— Ладно, если я буду продолжать держать интригу, то ты опять разочаруешься, так что раскрою секрет — дело не в вампирских инстинктах или чём-то подобном, а в самом факте моего существования как сверхъестественного существа, как вампира.

Ты должен помнить.

Храм, в который мы отправились ради спасения девочки с хвостиками — благодаря которому мы ещё вчера путешествовали во времени. Храм, что был эпицентром множества событий и историй.

Храм Китасирахэби.

Причина, по которой негативная энергия собиралась в том месте — ты ведь наверняка хорошо её помнишь, верно?

В конце концов, тот парень в гавайский рубашке поручил задание по запечатыванию негативной энергии именно тебе. И ты выполнил эту очень важную задачу.

Вне всяких сомнений.

Если говорить о моём естестве, как странности — хотя, это скорее относится к моему прежнему «я», королеве странностей, Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд — то меня можно описать, как странность, притягивающую других странностей.

Словно огонь для мотыльков.

Поскольку я могла сколь угодно пожирать странности, которые сами ко мне приходят, если задуматься, то это невероятно удобная особенность. В конце концов, корм сам шёл ко мне на съедение... Но, если посмотреть с другой стороны, я просто нарушала баланс, разрушала экосистему, и, хотя они, вероятно, не осознавали, что пришли на съедение, результат всё равно один.

Причём в одном месте собирались не только и не столько странности, сколько негативная энергия, им предшествовавшая. Да-да, те самые «плохие вещи».

Именно так парень в гавайской рубашке их и описал. «Плохие вещи» — ничего не напоминает?

Хорошо, вспомни, как ты описывал эту Тьму. Как нечто непостижимое — разве не схоже?

Иронично, но это факт.

Я была неосторожна.

Я забыла причину, по которой скиталась, путешествуя по миру — нет, я её не забыла. Я была беспечна и легкомысленна, но я не была полной дурой, чтобы позабыть о ней.

Мне не следовало долго оставаться на одном месте, иначе я бы полностью нарушила баланс экосистемы странностей.

Есть свои трудности в том, чтобы быть слишком сильной. Впрочем, даже если баланс немного нарушится, если собравшаяся негативная энергия не вырастет до состояния полноценной странности, то вред от неё будет примерно такой же, как от загрязнённого воздуха.

Хотя, безусловно, это может привести к Великой Войне Ёкаев — то, что тебе говорил тот парень в гавайской рубашке, не было преувеличением.

Но тогда даже не это было проблемой. На самом деле, я бы сама смогла урегулировать ситуацию, если бы такая проблема возникла. На пике своих сил я бы легко справилась с этим сборищем городской нечисти, сколько бы их ни было.

Ситуация стала опасной только потому, что я, притянув в город столько нечисти, утратила свои силы — и потому, что парень в гавайской рубашке держал меня под наблюдением.

Огонь способен сжечь всех мотыльков, что привлечёт к себе. Но я бы не справилась, если бы позволила им накопиться в таком количестве, что они выйдут из-под контроля, поэтому пришлось действовать соответствующим образом.

Теперь понимаешь?

Понимаешь, почему я не могла вечно оставаться богиней тех земель — они бы стали плавильным котлом из странностей всех мастей. Рай для меня, но ад для любого другого.

Я сторонница гедонизма, но не декадентства.

Нет, я не желала такого исхода.

И вот я подумала — наверное, мне стоит окончить свой отпуск, как только появится возможность.

Но я была неосторожна, поскольку ранее уже была на Южном полюсе, где нет ни людей, ни странностей.

Мои чувства притупились — и я совершенно не заметила, что, несмотря на моё присутствие в той деревне, «плохие вещи» вообще не накапливались.

Это было трудно заметить, поскольку местные ёкаи всё равно появлялись время от времени. Если бы из моего окружения вообще пропали все странности, я бы сразу почувствовала дискомфорт.

Но они собирались, причём ужасно медленно.

И я подумала, что могу остаться ещё ненадолго.

Позволяя обращаться со мной как с богиней.

Вкусная еда, и возможность спать сколько душе угодно.

Ах, какая радость… вот что я тогда чувствовала.

О, только не говори, что я потворствовала своим слабостям. В конце концов, я путешествовала не потому, что желала этого, поэтому, конечно, мне хотелось время от времени присесть и отдохнуть — оставим в стороне тот факт, что меня считали богиней.

Поэтому я сделала исключение, и отложила отъезд на потом, а затем ещё раз, и ещё раз, и так прошёл ещё один год.

«Всё пока в порядке, всё пока в порядке, всё пока в порядке» —так я думала.

Однако каждый, казалось бы, мирный день был очередной упущенной возможностью предотвратить трагедию.

Всё случилось… — нет, первой это заметила не я, не специалисты и не Убийца странностей, а жители деревни.

Да, те, что жили подле меня.

Видишь ли, слухи передаются из уст в уста, от человека к человеку, и к тому времени, как они пройдут через все слои общества до самых верхов, становится уже слишком поздно. Теперь с этой проблемой уже ничего было не поделать — конечно же, это не было странностью.

Они рассказывали истории.

«Люди исчезают», — говорили они.

«Люди теряются», — говорили они.

«Люди пропадают», — говорили они.

«Люди уходят и не возвращаются», — говорили они.

Всё это звучало так, будто кто-то их похищает. И заподозрить в этом меня было трудно, ведь я была богиней, жившей у всех на виду, так что имела железное алиби.

Если бы они думали, что я «похищаю» мужчин и женщин, им было бы достаточно прийти в моё святилище и обыскать его, чтобы убедиться в том, что я ничего не делала.

Полагаю, что моего хорошего поведения было достаточно, чтобы убедить их. Не смейся, я действительно вела себя прилично!

Хотя, это несколько иронично, что мой безупречный отыгрыш роли богини позволил развеять все сомнения, что я не похищаю простых смертных, как какое-то божество.

Однако, когда я немного вникла в суть происходящего, даже мне начало казаться, что что-то действительно происходит — во всяком случае, это не было похоже на побеги, похищения или убийства…

Это было делом рук странности.

Нет — как я уже говорила, называть её так неправильно.

И я тогда подумала: «Ага, наконец-то — долгое пребывание в одном месте привело к накоплению негативной энергии», — но что-то всё равно было не так.

Если быть точнее, не хватало очевидцев.

Я узнавала только о последствиях, но не о причине — не было никого, кто испытал бы на себе это «исчезновение» или был бы его свидетелем.

Люди просто исчезали.

И всё.

Такого рода феномены, вернее, такого рода истории обычно связаны с человеком, который видел, как всё происходило. Такие люди просто должны были существовать, а если их не было, то должен был вернуться кто-то из исчезнувших, пускай его воспоминания и были бы неполными.

Не было никого.

Они исчезали, уходили, пропадали.

И не возвращались.

И если их кто-то сопровождал, то они пропадали вместе.

Вот и всё — конец.

Даже мы ничего не могли с этим сделать — я пыталась поговорить с Убийцей странностей, и мы провели совместное расследование, но в конечном итоге всё равно ничего не нашли. Мы пришли к выводу, что всё это, возможно, преступления, совершённые человеком.

Не существует идеальных преступлений, совершённых странностью, но зато существуют идеальные преступления, совершённые человеком.

«Это не наша работа» — к такому выводу мы пришли. Ни бог, ни специалист не должны заниматься этим делом — это работа полиции.

Хотя в те времена ещё не было никакой полиции… И это, вроде, не работа храмовых школ… Точно, тех ребят вроде называли досинами, верно?

Как бы то ни было, это дело стало заботой других — хотя я и могла бы помочь своими божественными силами, но я не собиралась вмешиваться ни в какие людские распри.

Хотя я теперь понимаю, каким это было ужасным уклонением от ответственности. Я должна была задаться вопросом, почему же это зловещая аура негативной энергии всё ещё не дала о себе знать — да, я должна была задуматься.

О том, куда пропали все эти люди.

И куда пропала негативная энергия.

Я должна была задуматься об этом.

Но на самом деле я до последней минуты не осознавала её отсутствие. Почему меня вообще должно было беспокоить, что вокруг меня не скапливаются странности? Ладно бы их было много, я бы тогда не смогла их не заметить, даже вопреки своему желанию, и серьёзно задумалась бы о причине их появления, однако как люди, так и вампиры не способны всерьёз воспринимать те опасности, что не выглядят неотложными.

Я сожалею о случившемся, но сомневаюсь, что мой урок когда-либо будет полезен.

В общем, я ничего не сделала.

Я просто жила.

И пока я жила, они исчезали — жители окружающих меня земель продолжали пропадать.

И так продолжалось.

Пока не осталось никого.