— Итак, этот короткий клинок… — перебил я Шинобу, повинуясь внезапно нахлынувшему любопытству. — Каким он был?

Возможно, этот вопрос уводил нас в сторону от того, что я изначально хотел знать, но я чувствовал, что всё равно обязан был его задать.

Я должен был знать.

Мне казалось, что я потом буду очень жалеть, если не спрошу её об этом — хотя это ничуть не значит, что в скором времени должно было произойти какое-то серьёзное событие, связанное с этим. Это было, скорее, предчувствие, что она попросту забудет всю историю, если я не удовлетворю своё любопытство прямо здесь и сейчас.

Хоть мы с Шинобу и неоднократно обсуждали Кокороватари, я даже не догадывался о существовании этого короткого меча — у меня не было ни малейшего представления о нём.

Честно говоря, я был уверен, что она и сама до этого момента забыла о его существовании.

«Ах, неужели я никогда не рассказывала?» — ага, ври больше.

Хорош выделываться!

— Если Кокороватари был мечом для убийства странностей, то короткий меч был для убийства людей? Погоди, тогда это будет просто меч…

— Действительно. Но, как я уже говорила, Хранитель странностей — кодати, известный как Юмэватари, — меч, способный возвращать странности к жизни. Хотя это и звучит странно, ведь странности никогда и не были живыми… но, по сути, этот клинок может их воскрешать.

— Я не понимаю.

— Один взмах этого меча, и странности, прежде павшие от Кокороватари, вновь воскреснут — можно сказать, этот предмет обладает целебными свойствами. Однако раны, которые он способен исцелить, и странности, которых он способен воскресить, ограничиваются лишь теми, кто пострадал от Кокороватари, так что его эффект весьма ограничен.

«Ещё одна причина, по которой моя заурядная копия не нуждается в этом коротком клинке», добавила Шинобу.

— Да и таскать с собой два меча тяжеловато.

— Уж вес-то не должен быть для тебя проблемой…

— Это правда, но ощущается всё равно по-другому. К тому же, мне достаточно лишь убивать.

— …

Она была права.

Если роль Юмэватари заключалась в том, чтобы как-то ограничить остроту Кокороватари, то она в нём не нуждалась.

Она бы никогда в жизни не пожелала возвращать к жизни убитую странность.

Странности были для неё не более чем едой.

— В таком случае, — заметил я. — Кажется, ты могла бы запросто съесть сам меч.

— Не знаю… Даже мне, пожалуй, вряд ли бы удалось переварить эти два клинка…

То, как серьёзно она ответила на мою шутку, заставило задуматься, что четыреста лет назад она действительно пыталась съесть их, но потерпела неудачу.

Если это действительно так, то у неё и впрямь непомерный аппетит.

— Ладно, отложим в сторону мысль о том, сможешь ли ты их съесть, но сможешь ли ты им противостоять?

— Хм?

— Ты сказала, что однажды сражалась с Убийцей странностей. Так кто же вышел из той битвы победителем? Я предположил, что ты победила, поскольку ты всё ещё здесь, живёшь и здравствуешь, но, услышав о таинственной способности Юмэватари…

— Дурень! — сказала она, прежде чем пнуть меня.

Меня пнула маленькая девочка.

Она была из тех, кто и лает, и кусает.

Я, конечно, не имел ничего против того, чтобы меня пинала маленькая босая девочка (не поймите превратно, я лишь хочу сказать, что я не настолько мелочный человек), поэтому вместо того, чтобы отчитывать её за нападение, я просто спросил:

— В чём дело? Разве я не могу представить себе ситуацию, когда тебя одним клинком убили, а другим воскресили?

— Нет, не можешь. Как бы я могла забыть имя Убийцы странностей, если бы он был настолько силён, чтобы убить меня? Разве я забыла имена трёх охотников, которые отняли мои конечности в настоящей битве?

— О, точно…

Другими словами, она помнила имена сильнейших.

Вот же любительница сражений.

В таком случае трудно сказать, помнит ли она имя Ошино… Хоть он и перехитрил её однажды, по-настоящему они никогда не сражались.

С другой стороны, он мог оставить сильное впечатление, как специалист с ужасным характером и настоящий мастер по части занудства.

И вообще, наверняка она помнит имена этих трёх охотников лишь потому, что все события, связанные с ними, произошли едва ли полгода назад…

— И всё же, дабы защитить свою честь, я проговорю это. Я ни в коем случае не была убита Убийцей странностей — даже то, что я назвала нашей битвой, было не более чем увеселением.

— Увеселением?

— Небольшое развлечение за выпивкой. Я хотела немного позабавиться — испытать эти клинки.

«Да, этот предмет легко мог бы войти в историю», — произнесла Шинобу, словно была тронута. Впрочем, если она носила с собой его копию, то и её высокое мнение о нём не было чем-то удивительным.

— Но подлинник исчез… Исчез вместе со всеми историями и легендами, так что, к сожалению, он более не является частью чьих-либо воспоминаний, не говоря уже о самой истории.

— Когда ты так говоришь, складывается впечатление, что потрясающими были только клинки, а сам этот Убийца странностей вообще не впечатлял.

—Вовсе нет. Если мои слова прозвучали именно в таком ключе, то это, должно быть, результат моей заботы о тебе. Пожелай я подать всё так, чтобы ранить тебя, то как специалист… как специалист по странностям, он на несколько голов выше тебя.

— На несколько голов…

Насколько же высоким он был?

Но да, кончено, она права. Я был всего лишь любителем, а вовсе не специалистом… И да, эти слова действительно ранили.

Непростая ситуация.

Я проникался сочувствием, когда Шинобу слишком грубо отзывалась о своём бывшем партнёре, но это никак не мешало мне расстраиваться, когда она отзывалась о нём слишком уж позитивно.

Сложно.

Шинобу говорила, что он был словно её бывшим парнем, но теперь мне казалось, что это вовсе не было аналогией.

— Хотя, строго говоря, сражаясь в одиночку, он был довольно ограничен в своих способностях. Он был не более, чем талантливым лидером — командуя группой из полусотни специалистов, он выискивал момент, чтобы одним точным ударом разрубить любую странность на две части. Так он и сражался.

«Поэтому, конечно, он не был способен победить меня один на один», — сказала Шинобу.

— Возможно, если бы по мою голову пришли все пятьдесят…

— Ты могла бы проиграть?

— Наверное, я могла бы получить одну-две раны от этих клинков.

— …

Одна-две раны, ха?

Даже одна рана от Кокороватари, меча, убивающего странностей, должна была нанести значительный, фактически, смертельный урон. Но, похоже, это не имело большого значения. В случае с Шинобу, да и со мной, наверное, как только клинок разрежет нас, то есть убьёт, мы тут же оживём.

Это была ещё одна причина, по которой Шинобу не было нужды использовать Юмэватари.

Даже будучи всего лишь копией, эта штука снилась мне в кошмарах, в которых я умираю, оживаю, снова умираю, снова оживаю, и так много раз.

Думаю, это можно назвать побочным эффектом моей регенерации.

— Как бы то ни было, мне без проблем удалось поладить со всеми этими приезжими специалистами и охотниками.

— Хм…

Мне было трудно такое представить, учитывая её бессистемный и самовлюблённый образ жизни… Впрочем, сейчас же она более или менее «ладит» с местными жителями.

Скорее менее, чем более.

Их отношения определённо не были дружескими.

— После этого случая они неоднократно приходили поговорить со мной, после чего снова уезжали. Снова и снова. Что же касается частоты их визитов, то, полагаю, примерно раз в месяц, а то и чаще. Несколько раз я помогала им в истреблении ёкаев. Именно тогда я доверила ему свою спину. Хотя работать с уникальными для Японии ёкаями было непросто, однако странности для меня — всего лишь источник энергии. Словно диковинные блюда местной кухни… Разумеется, воспользоваться этой энергией я не могла, так как не могла есть у всех на виду.

«Мне оставалось лишь молча наблюдать, как мою аппетитную добычу выбрасывают на улицу», — с искренним сожалением пожаловалась Шинобу.

Она выглядела такой расстроенной.

Несмотря на то, с какой лёгкостью воспоминания улетучивались из её головы, странности, которых она не смогла съесть, всё ещё были свежи в её памяти… Немыслимо.

Она только и думает, что о еде.

…И всё же.

— Слушай, Шинобу. А почему ты просто не стала богиней? Поначалу я думал, что ты не подходишь для такой должности, но теперь, когда я услышал историю во всех подробностях, мне кажется, эта работа подошла бы тебе… или, скорее, ты идеально подходишь этой работе. Ты не угнетала людей, а если и создавала какие-либо неудобства, то разве что из-за своих вампирских позывов.

— Дурень. Эти вампирские позывы, которые ты назвал «неудобством», на самом деле были действительно серьёзной проблемой — если я не имею возможности пить кровь людей, которые ко мне благосклонны, возможно, стоило просто уехать куда-нибудь подальше. Ведь я была всего лишь путешественницей, в конце концов, а мой отпуск — всего лишь отпуском.

— ...

К слову, об упрямстве.

Я выглядел примерно так же, когда пытался превратиться из вампира обратно в человека — и не сказать, что мне это удалось.

Если так подумать, моё бессмертие тоже спасало меня не раз…

Даже если бы всё волшебным образом разрешилось, и я вдруг получил бы шанс стать самым обычным человеком, вряд ли я смог бы ответить «да» и вернуть всё как было — слишком долго я полагался на свою вампирскую природу. Разве Шинобу не испытывала таких же колебаний?

Не то чтобы это имело какое-то значение...

— Ну, на самом деле… — сказала Шинобу.

Выражение её лица внезапно стало серьёзным.

— Это была не единственная проблема.

— Мм?

— Проблема была не только в этом — не только в моей жажде крови. Этот вопрос можно было бы решить вообще без проблем, если бы это имело значение — пускай решение и было бы насильственным.

— Да… Хорошо, соглашусь. Это же было четыреста лет назад — ты всегда могла отправиться куда-нибудь за город или, в крайнем случае, потребовать жертву. Вообще, ты могла бы и съесть парочку странностей, пока Убийца странностей и его ребята не видят.

Она сказала, что жила как богиня около года — что означало, что она целый год соблюдала пост.

Она могла бы питаться подношениями. Они бы могли порадовать её вкусовые рецепторы, но не смогли бы её насытить — словно пончики из «Мистера Доната», которые она так любит сейчас.

Я был поражён её самообладанием, хотя, возможно, это просто показывало, насколько сильной она была в тот момент. Или, возможно, она изголодалась по рассказам очевидцев.

Я мог только догадываться, учитывая, насколько туманной была история прошлого Шинобу…

— В любом случае — твоя жажда крови не представляла серьёзной угрозы. Значит, было что-то ещё? Другая… проблема?

— Да. И ты, должно быть, с ней знаком — очень хорошо знаком.