Если вы спросите меня, что это было, то я отвечу — загадка.

Загадка.

Это единственное описание, которое я могу дать.

Но не потому, что мне… или Хачикудзи не хватало знаний о странностях. Ну, то есть, это тоже причина… но не единственная.

Я говорю так потому, что мы — или, по крайней мере, я — не могли сказать, было ли это вообще странностью.

Я не мог понять, что это.

Потому что я не видел этого.

Впрочем, говорить, что заметил что-то, а потом заявлять, что не можешь это увидеть, было несколько противоречиво, но это наиболее подходящее описание для данной ситуации.

Но то, что я не мог увидеть это, вовсе не значило, что оно было прозрачным — например, как уже говорилось ранее, фигура девушки-призрака, известной как Хачикудзи Маёй, не видна большинству людей (и это вовсе не глупая шутка о том, что её фигура не видна, потому что покоится на кладбище. Это было бы несмешно и совершенно неуместно), но это не значит, что её «нельзя увидеть» — потому что, если вы чего-то не видите, но не можете также и осознать тот факт, что вы чего-то не видите.

Вы не замечаете того, чего не видите.

Другими словами, его там нет.

То, что не может быть обнаружено, не существует. По крайней мере, такая логика применима к человеческому мозгу.

И в данном случае — я смог обнаружить то, чего не видел. Я осознавал, что его невозможно увидеть — потому что, в конце концов.

Там была Тьма.

Тьма — или мрак, как вам угодно.

Или просто чернота.

Повторюсь, это была середина дня — середина летнего дня, и на нас с неба лился солнечный свет.

Погода, при которой можно было вспотеть, просто стоя на месте — и именно в таких условиях превосходной видимости она появилась из ниоткуда.

Эта Тьма.

— …

Я мог бы… попытаться как-то интерпретировать это явление.

Человеческое зрение, по сути, способно оценивать интенсивность и длину волны отражённого света, и если что-то не отражает свет, то мы «видим» эту область как черноту — например, уголь выглядит таким чёрным, потому что имеет высокий коэффициент поглощения света, или, что подходит для примера ещё лучше, чёрные дыры, которые невозможно увидеть человеческим зрением, потому что они искривляют и засасывают в себя всё, включая свет — и сейчас перед нами была подобная Тьма.

Только мы не в космосе.

Чёрная дыра никак не могла просто возникнуть из ниоткуда. Если бы она находилась так близко ко мне, я бы не мог продолжать стоять в целости и сохранности — нет.

Невозможно.

Даже если это… эта Тьма была не чёрной дырой, если это был просто огромный кусок угля, это вовсе не гарантировало, что с нами всё будет в порядке — жжжжж.

Показалось, будто Тьма сдвинулась с места.

Слегка.

— …гх!

Сработал инстинкт.

Интуиция.

Плохое предчувствие.

Личный опыт, если хотите.

Я тут же оседлал велосипед, Хатикудзи тоже не заставила себя ждать. Несмотря на то, что ещё недавно она наотрез отказывалась ехать со мной, она запрыгнула на багажник.

— Поехали, пожалуйста!

— Знаю!

По какой-то причине я дождался команды Хачикудзи, после чего принялся крутить педали — изо всех сил, выйдя на максимальную скорость уже с первого оборота.

Я хотел задействовать всю вампирскую силу своих ног, но, к сожалению, в середине дня она не поражала воображение.

Правда, ни один девчачий велосипед не смог бы уцелеть, если бы к нему приложили всю силу ног вампира (скорее всего, слетела бы цепь), так что крутить педали стоя, как человек с чертовски серьёзными намерениями, было, скорее всего, правильным решением.

Мне кажется, что с тех пор, как Камбару уничтожила мой горный велосипед, я очень жестоко обращался с этим девчачьим велосипедом — да, определённо, нужно будет заняться его ремонтом.

— У-у-у-у-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Конечно, только в том случае, если у нас будет хоть какое-то будущее, в котором можно будет осуществить эти планы.

Как бы то ни было, я крутил педали так быстро, как только мог.

По-видимому, велосипеды тоже способны нарушать скоростной режим, установленный для транспорта на дорогах общего пользования Японии, но я всеми силами игнорировал этот факт.

На мой взгляд, были вещи и поважнее закона. К ним относится и моя жизнь.

Если бы я на такой скорости нёсся по тротуару, то мог бы сбить пешехода, поэтому я перестроился на проезжую часть и поехал ещё быстрее.

— Хачикудзи!

— Да!

— Посмотри назад! Оно преследует нас?!

— Сейчас! — Хачикудзи повернула голову. Через мгновение она воскликнула. — Что-то приближается!

Если подумать, хоть я и знаком с Хачикудзи довольно давно, но по большей части я болтал с ней только гуляя по обочине и никогда не видел её такой взволнованной.

Возможно, лишь однажды, когда я напал на неё.

— То есть каждую нашу встречу! — пошутила она даже в такой ситуации.

Какой прелестный ребёнок.

Мы могли бы стать друзьями до гроба.

— Ты говоришь, что-то приближается — а можно поподробнее?!

— Эм, ну, если его заметить, то оно вроде где-то там. Не слишком близко, но и не слишком далеко…

— …?

По меркам Хатикудзи формулировка была весьма неоднозначной. Но я не мог её винить.

В конце концов, эту Тьму нельзя было увидеть — и раз так, то и определить расстояние до неё было невозможно.

Нет, не только расстояние.

Её размеры… объём и масштаб, так сказать, тоже были загадкой.

Мы лишь знали, что она скрывается где-то там… или, скорее, «существует» где-то там, и мы были вынуждены судить о ней по окружающему пейзажу, но всё могло измениться в одно мгновение, если немного изменить угол обзора.

К тому же, мы ехали на велосипеде на огромной скорости.

Конечно, её формулировка была расплывчатой, но в любом случае информации о том, что она преследовала нас, было предостаточно.

— Хорошо, понял! Больше можешь не проверять!

Вместо того, чтобы крутить педали стоя, я сел. С точки зрения скорости ехать стоя было куда быстрее, но позади меня сидела девушка, и из-за этого всё было иначе.

— Хачикудзи! Держись за мою спину!

— Ни за что!

— Не упрямься, дура! Я так потеряю равновесие!

— Тц!

Хачикудзи весьма неподобающим образом для молодой девушки цокнула языком и, очевидно, с большой неохотой подчинилась.

Наши центры тяжести стали ближе друг к другу, и это позволило мне ехать ещё быстрее — не говоря уже о том, что я рисковал уронить Хачикудзи, если бы стоя крутил педали на полной скорости.

— Может мне скинуть свой рюкзак?!

— Нет…

Честно говоря, я был бы благодарен, если бы она его скинула. Я не был уверен, был ли у девочки-призрака какой-либо вес, в то время как рюкзак ощущался таким же тяжёлым, как и выглядел. Если бы она его сбросила, я бы, наверное, мог набрать ещё больше скорости — и всё же. Это было всего лишь предположение.

— Ты не должна его выбрасывать!

— Но… я могу вернуться за ним позже!

— Я же сказал, всё в порядке!

Она сама это предложила, и была совершенно права — забрать его можно было и позже. Идея Хачикудзи казалась абсолютно логичной, но, почему-то, неправильной.

Если она так поступит, наша скорость может упасть.

Во всяком случае, так я себе представлял.

В конце концов, это всего лишь моё воображение, но я всю свою жизнь прожил, будучи верным своему воображению.

— Хачикудзи, лучше обними меня покрепче, будто пытаешься стать со мной одним целым!

— Хорошо!

— Прижми ко мне свою грудь ещё сильнее!

— В-вот так?!

Наверное, ввиду чрезвычайной ситуации, Хачикудзи моментально приняла решение и подчинилась мне.

Её тело, весьма зрелое, как для пятиклассницы, беспощадно прижалось к моему — преобразуя эту радость в энергию, я начал крутить педали ещё быстрее.

— Хачикудзи! Попробуй поёрзать!

— Х-хорошо!

Сбитая с толку Хачикудзи была в моём полном распоряжении.

Никогда не знаешь, что приготовила тебе жизнь, будь то Хачикудзи, прижимающаяся к спине, или необъяснимая Тьма, преследующая тебя.

Возможно, сейчас мне нужно объясниться.

«Конечно, таинственная Тьма, появившаяся из ниоткуда, пугает, но зачем так отчаянно подходить к бегству?» — задаются вопросом некоторые из вас. «Неужели так уж необходимо с таким неистовством крутить педали, убегая от чего-то, что хоть и неизвестно, но, вполне возможно, совсем не опасно?»

Позвольте мне ответить.

Да!

Мне было жизненно необходимо свалить отсюда!

Если хотите, можете считать меня жалким, но я столько раз был вынужден проходить через ад только из-за того, что не убежал, когда это было необходимо, как сейчас!

Я ветеран!

С самых весенних каникул я повстречался и даже сразился с таким количеством «странных вещей», что могу со стопроцентной уверенностью и без тени сомнения заявить — прямо сейчас я делал всё правильно!

В этой ситуации нужно было убегать!

Ни при каких обстоятельствах я не собирался сражаться с этой Тьмой!

Одно дело, если бы на кону стояла только моя жизнь, но сейчас я обязан был защитить дорогую моему сердцу подругу, Хачикудзи Маёй!

…Хм?

Какие у меня есть оправдания тому, что я воспользовался хаосом и наслаждаюсь этой самой подругой, прижимающейся к моей спине?

Что ж, у меня их нет.

И мне совершенно не стыдно.

— Арараги-сан!

— В чём дело, грудастые хвостики?

— Оно нагоняет нас!

— !

Я сказал ей, что она может больше не смотреть назад, но, похоже, она именно это и сделала — поскольку моя спина не почувствовала никаких изменений, она, должно быть, изогнулась каким-то хитрым образом.

Как будто повернула шею на 180 градусов.

Даже представить такое страшновато.

— Оно вроде как приближается! — предупредила она.

— Я думал, мы не можем сказать наверняка!

— Н-ну… Я не могу оценить расстояние, просто такое гнетущее чувство…

— …!

Эти показания Хачикудзи имели ещё меньше смысла — такими темпами, возможно, мне придётся обернуться самому, чтобы проверить, где там Тьма… Но нет, это уж точно плохая идея.

Осознание.

Если тьма была странностью, её нужно было осознать, но осознание странности сопряжено с определёнными рисками.

Довольно большими рисками.

Некоторым странностям достаточно того, что вы их увидите, чтобы проклясть вас — они «появляются», когда их замечают. Другими словами, Тьма может быть странностью, которая активируется, когда её увидят.

Правда, я её уже увидел, так что теперь не было никакого смысла отводить взгляд.

Можно было попробовать сказать: «Сгинь! Пропади!», но не думаю, что это поможет.[1]

— Хачикудзи! Перестань смотреть на неё!

— Н-но, но!

— Будь хорошей девочкой и поцелуй мою спину!

— Х-хорошо!

Трудно сказать, была ли моя загадочная просьба романтической или унизительной, но Хачикудзи все равно выполнила её.

Правда, от этого моя рубашка пропиталась её слюной, и это было неприятно.

— Фшш, фшш, фшш. Лизь, лизь, лизь… Мгм, мгм.

— …

Мне страшно.

Не ешь мою спину.

Я вспомнил, что у улиток более десяти тысяч зубов… Со мной точно всё будет в порядке?

Моя воля не настолько несокрушима, чтобы я имел право критиковать других, но похоже, что Хачикудзи Маёй не хватало психической стойкости.

Редко можно увидеть, чтобы кто-то был настолько слаб перед лицом опасности.

И вообще, разве это не большая редкость, чтобы сюжетный персонаж оказался слабым перед лицом опасности? Ну, то есть, у нас бы тогда вообще никаких историй не было.

Ну же, покажи на что ты способна.

Или твоя обычная невозмутимость была показной?

— !

Как вдруг.

Я ненароком увидел её.

Тьму — но это не значит, что я обернулся.

Забавная штука, эти города — тут и там есть зеркала. Уж не знаю, для того ли, чтобы Наезднику в маске Рюки[2] было легче трансформироваться, или нет, но зеркала стоят, к примеру, на перекрёстках.

И в зеркале была она.

Мне показалось, что в ту же секунду она стала больше, впрочем, это, скорее всего, плод моего воображения.

В таком случае — это имеет смысл.

— Вжух.

Я резко повернул руль велосипеда, словно спасался не только от самой Тьмы, но и от её отражения.

Проскользив на покрышках и едва не упав, я каким-то чудом сумел удержать равновесие — я наклонился настолько низко, что даже поцарапал щёку об асфальт.

Мне показалось, что я нахожусь под углом в 170 градусов.

Поразительно, что я смог после такого выровнять велосипед.

— Хачикудзи! Ты в порядке?!

— Я сломала одну из своих антенн!

— Это же очень плохо, да?!

Подождите, разве у людей есть антенны?

Наверное, она имела в виду кожу, но разве её можно сломать?

— Я оговорилась! Один из моих хвостиков распустился!

— О…

Она зря меня напугала.

— А ещё, — сказала она. — У меня блузка немного порвалась в районе плеча!

— Всё в порядке?!

— Да, это всего лишь одежда… Но с распущенным хвостиком и порванной блузкой я выгляжу так, будто ты напал на меня и похитил!

— Ничего не в порядке!

Это значительно усложнит мою жизнь.

Что же со мной будет?

— …кк.

Но тут ко мне приблизилась другая, более непосредственная опасность.

Вернее, это я приблизился к ней.

В конце нашего крутого поворота стоял светофор.

Ну, знаете, такая красно-жёлто-зелёная штуковина.

Нет.

Не красно-жёлто-зелёная — сейчас он был именно что красным.

— …нккк!

У меня было два варианта.

Если подумать, то это звучит глупо, но два.

Либо я проеду на красный, либо нет.

Оглянувшись по сторонам, я не увидел ни пешеходов, ни машин. Даже если я проеду прямо на красный, то, вероятно, не попаду в аварию.

Это так, но.

— Тц!

Ещё раз — я повернул руль.

Красный свет.

Зная, что за моей спиной находится Хачикудзи, я не мог проигнорировать сигнал светофора. Даже если бы это и не привело к аварии, я не мог так поступить, будучи ответственным за Хачикудзи, которая погибла одиннадцать лет назад в дорожной аварии.

Но это было моей ошибкой.

Нет, наверное, не все мои действия можно считать ошибочными — поскольку я в любом случае не смог бы повернуть, не нажав на тормоз и не сбавив скорость.

Проблема заключалась в другой моей ошибке.

Да, я забыл.

Я ехал по дороге — поэтому, сигналы означали совсем другой. Если сигнал передо мной был красным, любой поворот, будь то левый или правый, был под запретом, как и движение прямо.

На красный — стой.

Если я не смогу соблюсти это правило — если нарушу его с Хачикудзи за спиной, тогда без всякого милосердия небеса покарают меня за это.

[1] Коёми вспомнил такого ёкая, как «микоси-нюдо» (見越し入道, mikoshi-nyūdō), который прячется за различными преградами (типа ширм или заборов) и нападает на тех людей, которые замечают его торчащую лысину. Если успеть сказать: «Я тебя заметил!» (見こした, mikoshita), то он исчезнет.

[2] Наездник в маске Рюки (仮面ライダー龍騎, Kamen Rider Ryūki) — главный герой одноимённого сериала из франшизы Kamen Rider, выходящей с 1971 года по наши дни.