Ринрин уже опросила всех, кого только могла в полумиллионном городе Ри́нэка, побывала во всех одиннадцати орденах из двенадцати (Первый орден служит лично самой Ринрин) и опросила всех стражников, но Кано и троица, как сквозь землю провалились. Шли уже четвёртые сутки…

– Грэг, что мы могли упустить? Я уверена, что они в огромной беде… Если с ними что-то случилось - я этого себе никогда не прощу, – слёзно сокрушалась Ринрин, обращаясь к капитану своего отряда “Механическая кошка” Грегориану Тобиасу. – Только бы они были живы и здоровы...

– Мы обязательно их найдем! Вот увидишь! Ты не виновата. В самом деле, ну нельзя же их было в крепости на привязи держать?! – утешал её, как мог, здоровяк Грэг, подмигивая при этом Миранде, чтобы та, в свою очередь, тоже поддержала Ринрин хоть каким-нибудь словом.

Миранда только пожимала плечами, показывая, что уже и так использовала все свои слова и доводы за долгие поиски. К слову, Миранда была немногословна от природы и не очень умела поддержать разговор, отчего у неё с детства было мало друзей. Зато, она нашла своё призвание в отряде, где можно было меньше говорить, но больше стрелять, а в периоды отдыха учиться у Ринрин мастерить всякие диковинные штуковины.

Грэгу очень нравилась Миранда, как солдат, который не любит трепаться без дела и которому можно всегда доверить прикрывать свою спину… Да и механиком она уже стала достаточно умелым. Потому Грэг пытался всегда её брать с собой в первую очередь. Ему было с ней спокойнее… Хотя, может, он испытывал и иную симпатию, но виду не подавал.

В отряде Ринрин состояли самые отчаянные и отважные люди среди всех горожан, а точнее те, кто предпочёл каждый день, рискуя жизнью, сражаться на пустошах, вместо тёпленького и безопасного местечка в любом другом ордене. Обычно, к таким людям относились: сироты, с детства ведшие борьбу за свое место под голубым солнцем; отщепенцы, вроде Миранды; а также люди, грезящие стать героем и выдающимся защитником родной Ри́нэки. Но всех их объединяла любовь и глубочайшее уважение к прекрасной Ринрин, которая была для каждого примером, непререкаемым авторитетом, сестрой, матерью, отцом, богом и недосягаемой вершиной, о которой слагали легенды, которой молились перед приёмом пищи и перед сном, с именем которой рожали и провожали в последний путь, историю и подвиги которой изучали ещё с пелёнок.

Если в любой другой орден можно было попасть просто по желанию, лишь доказав свою лояльность, то в семью Ринрин попадали лишь единицы, поэтому состояли в нём всего 120 человек. Да, именно семью: в отряде царила абсолютная преданность, товарищество, доверие и готовность к самопожертвованию.

История отряда “Механическая кошка” уходит своими корнями ещё в те далекие времена после Великой Катастрофы и постройки города. Тогда, на руинах человеческой цивилизации, в благодарность за своё спасение 2226 человек, имеющих право голоса из 2480-ти от общего числа последних людей на планете, решили в честь Ринрин основать боевой орден, призванный защищать порядок и город, оберегать людей от ошибок прошлого, приведших к Катастрофе, а также верно служить ей. Орден Последнего Хранителя - такое название получил первый орден новой цивилизации.

Все в ордене искренне и беззаветно обожали Ринрин и любили её. Орден был малочисленнен, но сплочён крепкими узами клятвы и братства, представляя собой грозную и внушительную силу. Ринрин никогда не любила пафосные названия и преклонение перед ней, считая последнее не обоснованным, поэтому орден называла просто отрядом. Однажды, Виктор Д’Арне, бывший самым первым капитаном, предложил соратникам дать отряду какое-нибудь собственное название. Все с восторгом поддержали Виктора. Хоть имя Ринрин, в ту пору, ещё и не носило божественного статуса, но было у каждого младенца на устах: в народе её по-доброму и ласково называли механической кошкой Рин за ее милые кошачьи ушки и хвостик. Так, посовещавшись, и решили назвать отряд - “Механическая кошка”. Ринрин очень долго смеялась и шутила по этому поводу, а потом сама нарисовала и представила всем эмблему отряда - красный череп с кошачьими ушами и лапами. Так и появился окончательно на свет отряд “Механическая кошка” ...

Со временем, будущие поколения всё больше и больше обожествляли Ринрин, то и дело добавляя к её имени всё новые и новые титулы. Как бы не сопротивлялась Ринрин появилась Святая Церковь, своё учение и религия, а вместе с ними увеличивалось количество орденов, которых стало 12. И если в новых орденах количество последователей исчислялось тысячами, то отряд Ринрин так и оставался самым маленьким, но самым сильным.

Как и в любой семье Ринрин любила каждого, но проходили столетия, капитаны и члены отряда старели и умирали, либо погибали в битвах, приходили новые, и каждый из них за тысячу лет оставил след в её нежном и добром сердце и памяти. Когда один из членов отряда умирал - Ринрин запиралась в своей мастерской, не с кем не общалась и не выходила долгое время. Там она оплакивала своего товарища и делала какое-нибудь механическое животное, а потом давала ему имя в память о погибшем. Однажды, так появилась и милашка Кано…

В мире, после Катастрофы, не осталось ни одного животного с Земли, но Ринрин откуда-то знала, как они выглядят и как называются… Где-то в подсознании у неё были заложены навыки по механике, кибернетике, строительству и самым передовым разработкам вооружения и военного дела, но ни она, никто другой не могли объяснить эти знания - ведь она ничего до Великой Катастрофы не помнила. Она была в новом мире единственной, кто мог создавать подобные механизмы и оружие. Она же полностью спроектировала Ри́нэку: каждый её дом, каждую площадь и достопримечательность. Всё, что было в городе - было спроектировано или сделано руками Ринрин, а со временем город заселили тысячи механических птиц и животных… У каждого из которых было своё имя...

***

Камера открылась. К лежащему на полу Ребелу быстрым шагом подошёл священник и сделал ему укол.

– Ты пришел убить меня? – обреченно спросил Ребел.

– Нет. Я вам помогу. Скоро ты станешь себя чувствовать лучше. Я - друг.

– И что же ты хочешь, ДРУГ?

– Я уже сказал: спасти вас. Надо спешить, пока там что-то произошло, и все охранники ушли с постов.

Ребел почувствовал, как раны на его теле начали зарастать, отёки и гематомы исчезли, боль в местах, где были вывихнуты суставы или сломаны кости прошла, а внутри ощущался прилив сил.

– Ты можешь встать и сам передвигаться? – поинтересовался священник.

– Что ты сделал? Что это за лекарство?

– Это кровь. Ты не ответил на мой вопрос.

– Думаю, что смогу… – Ребел поднялся. Боли почти стихли. Он сделал пару небольших шагов. – Кровь? Никогда не видел такого эффекта. Да, я могу идти. Как можно быстрее надо вызволить Кэтсеро и Сенго!

– Я боюсь с Кэтсеро придётся подождать… Его отвели на суд, там что-то произошло. Сейчас там почти вся охрана ордена.

– Не смей предлагать его бросить! Слышишь? НЕ СМЕЙ!!!

– Я предлагаю спасти девушку и, выбравшись наружу, тут же рассказать Ринрин. Она сама справиться с орденом. Она вас ищет.

– Но не будет ли поздно? Надо его спасти сейчас!

– Послушай… Ты долго здесь будешь стоять и рассуждать? Может тогда подождём, когда вернётся охрана и меня казнят вместе с тобой?

– Хорошо… Я согласен с твоим планом… Тем более, ты знаешь, что делать, раз уж тут оказался, а я еще недостаточно здоров, чтобы сражаться голыми руками с этими садистами. Но Сенго мы спасем прямо сейчас!

Ребел со священником вышли из камеры и тут же подошли к другой. Священник поковырялся каким-то инструментом в замке и дверь открылась.

– Ты стой настороже здесь, я сделаю укол и выведу её.

– Стой! Как тебя зовут?

– Я Иван… Вы ведь гостили у моей матушки Ана-ри-эль… Анны?

Услышав, что освободитель - сын той доброй женщины, у которой жил Кэтсеро, Ребел вздохнул с облегчением.

Через несколько минут Иван выглянул из камеры.

– Ребел, нам придётся нести её на руках. Раны зажили, но она очень плоха и без сознания.

Пока они несли Сенго, к лестнице, с опаской оглядываясь по сторонам, Ребел поинтересовался:

– Иван, а что с Кано… – затем, он на несколько секунд задумался. – Ты сейчас же говоришь по-японски?

– Они не посмеют ничего сделать с Кано плохого… И да, я говорю по-японски. Меня воспитывала Ринрин. Мама долгие годы была в отряде, и дети солдат часто посещали крепость. А мне всегда был любопытен её второй язык.

– Вот оно что… А я уж подумал, что под этими ужасными пытками слетел с катушек и заговорил по-вашему.

Хоть у Ребела и было очень мало сил, но подгоняемый воспоминаниями о недавних мучительных пытках и зверствах, он поднимался по лестнице как молния, да так, что Иван еле за ним поспевал.

Как-то странно, но собор внутри был пуст и выход из подземелья охранялся всего двумя священниками с автоматами. Они что-то обеспокоенно обсуждали.

Иван и Ребел аккуратно положили Сенго на пол и, воспользовавшись элементом неожиданности, почти одновременно накинулись на них сзади и, с хрустом, свернули охранникам шеи.

Прихватив автоматы и подняв Сенго, они как можно скорее поспешили из собора.

– Я подам сигнал, – сказал Иван и нажал кнопку на браслете.

– А ты раньше не мог? – возмущённо спросил Ребел.

– Не под каким предлогом я не мог выйти из подземелья. Там не берёт сигнал. Думаешь, это не смогла бы сделать Кано? Магистр боялся утечки о вас и все, кто об этом знал, должны были находится там, вплоть до казни.

– До казни?.. – Ребел сглотнул подступивший к горлу комок.

– А ты думал: вас там “по головке погладят” и отпустят? – Иван хотел было улыбнуться, но тут же осознал, что после всех издевательств над ними - это будет нелепо и жестоко.

Буквально через 15 минут на сигнал прибежали: заплаканная Ринрин, Грэг и Миранда.

– Иван! Ребел! Сенго! Где Кэтсеро? Почему он не с вами? Что с Сенго?

– Рин, Кэтсеро отвели на суд. Там магистр и толпы охранников. Но там что-то произошло и все переполошились. – ответил Иван. – С Сенго все в порядке, она просто без сознания.

– Кэтсеро судят? Магистр Визетти совсем свихнулся? – кошачьи глаза Ринрин вспыхнули гневом.

– Это не всё. Они подверглись инквизиции…

Ринрин, услышав про инквизицию, тут же упала на колени, закрыв лицо руками.

– Э… Этого… Не… Не может… БЫТЬ! Сумасшедший старик! П… ПРОСТИТЕ! Простите меня пожалуйста! Это я виновата! Я… Я уничтожу этот проклятый орден! Я от этого собора камне на камне не оставлю! Я… Я… Я НА МЕСТЕ ЭТОГО СОБОРА ПОСТРОЮ ОБЩЕСТВЕННУЮ УБОРНУЮ!

Ринрин была настолько доброй, что так и не научилась ругаться и выказывать свой гнев, от того, по каждому поводу, либо плакала, либо замыкалась в себе. Сейчас она плакала. Её нежный голос начал заикаться, а кошачьи ушки прижались к голове.

– Рин… надо идти за Кэтсеро… сейчас не время, – капитан Грэг положил руку на её металлическое плечо.

Он хорошо знал слабости и характер Ринрин, и от этого ещё больше любил. Несмотря на то, что в городе почти все преклонялись перед Ринрин, как богиней - в отряде все знали, что она, самая, что ни на есть, обычная, ранимая, чуткая и добрая девушка… А так как почти все в отряде были уже людьми зрелыми, то подсознательно воспринимали Ринрин, выглядящую на 18-20 лет, как младшую сестрёнку, о которой надо заботиться и беречь.

– Д… Да! ИДЁМ! Ми… Миранда, защити их и проводи в крепость! – всхлипывая и пытаясь успокоиться, приказала Ринрин.

***

Ринрин и Грэг спустились в подземелье ордена под собором.

– Я даже не знала… Когда они это построили?

– Видимо, в городе придётся навести порядок. Не к добру всё это, – высказался Грэг.

Когда они прошли по тоннелю чуть дальше, то увидели ужасные вещи: все стены были испачканы кровью, на полу лежали обезображенные тела священников. Некоторые были практически разорваны в клочья, отдельно, то тут, то там лежали оторванные руки, кисти или вырванные внутренние органы. Ноги Ринрин стали прилипать к вязкой и уже сворачивающейся крови на полу.

– Грэг, мы даже на пустошах такого кошмара не видели… Мне как-то не по себе, – встревоженно обратилась Ринрин. – Что тут случилось? Сюда пробрались полуночные демоны? Кэтсеро… Жив ли он?

– Не знаю. Никогда такого не видел. Оружие наготове. – он тут же поднял ствол оружия.

Навскидку в тоннеле лежало около трех десятков священников, вернее того, что от них осталось.

Пройдя, переступая через трупы, сотню метров, в полумраке, Ринрин и Грэг увидели меня, забившегося в углу. Я был весь в крови, на теле зияли огромные рваные и резаные раны, локти и колени были содраны до суставов, а кисти и пальцы представляли собой обнаженные кости. Волосы полностью были пропитаны кровью, отчего имели тёмно-красный цвет. Я повернулся к Ринрин. На месте правого глаза была черная пустота, кажущаяся бездной, уходящей глубоко, за пределы размеров головы.

– Боже… Кэтсеро… – у Ринрин полились обильные слёзы.

«– Кто это? Они тоже хотят, чтобы я с ними поделился своими чувствами?

– Да, Дьявол, весь мир хочет увидеть и принять твою боль! Они тоже пришли за НАШИМ подарком!

– Возможно, я знаю эту женщину… Я раньше видел её?

– Да какая разница?! Раскроши их черепа, вырви внутренности, выколи глаза, оторви пальцы, сломай кости! Укрась мрачные стены своего дома этими теплыми прекрасными красками!

– Я устал… я хочу вернуться в свою комнату… Если я поделюсь с ними - ты оставишь меня в покое?

– Договорились... Но сначала покажи им свои ЧУВСТВА!.. БЕЙ, КРУШИ, КРОМСАЙ, ЛОМАЙ, РВИ!!!».

– Рин, нехорошее у меня предчувствие… – сказал Грэг, целясь в меня.

– С ума сошел?! Опусти ствол!

Медленно Ринрин стала подходить ко мне, подняв руки и, показывая тем самым, свои добрые намерения.

– Кэтсеро, прости меня… Я знаю, тебе пришлось пройти через невообразимый ужас. Это я виновата! Слышишь, Кэтсеро? Я сейчас вылечу тебя, и мы пойдем домой. Там Сенго и Ребел ждут тебя и беспокоятся…

Я напряг мышцы и приготовился прыгнуть в сторону Ринрин, когда та уже подошла очень близко.

«– ПОРА! УБЕЙ ЕЁ! Оторви эту железную руку и разбей ей её голову!!! Пусть её мозги украсят наши стены! Если так хочешь потом отдохнуть… Почему бы не содрать с неё кожу и не использовать как одеяло?»

Грэг, будучи опытным солдатом, тут же среагировал. Когда я резко вскочил, он с размаха залепил мне прикладом в лоб, от чего мое тело отлетело обратно в угол.

– ГРЭГ! Какого черта ты творишь? Ты же знаешь, что он ничего не сможет мне сделать! – закричала Ринрин.

Грэг пожал плечами и попытался оправдаться:

– Рин, ну понимаешь… А что я должен был сделать? У меня все на автомате… Я его не убил же! Ну вырубил слегка…

– Дай лучше шприц!

Ринрин набрала в шприц своей крови и сделала мне укол. Я был так ужасно изранен, что тут же Ринрин для подстраховки решила вколоть мне еще разок.

Спустя несколько минут раны начали затягиваться.

– Грэг, бери его и пошли отсюда домой…

Пока они выходили из подземелья, Ринрин кляла себя всеми богами. Она плакала и сокрушалась.

«Бедный, бедный Кэтсеро и ребята. Я знала, что этот мир слишком жесток. Но я даже подумать не могла, что вся эта грязь придет сюда… В Ри́нэку… Простите. Я не смогла вас защитить...».