Утро в баре редко бывает шумным, лишь редкие гости, в виде алкоголиков, пришедшие за очередным порцией дешёвого пойла, нарушали тишину. Но даже они, получая то, чего просили, уподобляются окружению, тихо попивая алкоголь. Но всё это может прерваться в любой момент, как только в баре появляются чуть более бодрые люди, чем те, которые в нëм сидят.

— Сказала же, в такую рань здесь тихо! — прозвучал звонкий и бодрый женский голос, нарушая утреннюю тишину. — Подкрепимся и можем приступать к работе.

— Но, всё таки, не стоит нам тратить время на это. — сказал устало мужчина, идя рядом. — Могли бы обойтись солониной.

— Сдалась мне эта солонина, уже неделю только ею и питаемся, надоело. После неё пары галлонов воды приходится выпить, чтобы перестать ощущать этот едкий вкус соли.

В бар зашли две персоны. Первая была девушкой, которая была одета в простую, немного грязную, схожую с крестьянской, одежду, без излишеств и украшений, а в руках тащила небольшой мешок. Волосы были рыжими, со стрижкой под каре, на лице, украшенное веснушками, красовалась яркая, ослепляющая, улыбка, которая немного не сочеталась с острым, немного прищуреным, взглядом серых глаз, а условный портрет завершали остроконечные длинные уши, которые выдавали еë эльфийское происхождение. А рядом шёл черноволосый мужчина, одетый в официальную чёрную одежду, на голове которого красовался котелок с воткнутым гусиным пером, а в его зелёных глазах читалось нескрываемое раздражение, вызванное столь хаотичным поведением своей спутницы.

Подойдя к барной стойке, девушка сказала, обращаясь к немного сонному бармену:

— Мне пива и поесть чего нибудь. Этому обалдую тоже самое. — После чего с силой ударила по столу ладонью, оставив так пригоршню медных монет, от чего бармен даже вскочил от неожиданности.

— Но без пива.

Бармен молча пересчитал оставленные деньги и, взяв около десяти медных монет, кивнул головой и, встав из-за стойки, направился в сторону двери, ведущей в подсобные помещения. Но вот его взгляд, как заметил мужчина, украдкой смотрело в его сторону, то ли из-за специфичной одежды, то ли из-за того, что он отказался от главного ходового товара данного бара, а именно пива. Впрочем, мужчину это мало волновало, его излишне гиперактивная спутница волновала его больше. Он хотел было что-то сказать ей, но она, незаметно уже забрала сдачу и выбрала себе место в углу бара, сидя, с нетерпением ожидая, когда принесут заказ.

Мужчина молча пошëл в сторону своей спутницы, тяжело вздохнув. Усевшись слева от неё, они стали спокойно ждать свой заказ. Хотя спокойным было это ожидание всего около минуты, и прекратилось как только мужчина заметил ехидный взгляд девушки и улыбку, в которой считалась лëгкая насмешка.

— Ну и накой тебе это трапьë? — сказала она, смотря на нелепый, в данном окружении, наряд мужчины.

— Я счëл, что, раз уж мы, какое-то время, будем работать на территории аристократии, то нужно будет соответствовать окружению. — Ответил мужчина, произнося всë в официальной манере, придавая себе уверенный и важный вид, пускай и он сам теперь, особенно после своих собственных слов, считает это абсурдной затеей, но признавать этого он не хочет, особенно перед спутницей.

— Оу, прошу прощения, я не знала, что дешëвый костюм лакея это подходящая одежда для таких случаев. — Сказала девушка, пародируя его официальную речь. — Ты серьëзно? Оденься ты в обноски и то будет лучше, был бы очередным попрошайкой, а так ты выставишь себя любителем безвкусицы и выпендрëжником.

Мужчина хотел было возразить, но его перебила сонливая и раздражëнная официантка, которая грубо поставила на стол две деревянные плошки с едой и кружку пива. Не проронив ни слова и развернувшись, она направилась в сторону подсобных помещений, явно недовольная тем, что её лишний раз побеспокоили. Мужчине не нужно было и пары мгновений, чтобы понять такое отношение к нему и его спутнице, больно уж они были громкими и бодрыми для такого спокойного и тихого утра. Но понял и осознал это только мужчина, его спутница даже не заметила явную неприязнь к ним со стороны персонала бара, или просто игнорировала этот факт.

Увидев, как его спутница жадно поедает свою порцию, забыв об обсуждаемой ранее теме, мужчина решил тоже перекусить. В деревянной плошке находились тушëные овощи, с кусочком ржаного хлеба. Ничем не примечательное блюдо, переваренный картофель, немного моркови, мелко нашинкованный лук и обильное количество укропа. Мужчина зачерпнул немного и положил в рот. По большей части ощущался только укроп, которым неумело пытались скрыть отсутствие соли, а сама пища была холодной, видимо это были просто остатки со вчерашнего вечера, которые решили им продать. Впрочем, злиться на этот счёт он не хотел, девушка сама не уточнила, что именно им подать, да и сама пища их обоих устраивала, она в любом случае была лучше приевшейся солонины.

И вот, не успел он даже треть порции съесть, как его спутница уже доедала свою еду, запивая всë пивом. Довольная, она приняла полулежачее положение на стуле и, казалось было, сейчас она заснëт, или хотя бы слегка подремлет, как резким движением руки она поднимает из под стола мешок, выполняющий роль импровизированного рюкзака, и быстрым движением вынула из него карту.

— Так, посмотрим. Нам нельзя здесь задерживаться больше чем на неделю, по-быстрому выполним работу и покинем город. Хоть и по изначальному плану мы должны были, после работы, пересечь соседний город, но там случилась вспышка какой-то хвори, так что нужно запастись провизией из-за изменившегося маршрута. — сказала она, рассматривая карту рассеянным, не сфокусированным, взглядом, скорее просто для вида и от нечего делать, нежели для планирования маршрута, который она и так уже продумала. Но её взгляд, который бегло просматривал названия населëнных пунктов, словно пытаясь их запомнить наизусть, упал на порцию парня. — Если не хочешь, не доедай, отдай порцию мне, ведь нам надо уже идти.

Но парень демонстративно медленно положил в рот ложку еды, медленно разжëвывая, делая вид, что наслаждается этими тушëными овощами, пускай это и было лишь как шутка. Девушка закатила глаза, увидев эту сценку и, с разочарованием, из-за того, что не получила лишнюю порцию, начала сворачивать карту, убирая её в мешок. Парень, поняв, что действительно уже нужно торопиться, он начал активнее поглощать пищу, при этом немного радуясь своей маленькой победе.

Но, вместо ожидаемого вкуса укропа, с привкусом пресных овощей, он ощутил в нëм небольшую горечь, словно пока она тушилась, овощи на дне слегка подгорели. Он бы не стал придавать этому значение, если бы горечь не становилась сильнее с каждой новой ложкой, вплоть до того, что её было невозможно есть. Но даже убрав ложку в сторону, вкус горечи во рту не исчезал, а становился лишь сильнее, приобретая иные оттенки, словно во рту у него был пепел и зола. Затем, он начал ощущать и запах гари, а вместе с этим и сильный жар. Жар был сухим, обжигающим ноздри, горло, трахею и лëгкие, а просто находясь в этой жаре, он ощущал, как жар высушивает его, проходя сквозь кожу, мышцы и кости.

Парень решил, что это был яд и хотел было предупредить свою спутницу, но, даже открыв рот, он не смог выдавить из себя даже тихий писк, словно, сколько бы он не пытался дышать, обжигая свои внутренности, в лëгких не было воздуха. Он хотел, хотя бы, взглянуть на девушку, уверенный, что она также отравлена, но увидев её безэмоциональное лицо и холодный взгляд, он впал в ступор.

— Ну что-же, мне пора идти. — сказала она, даже не смотря в сторону парня, затем встала с места и направилась в сторону выхода из бара.

Он хотел было остановить её, но в попытке встать, он ощутил, словно его конечности налились свинцом и он обессилено упал на землю, повалив вместе с собой стул. Он не мог пошевелиться, конечности для него были невыносимо тяжелы, он не мог ни моргать, ни смотреть куда-то в другую сторону, взгляд был направлен ровно на выход, за которым уже медленно исчезала девушка, словно время двигалось с неимоверно медленной скоростью, заставляет его по максимуму прочувствовать всю безнадёжность ситуации.

И вот, пока он бессильно наблюдал за всем, ощущая жгучую боль по всему телу, пронизывающую его насквозь, он услышал чьи-то неловкие и неуклюжие шаги позади, которые, в отличие от общей картины, не ощущались медленнее. Он вслушивался в каждый шаг человека позади, и с каждой секундой к нему примешивалось что-то ещё, треск огня, людские крики, звуки шагов суетливой толпы, которые раздавались везде и сразу, наслаиваясь друг на друга, превращаясь в невыносимую какофонию, но даже в такие моменты, в этом звуковом хаосе можно было различить те самые неуклюжие шаги.

И с каждым шагом неизвестного, становилось жарче, запах гари становился сильнее, а вкус пепла во рту всë более невыносимее. Мужчина начал ощущать, словно его кожа начинает лопаться и трескаться, а кровь, за несколько мгновений, пока она была за пределами тела, вскипала и испарялась, оставляя лишь запëкшиеся следы, которые быстро обращались в пыль. Ноги, словно, горели, прожигая их до костей, и у мужчины не было сомнений, что они действительно горят и огонь медленно, перебирается от ступней к телу, а от тела к голове, предвещая медленную и мучительную гибель.

И вот, испытывая невыносимую боль, он всë ещё смотрел на выход, у которого девушки уже не было, а дверь уже почти закрылась, оставляя небольшую щель. И в момент, когда даже щель пропадает, неожиданно, звуки шагов прекращаются, лишь треск огня и крики заполняли тишину. Спустя пару мгновений, и они исчезают, когда неизвестный падает на пол, голова которого легла вплотную к лицу мужчины.

Обожжëное до черноты лицо, по которому нельзя было понять, мужчина ли это или женщина. Волос, ресниц и бровей не было, глаза и рот закрыты, а лицо ничего не выражало, ни боли, ни страха, словно человек спокойно умер, но состояние человека говорило об обратном. Смотря на него, мужчина осознавал, что скоро его постигнет та же участь.

Но тут веки мертвеца поднялись, позволяя взглянуть на пустоту, вместо глазных яблок. Смотря в неё, исчезает всë, боль, вкус пепла на языке, звуки, в принципе всë, даже лицо незнакомца незаметно исчезает, обращая всë, на что падал взгляд мужчины и всё, что его окружало в необъятную и всепоглощающую пустоту.

— Зачем… — раздался первый звук в этой тишине, который раздавался одновременно снаружи, со всех сторон, и внутри, отражаясь от стенок черепной коробки мужчины, принося сильный дискомфорт.

Из-за слов неизвестного, у мужчины появилось чувство страха, сильного животного ужаса, вызывающего желание бежать или атаковать, лишь бы защитить себя от надвигающейся опасности, но он не мог пошевелиться, он даже не ощущал собственного тела, словно его и не было вовсе. А отсутствие понимания того, что это за угроза и почему он ощущает этот ужас, лишь ухудшало ситуацию.

И вот, на месте, где должны были быть глаза незнакомца, появляются огоньки, а в пустоте раздаëтся ещё одна фраза:

— Зачем ты это сделал?

***

Риц резко распахнул глаза, пробуждаясь от кошмара, еле сдержав крик. Дыхание неровное и сбивчивое, сам весь потный, словно он сейчас не спал, а бегал марафон. После осознания того, что это был сон, он принял сидячую позу и упëрся спиной в дерево, под которым, до резкого пробуждения, спал, и начал дышать глубоко, задерживая воздух в лëгких на пару мгновений, между вдохом и выдохом, чтобы успокоится. Около минуты понадобилось, чтобы полностью нормализовать дыхание, но чувство тревоги не исчезло, хоть оно не было таким сильным, как в момент пробуждения.

— Мне нужен алкоголь... — сказал Риц, смотря в ночные сумерки.

Решив, что сейчас лучше отвлечься на что-нибудь, он достаëт карту западного континента из рюкзака. Бегло пробежавшись по ней взглядом, он находит старый маршрут, по которому двигался Риц, до встречи с Зорисом. Весомую часть вчерашнего дня, с момента, когда Риц покинул руины, он, по большей части, искал ориентиры, по которым он смог бы узнать примерное местоположение, а когда нашëл его, а именно дорогу, проходящую сквозь лес, пытался понять, какая именно это дорога на карте, используя другие ориентиры, ведь карта была весьма старая и деталей на ней было довольно мало.

Но сейчас, когда он выяснил своë местоположение, как оказалось, он вышел в противоположной стороне леса, от той, через которую, видимо, Зорис тащил Рица и старика. Это расстраивало, как минимум потому, что целый день был потрачен в пустую. Но это было не единственной причиной, изначальный маршрут шëл через деревеньку, где он собирался купить немного провизии и немного алкоголя, который помогал Рицу с кошмарами. Но дорога, на которую вышел Риц, была прямой и без ответвлений и вела она прямо в портовый городок, который, конечно, и был точкой назначения Рица, но без средства от кошмаров, он не хотел туда идти, ведь дорога была довольно долгой.

Но, решив, что возвращаться на старый маршрут уже поздно, он сложил карту, открыл рюкзак и, было хотел положить ее внутрь, как его взгляд зацепился за мешочек с деньгами, который покоился на дне рюкзака, рядом со свëртком с бритвом. Взяв его в руки, он ощутил неприятное чувство лëгкости в рука. Открыв его, Риц увидел довольно неприятную картину, около десятка медных и парочки серебряных, а под ними значок в форме щита экю, с изображением ивы.

“Этого даже на тëплые вещи не хватит.” , подумал Риц, тяжело вздыхая, начав перебирать в голове варианты. Заработать он их не мог, он и так опаздывал по графику, а устроиться на корабль помощником или уборщиком было не надëжно, капитаны не особо горели желанием нанимать временных сотрудников. Риц даже начал прикидывать, что можно было бы продать из своих вещей, но действительно дорогого у него было немного, а вещи, которые имеют высокую ценность, а именно бритва и серебряное перо, но их он продать не мог, перо было казëнное, а бритву он даже под страхом смерти не отдаст.

“Значит, придëтся, снова, запросить ещё бюджет” Подумал Риц, который уже убрал все вещи в рюкзак. После этого, когда он уже смог полностью успокоиться, Риц попытался ещё подремать, но не получалось, спать совершенно не хотелось, хоть и бодрым он себя не ощущал. А тут и ещё и начался рассвет, так что, решив, что делать больше нечего, он встал, отряхнул с себя пыль, он побрëл по новому маршруту, продолжая думать о других вариантах заработка, осознавая бессмысленность этих размышлений, но продолжая надеяться, что получится найти другой способ.