же люди бывают легкомысленны…

С отвращением к самой себе она сказала:

– Я больше не стану звать духов бездумно. Никогда. Но… Иста… то есть, Лазурное Пламя вам что-то рассказало?

– Да. Истариф любит людей. Ему нравится подшучивать над ними.

Леопард склонил голову, и Ран вспомнила, как Лазурное Пламя всегда резко поворачивало голову, пугая её.

– П-понятно…

Но лучше добродушные шутки, чем злоба.

– К тому же, он сожалеет, что не смог прийти, когда ты звала. Но даже дух не может находиться в двух местах одновременно.

– А-а!

Ран тихо вскрикнула. Значит, Лазурное Пламя не пришло, потому что Юстаф уже использовал его! Оно было занято обрядом запечатывания врат. Её плечи бессильно опустились.

– Вот как… Значит, это оно попросило вас помочь?

– Да. Посредничать с Кандралом.

– Это действительно спасло меня.

Благодаря этому она снова обрела зрение – готова была трижды крикнуть «ура» в честь Лазурного Пламени.

– И ещё… Тьма пробуждается, да?

На вопрос леопарда Ран энергично закивала.

– Да! Поэтому сейчас… они ищут Иберию. Ту, что исчезла тысячу лет назад.

Она тяжело вздохнула.

Шина попала сюда тоже из-за этой Тьмы – Дельфанто.

– Они искали Иберию, случайно обнаружили Шину в другом мире и, приняв её за Иберию из-за длинных чёрных волос, притащили сюда.

«А, так вот почему они отправили демонического зверя».

Чтобы поймать Шину.

«Но по ошибке схватили меня».

Ран вздохнула.

– Дух… Вы ничего не слышали? О способе снова запечатать его?..

Не зная, как обращаться к леопарду, она выбрала нейтральное обращение. Леопард мигнул золотыми глазами.

– Это не то, что я могу тебе рассказать.

Ран вскочила, упёршись руками в стол.

– Значит, вы знаете?!

– У тебя есть желание. И если я дам тебе то, что ты хочешь, ты должна будешь заплатить цену.

Ран слегка прикусила губу.

– Какую цену?

– Ты не сможешь её заплатить. А я не стану говорить.

С этими словами леопард выпрямился и поднялся. Ран подняла руку:

– Послушайте… Я читала, что эта история закончится хорошо. Так что… наверное, всё будет хорошо?

Словно сама не осознавая, она словно искала подтверждения. Леопард на мгновение задумался, глядя на неё, затем мягко ответил:

– Слишком многое уже изменилось. То, что ты читала, и то, что происходит сейчас – совсем не одно и то же. Разве нет?

Ран кивнула на его встречный вопрос.

– Тогда, похоже, ты теперь в мире неопределённости.

Лицо Ран побледнело. Эти слова означали: «Мы можем проиграть».

«Юстаф может погибнуть…»

– П-прямо сейчас, если как-то вернуть ход событий к исходному…

Леопард покачал головой:

– То, что уже сломано, нельзя починить. Возвращайся.

– Подождите! Если уж будите меня, можно хотя бы сделать это полегче?!

Леопард усмехнулся – и Ран почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног.

– А-а-а!

Она замахала руками – и резко открыла глаза.

«Ах, ну вот опять…»

Она тяжело вздохнула. Разговор с леопардом всё ещё отчётливо звучал в её голове.

«Нет, ещё не всё потеряно».

Может, Юстафу понравится Шина? Тогда… тогда… Разве не может всё пойти по изначальному сюжету? Но если так, ей будет больно. В противоречивых чувствах Ран застонала и потёрла глаза. Перед ней по-прежнему была тьма.

«Но через неделю зрение вернётся».

С этой мыслью она приподнялась. На ощупь слезла с кровати – вокруг не было ни звука. Прислушавшись, она поняла:

«Ночь?»

Возможно, все уже спят.

«Хочу пить».

Она начала осторожно шарить руками в поисках стакана. Через некоторое время ей удалось найти графин с водой и чашку на прикроватной тумбочке. В чашке уже была вода – она осторожно пригубила, убедилась, что это действительно вода, и жадно выпила. Когда она поставила чашку, ей вдруг показалось, что на неё смотрят.

Ран обернулась.

– Кто здесь?

Но если бы здесь была служанка, она бы сразу подошла помочь.

«Что за…?»

Наклонив голову, она спросила:

– Юстаф?

Сердце Юстафа, сидевшего на диване, упало, когда она назвала его имя. Но он не ответил. В тишине Ран, недоумённо морщась, слезла с кровати. Медленно она протянула руки вперёд и начала осторожно двигаться.

Юстаф разрывался: заговорить сейчас? Но не испугает ли её это? Что она подумает, найдя его в своей комнате посреди ночи? Он смотрел на неё, погружённый в эти мысли.

Служанки по очереди дежурили у постели Ран всю ночь, но сегодня Юстаф отпустил их отдыхать, решив присмотреть за ней сам.

Сода и Кара с покрасневшими глазами повторяли: «Она не встаёт с постели», «Она только плачет». Даже обычно невозмутимые Димодия и Кири лишь молча покачали головами.

Даже лекарь, когда его спросили о шансах вернуть зрение, лишь пробормотал: «Простите, ваша светлость».

А может, он просто не осмелился прийти днём. Он страшно хотел увидеть её, но не мог вынести, если бы она прокляла его. Поэтому пришёл тайком, ночью…

«Трус».

С горькой усмешкой Юстаф посмотрел на Ран. На ней было кружевное ночное платье. Золотистые волосы, давно не уложенные, свободно ниспадали до поясницы. Платье до колен открывало её стройные икры и босые ноги. Её изумрудные глаза, лишённые фокуса, слабо мерцали в тусклом свете.

Ран шла осторожно, но вдруг споткнулась и едва не упала. Юстаф невольно бросился вперёд и поймал её. Она широко раскрыла глаза. Так, в объятиях, они замерли в тишине. Ран кончиками пальцев начала скользить по его руке, обхватившей её талию. Её лёгкое прикосновение коснулось его плеча, затем шеи, наконец – лица. Мягко, нежно она провела пальцами по его лицу – и рассмеялась.

– Ой, так это же Юст?

Её смех пронзил его грудь, словно лёд, который он глотал с каждым вдохом, наконец растаял. Боль, терзавшая сердце, исчезла – всё просто растворилось. От одной её улыбки. От этих простых слов. Её пальцы скользнули по его глазам, щеке, коснулись губ.

– Юст, правда?

На её лице мелькнула тень беспокойства, и Юстаф едва выдавил:

– Да.

Даже в этом коротком слове слышалась дрожь.

– Тогда почему молчал?

– Боялся напугать. – На этот раз слова дались легче. Он осторожно откашлялся: – Может, пройдём к дивану?

– Угу. – Ран охотно кивнула – и раскинула руки. – Сама не дойду.

Юстаф невольно улыбнулся и поднял её на руки. На мгновение он замер, ощутив сквозь тонкий шёлк тепло её кожи, затем вздохнул и отнёс её к дивану. Ран обвила его шею руками и прилипла к нему, не желая отпускать. Если не видишь – не хочется отпускать. Юстаф медленно погладил её по спине:

– Вам снился кошмар?

– М-м? Ага… будто падаю.

Он вздрогнул, крепче обнял её и прошептал:

– Я здесь.

Ран рассмеялась, затем сказала:

– Юст.

– Да.

– Слушай…

– Говорите.

– Ты… встретил Шину?

Юстаф едва не спросил, кто это, но вовремя вспомнил – имя той девушки, которую Ран просила спасти. Он лишь мельком видел её, не разговаривал. Но если Ран так переживает… он не мог сказать правду.

– Встретил.

– …Какая она?

– Кажется, хорошая.

«Не знаю, но…»

Не понимая, почему Ран так интересуется этой девушкой, он не хотел очернять её.

– …Понятно…

Ран пробормотала это и уткнулась лицом в его плечо.

– Юст.

– Да.

– Давай… поспим?

– Вы хотите спать?

– Нет, я не это… – Она подняла лицо, провела пальцами по его щеке – и поцеловала. – Давай поспим?

Её слова звучали слишком откровенно. Юстаф замолчал. Ран подумала, что хорошо, что не видит. В темноте люди становятся куда смелее. Не краснея, она произнесла это – и прислушалась к его дыханию в тишине. Юстаф крепко обхватил её за талию. Его губы мягко коснулись её щеки, и он прошептал:

– Это что, предложение руки и сердца?

– …А?

Неожиданный вопрос заставил Ран замешкаться. Она не могла понять, шутит он или нет. Губы Юстафа скользнули по её щеке, прошли по скулам и слегка надавили на уголки глаз.

– Или есть что-то, чего я не знаю?

Ран на мгновение потеряла дар речи.

– Или вы считаете меня подлецом, который спит с кем-то, кроме жены?

Он вдоволь насмотрелся на отца, видел, как мать разрушалась из-за этого. Это было не просто неприятно – это вызывало отвращение.

Ран замялась и спросила:

– Брак?

– Да. – Ответив, Юстаф глубоко вдохнул и спросил: – Разве мы не договорились обручиться этой весной?

– Ну… да, но…

– Вы разлюбили меня?

Голос Юстафа звучал спокойно, и Ран крепко сжала губы. Он молча смотрел на неё сверху вниз. Наконец, выдохнув, Ран решила говорить откровенно.

– Юст.

– Да.

– Ты всё ещё любишь меня?

Именно это она и хотела проверить. В ответ Юстаф взял её за подбородок и грубо прижался губами к её губам. Ран широко раскрыла глаза.

Это был жёсткий, настойчивый поцелуй. Его большая ладонь скользнула по её спине, обхватила затылок и потянула её глубже. От чрезмерного возбуждения на глазах выступили слёзы. Ран схватилась за его плечи, пытаясь вывернуться, но Юстаф прижал её к дивану, не отпуская.

– Ах, Ю…

Прежде чем она успела договорить, он снова поцеловал её. Теперь, когда она не видела, все ощущения стали острее, и Ран начала задыхаться. Под его весом, чувствуя его жар, она сладко застонала и крепко обняла его. Не страх, а странное облегчение охватило её. Под ним она чувствовала себя в полной безопасности. Он прервал поцелуй, сглотнул, поцеловал её в щёку и прошептал на ухо:

– Нет. Я люблю вас больше, чем когда-либо.

Ран невольно улыбнулась от удовольствия. Его вес, его жар – всё это было так приятно. Сердце будто переполнялось.

– Но я ведь ослепла… – осторожно начала она.

– Ваши глаза – это я, – ответил Юстаф.

– Юст.

– Да.

Руки Ран поднялись по его спине к плечам, затем к шее и щекам, охватив его лицо. Она старалась сосредоточиться на нём, не видя его, и, благодарная за это, сказала:

– Если вдруг полюбишь кого-то другого… скажи мне честно.

– Этого не случится.

Юстаф нахмурился.

– Ты не можешь знать наверняка.

– Возможно, для кого-то это так, но не для меня, – твёрдо ответил он.

Он взял её за запястье, повернул её ладонь к себе и нежно прикоснулся губами.

– Если вы захотите уйти из дома Лачиа… – Его голос дрогнул. – Скажите мне честно.

– Я не хочу уходить.

– Тогда… останьтесь. Пожалуйста.

С мольбой в голосе Юстаф поцеловал её в лоб.

– Угу.

Ран тихо ответила и слабо улыбнулась. Она чувствовала, как из неё уходит напряжение. Юстаф встретил Шину. Он сказал, что она хороший человек. Но он всё ещё любит меня. И теперь мои глаза вылечат. Ах, надо было сказать ему об этом. Но, видимо, из-за того, что напряжение наконец отпустило, её внезапно сморил сон. Ран отключилась, будто в обмороке. Она обмякла, и Юстаф, испугавшись, подхватил её, но быстро понял, что она просто уснула.

– Что за…

Он вздохнул, осторожно поднял её на руки и отнёс в кровать. Когда он хотел положить её, её рука крепко вцепилась в его одежду. Можно было аккуратно освободиться, но он не хотел этого делать. Вместо этого Юстаф сел рядом с её кроватью. И оставался там, наблюдая за её спящим лицом, пока она не разжала пальцы.

И даже после этого он ещё долго сидел рядом. Лишь на рассвете он наконец покинул её комнату.