— Превращается в бога?

Слова Шинобу озадачили меня. Во-первых, они звучали преувеличенно, во-вторых, её история, казалось, не имела никакого отношения к обсуждаемому вопросу, то есть к Тьме.

— Что, тебе мои слова кажутся глупостью?

— О, эм… Ну.

Я был потрясён её метким комментарием.

Пожалуй, мне стоит научиться лучше скрывать свои эмоции, хотя стать таким же невыразительным, как Ононоки, было бы чересчур.

Люди слишком легко меня читают.

Не нужно быть Ошино, чтобы видеть меня насквозь.

— Ну да, — признался я. — О, разве ты не рассказывала мне однажды о том, что когда-то в прошлом тебя хотели сделать богом или что-то в таком духе?

Помнится, она говорила про это во время весенних каникул, сразу после нашего знакомства.

После того, как она превратила меня в вампира.

Когда я сказал, что хочу превратиться обратно в человека, она ответила, что понимает мои чувства.

Поскольку однажды ей предложили стать богом, но она отказалась — она понимала, что я чувствую.

Поэтому она превратит меня обратно в человека.

— Ты об этом времени? — спросил я.

— Ну, наверно… Однако, насколько я помню, меня не приглашали стать богом. По сути, меня почти заставляли… Там уж было не до диалога.

— Не до диалога… Полагаю, ты вызвала дождь прямо у них на глазах… Как говорится, увидеть — значит уверовать.

Хм?

Подождите, диалог?

— Прежде чем мы продолжим, Шинобу, я хочу кое-что уточнить. Ты умела говорить по-японски в те времена? Иными словами, когда ты спасла тех жителей, была ли у тебя возможность поговорить с японцами, которые стали свидетелями? Ты вообще могла донести до них свои мысли?

— Нет, не могла.

— Я и не предполагал.

Вот почему.

Никакого диалога и не могло быть — Шинобу даже не знала о существовании Японии, и конечно она не знала японского.

— Значит именно тогда ты и выучила японский, или как?

— Да, в некоторой степени — конечно, на пике своих сил я была очень способной, к тому же меня почитали как богиню. Мне не потребовалось много времени, чтобы выучить язык, на котором говорили эти люди.

— Это правда так работает?

— Даже сейчас я учусь современному японскому у таких, как ты. Моэ, цундере и большегрудая староста с косичками.

— Тебе лучше забыть последнее.

Не помню, чтобы когда-либо учил её этой фразе.

Ни в коему случае не говори эти слова Ханекаве, даже случайно… Всё равно у неё больше нет косичек.

Но я люблю её независимо от того, какая у неё причёска!

— Но быть практически принуждённой к превращению в божество — как-то не в твоём стиле, — сказал я. — Почему ты просто не сбежала при помощи своего суперпрыжка?

— Сбежала? Кто? Я?

«Ха-ха!» — Шинобу дерзко рассмеялась.

Я не мог понять, как она могла смотреть на своего партнёра с таким жутким выражением лица.

— Я ни к кому не поворачиваюсь спиной. Я ни разу не сбежала с того самого дня, как родилась вампиром.

— …

Даже не знаю, мне казалось, она делала это много раз…

Подождите, разве она не родилась изначально человеком, прежде чем превратиться в вампира? Или, может быть, она «не помнила» и этого… Какая удобная у неё память.

Вот что случается, когда живёшь настолько долго.

— Не то чтобы у них была необходимость принуждать меня силой, да и у меня не было причин силой их отвергать — я подумала, что было бы неплохо сменить обстановку, если уж ко мне будут относиться, как к богу… наверное. Представь себе моё душевное состояние в то время.

— Хм… И всё же, относиться как к богу, — как и сказала Шинобу, я не очень понимал исторический контекст и обстоятельства, поэтому не мог определиться с тем, как к этому относиться. Возможно, моя точка зрения слишком миролюбива? — Наверное, я могу понять, что призыв дождя был самым благородным из чудес в те времена… Но на это ведь способны и другие странности. Например, не знаю… дождевые лягушки?

— Дождевые лягушки — это не странности… Но да, когда они увидели дождь, настолько сильный, что вызвал наводнение, они, должно быть, отнеслись к этому, как к странности. В конце концов, всё зависит от ситуации.

— От ситуации, говоришь… Кстати, раз ты об этом заговорила, я слышал, что люди в наше время тоже способны манипулировать погодой. Могут сделать небо ясным или пасмурным, или вызвать дождь, перемещая дождевые тучи при помощи самолётов или как-то так… Это, конечно, не так круто, как генная инженерия, но всё равно технология, которая в какой-то степени расширила пределы человеческих возможностей. Наверное, это и есть обратная сторона «чуда»?

— Это правда. Если бы появился человек, способный с помощью генной инженерии мгновенно вылечить любую болезнь, он бы моментально стал «богом» современности — причём одним из самых почитаемых. Уж не знаю, хорошо это или плохо.

— ?

— Я хочу сказать, что в современном мире вера уж совсем ослабла… Даже бога можно убить. Коли у тебя есть какая способность — привлечёшь к себе лишнее внимание. И откроют на тебя охоту — и на твой талант, и на твою жизнь. Хотя что это я. Богов-то всегда убивали, сколько мир себя помнит. К счастью, меня подобная участь обошла стороной.

— Обошла стороной, да?

Это было неожиданно.

Поскольку она предупредила, что у этой истории плохой конец, я предположил, что она готовилась именно к такому финалу — но в таком случае в её рассказе не осталось бы места для Тьмы.

Пока что у меня не было ни малейшего представления о том, в какой момент в сюжет ворвётся Тьма.

— Что такое, разочарован? Что меня тогда судьба убитых богов миновала? Ох, жестокая же у меня публика, скажу я тебе.

— Нет, я не это имел в виду…

— Не переживай, она в моём рассказе ещё появится. В планы мои вовсе не входило незаметно перейти к рекламе фильма.

— Ты в этом уверена?

— Да, всё-таки это потрясающе. Я слышала, что будет фильм, но даже не ожидала, что он будет в 3D.

— Хватит распространять дезинформацию.

Он будет в 2D, хорошо? 2D.

Чего она пыталась добиться, заманивая ложью людей в зрительские кресла?

— Подумать только, грудь старосты вот-вот вырвется на свободу!

— Не вырвется, не вырвется!

— Впрочем, ладно, отбросим вопрос, станут ли создатели так поступать, но на фильм-то при любых раскладах будет наложено куда меньше запретов, чем на сериал. Получается, мы сможем изобразить всё, что душе угодно, будь то хоть грудь, хоть брызги крови?

— …

Теперь я знал, что эта белокурая девочка способна говорить о груди и брызгах крови буквально на одном дыхании. Очень страшно.

— Так, стой, прекращай рекламировать фильм. Продолжай рассказывать историю. О своём прошлом… или о своём первом слуге.

И о Тьме, конечно, но если быть совсем честным, то её первый слуга тоже был мне интересен.

Мои чувства были то ли ревностью, то ли завистью, отчего мне было не по себе, словно меня видят насквозь, но будучи «вторым слугой» Шинобу… нет, Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд, я просто не мог им не интересоваться.

Я просто обязан был знать.

— Я бы и без твоих комментариев продолжила. Впрочем, признаюсь, кое-что я вспоминаю уже по ходу рассказа. Всё же дело давнее, все мои воспоминания словно в тумане, так что всех деталей уж не припомнить, как ни старайся…

— …

Ненадёжный из тебя рассказчик.

Но я всё равно на тебя рассчитываю, Шинобу.

— Прежде всего, я бы хотела добавить ещё немного контекста — причём не исторического, а связанного с ситуацией на местности.

— Ситуация на местности? — спросил я. — Ты о том, что те земли страдали от засухи? Я это уже понял.

— Нет, не об этом. Я про озеро, которое заставила исчезнуть. Оказалось, что это озеро, пускай и не в такой степени, как озеро Бива, но всё же почиталось. И те, кто жил вокруг него, звали его не иначе как «божественным озером» и соответствующим образом возлагали ему свои молитвы. Говоря иначе, они молили его о дожде. Казалось бы, над их глупостью можно посмеяться — в стране целая мириада богов, а они молятся о дожде какому-то озеру? Ежели так хотите воды, так взяли бы вёдра да начерпали сколько надо.

— …

Действительно.

Если она заставила исчезнуть озеро, которому поклонялись люди, разве это не делает её убийцей бога?

Но я попридержу шутки при себе…

— Так и получается, что свидетелями моими были местные, что о дожде молились — и им, должно быть, показалось, что я прямиком из озера и появилась. Словно я была воплощением озера.

— Эм, немного неловко это говорить, но если бы в те времена перед японцем из ниоткуда появилась такая высокая особа с золотыми волосами и золотыми глазами, он бы непременно счёл её вид божественным…

Конечно, дьявольского в ней было больше, нежели божественного.

С другой стороны, может быть, между впечатлениями от этих двух слов и нет такой уж большой разницы — даже я был потрясён её красотой, когда впервые «увидел».

Настолько, что готов был отдать ей свою жизнь.

В таком случае, возможно, нет и разницы между странностями и богами — даже краб, вселившийся в Сендзёгахару, был своего рода богом.

Что же касается демонов, которых противопоставляют богам…

Может быть, обезьяна Камбару была одним из них?

Но даже этот демон — был обезьяной, что исполняла желания и, можно сказать, творила чудеса.

Существует ли теория о том, что боги и демоны — это две стороны одной медали?

— Хмф. Не рассчитывай, что сможешь чего-то добиться своей лестью, — сказала Шинобу, видимо, приняв мои слова за похвалу.

— Эм, я не пытался льстить или подлизываться. Просто в Японии в те времена любой иностранец был редким зрелищем.

— Какой ты непонятливый. Я же сказала, что лесть тебе ничего не даст. Могу разве что на шесте станцевать.

— Это было бы феерично.

Она не просто перестала обращать внимание на мои слова, она буквально ликовала.

Богиня, падкая на похвалу… была не той, кому я бы поклонялся.

Тем не менее, она на их глазах совершила чудо, явив себя в роли божества, и тем самым спасла множество жизней — если, конечно, они были спасены.

Нетрудно понять тех людей, что возвели Шинобу в статус богини — но.

Но…

— Но это… не могло продолжаться долго.

— Хм? Отчего же?

— Ну, зная твой характер, ты не из тех, кто станет сидеть сложа руки, выступая объектом поклонения…

Она была надменной и заносчивой, властной и высокомерной, предвзятой и самовлюблённой, настолько безнадёжной, что не оставляет даже надежды как-то с ней совладать — эта вампирша ну никак не могла долго наслаждаться тем, что к ней относятся, как к богу — таково моё мнение.

К слову о том, каково жить одним моментом.

Она могла бы занять эту должность лишь по собственной прихоти — но я не видел, чтобы она была заинтересована в правлении или царствовании.

Учитывая её личность.

Само собой разумеется, что та Шинобу, которую я знал, та, с которой я был так близок, обладала личностью, сформированной под моим сильным влиянием. Поэтому, если рассуждать таким образом, у меня не было никакой возможности узнать, каким был её нрав в те дни — и всё же, будь она из тех, кто способен смиренно принять роль объекта поклонения, она бы создала за шестьсот лет больше двух слуг.

Она бы могла возглавить целый вампирский клан.

В общем, она предпочитала превосходству одиночество.

И я осмелюсь сказать, что в своих собственных глазах она ставила себя выше богов — именно эта её невероятная гордость заставляла меня думать, что она не смогла бы длительное время оставаться простым богом.

Быть демоном.

Вот то единственное, от чего эта вампирша никогда не откажется

— Хм? Да, в самом деле. Такое я вот горделивое создание. Я не ищу восхищения у других, в жизни моей нет места тщеславию. Ты весьма мудр, я погляжу.

— …

Учитывая, насколько безнадёжно слабой она оказалась перед похвалой, возможно, мне лучше отказаться от предыдущего заявления.

— Что ж, твоя правда, — вдоволь насладившись моментом восторга, она продолжила свой рассказ. Вернее, великодушно позволила мне продолжить внимать её словам. — Как ты и сказал, моё пребывание в роли бога не продлилось долго — где-то год, не более. Что бы там кто ни говорил про мой характер, но что я не гожусь в богини — это факт.

Сказав это, Шинобу выглянула в окно — небо по-прежнему оставалось голубым. Никаких признаков странностей или чего-то подозрительного.

Что же касается Хачикудзи Маёй.

Она всё ещё была рядом с нами, без сознания.