Был очередной весенний вечер, довольно теплый.

Я стоял посреди комнаты на небольшой проталине, свободной от мусора и грязной одежды, и пытался чисто сыграть мелодию, которая у меня никак не получалась.

Стёртые в кровь пальцы и недостаток сна только усугубляли ситуацию, но я был намерен пытаться до конца.

Не то чтобы я любил издеваться над собой, нет, но когда у тебя в голове просто рой этих назойливых голосов и мыслей, довольно трудно засыпать.

Табы, цифры и струны то и дело танцевали перед глазами, мерещились силуэты и другая дрянь, но я всеми силами пытался сыграть хоть что-то, несмотря на то, что уже почти не чувствовал подушечки пальцев.

Я отложил тяжёлую гитару в сторону, даже не удосужившись отключить её от комбоусилителя, и лег на кровать.

«Всего пять минут, потом точно получится...»

Когда я проснулся, было позднее утро; я встал и всё-таки отключил гитару.

За окном было светло, природа бушевала вовсю: зелёные почки и листья заставляли жмуриться, так как глаза, не привыкшие ко свету, резко закололи... Мимо пробежал какой-то парень, видимо, спортсмен.

Но долго думать я не стал, закинул холодный кусок пиццы в рот, запив это дело соком, и отправился назад в комнату.

«Надо бы наконец доиграть эту песню...» - думал я, переставляя ноги, как вдруг услышал звонок в дверь.

Я остановился, протёр глаза и уставился на дверь, как баран на новые ворота. «Вы сейчас серьезно?»

И, как бы отвечая на мой внутренний вопрос, звонок раздался снова.

Я аккуратно подошёл к двери и провернул замок дважды вправо, прежде чем дёрнуть за ручку.

Яркий свет обдал меня с ног до головы и заставил зажмуриться, но когда глаза привыкли, я начал различать фигуру стоящего передо мной человека.

Как только стали различимы черты лица, мои глаза, наверное, были похожи на шары для пинг-понга.

– Киши?!

Я было шагнул вперёд, как остановил себя.

– Утром была. Может быть, пропустишь внутрь?

– А, конечно, заходи...

Я отошёл от прохода и позволил ей зайти, чувствуя какую-то вину за бардак в моей маленькой халупе и, наверное, за свой внешний вид (темные круги под глазами и стёртые в кровь пальцы явно не выглядели хорошо).

Я проследовал за Киши на кухню и сел напротив.

– И в чем цель твоего визита? Я не слышал о тебе уже сколько, года четыре, если не ошибаюсь?

– Не ошибаешься, да. Узнаю старину Лекса, сразу к делу? А ты возмужал, отчасти. И да, я тоже рада тебя видеть.

Она ухмыльнулась, но в этой ухмылке не было ничего схожего с той, которую я знал.

Я поёжился, несмотря на то, что в доме было под 30 градусов по Цельсию.

– Да-да, привет... Что-то мне подсказывает, что это не просто дружеский визит, я прав?

– Как всегда прав, Лекс, как всегда.

Она встала и прошлась по кухне, но в её движениях читалась осторожность и некая скованность.

Или моя паранойя просто играет в игры с моим сознанием: таблетки-то я пока ещё не принял.

– Я слышала о твоём... Как бы сказать, "тяжёлом материальном положении", так?

– Допустим; денег мне занять хочешь? Давай к делу, Киши.

– Какие мы тут деловые, хм? Ладно, раз ты настаиваешь. Я здесь, чтобы предложить одно... Дельце. Непыльное, пойди-принеси. Платят щедро и сразу. Интересует?

– Слишком просто, где подвох?

Я встал и потянулся.

Я совершенно не узнавал человека передо мной, и это угнетало.

Я слишком много знал о подобных ситуациях и не хотел гробить свою жизнь запросто так.

– Подвох? Его нет: здание заброшено, охраны нет. Предмет искать почти не нужно.

– Почему я? Почему именно ты мне это предлагаешь? Темнишь, Киши...

– Кто знает, - протянула она загадочно, - но тебе нужны деньги, так? И я как раз знаю кого-то, кто может тебе их дать за работу, с которой справится даже двенадцатилетний мальчишка. Или для тебя это слишком трудно, Лекси?

– Нет, нетрудно. Место, подробности?

Я деловито сел, пытаясь скрыть подрагивания, и смотрел ей прямо в глаза.

В некогда глубокие, особые и притягательные, а теперь больше похожие на лужу, холодные и отталкивающие.

Она тоже села с некой грацией, но не как у кошки - это было более похоже на дикого койота.

Она что-то написала на салфетке и протянула мне.

– Здесь адрес. Приедешь, желательно ночью, проникнешь внутрь, заберёшь что надо и уйдешь. Проще простого, не так ли?

– Слишком просто... Но ладно, что за предмет, где мне его искать? Знаешь, обычно дают больше информации.

– "Обычно"? Значит, это не первый раз, когда ты воруешь ради денег, Лекс?

Она опять ухмыльнулась, и я, видимо, непроизвольно сделал гримасу неприязни - да такую, что она сразу осеклась.

– Это бывший особняк какого-то богача, который теперь заброшен. О нем ходят дурные слухи: что, мол, там он задушил свою жену и что там гуляют призраки и всё такое, но мы же взрослые люди, верно? И мне кажется, что пара тысяч вечнозелёных вполне может компенсировать возможные риски. И да, ищешь ты амулет; не знаю точно, как он выглядит, но мне сказали, что ты сразу поймёшь, когда найдешь.

– Ну, теперь хоть что-то. Спасибо и на этом.

Я повертел салфетку в руках: дом был на окраине города, так что добираться будет долго.

– Это все? – спросил я, исподлобья глядя на Киши. – И больше ничего? Ты только за этим сюда пришла после четырех лет отсутствия?

– Ну да, есть какие-то вопросы? Если есть, то я не буду отвечать: зная тебя, ты уже сам на всевозможные вопросы ответил. Слишком сильно ты любишь выстраивать плохие сценарии в своей голове, Лекс. Это тебя и погубит.

Она подмигнула мне, и волосы на руках ощутимо встали дыбом.

– Ну, а пока что, arrivederci.

Она махнула рукой и выскользнула в проход. Проклятые птицы заливались своими трелями, солнце било в глаза, а пот выступал на лбу.

Я почувствовал, что начинаю трястись. «Как, черт возьми, я был таким спокойным?»

Я встал и налил себе воды, принял пару таблеток, и дрожь вскоре прошла, шёпот в ушах стих, и силуэты с фигурами пропали.

– Не нравится мне всё это, ух как не нравится...

С испорченным настроением я подключил гитару ещё раз и принялся добивать свои пальцы об толстые струны моей ненавистной, но такой родной бас-гитары.