Ветровку поверх школьной формы он надел не столько от холода, сколько для того, чтобы не привлекать внимание полиции. Заметив подростка с поднятым воротником, проносящегося на велосипеде в час ночи, полицейские наверняка бросятся его задерживать.

И действительно, Минору встретил одного полицейского на велосипеде, но благодаря капюшону, прикрывавшему лицо, избежал его внимания. Впрочем, даже если бы полицейский и заметил его, Минору всё равно только прибавил бы ходу и оторвался.

Он пересёк засыпающий жилой район, срезал путь через дворы, а выехав на узкую улицу, оторвался от седла и закрутил педали стоя. Оснащённый тремя передачами велосипед уже давно гнал на максимальной, но теперь для Минору это было слишком легко.

Когда на пути показались небоскрёбы Нового центра, пронзающие ночное небо, он с новыми силами опустил правую ступню, как вдруг...

Звяк! — велосипед подпрыгнул, и педаль ушла из-под ноги. Едва не свалившись, Минору кое-как восстановил равновесие, тут же сжал ручку тормоза и посмотрел под ноги: на дорогу безвольно свисала разорванная цепь.

Ни временем, ни навыками, чтобы её починить, он не располагал, так что пришлось оставить велосипед на месте. Остановившись у ограждения, Минору бросил взгляд на часы: до крайнего срока осталось три минуты тридцать секунд. Оставшиеся полтора километра он должен пробежать на своих двоих.

— ...Нориэ-сан!.. — прошептал он с мольбой имя сестры и рванул по ночному тротуару.

В сердце Нового центра Сайтамы находилась прогулочная площадь — Кэякихироба. Зимними вечерами её освещали синими светодиодами, но в такой час подсветку уже отключили, и на площадь падал только бледный свет редких фонарей.

Взбежав по протянувшейся от земли лестнице, Минору прислонился спиной к одному из бесчисленных вязов — отдышаться. Затем снова посмотрел на часы: оставалось двадцать секунд.

Это была первая пробежка на пределе возможностей после встречи с Сёрд Аем. Кажется, мировой рекорд бега на полторы тысячи метров был в районе трёх минут и двадцати секунд... — пронеслось у него в голове, пока Минору доставал телефон из нагрудного кармана. Он обратился к остававшемуся на связи собеседнику:

— Я на месте.

Немного погодя прозвучал ответ.

— Ага, парень, тебя отлично видно. А что с велосипедом?

— !.. — Так это не блеф, он и правда наблюдал. Минору быстро осмотрелся, но последние поезда давно прошли, и вокруг не нашлось ни души. — ...Сломался по пути, я добежал.

После этих слов из трубке раздался тихий смешок.

— Вот так катастрофа. Но ты не стал плакаться и явился вовремя, хвалю. Сдаётся, девушка тебе очень дорога.

— Естественно! — едва не перешёл он на крик. Людей вокруг не было, но на том конце площади должна располагаться полицейская будка. Вернувшись к шёпоту, Минору продолжил: — Я свою часть выполнил. Теперь верни сестру.

— Эй-эй, мальчик, помнишь, я сказал «сперва»? Ясное дело, у меня и следующие указания наготове. Посмотри на север.

— ...

Сдерживая нетерпение, Минору перевёл взгляд в указанном направлении. Оттуда на юг шел над дорогой довольно широкий пешеходный настил, соединяясь на той же высоте с прогулочной площадью. А прямо в конце моста лежала тень огромной рукотворной структуры, возвышавшейся подобно горе. Один из крупнейших зрительных залов даже по меркам Японии, ССА — «Сайтама Супер Арена».

В момент, когда взгляд Минору добрался до крыши Арены, из сотового донёсся голос:

— От тебя это правая сторона Супер Арены. Вперед, и не попадись полиции или охране.

— ...Правая сторона...

Что Байтер задумал, было неясно, но выбирать не приходилось. Ещё раз осмотревшись и удостоверившись, что поблизости никого, Минору пригнулся и побежал.

Он пересёк мост, затем подобрался вплотную к стене Арены и под прикрытием тьмы стал пробираться на восток. Через несколько десятков секунд, добравшись до края стены, заглянул за угол: там вдоль здания пролегала широкая лестница.

Минору приложил телефон к уху:

— Как...

«...тут пройти», — собирался спросить он, но наблюдавший за ним Байтер уже начал давать следующие указания:

— Пройди немного налево, там будет дверь на пожарную лестницу. Открывай и поднимайся.

Минору прошёл как было указано и, действительно, вскоре нашёл металлическую дверь. Обычно такие закрывали на замок, но у этой двери на месте ручки зияла дыра. Байтер прогрыз металл, точно как у Минору дома.

Содрогнувшись от вида силы, для которой толстый слой стали был словно масло, Минору распахнул дверь. За ней обнаружилась пожарная лестница. Осторожно ступая, Минору начал подниматься.

Миновав седьмой этаж, он снова наткнулся на дверь с выломанным замком; за ней начиналась терраса верхнего этажа. Минору поспешно осмотрелся, но снова не нашёл признаков жизни. Посмотрел он и наверх — но и там не было ничего, кроме огромных балок, поддерживаюших крышу далеко вверху.

— ...Куда теперь? — глухо произнёс Минору в телефон.

Спустя две раздражающих секунды тишины прозвучал тихий ответ:

— Следующий указ: пройди за террасу, там найдёшь лестницу на крышу, поднимайся.

— Н-на крышу?!

— Ну да. Там хорошо и просторно. Поспеши, рагаццо.

Сжав телефон в руках, Минору снова поднял голову.

Потолок ССА был построен с уклоном от фасада к тыльной стороне здания, и если здесь, с террасы у фасада, на которой находился Минору, до потолка добрых двадцать метров, то от земли не меньше шестидесяти.

И Байтер правда туда забрался? Это что, какая-то ловушка? Но что бы Минору ни думал, а пока не вернёт Нориэ, подчиняться указам он обязан.

Минору рванул по террасе на юг. Край выступающей над головой крыши постепенно приближался. В конце концов он добрался до заднего фасада здания, пробежал последние пять метров...

Завернул за угол: упомянутая Байтером алюминиевая лестница была на месте. Схватившись за холодный как лёд металл, Минору решительно начал подниматься.

Наконец перед ним, словно свалившаяся с ночного неба неимоверных размеров льдина, предстала огромная крыша Сайтама Супер Арены.

Её несколько приподнимающийся в середине металлический склон протягивался от места, где стоял Минору, до самого фасада и выглядел невероятно огромным. На самом деле наклон, скорее всего, не превышал десяти градусов, но с такой точки обзора казался самым настоящим крутым утёсом.

Далеко в небе, мелькнув за маленькой прорехой в облаках, над застывшим столбом Минору показалась бледная луна..

Сейчас, десятого декабря 2019-го года, в тринадцатый лунный день, до полнолуния осталось совсем немного. И всё же для усиленных Сёрд Аем глаз Минору лунный свет показался ослепительным. Сияние залило громадный откос — сто пятьдесят метров в ширину и двести метров в длину — и он вспыхнул серебром..

И тогда Минору увидел...

На краю самой высокой части гигантской крыши... посреди склона стоял, гордо выпрямившись, одинокий силуэт.

Его левая рука двинулась, поднесла к лицу зажатый в ней предмет. А из мобильника Минору, точно так же приложенного к уху, полился тихий голос.

— Последнее указание. Подойди сюда.

А затем силуэт вышвырнул телефон вдаль. Бац! — раздался удар, и в тот же момент связь прервалась.

Минору сбросил с себя ветровку, а сотовый положил во внутренний карман пиджака.

После чего оторвал правую ногу от кровли из нержавеющей стали и шагнул вперёд. Затем шагнул левой. Следом правой. Левой. Правой. Ускоряясь шаг за шагом, он без остановки преодолел двухсотметровый склон.

Когда до фигуры осталось десять метров, Минору остановился.

Человек... Байтер стоял у самого края, остро улыбаясь.

Впечатление он производил совсем другое, нежели тремя днями ранее. Одет он был уже не в спортивный костюм, а в тёмный смокинг; туфли, похоже, тоже были штучной работы. А главное — лицо его не претерпело трансформацию.

Впервые открывшееся лицо Байтера предстало интеллигентным, с тонкими чертами. Обожжённая электродубинкой кожа вокруг рта совсем зажила всего за три дня.

Минору казалось, что где-то он его уже видел, но вспомнить не успел: мужчина заговорил. На этот раз голос ничего не искажало.

— Приятно встретиться вновь. Прекрасный вид, не находишь?

За спиной у Минору раскинулся вид ночного центра Сайтамы. Но он грубо спросил мужчину, и не подумав отводить взгляд от его лица:

— Где моя сестра.

Вместо ответа мужчина, поведя плечами, указал рукой — в сторону, себе за спину.

Из южной оконечности крыши протягивались шесть крупных балкообразных конструкций. А на конце третьего слева из выступов трёхметровой ширины, обрывавшегося в пустоту, лежало миниатюрное тело. Глаза Минору вмиг распознали в нём девушку в фартуке, связанную бинтом. Похоже, без сознания.

Нориэ-сан!!! — вскрикнув про себя, Минору едва не сорвался к сестре, но усилием воли удержался на месте.

Мужчина, увидев это, улыбнулся ещё шире прежнего:

— Не переживай, парень, она спит под сильным снотворным, только и всего. Как уже говорил по телефону, я ей ни пальца не укусил, — мягким тенором проговорил он.

— ...

Пока приходилось верить на слово. Но очевидно, что Байтер оставил Нориэ в крайне опасном положении. Между концом балки и землёй было метров семьдесят, и падение оттуда — гарантированная смерть.

Хотя есть и исключение.

В одиночку Минору мог приземление и пережить. Проверять ему не приходилось, но раз его «Защитная оболочка» защищала от укусов Байтера, то и падение с семидесяти метров скорее всего выдержала бы. Вот только он не мог послужить Нориэ подушкой безопасности — попытка укрыть её барьером такой твёрдости, что им можно было мять металлическую дверь, скорее всего, навредит ей больше асфальта.

До чего же эгоистичная сила, — не первый раз уже подумал Минору. Оболочка изолировала его от мира, воплощая в жизнь физическое одиночество. С ней он полностью отрезан от всех невзгод за её пределами, однако и помочь в силах только лишь себе. Идеальная самозащита, озабоченная только его безопасностью.

Прямо как мой образ жизни.

Сделав неприятные для себя выводы, Минору определился с решением.

Способ вернуть Нориэ, не ставя под угрозу её здоровье, только один: снять её с окончания опасного бруса и спуститься по лестнице. Вот только вставший на пути мужчина не будет молча за этим наблюдать.

Одолеть его в бою; другого не дано.

Байтер же, будто читая мысли Минору, с ухмылкой подхватил тему.

— Решился, мальчик?

Минору только легко кивнул, не тратя слов.

Как обычно, ситуация казалась дурным сном.

Он стоит на крыше ССА, столько раз виденной по пути в школу... Но видеть сверху которую ему ни разу не доводилось. В одиночку противостоит ужасному монстру, «загрызшему насмерть уже невесть сколько людей». Причем этот монстр, как и сам Минору, получил сверхспособности от загадочных сфер, «прилетевших из космоса». Всё это — будто большая несмешная шутка.

Но кое-что уж точно настоящее.

Он обязан спасти Нориэ.

Убив Минору, мужчина наверняка примется за неё. Говорил и действовал Байтер явно разумно, но в глубине его зрачков красными угольками мерцали злоба и голод. Было то ментальное влияние Руби Ая, о котором говорила Юмико, или же мужчина нёс их в себе изначально, но... теперь это уже равнозначные понятия.

Умрёт Минору — умрёт и Нориэ.

Сосредоточившись на Сёрд Ае в груди, Минору приготовился при первых признаках опасности развернуть защитную оболочку. Байтер ухмыльнулся чуть шире.

— Что ж, Рагаццо. Когда мы виделись в парке, лично к тебе, если честно, я не питал особого интереса, но... от такого решительного лица у меня не на шутку разыгрался аппетит, — вальяжно покачиваясь, враг погладил нижнюю челюсть ногтем указательного пальца. — Итак, не желаешь ли перед боем обменяться вопросом-другим? Может, тебе любопытно дознаться, откуда у меня такая тяга к поеданию...

Почему это я должен угождать мужику, который собирается меня съесть?.. — возразил было Минору про себя, но отказываться не спешил. Учитывая, что он не мог поручиться, что одолеет Байтера в одиночку, выиграть немного времени лишним не будет. Ведь когда враг использовал способность, чтобы взломать двери его дома и пожарной лестницы ССА, «запах» — хоть Минору его приметить и не смог — пусть на мгновение, но должен был вырваться на свободу.

— ...Тогда, разреши начать мне.

Вместо ответа мужчина величаво кивнул.

— Ладно. Что хочешь услышать? Отвечу на что смогу.

— Почему ты пришёл именно сюда?

Для Байтера вопрос, судя по всему, оказался неожиданным: он пару раз моргнул, а затем рассмеялся.

— А я уж думал, попросишь непременно рассказать о себе. Ну, как бы объяснить... В первую очередь я организовал встречу здесь потому, что это место целесообразно для моего обеденного стола. Обширное, и в то же время крайне роскошное, не находишь? Мы как будто на дне морском.

С точки зрения Минору вершина крыши в шестидесяти метрах над землёй не очень-то походила на океанские глубины, но в общих чертах мысль он понял. Впрочем, он тут же спохватился и продолжил, не давая Байтеру сказать ничего другого:

— А во вторую?

— Всё просто: нам никто не помешает. ...Итак, моя очередь, парень. — С этими словами Байтер взмахнул рукой, указывая за спину. — Вы с той девушкой настоящие брат и сестра?

Минору промедлил. Совесть не обязывала давать честный ответ тому, кто пытается их с Нориэ прикончить. И всё же, опасаясь, что если собеседник углядит в его словах ложь, обмен вопросами подойдёт к концу, Минору неохотно покачал головой.

— Нет. В детстве меня приютила её семья.

— Хо-о...

— Мой черёд. Ты недавно сказал, что «во мне не заинтересован», но тогда почему напал на нас с сестрой?

Байтер ответил, снова вычурно жестикулируя:

— Точнее, я говорил, что не заинтересован в тебе. А твоя способность, напротив, очень даже любопытна. Как именно ты создаешь ту прозрачную скорлупу? Насколько она тверда? Наконец, почему в тебе зародилась эта сила?.. Хочу узнать, страшно хочу, — скрестил Байтер до того разведённые руки на груди. — Так поведай же, рагаццо. Из-за чего тебя приняли в её семью? Что произошло в твоём детстве?.. — чуть ли не облизывая губы, Байтер наклонился вперёд. Зрачки в его узких глазах вспыхнули светло-красным.

Минору почувствовал, как клетка в глубинах сознания, где он заточил память о восьмом году своей жизни, дала трещину. Со скрежетом сжал зубы. Он не обязан рассказывать ему правду, но понимал, что ложь раскроется, а разговор нужно продлить хотя бы на лишнюю секунду.

И, вдохнув и выдохнув несколько раз, Минору сдавленно произнес:

— Из-за того, что такой же, как ты, ублюдок... убил мою семью.

И тогда...

Уголки губ Байтера вмиг поднялись. Обнажившиеся зубы сверкнули металлическим блеском. Подавшееся вперёд тело выгнулось словно пружина, и Руби Ай звонко расхохотался.

— Ха-ха, ха-ха-ха-ха-ха! Понятно, вот оно что! Теперь-то всё ясно! Всю семью вырезали... выжил ты один. Вот почему эта скорлупа? Эцелленти... теперь мне всё больше хочется тебя укусить! Кости твои пропитаны ароматом слёз!!!

Щёлк, — послышалось из челюстей выгнувшегося Байтера. А затем в нос ударила вонь жестокого, свирепого, бессердечного зверя. Запах Руби Ая.

— А... увы, не могу больше терпеть. Довольно интервью. Что ж, давай насладимся от всей души...

Щёлк. Щёлк-щёлк.

— Банкетом... только для нас... с тобой!!!

Щёлк-щёлк-щёлк! — хрустели кости. Заострённые челюсти запрокинулись ввысь, к ночному небу.

Когда же Байтер резво выпрямился, он уже перестал быть человеком. Вместо него предстала знакомая, уже виденная тремя днями ранее в парке Акигасэ форма акулочеловека.

За растянувшейся на всю громадную морду дикой улыбкой, обливаемый лунным светом, сиял кинжально-острый ряд зубов.

— Итак, сперва ещё раз попытаем счастья тигровой акулой! — сказал он искажённым голосом, после чего наклонился вперёд ещё сильнее. Под натянувшимся смокингом вздымались бугры могучих мышц.

Оболочку... Нужно... — думал Минору, чувствуя, как трепещет самый центр его мозга.

Но развернуть оболочку не мог.

Дыхание, лёгкие... они его не слушались. Ему только и оставалось, что нервно дышать; глубоко втянуть воздух, задержать его в легких, надавить этой массой на Сёрд Ай в грудной клетке, тем самым активировав защитный барьер... всё это у него не получалось.

Туфли Байтера яростно оттолкнулись от стальной кровли.

Рослая фигура набросилась на Минору с поистине акульей мощью, в одно мгновение распахнув треугольные челюсти.

Оставив попытки активировать способность, Минору что было сил отпрыгнул вправо.

Акульи клыки прошли всего в нескольких сантиметрах от левого кроссовка. Зубы стремительно прыгнувшего Байтера сомкнулись на толстой, почти полметра толщиной, стальной балке, удерживающей плиту из нержавеющей стали.

Раздался громкий лязг, и, осыпаясь снопами ослепительных искр, часть стального каркаса раскрошилась, словно печенье.

— ...М!!! — едва устояв на ногах, Минору в изумлении вытаращил глаза.

Рассмотрев следы укусов на дверях его дома и пожарной лестницы ССА, он сделал вывод, что зубы Байтера способны раскромсать даже металл. Но даже представить не мог, что клыки настолько невероятно-острые. Что уж там, на такую крупную балку даже промышленному алмазному резаку потребовалось бы несколько минут.

Если Минору попадёт под укус без оболочки — мигом останется без рук и ног.

Успокойся. Успокойся и сделай глубокий вдох.

Но сколько бы он себе это ни повторял, лёгкие совершенно не желали подчиняться. Воздух собирался каким-то комом прямо перед трахеей и выходил наружу.

Байтер же, не спеша поднявшись, выплюнул большой кусок стали и яростно прыгнул вновь, раскинув руки в стороны — видимо, чтобы на этот раз Минору не смог отскочить.

— Ша-а-а-а! — акула приближалась с ужасающим шипением, и Минору пригнулся, чтобы оказаться ниже траектории зубов. Но если остаться на месте — его придавит тушей. Потому Минору без колебаний ринулся Байтеру под живот и, проскользнув между длинных ног, оказался позади. После чего кувыркнулся вперёд и вернулся на ноги, не теряя инерции.

Дыхание до сих пор не слушается. Если б только успокоить его хоть ненадолго... Вот только как? У противника смертоносные зубы и длинные руки. Схватит — и всё, конец.

В эту секунду его кроссовки с визгом скользнули по стальной плите.

Точно. Вот что мне остаётся. Вот в чём я, быть может, превосхожу даже Байтера... бежать!

Вместо того чтобы обернуться к противнику, Минору пригнулся и изо всех сил оттолкнулся от кровли.

Акула-людоед гналась за ним по пятам. Он затылком ощущал, как остры её клыки. Не обращая внимания на подкашивающиеся ноги, Минору мчался через просторную крышу Супер Арены.

В спринте он особо не блистал, но знал, как при этом правильно двигаться. Расслабить плечи и ритмично, размашисто раскачивать руками. Держать в уме центр тяжести и, в угоду гравитации, постоянно наклонять тело вперёд.

Бежал он анаэробно — то есть, не дыша. До сих пор дрожащая в конвульсиях диафрагма замерла. Тогда-то он выпустил скопившийся в лёгких углекислый газ. Шаги Байтера отстали. А подавшиеся в панику мысли постепенно устаканились.

В центре груди колыхнулся смоляно-чёрный Сёрд Ай.

Пора!

Резко затормозив обеими ступнями, Минору набрал полную грудь воздуха.

Наполнил лёгкие...

И сжал диафрагму.

Перед глазами поплыла синеватая пелена, звуки и холод отступили. Тело приподнялось в воздух на три сантиметра.

Когда Минору оглянулся, перед ним предстал приближающийся с раскинутыми руками силуэт акулочеловека на фоне соседнего с ССА небоскрёба.

— О... О-о-о-о-о!

Неслышно взревев под покровом защитной оболочки, Минору повернулся к Байтеру и ринулся навстречу головой вперёд.

Хоть он и вонзился в обтянутую смокингом грудь, ни отдачи, ни толчка он практически не почувствовал. Похоже, барьер каким-то образом искажал даже три закона Ньютона. Несмотря что сам Минору весил немного, отлетел от столкновения как раз Байтер.

Акулочеловек повалился спиной на стальную плиту, и на этот раз Минору напал сам.

Имитируя виденное в телепередачах про рукопашные бои, он уселся сверху и стал поочерёдно опускать крепко сжатые кулаки.

Первый удар угодил Байтеру в левое плечо, второй попал по горлу... однако намеченный в нижнюю челюсть третий — правой — остановился на полпути.

Неожиданно распахнувшийся рот заглотил его кулак вместе с барьером.

И на этот раз Минору явственно почувствовал жёсткий толчок. Над рукой, которую он больше не мог ни высвободить, ни даже сдвинуть хоть на сантиметр, ярко вспыхнули красным глаза Байтера.

＊＊＊

Претерпевшая удар головой правая сторона груди отдавала жгучей болью, побитые кулаками левое плечо и ключица кололи. Может быть, даже остались трещины на костях.

Всё-таки он слегка недооценил физические способности рагаццо. Не знал, что бегает он быстрее, чем ежедневно потеющий в тренажёрном зале Такаэсу... и что пацан сделает вид, что убегает, а затем развернётся и набросится в ответ.

И не только это оказалось за гранью ожиданий.

Мальцу он этого рассказывать не стал, но была ещё одна причина, по которой Такаэсу выбрал полем боя крышу Сайтама Супер Арены. Покрытие её целиком состоит из плит нержавеющей стали, а значит, поскользнуться на них куда легче, чем на земле или асфальте.

Поверхность прозрачной оболочки на теле рагаццо необыкновенно гладка и при этом чрезвычайно тверда. Если этот материал — что-то вроде невероятно твёрдого стекла, тогда ноги его должны были скользить по поверхности металлических плит и постоянно заплетаться. Однако юнец, когда неожиданно затормозил и бросился на таран, даже не покачнулся. Как будто стоял на кровле надежнее, чем Такаэсу в своих туфлях с резиновыми подошвами.

Как это вообще возможно — решительно неясно. Впрочем, силы, данные глазом, всегда были за гранью здравого смысла. Не стоило удивляться, что их носитель может и такое.

Как тогда, в заброшенном здании, когда плоть Такаэсу восстановилась безупречно... нет, за гранью безупречности при отсутствии еды и воды.

Неожиданная контратака оставила лёгкие травмы, но, так или иначе, юнец теперь в его руках. Точнее, зубах. Такаэсу уже не позволит ему сбежать из этого положения, да и вообще ничего сделать не позволит. А теперь... Сперва он разгрызёт в клочья его правую руку вместе со скорлупой. А понаблюдав, как тот корчится и кричит в агонии, съест и другую. Затем правую ногу. И левую. Поскольку малец умеет так быстро бегать, кость Такаэсу обещала достаться прекрасная и твёрдая.

Когда пацан останется без конечностей, а от обильного кровоизлияния потеряет даже голос, на его глазах в пасти пропадёт и женщина. Он оставит её в живых, пока не кончится действие таблеток со снотворным из барбитуровой кислоты, с таким трудом добытых. Мальцу она должна приходиться сводной сестрой, но из-за этого аромат может даже получится будоражащим и волнующим...

За этими мыслями в голове у Такаэсу, где-то глубоко, кольнула странная боль.

Не придав ей значения, он оторвал от земли правое колено мальца и, увлекая челюстями за правую руку, повалил на левый бок. Естественно, не разжимая рта. В свою очередь повалившись на противника, он отразил его удар левой и вложил в челюсти всю силу прикуса, что давал режим тигровой акулы.

— Г-гр-р-р! — просочился из глотки свирепый рык. Скулы заскрипели. Мелко задрожали клыки, оказавшиеся под чудовищным давлением.

И всё же...

Барьер юнца, как и три дня назад, остался цел — ни трещинки, ни вмятинки. Твердыня, превзошедшая границы понятия «материал», выстаивала перед мощью тигровой акулы, отказываясь рассыпаться. Текстура говорила, что простой он так хоть несколько минут, расщепить её так и не сможет.

И всё-таки, мальчик. Я тоже уже не тот, что был тремя днями ранее, — мысленно обратился он к пареньку, не выпуская руки, и ухмыльнулся правым уголком рта.

Тогда, в промёрзшем здании, кое-что спасло Такаэсу, который, хоть и восстанавливал ожоги на лице, умирал от истощения... Разбросанные по полу стальные болты и гайки.

Разумеется, как бы человек ни лизал и ни грыз металл, ни одной калории из него извлечь не удастся. Но есть в мире и существа, способные питаться железом. Это «тионовые железобактерии», впитывающие питательные вещества посредством превращения двухвалентного железа в трёхвалентное.

Сложно сказать наверняка, но, быть может, аналогичный механизм выявился в теле Такаэсу. Но так или иначе, каждый раз, когда он съедал гайку, пустота в желудке отступала, а ожоги заживали быстрее. В кромешной тьме Такаэсу ползал по пыльному полу, собирал наощупь металлические комочки и складывал в рот по одному, после чего жадно пережёвывал. Словно несмышлёный младенец. Или дикий зверь.

Было унизительно. Но в то же время и по-своему радостно.

Вот это называется “есть”. А вся эта высокая кулинария и расфуфыренная сервировка — не что иное как показуха.

Гайки на вкус сами собой стали казаться сладкими карамельками, а болты приобрели вкус печенья. Когда же в полубессознательном сборе металла желудок наполнился до отказа, Такаэсу снова провалился в глубокий сон. Былые дни ему больше не являлись.

Немного погодя наступил рассвет, и когда он проснулся, то почувствовал себя отдохнувшим, а видоизменённые челюсти вернулись к обычному состоянию. Ожог — по ощущениям третьей степени — бесследно затянулся, при движениях больше ничто не болело. И это ещё не всё.

Каждый зуб, как на подбор, сиял серебром, будто пропитанный им, и при щелчке пальцем издавал чистый звон.

Одетый в спорткостюм Такаэсу вернулся в отель и выселился из номера, едва только принял душ. К моменту, когда он взялся за ручку двери стоявшей на подземной парковке “мазерати”, образ действий уже сложился в план.

Отыскать того мальца, отследить его дом. Проследовать и напасть в безлюдном месте, а если таковых не найдётся — выманить, взяв в заложники семью. Что же касается девчонки с электродубинкой и спонсирующей её организации — в этом городе оставаться опасно, но он не сможет обрести душевный покой, покуда не уладит дела с пацаном, неважно какой ценой.

А потом — грызть, вечно.

Потому что отныне Такаэсу переродится в гораздо более сильную, большую и прекрасную акулу.

— Г, г-г, г-г-го-го-о-о!!! — взревел Такаэсу, прижимая мальца и не выпуская его правой руки из зубов.

Красный глаз в нижней челюсти бешено запульсировал. Челюсти, сухожилия, мышцы, даже зубы охватило пламенным жаром.

Щёлк-щёлк-щёлк! — полился странный хруст, и челюсти трансформировались... нет, трансформировалась голова целиком. Вместе с яростной болью тело пронзило многократно превосходящее удовольствие.

И вот... В конце концов... Наконец я смог стать «той акулой».

Величайшая хищная рыба в истории. Абсолютный правитель океанов. Номер 2 в списке любимых акул Такаэсу.

По-японски — древняя гигантская белая акула.

Более известная как мегалодон.

＊＊＊

Минору в потрясении смотрел на лицо ещё более преобразившегося Байтера.

Его челюсть, которая и так уже выпирала сантиметров на десять дальше, чем у обычных людей, становилась ещё больше и длиннее. Переносица слилась с верхней челюстью, ото лба до затылка образовалась гладкая дуга. Глаза сместились в стороны от лица, уменьшились и округлились. Шея неестественно растолстела, отчего верхняя пуговица смокинга оторвалась, а галстук разошелся на лоскуты.

А два ряда пил с ножевидными зубцами — зубы — стали большущими треугольниками, больше похожими уже на концы мечей.

Руку Минору сжимала завершённая форма акулочеловека. Всё, что ниже шеи, осталось человеческим, но неприкрытая смокингом кожа вся окрасилась в иссине-чёрный.

По бокам достигших двадцатисантиметрового размаха челюстей вились связки толстых мышц.

Покрытые серебристо-серым глянцем зубы посверкивали в лунном свете.

Чёрт. Меня раздробит, — почувствовал Минору, немедленно взвопил:

— Уа-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

И, не помня себя, пропихнул остававшуюся в зубах правую руку в глубины пасти. Пальцы — вернее, окутывавшая их защитная оболочка — утопли в мягких тканях глотки, и Байтеру пришлось слегка отклонить голову.

В то же мгновение Минору изо всех сил потянул руку на себя. Едва он, чувствуя, как невидимый барьер трётся об острия клыков, успел её вытащить, как челюсти сомкнулись с бешеной силой, а в беззвучном мире рассыпались оранжевые искры.

На этот раз готовые вгрызться челюсти приближались к голове, и Минору вывернулся влево. Затем, используя инерцию, ударил Байтера в бок правым коленом, и как только давление веса на нём ослабло — выкатился из-под противника. После чего вскочил, развернулся и отбежал на некоторое расстояние.

Стало душно. Неужели кислород под оболочкой иссяк? Дать слабину сейчас было непозволительно, так что ему пришлось с неохотой свернуть защитный барьер.

Только подошвы его кроссовок приземлились на стальную плиту, как Минору обступила вонь Руби Ая, ставшая ещё гуще прежнего.

— Кх!.. — ему тут же захотелось задержать дыхание, но он проявил выдержку и сделал глубокий вдох.

Вскоре акулочеловек неторопливо поднялся и повернулся к Минору.

С увеличившейся головой он стал выше и теперь уже был сантиметров под сто девяносто. Мышцы конечностей тоже взбухли, швы рукавов и штанин кое-где разошлись. Галстука уже не было, пуговицы рубашки оторвались от воротника до живота, а обнажившиеся грудные мышцы напоминали мускулатуру бодибилдера... нет, скорее уж дикого зверя.

Их разделяло больше пяти метров, и всё же физическое давление от него словно передавалось по воздуху. Подавленный Минору глубоко вдохнул и собрался было снова развернуть защитную оболочку...

Но за секунду до этого из пасти Байтера послышался искажённый смех.

— Ха, ха, ха... жаль, что мне себя не видно...

Неимоверно скрипучий и одновременно горловой, басистый, голос не от мира сего. Впрочем, невероятно уже то, что он мог говорить — ведь что губы, что язык и зубы его отличаются по форме от человеческих.

Воплощение ночных кошмаров продолжило, не сводя с Минору светившихся красным глаз:

— Даже хочется, чтобы ты это на свой телефон сфотографировал. А что я съел ради этой формы, расскажу — не поверишь, ха-ха! — ухмыльнулась акулья морда. Злобно засверкали выставленные напоказ клыки. — К слову, рагаццо, знаешь, что человеческая сила прикуса... это сила сжатия зубов — для каждого зуба достигает по нескольку килограммов?

Минору отрицательно покачал головой. Акула по-учительски подняла палец:

— Тогда внимай. У взрослого мужчины она в среднем шестьдесят килограммов. Различается от человека к человеку, конечно... А у льва — четыреста. У крокодила и бегемота вплоть до тонны, и для сухопутных животных это предел.

— ...Хочешь сказать, твоя сила прикуса где-то на этом уровне? — робко спросил Минору, и Байтер снова широко улыбнулся.

— Увы, наземными тварями дело не ограничивается. У правителей морей — крупных тигровых и белых акул — прикус до двух тонн. В мире, каков он сейчас, они действительно сильнейшие, но... существовал вид, что затмевал даже их. Сила прикуса всем знакомого динозавра, тираннозавра Рекса, по слухам, пять тонн. Впечатляет, да?

— Давай уже к делу! — крикнул Минору, не в силах терпеть научные объяснения акульей головы — та ещё сценка из ночного кошмара. Он был не прочь выиграть время, но и за спящую на конце балки Нориэ тоже беспокоился. Когда снотворное прекратит действие, и сестра проснётся, она может в панике сорваться с уступа.

Однако Байтер лишь покачал вздёрнутым указательным пальцем и самозабвенно продолжил:

— Какой шустрый, рагаццо. ...Итак, кто обладает сильнейшим прикусом зубов в истории, Ти-Рекс? Конечно же, нет. Сто пятьдесят тысяч лет тому назад существовал король морей, гордившийся силой прикуса в пятнадцать тонн — в три раза больше Ти-Рекса. Пятнадцать тысяч килограммов на каждый клык — этого запросто хватит, чтобы прокусить толстую кожу кита. Даже тебе наверняка доводилось слышать его имя. Абсолютный правитель океанов, значительно превышающий в длину десять метров, крупнейшая, сильнейшая акула... Carcharocles megalodon! — неожиданно громогласно закончил Байтер. — И вот! Спустя целую вечность, вымерший мегалодон восстал из небытия! ...Собственной персоной, во мне!!!

Шух! — сорвались ноги мужчины со стальной плиты.

Увернувшись широким прыжком вправо от Байтера, прыгнувшего с немыслимой для таких размеров туши скоростью, Минору активировал способность.

Но на этот раз он уже не был столь уверен, что барьер защитит от ужасно огромных зубов. И больше не мог атаковать необдуманно, позволяя кусать руку, сколько вздумается.

Если выживу, обязательно проверю, сколько чёртовых тонн выдерживает эта оболочка, — мелькнула в голове мысль, которую он тут же отбросил. Сейчас голову забивать можно только тем, как этого монстра одолеть.

Если оружие Байтера — челюсти, рассекающие даже металл, то оружие Минору — обёрнутые барьером кулаки. Поскольку оболочка твёрда как сталь, а бить можно, не волнуясь о костях и суставах запястий, удар получится сродни крупному молоту. Стоит только попасть.

— У... о-о-о!

Оказавшись у акулочеловека под правым боком, Минору выставил кулак, но тот коснулся лишь воздуха: Байтер проворно отскочил. И тут же напрыгнул вновь, едва не задев Минору клыками. Он взмахнул кулаком ещё раз. Противник снова увернулся.

Минору прекрасно осознавал, что его удары выходят по-дилетантски размашистыми и легко читаемыми. Но, по правде говоря, он, будучи самым настоящим дилетантом, понятия не имел, как правильно бить. Постепенно Байтер начал свободно избегать его кулаков, а клыки всё чаще касались оболочки Минору.

Такими темпами он меня скоро поймает.

Оружие. Разве моё оружие — только кулаки и ничего более?

Должны быть ещё варианты... Пинки, во всяком случае, не подходят. Не споткнусь, так без ноги останусь.

Знал бы — взял с кухни пару ножей. Хотя в руке нож бы не поместился в оболочку и либо выпал, либо вообще внутрь отскочил и вонзился в меня.

Так что же? Что я мо...

В пылу череды неуверенных нападений и отступлений Минору незаметно оказался загнан к восточному краю крыши.

Отступать больше некуда. Быть может, Байтер тоже это заметил, поскольку широко расставил руки и постепенно приближался.

От следующей атаки уже не увернуться. Можно попытаться спрыгнуть на террасу верхнего этажа, но есть риск промахнуться и свалиться на прилегающую к ССА дорогу. А до туда, ни много ни мало, шестьдесят метров...

Стоп.

Недавно ему уже приходилось об этом размышлять. Только в обратном ключе.

Точно. Вот моё оружие. Такое огромное, что увернуться попросту невозможно.

Минору пригнулся и бросил взгляд вправо.

Байтер решил, что как раз вправо он и собрался уклоняться, и, приготовившись свернуть, тут же набросился.

Нориэ-сан, я мигом, ты только не шевелись!

Подумав напоследок о драгоценной сестре, Минору согнул колени и обхватил Байтера.

А затем — со всех сил оттолкнувшись от кровли, прыгнул точно назад.

У вцепившегося в его голову Байтера глаза полезли на лоб. Он потянулся рукой назад, но было уже слишком поздно.

Сцепившись, двое носителей Сёрд Аев неизбежно летели навстречу земле.

＊＊＊

Безоговорочная вера в свою силу.

Таким качеством твёрдо обладал Такаэсу в режиме мегалодона, чего не скажешь о юнце. В этом и крылась причина, по которой он продолжал неуклюже отступать, стараясь не подставлять скорлупу под укус.

Потому-то Такаэсу никак не ожидал, что тот, прихватив его с собой, бросится с шестидесятиметрового здания.

— Гра-а-а-а-а!

Испустив рёв, в котором смешались гнев и потрясение, Такаэсу яростно попытался ухватиться за край крыши. Однако вытянутые пальцы лишь скользнули по бетонной балке.

Сразу под крышей была терраса верхнего этажа, соединённая с пожарной лестницей. Но с таким импульсом они её перелетят и пролетят несколько десятков метров до самой земли.

Естественно, риск падения при выборе крыши Сайтама Супер Арены учитывался. И всё же площадь её — тридцать тысяч квадратных метров. Такаэсу считал, что сражение будет проходить в центре, и ни о каком падении не будет и речи, а малец и сам не решится подойти к краю.

С таким предположением он в охотничьем азарте и припёр юнца к обрыву... после чего набросился, не подозревая, что тот задумал утянуть его за собой.

Тупо. Как же тупо. Казалось бы, мозгами в акулу превратиться не должен был.

Поздно сожалеть. Нужно во что бы то ни стало смягчить удар. Может, мальцом как подушкой...

Нет, нет, не пойдёт. Он в оболочке, которая твёрже металла. Если ничего не сделать, я пострадаю от падения вдвойне. Надо разделиться. Разделиться и приземлиться на придорожные деревья или кусты.

Продумав всё за какие-то мгновения, Такаэсу собрался было оттолкнуть прилипшего юнца. Однако тот крепко вцепился обеими руками и отпускать не собирался.

До земли осталось уже немного. Точка приземления: широкий тротуар к востоку от ССА. Столкновение с асфальтом неизбежно. Остаётся только поверить в данные глазом... нет, раскрывшиеся в себе силы.

Крепиться. И попытаться выжить.

— Гра-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

Повернувшись к стремительно приближающемуся дорожному полотну и встретив его свирепым рёвом, Такаэсу напряг все до последнего мускулы.

Удар.

Перед глазами повисла белая пелена, и почти сразу всё заволокло тьмой.

＊＊＊

Поскольку перед самым столкновением Байтер извернулся, Минору врезался в мостовую левым плечом.

Ощущение торможения. Давящая на внутренности перегрузка.

И всё.

На асфальте осталась здоровая кратерообразная дыра, и всё же Минору не почувствовал не то что боли, но даже самого удара. Прозрачная оболочка безупречно изолировала его от смерти, к которой свободное падение с шестидесяти метров бы неминуемо привело.

Да уж, этот барьер просто нечто.

Впервые Минору почувствовал трепет к своей силе — впрочем, лишь на миг. Сейчас он был ей исключительно благодарен. Ведь упавший вместе с ним на правое плечо Байтер растянулся неподалёку и не подавал признаков жизни.

Под его грузным телом растекалась чёрная как смоль лужа крови, и только ступни и ладони изредка подёргивались.

Неужели... умер? Неужели задействованное Минору «оружие, от которого невозможно увернуться», то есть заасфальтированная земля, оборвала жизнь славящегося грозной силой и прочностью Руби Ая?

Получается, я совершил убийство.

Вдруг осознав это, Минору заглотнул чистейший воздух под покровом оболочки. Снова на него напало невыносимое удушье, и он невольно отключил способность. Под ногами затрещали куски асфальта.

При падении, должно быть, раздался оглушительный грохот, а теперь кругом стояла полная тишина.

Справа — стена ССА. Слева — идущие вплотную к дороге рельсы. Вообще проезжали здесь только машины, отправлявшиеся на подземную парковку, а она давно уже закрыта; сбежавшихся на шум охранников или полиции тоже нигде не видно.

По округе разносился только шелест ветвей придорожных деревьев, колеблемых северным ветром. Некоторое время Минору стоял и вслушивался в эти звуки.

Сразиться с Байтером и одолеть его. Я был полон решимости воплотить это намерение в жизнь. И только сейчас заметил, что само слово «одолеть» — нерешительное.

Я бессознательно избегал выражения «убить». Приравнивал его к «победить», «наказать монстра», как в RPG. И в итоге до последнего не решался взглянуть реальности в глаза...

Минору повернулся к Байтеру, сделал робкий шаг навстречу. Затем ещё один.

Обращённое к земле безжизненное лицо Руби Ая осталось заострённо-акульим. Даже человеческие волосы на затылке стали синими и иглообразными.

Интересно, что сделают с телом, если он так и не станет человеком... Или спрятать куда-нибудь эту тушу должен я? И как же?..

За раздумьями он подошел ещё ближе, и тогда...

Ушей коснулся странный тихий звук.

Хрум-хрум-хрум.

Хрусь-хрусь-хрусь.

Звук разламывания чего-то твёрдого.

А точнее... разжевывания.

— !!!

Изумленно распахнув глаза, Минору отступил на шаг.

Секунду спустя грузное тело Байтера сорвалось, словно на пружине. Крепкая правая лапа, мелькнув подобно удаву, обхватила ступню Минору и швырнула что есть мочи. Не успев даже развернуть оболочку, Минору влетел спиной в кусты между тротуаром и дорогой.

Пока Минору лежал, не понимая, что происходит, перед глазами его предстал сочтённый мёртвым Руби Ай.

Он был серьёзно ранен, это уж точно. Белая рубашка покрылась кровавыми разводами, по нижней челюсти струилась кровь. Но на дорогу капала не только она... С подёргивающихся губ время от времени сыпались крошки.

Хрусть-хрусть, хрум-хрум.

Он что-то ел... Дорожное покрытие. Осколки асфальта.

Если присмотреться, под ногами Байтера зияла огромная дыра. И это был не кратер от падения, а яма, выеденная огромными клыками.

— ...Каттиво, — изъяснился акулочеловек на незнакомом Минору языке, поднял голову и изобразил ухмылку. — И всё же основной компонент асфальта — углеводород. Даже по названию похоже на углеводы — те, что в рисе и хлебе. В плане питательности разве не всё равно, что есть?

— ...Будь ты... хоть трижды акулой, асфальт твой желудок переварить не дол... — пробормотал ещё не оправившийся Минору, а тем временем бесчисленные рваные раны на торсе у Байтера затягивались на глазах. Невероятная регенерация.

— Ху-ху... не стоит недооценивать акулье пищеварение. Кроме того, акулы могут восстановиться даже после таких ран, от которых любая другая рыба умерла бы на месте, — словно прочитав мысли Минору, похвалился акулочеловек. — ...Впрочем, от падения с такой высоты моя жизнь, конечно же, была на волоске... Подняться обратно будет сложновато, так что, надеюсь, ты согласен сменить время и место. И можешь пока не вставать.

Затем он повернулся и медленно куда-то побрёл. По одному лишь виду того, как Байтер придерживал правое плечо и приволакивал ногу, ясно, что до конца он не излечился.

В той стороне, куда направлялся Байтер, начинался спуск к подземной парковке. Наверное, он оставил там свою машину. Само собой, как только он в неё сядет, за ним будет уже не угнаться.

Нужно добить его сейчас, пока он ранен. Скроется — и как только исцелится, может снова напасть на Томоми или Нориэ.

И хотя умом Минору это понимал, но тело отказывалось подниматься с куста.

Не одолеть, убить. Забрать жизнь странной акулы, что когда-то была человеком. Тяжесть этого деяния всем весом легла на него. Сила покинула конечности.

Не могу. Убить человека — не в моих силах. Я ни разу о таком не задумывался, даже мельком. Для меня это слишком. Больше я сражаться не могу.

К тому же до того, как он получил Сёрд Ай и стал Байтером, он, наверное, был обычным человеком. Если учесть, что глаз повлиял ему на рассудок и заставляет совершать убийства в, так сказать, промытом состоянии, разве есть у меня право судить его за это?

Да... Я не могу. Байтер или кто ещё, а по своей воле отнять чью-то жизнь... я...

Нет.

Стоп.

Есть один человек, которого он убил бы без тени сомнения, представься только шанс. Внутри Минору таилась незатухающая со временем, глубокая ненависть.

Преступник, отнявший у него отца, мать и старшую сестру, так и не пойманный за прошедшие восемь лет. Минору не знал ни его лица, ни имени, ни даже пола, но если — гипотетически — ему встретится тот человек, ему хватит духу его убить.

Он желал его убить. Желал прикончить жесточайшей из всех возможных смертей.

А Байтер совершил то же самое, что и тот преступник. До нападения на Минову Томоми он, по его же словам, убил уже четверых. Под влиянием Сёрд Ая или нет, факт остаётся фактом.

У его жертв тоже была семья. Семья, которая, точно как Минору, погрузилась в пучину скорби, боли, отчаяния.

Он тут не ни при чём. И ему не всё равно.

Пусть даже права на это у Минору не было, зато был долг. Долг здесь и сейчас одолеть... нет, убить Байтера и предотвратить последующие жертвы.

Субъект его размышлений уже закончил спускаться по пологому склону и ступил на парковку. Её рабочие часы закончилось, внутри стояла кромешная тьма. Широкая спина медленно растворялась в темноте...

Крепко сжав кулаки и сомкнув зубы, Минору оторвался от куста.

Встал. Протянул ногу вперёд. И, исполнившись решимости, оттолкнулся от дорожного полотна.

Он перешёл на бег. Миновав длинный склон, обогнул шлагбаум по пешеходной дорожке и вбежал на парковку.

Широкое пространство тускло освещали зелёные лампочки, машин почти не было. Однако там, куда направлялся Байтер, обосновался роскошный спорткар.

Вложив всю волю в голос, Минору крикнул вслед мерно покачивающейся спине:

— Стой!!!

Гротескный силуэт остановился.

— Всего-то с крыши свалился, а уже сбегаешь с поджатым хвостом?!

Немного погодя застывшая тень неторопливо развернулась.

— Сбегаю... говоришь?.. — Во тьме засияла пара красных глаз. — Ху-ху-ху... Весьма смелые слова с твоей стороны. Особенно после того, как метался по крыше, что маленький пескарь.

— Ага. Но больше убегать не стану! Здесь я тебя... убью!!!

Слова Минору эхом разнеслись по всей просторной парковке.

Красные глаза недоумённо моргнули. Минору почувствовал, как воздух стремительно остыл, но собрал волю в кулак и выстоял, не шелохнувшись.

— ...Убьёшь?.. Ты, дичь... меня, хищника?.. — Байтер грузно ступил вперёд. — Собрался убить меня, самый настоящий превосходящий вид, имея при себе всего лишь какую-то тонкую скорлупку?.. — ещё шаг левой. Обманывая чувство расстояния, чёрная тень быстро доросла до гигантских размеров. — Непозволительно... я просто обязан разъяснить, какая глупость посмела сорваться с твоего языка. — Кости его заскрипели, мускулы взбухли. В бледном свете дьявольски сверкнули бесчисленные клыки. — Укушу... сжую… сжую-сжую-СЖУЮ-СЖУЮ-СЖУЮ-ЗАГРЫЗУ-У-У-У-У-У-У-У!!!

Рявкнув причудливый боевой клич, Байтер всей тушей взмыл в воздух.

В ту же секунду Минору оттолкнулся от бетонного пола.

Включил защитную оболочку. Сжал правый кулак до предела.

— УА-А-А-А-А-А-А-А!!! — возопив, он прицелился в опускающуюся прямо на него акулью голову и взмахнул кулаком.

Облачённый барьером кулак впечатался в кончик заострённого носа. Иссиня-чёрная кожа лопнула, разойдясь лоскутами, кровь хлынула во все стороны. Но акула мотнула головой в сторону, пропуская кулак по касательной, и голова Минору канула в раскрытую до предела пасть.

＊＊＊

Гнев.

Невиданный прежде... сильнее даже, чем тот, когда девчонкина дубинка выжгла ему рот, яростный гнев обуял тело Такаэсу.

Оттого ли, что сыграл на руку юнцу и неуклюже свалился?

Оттого, что ради исцеления ему пришлось есть асфальт?

Или оттого, что его гнусно оскорбили — мол, сбежал, поджав хвост?

Из-за всего сразу, но не только. Гнев этот поселился в Такаэсу ещё несколько часов назад... когда он проник в дом мальца и похитил его сводную сестру.

Честно говоря, он собирался тут же с ней и расправиться.

Пережатие каротидного синуса усыпляет в лучшем случае на несколько минут. Вскоре он собирался провозить её через центр города, и если она проснётся ещё в багажнике, проблем не оберёшься. Всё равно пацан точно так же умрёт в мгновение ока, так что если издалека удастся создать видимость того, что девушка жива... да пусть даже будет совершенно ясно, что это её труп, разницы никакой.

Однако когда он, бережно пережевав цилиндр замка, прошёл внутрь и увидел спину девушки, судя по всему хлопотавшей над ужином, Такаэсу охватило какое-то неописуемое чувство. Даже цель визита вылетела у него из головы.

Девушка же, проверяя огонь газовой плиты, на которую поставила сковороду, весело обратилась к застывшему за спиной Такаэсу:

«С возвращением, Ми-кун, очень уж тихо ты сегодня вошёл. Подожди немного, скоро будет рис.»

Его оцепенение продлилось не больше секунды. Но за эту секунду Такаэсу испытал немыслимые смятение и диссонанс. Быть может, так на него повлияла атмосфера, заполнявшая комнату.

Доносящийся из рисоварки аромат свежесваренного риса.

Мерное пощёлкивание масла на сковороде.

Тесёмки фартука, покачивающиеся за маленькой спиной.

Складывающаяся из этих мелочей атмосфера мало что общего имела с Такаэсу. И всё же он чувствовал себя так, будто вернулся домой откуда-то, где царят холод и тьма.

Скоро на столе выстроятся исходящие паром тарелки, а кто-то присядет напротив и скажет с улыбкой: «Хи-кун, за сто баллов по контрольной сегодня у нас — твои любимые спагетти с фрикадельками. Жуй медленно, не спеша...»

Когда Такаэсу опомнился, то он, уже обернув правую руку вокруг девичьей шеи, осторожно сжимал каротидный синус. И, подождав немного, пока миниатюрное тело ослабнет, аккуратно уложил её на кровать.

Всё пошло не по плану. Осознав это, он тут же попытался раздавить ей шейные позвонки, но рука, обвившая тонкую шею, лишь дрожала, совершенно не желая сжиматься.

Несмотря на то, что, с тех пор как он приютил в себе красный глаз, Такаэсу лишил жизни четверых. Что, привязав своих жертв к большому столу в подвале на даче и поедая их кости, начиная с ног, он ни секунды не колебался.

Теперь же, сколько ни старался он сжать правую руку вокруг тонкой шеи, та только мелко дрожала и отказывалась подчиняться воле Такаэсу. Глаз тяжело пульсировал, призывая: «убей, убей», но даже его обычно приятный голос лишь отдавал тупой болью в глубине головы.

Скрепя сердце, он отказался от первоначального плана, напоил одурманенную девушку дорогим снотворным из барбитуровой кислоты и затолкал в большой чемодан, подготовленный для переноски трупа. Чтобы она не задохнулась, он даже слегка приоткрыл молнию.

После чего оставил юнцу послание на планшете, найденном на кухне, и вышел за дверь. Чемодан отправился в кузов припаркованного неподалёку фургона — его он вчера угнал на севере префектуры. Любимая «мазерати» бы слишком выделялась, и багажник у неё тесноват. К тому же за поездкой стояла ещё одна цель.

Наконец, он выжал газ и повёл машину в Новый центр, выбросив из головы непослушную руку.

Но в глубине души он понял.

То, в чем он никогда в жизни не признался бы самому себе. Он не смог убить эту девушку, потому что она пахла матерью.

В тот же день, как выпустился из университета, Такаэсу убил родную мать. Стёр с лица земли рабовладелицу, что на протяжении двадцати двух лет регулярно одаривала его болью и унижением, бесчисленными приказами и запретами.

В ту минуту, когда воплощался в жизнь его тщательно спланированный и отполированный план, на душе у него были лишь горечь и ненависть за вырванные щипцами зубы. С тех пор прошло шесть лет, и ни разу он не пожалел о содеянном.

Потому и сейчас не должен был. Почувствовать привязанность к девушке, которой выпало быть приманкой на юнца.

Ведь нынешний Такаэсу Хикару отказался от никчёмных эмоций, став превосходящим видом.

Ведь он — хищник, изящно плывущий по городу, а люди для него — просто добыча.

И я докажу.

Раскрою мальцу башку вместе со скорлупой, вернусь на крышу Супер Арены и сожру девушку. И тогда слабостей во мне больше не останется.

— ГРРАА-А-А-А-А-А!!!

Обратя гнев — свою энергию — в рык, Такаэсу вгрызся.

Он грыз.

И грыз.

Кулаки, которыми размахивал малец, то и дело попадали по груди и плечам; мускулы рвались, кости скрипели, но Такаэсу терпел и продолжал грызть.

— ГРРРО-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О!!! — еще раз громогласно разразился он рёвом. Глаз в нижней челюсти пульсировал с небывалой силой, по всей пасти растёкся жар. Связки между челюстями звучно разбухали.

Голова Такаэсу, а вместе с ней и рот, увеличились уже больше чем в семь раз. Клыки тоже всё росли, твердели, а корни их, чтобы выдерживать высокое давление, глубоко вросли в альвеолу. По нервам раскатилась боль — даже сильнее, чем от ожога парализатором.

И при всём этом...

Ни единой трещинки, ни скрипа — оболочка юнца продолжала держаться под зубами Такаэсу.

Даже если принять в расчет феномены, создаваемые глазом, разве существует такой материал, который под настолько колоссальным давлением не прогнётся ни на йоту?

Нет. Не может такого быть.

Добавить ещё немного сил... совсем чуть-чуть, и она точно расколется.

Странный скрежет послышался изо рта. Это челюсти, не выдерживая невероятного давления, трескались и тут же заживали. Аналогичный процесс происходил с мускулами и сухожилиями, а кожа, разрываясь и срастаясь опять, каждый раз истекала каплями крови.

И... оболочка не ломалась.

Просто абсурдная твёрдость. Это точно было последнее испытание Такаэсу. Как только проломится скорлупа мальца, душевная слабость в виде призрака матери, преследующего его до сих пор, канет в лету, и Такаэсу станет истинным хищником... настоящей акулой.

Да, я... теперь Я — акула.

Номер один среди любимых акул Такаэсу. Акула, к которой он питал больше симпатии, чем к быстрейшей среди акул мако, способной разгрызть даже морскую черепаху тигровой акуле и крупнейшему, сильнейшему королю морей мегалодону.

Тигровая песчаная акула.

Принадлежит она к отряду ламнообразных, семейству песчаных акул. Размерами самое большее три метра, людей практически не трогает, формой тела не выделяется.

Однако есть у песчаных тигровых акул черта, что среди примерно пятисот существующих видов акул ни у кого более не встречается.

«Внутриутробная оофагия». Будучи в утробе матери, эмбрион песчаной тигровой акулы поедает неоплодотворённые яйца и даже других эмбрионов.

Точно как Такаэсу.

С первого же УЗИ матери не раз повторяли, что у неё будут близнецы — мальчик и девочка. Хикару и Акари. Да, даже имя выбрали.

Но родился только Такаэсу. Неизвестно, что произошло на самом деле, но из-за пустякового случая на ранней стадии беременности один из близнецов... в общем, Такаэсу впитал его. Редкое явление под названием «синдром исчезающего близнеца», позже ставшее предпосылкой к разводу.

Мать при любой возможности наказывала ему: «Хи-кун, ты должен работать и за А-чан». А в гневе с языка у неё срывалось «ведь ты съел А-чан...».

В третьем классе начальной школы из библиотечного атласа с иллюстрациями он узнал о жизни песчаных тигровых акул.

«Прямо как я», подумал он тогда.

«Получается, я не человек. А акула. Поэтому я и съел сестрёнку в животике у мамы.

А раз я акула, то мне и без друзей нормально. И обед из сухих анчоусов тоже нормальный.

Я акула. Я акула.»

Когда мать вырвала ему почти все зубы, только эта мантра и служила ему моральной поддержкой. «За свою жизнь акулы могут отращивать зубы бесконечно. Значит, когда-нибудь я и сам новые зубы отращу».

Три месяца назад мантра обратилась в явь.

И теперь настал черёд эту явь утвердить.

Признаю. Оболочка мальца твёрже любого существующего материала.

Но и мои зубы сильнее, чем у всего сущего.

Раскусив её, я преодолею последнее препятствие. Отброшу человеческие слабости, людскую глупость и смогу стать настоящей акулой.

— ГАРРА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!! — взревел Такаэсу сквозь начавшую перекрывать глотку всё увеличивающуюся мышечную массу. Из претерпевающей цикл разрывов и регенераций ротовой полости хлестали ручьи крови, словно языки пламени.

Вдруг исчезли все звуки. Даже внутреннее ухо преобразовалось в мышцу.

Да какая разница, пусть я хоть весь превращусь в челюсти.

И только он об этом подумал, как лопнули оба глаза, и поле зрения погрузилось в темноту.

Отступил вкус крови. Погасло и зловоние металла. Ушла боль, сжигающая лицо.

«Бери! Всё забирай!» — кричал Такаэсу растворившимся голосом. «Всё до последнего, лишь бы только прокусить абсурдно твёрдую... твёрдую...»

Что?

Что я кусаю? И почему не могу вспомнить?..

Даже... даже мозг превращается в мускулы...

Единственное, что осталось — это ощущение чего-то тёплого, бьющегося в центре тела.

Эта пульсация достигала мозга, лишая того ощущений и воспоминаний, превращая в мускулы.

Из личности Такаэсу растворились и три месяца пребывания хищником.

Исчезли воспоминания о шести годах деятельности критиком ресторанной кухни.

Студенческие годы, в которые он любыми средствами скрывал наличие вставных зубов.

Воспоминания о матери, вырывающей щипцами зубы; матери, заставляющей учить таблицу умножения; матери, приказывающей жевать сушёные сардины; матери, хвалящей за сто баллов по экзаменам.

Память об отце, вручающем ему сладости в день расставания; отце, с которым они, взявшись за руки, прогуливались по набережной.

На месте головы Такаэсу остались одна лишь гигантская челюсть и сгусток мышечных волокон, приводящий её в движение.

Раздался нечеловеческой природы рёв.

Хлынул поток крови.

Все образовавшиеся мускулы сократились на пределе своих возможностей.

В следующий момент челюсти резко пришли в движение.

Разлетевшись бесчисленными осколками, в прекрасном танце закружились по воздуху серебряные огоньки.

На осколки разбилась... нет не скорлупа мальца, а суть Такаэсу — его зубы.

А затем...

Масса плоти, бывшая некогда лицом, головой и мозгом человека, именуемого Такаэсу Хикару, лопнула под огромным давлением. Водопадом изверглись тёмная кровь и ошмётки мяса. Примешавшийся во всё это зуб влетел в парковочный потолок, пробив глубокую дыру.

Тело, утратившее голову, за исключением нижней челюсти, медленно соскользнуло по прозрачной оболочке, что выстояла без единой трещинки до самого конца, и повалилось на асфальт.

＊＊＊

Вокруг то и дело раздавались щёлчки.

Странно, под оболочку должен проникать только неясный гул... — вскользь подумал Минору, пока наконец не понял, что это стук его собственных зубов.

И не только челюсти — каждую мышцу его тела охватила дрожь, которую он был не в силах подавить. Ему чудилось, что вместо крови по его венам течёт ледяная вода. Тело так окоченело от головы до ног, что удивительно, как он вообще стоял.

Уже второй раз его короткая шестнадцатилетняя жизнь была на столь тонком волоске от смерти... или третий?

Тем вечером восьмилетней давности Минору прятался в погребе кладовой и не видел лица убийцы. И всегда сожалел, что так тогда и не пошевелился, чтобы что-нибудь предпринять, но теперь, оказавшись настолько буквально «в челюстях у смерти», от ужаса не мог и пальцем пошевелить.

Тусклое мерцание ряда Байтеровских зубов, что мёртвой хваткой вцепились в голову Минору, таило в себе мощь, неописуемую даже выражением «орудие разрушения». Каждый из громадных клыков напоминал закалённый клинок и непрестанно источал злобу и кровожадность.

Вот и всё, — пронеслось у него в уме. — От такой силы ничто не спасёт.

За короткий миг он представил, что случится, когда барьер обессилит. Наверное, как стекло, разобьётся на бесчисленные осколки. Или продастся как резина. А может, лопнет как пузырь, ничего после себя не оставив. Вопрос лишь в том, когда.

«Убить Байтера». Такое намерение он решил воплотить в жизнь. Вот только он понятия не имел, насколько ужасны, насколько уродливы битвы не на жизнь, а на смерть. Нет в них и толики героизма: голое враждебное побоище.

Конечно, Минору тоже хранил в себе ненависть. Ненависть к преступнику, убившему его семью. Ненависть к Байтеру, покушавшемуся на жизни Томоми и Нориэ. Пыл этой ненависти, по его мнению, не уступал тому, что Байтер обращал на него.

А вот способность обратить её в силу — уже отдельная тема. Сражаться на энергии ненависти и кровожадности. И сейчас ему показали, что «двигателя», работающего на таком топливе, в нём попросту нет. Быть может, в этом и состоит различие между Джет Аем и Руби Аем.

Потому-то, когда голова Байтера, будто не выдержав его чрезмерно раздувшейся бесконтрольной злобы, разорвалась изнутри, а громоздкое тело, извергая потоки крови и плоти, обрушилось наземь, Минору не то что победный клич, а даже вздох облегчения издать не сумел.

— ...Чт... — вырвалось из уст Минору при виде того, как по оболочке, защищавшей его до последнего, чёрными каплями струится кровь. — ...Что же...

...«это за битва такая», — пытался продолжить он, но губы его не слушались.

Руби Ай «Байтер» погиб.

Его изувеченный безголовый труп распростёрся по полу. Утратив все мирские воспоминания, он покинул этот мир. И виноват в этом не кто иной как Минору. Пусть даже он всего лишь стоял, своей силой он убил Байтера.

Правда ли закономерен такой конец? Или был и другой выход?

Ответить на этот вопрос было некому. Пошатываясь, Минору отвёл взгляд от трупа и выпрямился. Струйки крови, что скопилась в выемках оболочки, потекли вниз, орошая пол.

Отойдя на несколько шагов, он отключил барьер и тут же скривился от густого запаха крови. Вот так оставлять труп Байтера Минору не очень хотелось, но выхода не было. Ведь нужно ещё вернуться на крышу Супер Арены и снять Нориэ с...

Внезапно ему в спину ударил порыв ветра, и по асфальту прошуршала каучуковая подошва. Минору чуть было рефлекторно не развернул оболочку ещё раз, но, спохватившись, сдержался и обернулся.

В конце спуска в парковку стояла старшеклассница в чёрном блейзере. Девушка-Джет Ай, о которой он только и знал, что имя: Юмико. В правой руке у неё, прямо как три дня назад, покоилась большая шоковая дубинка.

Окинув взглядом сперва бездыханное тело Байтера, а затем стоящего в стороне Минору, Юмико наклонилась к часам со встроенным передатчиком и коротко доложила:

— Ди-Ди, нашла. Подземная парковка.

После чего, состроив строгое лицо, быстро зашагала навстречу. Слова уже готовились сорваться с её губ...

Но Минору её опередил. Чуть ли не крича, чему сам удивился, выплюнул он:

— И почему ты явилась только сейчас?!

Он пытался выиграть время перед боем как раз потому, что полагал, нет, надеялся, что команда Юмико заметит запах Руби Ая.

Эгоистично надеялся, что, пусть даже он отказался с ними сотрудничать, те двое придут на выручку. Минору прекрасно это понимал, но не сумел удержаться.

— Сами же сказали, а?! Что найдёте Байтера! Так... почему так поздно?!!

Сильно прикусив едва открывшиеся губы, Юмико спросила, низко и сдержанно:

— Так ты сражался в одиночку. Как ты? Нигде не поранился?

Захваченный врасплох, Минору кивнул.

— Кажется, ничего не болит...

— Славно. Но на всякий случай покажись врачу.

Юмико спрятала дубинку в кобуру на правом бедре и снова поднесла часы к лицу.

— А, п-погоди! — торопливо вмешался Минору. Ему было неловко просить Юмико об одолжении после того, как он на неё накричал, но и промолчать он тоже не мог. Юмико посмотрела на него. Минору принялся второпях объяснять:

— Здесь, на крыше, осталась моя сестра. Байтер похитил её и напоил снотворным... надо скорее спасти её и отвезти в больницу...

Но Юмико, жестом прервав тараторящего Минору, кивнула.

— Не волнуйся, сестру твою с крыши Ди-Ди уже спустил. Сказал, что она не ранена и жить точно будет.

— ...П-понятно...

Минору наконец-то с облегчением вздохнул.

Юмико же пошла к нему, по пути отрапортовав кому-то в передатчик: — Мы закончили. Байтер прекратил активность. Паренёк цел, но на всякий случай, когда подберёте пострадавшую, подгоните машину к подземной парковке — пусть проверится. — Прервав связь, она перевела взгляд на изувеченное тело неподалёку. Потом посмотрела на потолок и с понимающим лицом произнесла: — Машина скоро будет. Ну и... просто чтобы знать наверняка... Байтера, ты так?

— ...Да. Я... его убил.

— Ясно, — коротко бросила Юмико, посмотрев прямо на Минору. Тот старательно не отводил взгляд от её глаз — столь голубых и глубоких, что, казалось, они зрят в самые глубины души.

Он ожидал, что сейчас, как и в прошлый раз, последует выговор. Потому что хотя Минору и сорвался только что, он прекрасно понимал, что похищение Нориэ Байтером — на семьдесят процентов следствие его невнимательности и беспечности.

Однако Юмико, вопреки ожиданиям, поклонилась, качнув длинными волосами.

— Прошу прощения. На этот раз мы допустили упущение. Вчера Байтер ворвался в офис строительной компании в Кумагае. В выходной людей там не было, но пропал фургон. Мы с Ди-Ди посчитали, что он сбежал на север, последовали по семнадцатому шоссе... и только сегодня поняли, что это была диверсия, и вернулись. Из-за сути его силы и почерка убийств мы сочли, что он — Руби Ай нерассудительный, и в этом наша ошибка...

— ...

Минору даже растерялся — за три дня отношение к нему настолько изменилось, что, пожалуй, могло расцениваться как уважительное.

Даже недавнее негодование после её объяснения сошло на убыль. Так что в ответ он озвучил первое, что пришло на ум:

— Но... у тебя же, так сказать, сила телепорта? Разве ты не могла сразу сюда перенестись?..

Однако Юмико, натянуто улыбнувшись, покачала головой.

— Моя сила — никакая не телепортация. Как бы объяснить... она усиливает моё собственное ускорение, и двигаться можно только по прямой. Да и сквозь препятствия с её помощью тоже не пройти, так что даже по прямой далеко пробежать не получится. Если в ускорении я наткнусь на здание или машину, то, скорее всего, умру.

Так вот почему она тогда не смогла гнаться за Байтером через заросли, — подумал Минору и кивнул.

— Вот оно что... Какие-то эти способности Сёрд Ая... вроде удобные, а вроде и не очень... — пробормотал он, вспоминая, как отсекались звуки, когда он разворачивал защитную оболочку. — И по каким таким стандартам он силу выбирает...

— А, Сёрд Ай... основывает её на воспоминаниях носителя... — чуть опустив взгляд, начала рассказывать Юмико, но её прервал рокот двигателя у въезда.

Показался неприметный чёрный фургон. Спустившись на парковку, водитель заглушил двигатель и открыл дверь. Наружу вышел Ди-Ди: как и в прошлый раз, в камуфляжном жилете, но на этот раз ночной чёрно-серой расцветки.

Приподняв козырёк кепки такого же цвета, он увидел Минору и дал знак кивком. Получив одобрение и от Юмико, Минору поспешил к машине.

Когда Ди-Ди откатил боковую дверь, их глазам предстала миниатюрная фигура, лежавшая на опущенных задних сидениях.

— ...Нориэ-сан! — подавленно окликнул её Минору, сунувшись в кузов. Не помня себя, он схватил её, вытащил из фургона и, присев на пол, позвал ещё раз: — Нориэ-сан... как ты? Нориэ-сан!

Тело сестры, укутанное, видимо из-за холода, в тонкую ветровку, оказалось на удивление лёгким. Веки её были сомкнуты, а лицо в свете аварийных ламп выглядело мертвенно-бледным. От голоса Минору её губы еле-заметно шевельнулись, но проснуться ей не хватило сил.

— Парень, она пока спит под таблетками, но жизни её ничто не угрожает, — сказал Ди-Ди, ободряюще хлопнул Минору по плечу и отошёл к оставшемуся неподалёку телу Байтера.

Осмотрев большую открытую рану, а затем потолок, он, точно как Юмико, будто из одного только этого составив цельную картину, принял серьёзный вид и поклонился.

— Прости, парень... и спасибо. Потом извинимся и поблагодарим по-нормальному. А сперва надо отвести вас с сестрой в госпиталь. Не против, как обычно, оставить выбор на нас?

— А... ага, — кивнул Минору, и Ди-Ди обратился к Юмико.

— Попросил шефа забрать тело. Он как раз был на пути в госпиталь, так что сказал ему заодно сюда заскочить. Приедет минут через двадцать, так что, Юмико-чан, покарауль пока, ладно?

От перспективы остаться на тёмной подземной парковке вместе с трупом Юмико на миг скривилась, но послушно кивнула.

— Ладно. В общем, увози их быстрее.

— Понял-понял… Кстати, на всякий пожарный. Парень, Сёрд Ай Байтера отделился, так?

— О-отделился? — переспросил Минору, склонив голову, и Юмико пояснила:

— Когда носитель умирает, Сёрд Ай отделяется от тела, начинает сиять и улетает в небо. Как правило, в момент остановки сердца.

— Э... в небо?.. — пробормотал Минору, посмотрев наверх. Взгляды подняли и Юмико с Ди-Ди. В бетонном потолке, скрытом за переплетением труб, зияла чёрная дыра сантиметров пяти. Но проделал её не Сёрд Ай.

Отведя глаза от потолка, Минору прокрутил в памяти недавние события и сказал:

— Та-ак... Голова Байтера взорвалась у меня на глазах... тело упало, и я его не трогал... Но не помню, чтобы что-то сияло и летало...

Юмико выпучила глаза.

— Э-э, но там же дыра...

— Это след от его отлетевшего зуба. Вот, присмотрись, он там серебряным...

Не успел Минору договорить, как Юмико закричала наперебой:

— Беда, Ди-Ди, Сёрд Ай не отделился! Вытаскиваем его, быстрее, или!.. — все трое посмотрели на обезглавленное тело Байтера.

Головы на нём по-прежнему не появилось. Однако непонятно когда, но трупом оно быть перестало.

Причудливо перекрученная правая рука, дрожа, впилась пальцами в дорожное полотно и пыталась понемногу поднять торс.

Минору крепко прижал Нориэ к груди и часто моргал, не веря своим глазам. Но тело Байтера от этого двигаться не прекращало. Неприятно хрустя суставами, рука жутким образом поднимала тело с земли.

Кровь из шеи уже почти не текла. А от оставшейся половины гигантских челюстей обильно стекала какая-то очень густая жидкость, толстым слоем накрывая обрубок. Из неё вздулся пенистый розовый пузырь, который раздувался, пока не лопнул — неужели потому, что его надул воздух, циркулирущий по трахее?

— ...Он же... даже без головы... — просипел Минору.

Байтер уподоблял себя акуле. Но никакая акула не продолжит жить, потеряв мозг.

И всё же мёртвое всего пару минут назад тело заметно прибавило в скорости движений. Наконец зашевелились и ноги. Шатаясь, они упёрлись подошвами в пол и попытались поднять торс.

На разрезе шеи толстым слоем росла новая плоть: сросшись с нижней челюстью, она растянулась в форме рупора. Прямо рот миноги, — только подумал Минору, как, прорезав извивающуюся плоть, наружу вырвалось несметное множество острых зубов.

Из тёмной дыры, что раньше представляла собой пищевод Байтера, со свистом вырвалась струя воздуха и кровавый туман. Следом резким движением, словно кузнечные мехи, сократилась широкая грудь, и из дыхательного пути изверглась собравшаяся в нём кровь.

Повторив эту процедуру несколько раз, существо, некогда бывшее Байтером, прекратило телодвижения.

А затем часть вымокшей в слизи плоти в нижней полости «рта» зашевелилась...

Разошлась по сторонам, словно веки с вертикальным разрезом, и на свет показался горящий красным шар. Даже Минору моментально понял, что это — приставший к Байтеру Сёрд Ай.

И это точно был глаз. Конечно, что по цвету, что по структуре — нечеловеческий, но его гипнотический взгляд ощущался кожей.

Стоящий рядом Ди-Ди глухо простонал:

— Это что... Буйство трансформирующегося Руби Ая? Он прям... совсем другое существо...

— Б-буйство?.. — повторил Минору, и Ди-Ди хрипло ответил, не отводя взгляда от твари:

— Так мы это прозвали. Если из-за ран сердце носителя остановилось, по-нормальному Сёрд Ай сразу отделяется, но вот если фатальные повреждения получил мозг, а остальное тело целёхонько, в таком кэйзе Сёрд Ай самолично перехватывает управление.

— А потом... он что делает?..

— Сколько такое ни бывало, каждый раз он начинал нападать на всё живое без разбору. Но-о отделялся, как только от кровопотери останавливалось сердце.

— Н-но... этот уже не кровоточит...

— Буйство Руби Ая, который, как и Байтер, перевоплощает своё тело, мы и сами первый раз видим. И вот в чём проблема, раз он настолько залечился... кажись, ждать уже...

— Ждать уже не имеет смысла, — негромко, но ясно подытожила Юмико. — Вряд ли он долго проживёт, но по крайней мере не стоит ждать, что отделится он прямо сейчас. Нам придётся что-нибудь предпринять, пока это не выбралось в город.

— Что-нибудь... что, например?

— Убить, второй раз, — посмотрела она на Минору глазами, полными поразительного хладнокровия. — Хорошо, мы с Ди-Ди с ним разберёмся. А ты бери сестру и беги наружу.

— Н-но... какое ещё хорошо, если у вас только парализаторы...

Пока они разговаривали, чудовище претерпевало всё большие метаморфозы.

Руки успели раздуться до бодибилдерских размеров; рукава смокинга разошлись до плеч, браслет фирменных часов на левом запястье беспомощно лопнул. В центре увеличившихся ладоней появились разрезы, из которых, похоже, собирались вырваться новые острые клыки. Теперь уже не только округлый рот, но и руки запросто распотрошат любимую дубинку Юмико.

Однако последняя кивнула с решимостью на лице, а уголки губ её изогнулись в лёгкой улыбке.

— Я покажу тебе, чего на самом деле стоит моя способность, — заявила она, левой рукой высоко задирая подол юбки. К стройному бедру её левой ноги крепился чехол — другой формы, нежели на правой. Лязгнув, кобуру покинул большой армейский нож.

Массивное лезвие, на вид длиннее двадцати сантиметров, бликовало в свете аварийных ламп.

Немного пригнувшись, Юмико негромко сказала:*

— Ди-Ди, прикрой меня.

— Но я же ищейка... — проворчав, он сунул руку под камуфляжный жилет и, к удивлению Минору, извлёк небольшой пистолет. Насколько он мог понять, пистолет этот автоматический и на конце оборудован трубкой — видимо, глушителем. И раз Ди-Ди достал его в такой ситуации, оружие не могло не быть настоящим. Отточенным движением сняв предохранитель, Ди-Ди передёрнул затвор. — Окей, — бросил он Юмико, и девушка обратилась к Минору, оставшемуся позади:

— Когда начнём атаковать, медленно отступай, чтобы эта штука не переключилась на тебя. Как только будешь достаточно далеко — поднимайся наружу.

— П-понял.

А что делать, если вы не справитесь? — хотел спросить он, но опоздал.

Юмико с Ди-Ди переглянулись и...

— Гоу! — коротко дав отмашку, Ди-Ди первым оттолкнулся от асфальта.

Подземная парковка хоть и была широка, но пересекалась регулярными рядами толстых колонн. Ди-Ди рванул по прямой, к колонне слева от бушующего Байтера.

Красный глаз чудовища неотрывно следовал за низкорослым Ди-Ди.

— Грф, — рыкнуло оно и изогнуло спину, точно хищник, готовый наброситься на добычу.

Прицелившись чудовищу в грудь, Ди-Ди произвёл несколько выстрелов из пистолета в правой руке. Вжик-вжик, пули изорвали костюм, так что и без того едва прикрывавшая тело монстра ткань разошлась лоскутами.

— Гр-ро, — снова рыкнул Байтер и яростно зашевелил бесчисленными зубами, что росли по всей полости конусообразной пасти, но падать не спешил. Вцепившись в пол обеими руками, он повернулся к Ди-Ди, обегавшему его по часовой, и пригнулся так, будто собрался наброситься с низкого старта.

И как только чудовище подставило левый бок... Юмико подняла правую ногу, опустила ступню на асфальт и оттолкнулась.

И пусть она шагнула непринуждённо, безо всяких усилий, но тело Юмико исчезло в мгновение ока.

Вшух! — раздался хлопок, когда масса воздуха заполнила место, где она только что находилась.

— Гога-а-а-а-а-а-а! — тут же протрубил гневный рёв, и Минору в спешке перевёл взгляд на чудовище.

За короткий миг Юмико успела нанести успешный удар. Армейский нож глубоко вонзился в бок существу, готовящемуся напрыгнуть на Ди-Ди. А волосы и юбку Юмико, крепко сжимавшей клинок, яростно трепал ветер, явно показывая, насколько ужасающей силой обладал её рывок.

Вот оно что, — пронеслось в голове у Минору, пока он, как и велели, потихоньку отступал с Нориэ на руках.

Юмико, как она выразилась, «усилила» в несколько десятков раз произведённое толчком ноги ускорение, то есть кинетическую энергию, и совершила невероятной скорости рывок по прямой. В этом и состоит её способность.

Несомненно, нож с этой способностью сочетается не в пример лучше шоковой дубинки. Инерция рывка в таком случае целиком конвертируется в пронзающую силу оружия. Более того, даже будь граничащий с телепортацией неистовый рывок не внезапным, увернуться от него невозможно даже с реакцией носителя Сёрд Ая.

Удар, судя по всему, пронзил лёгкие, поскольку струя крови вновь брызнула у чудовища изо рта.

— ГАГРРО-О-О-О-О!!!

Агонизирующее чудище взревело, но вместо того, чтобы рухнуть на пол, попыталось ударить Юмико правой рукой с торчащими клыками.

Однако Юмико изогнулась назад, топнула о пол и пропала за долю секунды до удара. Вихрь, закружившийся в месте, где она была, втянул в себя кровь, что разбрызгалась из раны на боку чудовища, и превратил её в туман.

Юмико же, очутившись в десяти метрах от Байтера, затормозила, взвизгнув подошвами кроссовок, и снова ринулась вперёд. И исчезла, разорвав за собой воздух.

Следующим ударом она вонзила нож глубоко Байтеру в спину и тут же отступила. К тому моменту, когда враг среагировал и отмахнулся, она уже оказалась на почтительном расстоянии.

Будучи дважды серьёзно раненым, и такое чудовище не смогло удержаться на ногах, зашаталось и упало на одно колено.

Похоже, даже буйствующий Байтер с его сверхрегенерацией не способен был восстанавливать потерянную кровь. После столь обильных кровоизлияний — сперва от взрыва настоящей головы, затем от двух ножевых ранений, — обычное тело давно бы потеряло сознание, а то и погибло.

Испускаемый Руби Аем красный свет мигал, словно лампочка с плохим контактом.

Чудовище постоянно фыркало, его дыхание участилось, а изо рта брызгала побагровевшая слизь.

Немного погодя оно, будто больше не в силах удерживать грузное тело, упёрлось руками в землю. Чудовище карябало асфальт выросшими на руках ртами, но подняться было более неспособно. Глаз вспыхивал всё реже и реже.

Минору, наблюдавший за этим затаив дыхание, мысленно прошептал: Ну ты и чертовщина.

Пришло из космоса, прицепилось к человеку и дало ему необычные силы, а когда, переполнившись ею, носитель погиб, то даже захватило бессознательный труп и стало пытаться забрать ещё больше жизней.

И ради чего всё это? Разве есть смысл в этом до безобразия трагичном конце?

Похоже, Юмико с Ди-Ди думали о том же. Оба они стояли на месте и смотрели на чудовище с лёгкой грустью на лицах.

Наконец Юмико перехватила нож обеими руками и выставила его перед правым боком. Затем шагнула вперёд правой ногой и слегка согнулась в коленях

Точно что-то заподозрив, чудовище высоко задрало туловище.

Юмико оттолкнулась.

Разорвался воздух. Взметнулась пыль. Мигом преодолев десятиметровый интервал, она вонзила нож в центр перевитой толстыми мускулами груди, точно в сердце...*

Дзын-нь!!! — раздался высокий звон. Сноп оранжевых искр разогнал тьму.

Минору распахнул глаза. Под проткнутой рубашкой — там, где должно было оказаться сердце — появился четвёртый рот.

За разошедшейся горизонтально кожей показалась гранатовая плоть, по краям которой выпятились острые клыки. Пасть извивалась, крепко вцепившись в лезвие ножа.

Всего на миг Юмико замешкалась, решая, следует отпустить нож и отступить, или же продавить его дальше. И монстр эту заминку не проглядел.

Яростный взмах левой руки скосил её ударом в бок. Хрупкая девушка, отлетев безо всякого сопротивления, впечаталась в высившуюся в нескольких метрах бетонную колонну.

— Ах... — резко вдохнул Минору,

— Юмико-чан! — тотчас же закричал Ди-Ди, вскинул пистолет и рванул вперёд. Из дульного среза вырвалось несколько жёлтых вспышек. Однако чудовище, прикрывшись широкими руками, уберегло туловище от пуль.

Коротко звякнув, оставшийся в грудной пасти нож Юмико раскололся пополам. Рот заскрежетал, пережевывая толстое лезвие точно печенье.

— ГРА-А-А-А-А-А-А-А!!!

Судя по всему, зарядившись от съеденного металла, Байтер изогнул массивную тушу и пронзительно взревел. А глаз в главном рту воссиял рубиновым, словно налился кровью.

Ди-Ди спустил курок ещё дважды. Первый раз он промахнулся, вторым выстрелом же угодил в правую ногу. Но дальнейших выстрелов не последовало. Правая рука чудовища, вытянувшись змеёй на пять с лишним метров, вгрызлась в ствол и вырвала его у Ди-Ди из рук.

Хрум-хрум-хрум! — в момент распался пистолет на мелкие кусочки и канул в пасти правой руки. Ди-Ди тут же попытался отступить, но в бок ему пришёлся сокрушительный удар левой.

— Гха!.. — с ужасной силой отшвырнуло и его: Ди-Ди влетел в колонну поодаль и рухнул навзничь.

Потеряв к лишившемуся сознания всякий интерес, Байтер вновь перевёл красный глаз на Юмико. Та, хоть и оставалась в сознании, подняться пока не могла. Туша совершила широкий прыжок и приземлилась прямо перед Юмико. Существо вытянулось вперёд; его круглый рот растянулся уже больше чем на полметра, а капающая с него слизь пачкала серую юбку.

Следуй Минору указам, то к этому моменту давно бы уже взбежал по склону, убежал подальше от Супер Арены и оказался бы вне досягаемости чудовища.

Но ему даже в голову не пришло так поступить. Минору опомниться не успел, как зашёлся криком:

— СТО-О-О-О-О-О-О-О-О-О-ОЙ!!!

Байтер, который как раз собирался съесть Юмико, встрепенулся на голос, вывернул жуткое подобие головы себе за спину и покосился на Минору.

Чудовище не заставило себя ждать. Отпрянув от Юмико, оно помчалось навстречу, точно крупный примат, царапая асфальт клыками на руках. Все пять чувств Минору забил густой запах Руби Ая, самый зверский, что он когда-либо ощущал.

— Гр-р-р-р... — вырвался из трахеи влажный рык. Тело, даже без головы заметно превышавшее свои человеческие габариты, приближалось вплотную. Всё продолжающие расти на голове клыки звучно шевелились; рты на руках и груди раскрывались и схлопывались, безостановочно щёлкая.

Втянув воздух что есть мочи, Минору собрался было развернуть защитную оболочку... как вдруг его охватила сильная дрожь.

Он не мог.

Если задействовать силу сейчас, покоившуюся на руках Нориэ вытолкнет за пределы барьера.

Застывшего в полуприседе Минору со спящей Нориэ обступали четыре челюсти. Поочерёдно сверкали клыки, которые уже, наверное, исчислялись сотнями.

Время будто сжалось и потекло неспешно, и у Минору перед глазами сама собой очутилась сцена трёхмесячной давности.

Стояла середина сентября.

Ночью прошёл ураган, и к началу утренней пробежки ветер всё еще не улегся. Любуясь облаками, бешено несущимися по небу, Минору бежал по мокрой дороге, что вела от дома до Аракавы, и по прихоти решил свернуть на мост, который он никогда не пересекал.

Сегодня Аракава выглядела довольно необычно. Оправдывая название, которое означало «бурная река», русло её от берега до берега полнилось водоворотами из мутной коричневой воды. Казалось, ещё чуть-чуть — и давление воды, бурно налетающей на опору моста, начнёт ощущаться в ступнях.

Пока он неподвижно засматривался на бурливый поток, в ушах его ожил голосок:

«Нельзя, Ми-кун. После урагана ни за что нельзя подходить к реке.»

Голос из далёкого прошлого, ласково наставляющий совсем ещё маленького Минору, голос сестры Вакабы.

И почему он об этом забыл? Ведь если бы помнил, то не пришёл бы смотреть ни на какую реку.

С каждым днём воспоминания о сестре утрачивались. Здесь его поджидали лишь воспоминания горькие, болезненные, грустные.

Если бы...

Если бы только спрыгнуть в этот поток. Унесёт ли тогда бурное течение всё с собой? Принесёт ли его туда, где ждут сестра, отец и мать?

Минору крепко сжал перила.

Вдруг ему почудилось, что кто-то окликнул его.

Оторвав взгляд от коричневой жижи, он поднял глаза к серому небу.

Сначала он подумал, что это мыльный пузырь. Сероватое шарообразное нечто медленно, неспешно пикировало на него.

Вскоре он догадался, что мыльным пузырём это быть не могло. Потому что в лицо Минору дул сильный южный ветер. Что бы это ни было, если оно достаточно лёгкое, чтобы парить, ветер должен был мигом его унести.

Но сферический объект, совершенно игнорируя воздушные течения, спускался ему на голову. Выпучив глаза от удивления, Минору потянулся к нему руками и аккуратно поймал в ладони.

Когда он поднёс его к глазам, то понял, что никогда прежде такого не видел. Под сероватой прозрачной сферой томилось небольшое, чуть меньше, чем оболочка, чёрное как смоль ядро. И хоть с виду оно походило на стеклянный шарик, но свободно парило над ладонью, словно совсем ничего не весило.

Немного погодя сфера бесшумно взлетела, непринуждённо проплыла по воздуху и коснулась его груди.

Затем просочилась сквозь ткань спортивной одежды, коснулась кожи, и Минору почувствовал слабое тепло, словно кто-то мягко коснулся его кончиками пальцев.

Ошарашенно простояв секунду-другую, Минору в панике расстегнул ветровку и уставился на грудь.

Сферы нигде не было, но кожа над рёбрами слегка покраснела. Впрочем, и это прошло через несколько секунд.

И что это такое сейчас было? Или мне всё приснилось?

Задумавшись, Минору зашагал обратно к тротуару, совсем позабыв, как ещё недавно едва не собрался наложить на себя руки.

Вот и всё, что он помнил о встрече с Сёрд Аем. Сам Сёрд Ай показался Минору всего где-то на полминуты.

И теперь, пристально разглядывая оказавшийся совсем вплотную «глаз» буйствующего Байтера — то есть, багровый Сёрд Ай, первый за последние три месяца, Минору почувствовал, что глубоко в сфере таится нечто осмысленное.

Определённо не злобу и не жажду, не гнев или ненависть, присущие Байтеру, когда он был человеком. А абсолютную логику, далеко превосходящую разумение Минору. Не чёрный глаз большой белой акулы и не фасеточный глаз насекомого, отблескивающий металлом, но глаз, обладавший глубокой, непостижимой отстранённостью.

Даже когда чудовище собралось убить его наверняка, Минору так и продолжал буравить взглядом глаз.

Клыки, что измельчили даже толстый нож, приближались, обливаясь слизью.

Открывшаяся во рту дыра корчилась в голодных спазмах.

Я должен сбежать, должен спасти хотя бы Нориэ-сан, — твердил он себе, но тело не слушалось. Бездонная пучина, таящаяся в красном глазу, высасывала из него даже страх и нетерпение.

И тогда...

Взор чудовища опустился, совсем чуть-чуть. Интуиция подсказывала Минору, что оно увидело лежащую на руках Нориэ.

Нечеловеческий свет Сёрд Ая самую малость дрогнул.

Всего на миг, Минору почувствовал в этом глазе нечто человеческое. Так колеблются люди, когда растеряны, огорчены или страдают, потому что им это присуще.

Чудовище застыло. Из гротескного рта просочился глухой фырк. Вытянувшееся «лицо» вернулось на место, опустились и непрестанно щёлкающие клыками руки, и существо медленно попятилось назад.

Отойдя от ошарашенного Минору на несколько метров, оно повернулось спиной и, разразившись диким рёвом, бросилось бежать.

Бежало оно на наконец поднявшуюся Юмико. Видимо, полностью от удара она не оправилась, поскольку держалась рукой за левое плечо. Теперь уже без ножа и не в силах воспользоваться шоковой дубинкой, она ничего не могла противопоставить мчащемуся на неё огромному зверю.

И всё же решительность, не покидающая её голубых глаз, не померкла. Она быстро пригнулась и встала в стойку.

— Гра-а-а-аф-ф!!!

Заливаясь голодным воем, чудовище налетело на Юмико.

За долю секунды до того, как её коснулись оскалившиеся руки, Юмико оттолкнулась от земли правой ногой и «ускорилась»

Однако появилась она всего в трёх метрах от стартовой позиции. Вдобавок, неудачно затормозила и упала на одно колено.

Монстр отреагировал незамедлительно. Пробив клыками асфальт, он прокрутился на левой руке и напрыгнул, сохраняя инерцию прошлого скачка.

Юмико едва успела подняться и ускориться, но новый рывок вышел и того короче.

Похоже, чтобы её сила перенесла на расстояние нескольких десятков метров, начальный импульс тоже должен быть немаленьким. Юмико производит рывок, отталкиваясь от земли усиленными Сёрд Аем ногами, после чего значительно ускоряет себя. А если нога во время толчка соскользнула, то рывок ограничивается двумя-тремя метрами?

Чудовище снова бросилось вслед за Юмико. Та едва увернулась от вытянувшейся, словно змея, руки, но один из клыков ухватился за бабочку на униформе, и оборвавшийся клочок ткани взлетел в воздух, будто кровь.

Тогда-то Минору наконец собрался с духом и сорвался с места.

Не в направлении выхода. Уложив Нориэ в тени бетонной колонны, он помчался прямиком на буйствующего Байтера.

Умом он понимал, что безопасность Нориэ — его высший приоритет, но он ни в коем случае не мог бросить Юмико и Ди-Ди. Никогда он больше не собирался приносить кого-либо в жертву ради выживания. И ни за что.

Юмико, заслышав его шаги, тотчас обернулась. Она попыталась что-то выкрикнуть — наверняка «Дурень!» — но Минору уже не слышал.

Он миновал Юмико, на бегу разворачивая защитную оболочку.

Заприметив надвигающегося Минору, в этот раз глаз не колебался.

Руби Ай, в котором осталась только холодная кровожадность, мигнул, после чего напустил зубастые ладони с обеих сторон.

Обе руки вцепились в него поверх оболочки, но Минору поборол страх и решительно оттолкнулся от пола. А затем — протаранил Байтера головой.

Грузное тело оторвалось от земли. А Минору возопил:

— У... О-О-О-О-О-О-О-О-О-О!!!

Прочно обхватив туловище Байтера, он вложил все оставшиеся силы в ноги и рванул.

Бежать. Бе-жать. Быть может, все мои бесчисленные пробежки были ради этого момента.

С этими мыслями Минору побежал. С Байтером в охапку, он помчался напрямик через всю обширную парковку.

Вскоре на пути показался автомобиль. Большой тёмно-синий спорткар.

Должно быть, его приготовил для отступления Байтер, когда ещё был человеком.

— Да... ва-а-а-а-а-ай! — закричал Минору и налетел на машину вместе с тушей Байтера.

Изящная дуга заднего бампера вогнулась. Заднее окно разлетелось осколками, багажник раскрылся.

Из гротескного Байтеровского рта и раны, оставленной ножом Юмико, брызнула кровь, омывая поверхность оболочки. Однако чудовище не обессилило: оно неистово размахивало руками, а огромными челюстями на голове пыталось загрызть его насмерть.

Стиснув зубы, Минору смотрел на ряды клыков, скрежещущих всего в трёх сантиметрах от лица.

Судя по размеру челюстей, давление, приходящееся на защитный барьер, должно уже в несколько раз превышать силу прикуса Байтера-человека в форме мегалодона.

Бесчисленные зубы, описывающие ряды колец, старались раздробить оболочку и шевелились, будто сами себе хозяева. Когда очередной зуб не выдерживал давление и разбивался, на смену ему, занимая пустую дырку, тут же вырастал новый.

Всё тело Минору сковал леденящий душу ужас. Сердце колотилось так, что даже болело, дыхание совсем сбилось.

Но Минору упрямо терпел. Помогала ему в этом толика тепла от того, кто жил в его груди.

Сияющий перед ним алый Сёрд Ай выбрал себе человека, звавшегося Байтером, чтобы натравить его на людей.

Почему же тогда угольно-чёрный Сёрд Ай у него под рёбрами выбрал Минору?

Этого он не знал и поныне. Возможно, никогда и не узнает.

Но, всего разок, он решил поверить. В своё намерение, в желание спасти кого-то кроме себя.

Скрипя зубами, Минору сжал окоченевшую правую в кулак... и ударил что есть мочи.

Покрытый барьером кулак пришёлся чудовищу в левый бок. Намеренно он в него не метил, но так вышло, что именно туда прежде вонзился по самое основание нож Юмико.

Буйствующий Байтер завалился назад, неистово размахивая руками. Его клыкастая левая рука рассекла заднюю часть спорткара словно масло.

А затем...

Из нутра машины, окатив Минору и Байтера, хлынула прозрачная жидкость.

Вода? Он что, у себя в багажнике галлон минералки хранил? — подумал Минору и тут же осёкся. Проверить запах он не мог, но это явно была не вода.

А бензин.

— ...!!! — коротко вдохнул он от посетившей голову идеи.

Поздно отступать! — убедил он себя. Но одного бензина не хватит. Нужно кое-что ещё.

Он воспрял. Байтеру, должно быть, бензин в горло попал — он отпустил голову Минору и корчился в муках. Другого такого шанса не представится.

Мирясь со страхом, он сделал глубокий вдох... и отключил оболочку.

А затем, стараясь не вдохнуть пары топлива, которыми уже наверняка наполнился воздух, громко выкрикнул единственное слово:

— Поджигай!!!

Заслышав голос, Байтер тотчас же поспешил напустить на него зубы. Опоздай Минору вернуть оболочку на десятую долю секунды, и не сносить бы ему головы. И пусть он содрогнулся от клацнувших перед глазами клыков, своего он добился.

Наконец...

Справа от него мелькнула волна длинных волос.

Он оглянулся. В пяти метрах от него стояла телепортировавшаяся Юмико. С шоковой дубинкой в руке. Но с искрой сомнения в глазах.

Из последних сил сдерживая разбушевавшегося Байтера, Минору прокричал, хоть и знал, что его не услышат:

— Я нормально, кидай!!!

И, будто вняв его словам...

Юмико кивнула, щёлкнула переключателем и швырнула дубинку в Минору с Байтером. Оставляя за собой светящийся след и всполохи искр, оружие медленно подлетело к ним, и...

Зрение Минору застлало ослепительно-оранжевым.

Получился не пожар, а, скорее, взрыв.

Минору машинально отвернулся от гулкого пламени, что моментально охватило всё вокруг.

Однако невидимая защитная оболочка безупречно выстояла под жгучим жаром огня... и даже против теплового излучения от последовавших электромагнитных волн. Минору невольно втянул воздух от вида алого марева, неистовствующего в каких-то трёх сантиметрах от глаз.

Оставшегося у него в хватке Байтера точно так же обуяло багряное пламя.

Изодранный в лохмотья костюм выгорел в мгновение ока. Иссиня-чёрная кожа тоже быстро обгорела дочерна. Огонь охватил и спорткар, породив череду мелких взрывов.

Отчаянно стискивая мечущегося в агонии монстра, Минору воскликнул:

— Да... уймись уже-е-е-е-е!!!

Слизистая оболочка внутри огромного рта начала воспаляться. Отверстие трахеи бурно дрожало — должно быть, чудовище вопило — но ушам Минору не дано было услышать его голос. В попытке спастись от неистового жара Сёрд Ай зарылся в слизистую оболочку, но пламя беспощадно сжигало плоть, обращая её в угли.

Вообще человеческое тело содержит много воды и не может сгореть так просто, даже будучи облитым в бензине. Однако, быть может, из-за противоестественной трансформации Руби Аем, но тело чудовища горело, превратившись в яркий огненный столб, будто само и было горючим материалом.

Через защитный барьер ощущалось, как быстро усыхает крепкое тело. Сгорать оно начало с конечностей; обнажившаяся кость отсоединилась от сустава и упала на пол.

Вдруг почти целиком почерневшее туловище резко сжалось, и из маленького отверстия, где прежде был рот, вылилось немного слизи.

Это был последний признак жизни чудовища. Вся сила разом покинула хилое, еле дёргающееся тело.

И тогда на глазах у Минору произошло нечто странное.

Утративший свет Сёрд Ай раскололся, точно стекляшка.

А изнутри со страшной скоростью вылетел шар красного света.

Когда свет коснулся потолка парковки, он пронзил его насквозь, оставив за собой дыру диаметром сантиметров двадцать. Пробил он и этаж над ним, и тот, что ещё выше... а пройдя сквозь все плиты и закончив стальной крышей Сайтама Супер Арены, красный свет продолжил подниматься в неведомые дали.

...Это... «отделение» Сёрд Ая?.. — смутно подумал Минору, и вслед за этим...

Тело мужчины, что некогда был таким же человеком, как и он, рассыпалось под ним на десятки тысяч чёрных золинок.

Будто только этого и ждавшие, заработали разбрызгиватели на потолке, и потоки воды смыли без следа налипшие на защитную оболочку сажу и пепел.