— Полагаю, что одной из причин, по которой я поддалась попыткам этих глупцов возвысить меня до богини, было следствием желания отдохнуть.

Жизнь на Южном полюсе была суровой.

Ледяные метели, пробирающие до костей, — вместе с теми многими днями, когда вокруг не было никого, считавшего меня странностью. Хоть я и была на пике своих сил, но совсем чуть-чуть чувствовала себя уставшей.

Совсем чуть-чуть, слышишь? Чуть-чуть.

И вот теперь, оказавшись в месте полном людей, что могут лицезреть моё существование, я подумала, что мне стоит расслабиться и отдохнуть. Прихоть, вполне мне подобающая. К тому же, быть богом так же означало бесплатное жильё и еду.

Своего рода ежедневный праздник.

Это же островное государство, в конце концов. Словно жить на Гавайях, если приводить современную аналогию. Да, Гавайи — единственное место, где я никогда не была несмотря на то, что объездила весь мир.

Нелегко попасть на остров при помощи суперпрыжка. Трудно попасть в цель, если эта цель меньше континента.

Хм? О, нет. Когда я говорила про бесплатную еду, то не имела ввиду кровь местных жителей. Не смотри на меня так. Да, я вампир и странность, что использует человеческую кровь в качестве источника энергии, но я бы не стала пить её у тех, кто относится ко мне с уважением.

Хотя сложно сказать, как бы я поступила в критической ситуации.

А что насчёт тебя? Вот скажи, если бы была корова, что привязалась к тебе, и другая, что была чуждой. Ты бы точно предпочёл съесть мясо последней, не так ли? Вот и здесь так же.

В этой стране в те дни всё ещё существовало жертвоприношение, поэтому достать кровь было легко, и кстати, я слышала, что ритуальные человеческие жертвоприношения всё ещё местами были нормой до недавнего времени.

От кого? От того парня в гавайской рубашке.

Хотя эту историю я ему никогда не рассказывала — ни разу за всё то время, что провела в руинах сидя, обняв ноги. Мне казалось неуместным заводить разговор о своём прошлом.

Впрочем, ты же его знаешь. Он приехал в этот город, изучив обо мне всё, что мог, так что он, скорее всего, и без моих рассказов обо всём знал.

Хотя я сомневаюсь, что сохранились хоть какие-то записи о тех поселениях — своей славой легендарного вампира я по большей части обязана легендам о моих деяниях в Европе, да и, что уж там, едва ли остался в живых хоть кто-то, кто мог бы поведать о событиях, что произошли здесь.

Да, именно это и ждёт нас в конце этой истории.

Приготовься. Каждый, кого я упомяну, умрёт.

Пускай они и смогли избежать смерти от засухи, они всё равно все умерли. Возможно, судьба не так уж и податлива — хотя мне не хотелось бы в это верить.

Впрочем, в те времена у меня ещё не было таких ценностей — но не пойми меня неправильно, я не просто наслаждалась своим отпуском на островах Дальнего Востока.

Свою работу бога я также исправно выполняла.

Вызывая дожди, но одного раза было недостаточно — спустя какое-то время я вызвала ещё один дождь.

Что? Разве озеро не исчезло? Да, поэтому я собирала дождевые облака со всего региона. Я уже описала этот метод… Правда, у меня не было самолёта или чего-то подобного. Я собирала их своими руками. Ужель ты забыл, что я могу отращивать крылья?

Правда, таким образом я обрекала бы на засуху все соседние земли, поэтому старалась по возможности собирать облака над морем, но сомневаюсь, что у меня получалось идеально.

В этом смысле боги эгоистичны — веруйте, и обретёте спасение, говорят они, и продолжают спасать лишь тех, кто верит.

Я, конечно, объяснила это тем людям, но они похоже не особо возражали… Другими словами, они были верны только для вида, а в итоге были кучкой эгоистов, думающих только о себе. Хотя мне вовсе не претит людской эгоизм, но мне интересно, не находишь ли ты это несколько сложным для принятия?

Воистину, этот груз — то ли человеческой природы, то ли самой сути всех живых существ... его куда легче нести, будучи странностью.

Или богом.

Конечно, ни я, ни ты к такому решению прийти не могли. Хм… ну да ладно, перескочим немного вперёд.

Перемотаем события?

Рассказ о том, как эти люди пришли к моему почитанию, может превратиться в простое хвастовство, если я не буду следить за словами. Если начну подробно описывать, как именно мне поклонялись и как именно меня задабривали. Это была бы прескучнейшая история, не думаешь? Не то чтобы я ставила своей целью тебя развлечь. В этой истории нет ничего весёлого, разве что моя юношеская глупость. Можешь смеяться, если хочешь.

Всё равно у тебя на это не так много времени.

Итак. Хоть и я говорила ранее о бесплатном жилье, но на самом деле я сама создала его. Прямо посреди исчезнувшего озера — эти земли были признаны моими владениями. Думаю, их можно назвать «святой землёй».

На этом месте было воздвигнуто моё святилище.

Потрясающее сооружение.

Не могла же я, в конце концов, поселиться в деревне и жить среди людей — как бы я тогда смогла сохранить своё божественное величие?

Что? Я ужасная богиня, раз потребовала для себя святилище от такой нищей деревни? Не пойми неправильно, никто ради меня ничего не строил.

Я построила его сама.

Ты забыл о моей способности творить материю? И я была на пике своих сил. Я могла создать любой здание и любое устройство в мгновение ока. Они даже ахнуть не успели. А я даже не утомилась.

И да, должна сказать, что видеть тебя в одном нижнем белье поистине ужасное зрелище. Я сделаю тебе одежду, так что просто надень её. Как долго ты собираешься устраивать фансервис для этой одержимой мышцами девчонке-цукумогами?

Хмф. Вот так, тебе идёт.

Будешь носить это в фильме… Что? Это нарушить временную линию? А мне какое дело? Время ничто для меня. Разве ты не убедился в этом на днях?

Пренебрежение временной линией — это лишь малая цена за то, чтобы не показывать твой жалкий повседневный наряд с больших экранов всем на обозрение. Да, ты разочаровываешь.

В общем, я построила своё уютное жилище на дне озера, что тоже считалось «чудом», лишь укрепив мою божественность. Она буквально взлетела до небес.

Я позволяла им делать то, что заблагорассудится.

Тех, кто не проявляет никакого интереса к логике происходящего и вместо этого предпочитает превозносить чудо, лучше было не трогать.

Не было никакой необходимости прилагать усилия, чтобы как-то их просветить.

В этом смысле я хвалю тебя за попытку узнать, что такое Тьма на самом деле. Видно, что парень в гавайской рубашке хорошо тебя обучил. Или, возможно, не столько обучил, сколько усилил. Но ладно.

Не всегда можно понять логику вещей.

Ибо даже я, рассказывая тебе эту историю, не понимаю природу этой Тьмы — я просто пытаюсь объяснить, как я не понимаю того, что не поддаётся пониманию, над чем бесполезно ломать голову.

В этом отношении мой рассказ ничем не отличается от пустой болтовни, которую ты постоянно ведёшь со всеми девушками. Может, закончим? Перейдём сразу к концу… шучу, шучу. Даже мне было бы неловко оборвать свой рассказ на таком месте, когда уже столько сказано.

Я продолжу.

Свою, возможно, бессмысленную историю.

Хоть я и сказала, что позволяла делать им всё, что вздумается, но я запретила этой кучке… то есть, моим последователям делать одну вещь.

Называть меня.

Называть меня по имени.

Вот что я запретила.

Как я уже говорила, я не помню никаких имён собственных. Я не зову людей по имени и даже не знаю названия той деревни — поскольку не вижу в них никакой ценности.

Они, в целом, были не более чем людьми.

Всего лишь группой людей.

Но я не позволяла им называть меня по имени по другой причине — в конце концов, я была «богом». И они хотели знать моё имя.

Но я им этого не позволяла. Не позволяла звать меня ни по моему имени — Киссшот, ни по моему псевдониму — Ацеролаорион, ни по моему роду — Хартандерблейд.

Хотя, в первую очередь, я никогда им и не называла своего имени.

Как и не позволяла им дать мне его.

Когда тот сопляк в гавайской рубашке назвал меня «Ошино Шинобу», это было для того, чтобы этим именем связать моё существование. Быть связанной по рукам и ногам — это то единственное, чего мне приходилось избегать в те дни.

Ибо если бы мне дали имя, я бы оказалась прикована к той земле — тогда как для меня титул бога был временным, а моё пребывание в тех землях — лишь отпуском.

Почему я должна была позволить заковать себя в цепи?

Возможно, я и вела себя как богиня, но у меня не было никакого намерения становиться ею.

Да, полагаю, я не узнавала имён тех людей или название той деревни по той же причине. Потому что имена породили бы привязанность.

Я бы лишилась возможности покинуть те земли — хотя, конечно, это всё сказано исключительно в ретроспективе, и в те дни у меня не имелось столь полного осознания причины.

Если так подумать, я и сейчас помню всего несколько имён. Наверное, единственные люди, чьи полные имена я помню, это ты и твои сёстры.

Хотя, если бы ты попросил меня записать их при помощи вашей системы письменности, то я бы усомнилась даже в твоём имени. Разница в несколько маленьких чёрточек может изменить как прочтение, так и значение, превратив «Коёми» в «Рэки».[1]

Ладно, ладно, не сердись — или, скорее, не грусти.

Моё прежнее имя ты тоже навряд ли смог бы написать правильно. Как бы то ни было, за исключением запрета называть меня по имени, я разрешала им всё.

Впрочем, мне нечего было им разрешать. Я просто позволяла им жить своей жизнью.

Я праздно проводила своё время по своему усмотрению, спала, просыпалась, ела, вызывала дождь и даже благословляла некоторые свадьбы.

Да, думаю, такое времяпрепровождение можно назвать довольно приятным.

Оглядываясь назад, единственное, чем я недовольна, так это тем, что «Мистер Донат» ещё не существовал в этой стране, но во всём остальном у меня выдались отличные каникулы.

Прекрасный способ убить время… Или, скорее, я наслаждалась всем временем, что было у меня в запасе. У меня было всё время этого мира. Я в полном спокойствии и умиротворении ждала, пока не оправлюсь от небольшой усталости, что успела накопиться за время моего пребывания на Южном полюсе… но в итоге всё оказалось тщетно.

Мои регенеративные способности, строго говоря, отличаются от способностей к восстановлению — и всё же я предполагала, что сила моего существа восстановится, если эти люди продолжат лицезреть меня, но, к сожалению, в реальном мире всё происходит не так.

Как я могла восстановиться, если они не видели во мне странность, известную, как вампир?

Мне потребовалось некоторое время, прежде чем я смогла это заметить.

«Кажется, моё восстановление проходит ужасно медленно», — думала я, живя своей размеренной жизнью. В то время у меня в самом деле не было причин беспокоиться об этом.

Допустим, я бы продолжила жить, не замеченная ни единой живой душой — хоть я и позаботилась о своём переезде, дабы этого избежать, предположим, что я осталась жить там, на Южном полюсе. Думаю, я бы протянула ещё лет сто.

На самом деле, сейчас я считаю, что мне так и следовало поступить. Я отреагировала слишком остро и в спешке сделала побег с Южного полюса своим единственным приоритетом.

Этот мой поступок позволил мне счастливо пожить в роли божества… во всяком случае я так думала, но это было не так. Я жестоко ошибалась.

Пускай меня никто не видел бы в роли вампире — это не было насущной проблемой.

Проблема была в том, что меня продолжали считать «богом». Оглядываясь назад, я понимаю, что простого запрета называть меня по имени было недостаточно.

Кто с дьяволом играет, тот дьяволом и становится — что-то в таком духе.

Быть названным богом всё равно что стать им.

Моя страшная ошибка была в том, что я не заметила этого — нет, я даже не знала об этом.

Но сейчас пока не об этом.

Если исходить из современных учебников истории, политическая структура в те дни была известна как «бакухан»[2], хотя я не особо хорошо разбираюсь в подобных вещах.

Ими, должно быть, кто-то откуда-то управлял, поскольку они каждый год оправлялись куда-то с данью — хотя, служение кому-либо кроме своего божества, как по мне, своего рода богохульством.

Похоже, с тех пор мало что поменялось — тот, кто сидит на самом верху, имеет лишь ограниченное влияние на тех, кто внизу.

Возможно, времена были трудными, но все они выглядели счастливыми. Казалось, что они наслаждаются своей жизнью — люди способны находить счастье даже в ужасных условиях. Как, впрочем, и находить несчастье в самых лучших условиях.

Этим они кардинально отличаются от странностей, которые обладают куда более выраженным характером.

Хотя нет — мой характер в те времена колебался…

Сейчас я понимаю, что мне стоило отказаться от того, чтобы они обращались со мной, как с божеством, и уехать сразу же, как только я узнала, что в этих краях нет легенд о вампирах.

Можно сказать и проще. Я была наказана за то, что так долго осмеливалась вести себя как божество — по крайней мере, так он сказал.

Он.

Да — мой первый слуга.

Иными словами, тот, кто владел зачарованным клинком Кокороватари.

Я уже немного говорила об этом человеке — что я успела рассказать о нём? Что он был воином… самураем. Да, это всё.

Но если говорить об историческом контексте, похоже, в те времена в этой стране была самая мирная политическая система среди всех прочих — это я узнала не из твоего учебника, а от парня в гавайской рубашке.

В любом случае, это была эпоха, когда у воинов было меньше всего работы. В этом смысле мы с ним были похожи. Два бездельника.

Самураи, хм… Насколько мне ведомо, это был не более чем почётный титул, и то лишь по названию, а не по сути, или что-то в этом духе[3]… но мне это в общем-то безразлично.

Важно то, что этот человек, несмотря на все исторические обстоятельства, оставался самураем.

Он все ещё был воином.

Он продолжал сражаться — в ту мирную эпоху, в чём-то ещё более мирную, чем нынешняя, он всё равно сражался.

Против кого? Ну, если не против людей, то тут остаётся не так много вариантов.

Да — против странностей.

[1] 暦 (koyomi, «календарь») → 歴 (reki, «запись»).

[2] Система бакухан — это политическая структура времён сёгуната Токугава, основанная на разделении власти между центральным правительством сёгуна (бакуфу) и местными феодальными правителями (даймё), которые управляли своими автономными владениями (хан).

[3] К началу правления сёгуната Токугава (начало 17 века) и установления мира внутри государства самураи утратили свою роль воинов и стали, по сути, землевладельцами, чей статус «самурая» перестал ассоциироваться с войной и стал скорее синонимом «помещика».