Зорис медленным шагом приближался к писарю, в его глазах читалось спокойствие и непоколебимость, а движения были лёгкими и расслабленными, в них не чувствовалось никакого напряжения, словно он не идёт к врагу, а просто вышел на прогулку. Но Риц стоял на месте, ожидая что угодно от своего противника, будучи готовым контратаковать.

Монах подошёл на расстояние вытянутой руки, замахнулся копием и стремительно опустил руку вниз, нацелившись остриём на центр груди Рица. Но от столь прямолинейной и неумелой атаки, писарь быстро увернулся, сделав шаг в сторону. Взметнув правую руку, кинжал кама разрубил часть запястья монаха и отрезав часть червеобразных мышц(1), отвечающие за сжатие руки, и копие упало на пол.

На лице Зориса появилось сильное удивление, от того, что он уже не мог сжать руку, лишь мизинец и безымянный пальцы двигались, но все остальные оставались в одном и том же положении. Но не прошло и двух секунд, как стилет пробил его шею в районе сонной артерии. Обмякшее тело Зориса упало на пол платформы, в котором уже не было никаких признаков жизни.

— На этом и закончим. — сказал Риц, спокойным голосом. — Осталось…

Риц хотел было быстро забрать стилет и бритвенный нож и сбежать, неожиданный смех сбил Рица с толку. Это смеялся поднявшийся на колени монах. На лице виднелась решимость и ликование, словно он был даже рад продемонстрировать свою живучесть. Резким движением руки, он вынул из шеи стилет и отбросил его в сторону.

"Как?! Как он ещё не умер после этого?! Это же абсурд!", подумал, озадаченный происходящим, Риц, пристально смотря на дырку в шее Зориса, из которой текла крайне густая тёмная субстанция, что лишь цветом напоминала венозную кровь.

— Ха-хаха!!! Бог даровал мне несмертное тело, что не гибнет от ран и не чувствует боль. Всевышний благословил меня, дабы я карал еретиков, подобных тебе! Тех, кто поклоняется ложным идолам и молятся дьяволу! — прокричал Зорис, с ненавистью и решимостью в глазах, жаждая убить писаря.

Он, здоровой рукой, взял копие и медленным шагом приближался к Рицу. Писарь был готов готов к каждому выпаду монаха, ожидая момента, чтобы нейтрализовать его. Но раздался неприятный звук, словно чьи-то ногти заскрежетали по шершавому камню.

Риц быстро развернулся в сторону источника звука. Это была рука одного из сектантов, тянущаяся к месту, где ранее стоял Риц, намереваясь схватить ногу писаря. Ударив ногой по руке сектанта, раздался громкий звук ломающихся мелких костей, напоминающий то, как хрустят маленькие ветки, когда на них наступают. Из ладони торчали обломки пястных костей (2), а из ран вытекала кровь вперемешку с гноем. Но даже после этого, на лице сектанта не было никаких эмоций, он продолжал смотреть пустым взглядом на место, где ранее стоял Риц.

Это сильно озадачило Рица, но услышав звук того, как что-то, резким движением, рассекает воздух, Риц быстро отпрыгнул в сторону. Но копие всё равно достало его, нанеся небольшой порез в районе левого плеча. Риц, быстрым колющим движением, целился в шею Зориса, намереваясь контратаковать. Но не успело острие достигнуть шеи, как Монах выставил правую, полную ран, руку и кинжал воткнулся в ладонь.

Риц пытался вытащить кинжал и разорвать дистанцию, отпрыгнув к центру каменной платформы, чтобы другие сектанты не могли его достать. Но кинжал намертво застрял в ладони. Левая рука Зориса вновь взметнулась вверх, а на его лице появилась улыбка и выражение удовлетворения, словно он уже победил, но Риц быстро ударил его в живот ногой и тот упал на землю, а кинжал был успешно вынут из ладони.

— Хватит сопротивляться, раны мне не страшны, а ты с каждой секундой теряешь шанс освободиться от оков дьявола, — сказал монах, медленно вставая. — ещё немного и твою душу уже не получится спасти. Просто покайся и прими смерть и тогда бог освободит тебя и ты больше не будешь чувствовать страха, голода и боли.

Но Риц был непреклонен, словно он пропускал каждое слово монаха мимо своих ушей, даже не пытаясь вникнуть в смысл его речи. Зорис, заметив это, прекратил попытки что-либо доказать писарю, а просто, спокойным шагом, направился к Рицу.

Зорис нанёс колющий удар, целясь в живот писаря, но удар вновь не попал по нему. Риц ушёл из под удара и быстрым движением оказался за спиной Зориса. Монах уже хотел обернуться, но резко упал на пол, словно ноги не держали его.

Опираясь руками, он приподнялся, чтобы взглянуть на свои ноги. Ахилловы сухожилия (3) были перерезаны, из-за чего он не мог стоять на ногах. Зорис осознавал, что это его не убьёт и подобное лишь доставляет небольшие неудобства, как вдруг он перестал ощущать всё ниже пояса.

— Что ты сделал? — спросил Зорис, с недоумением и удивлением в голосе.

— Ударил кинжалом в поясничный отдел позвоночника, не убьёт, но встать ты уже никогда не сможешь. — ответил Риц холодным тоном.

— Бесполезно, моя паства остановит и покарает тебя, жалкого и вероломного еретика! Им было даровано такое же несмертное тело, и не взирая на то, что ты смог одолеть меня, в этот раз дьявол не сможет тебе помочь, ведь бог приглядывает за нами и его сила и величие непреодолима! Схватите же его, божьи агнцы!

Риц, вспомнив сломанную одного из сектантов, и гной вытекающий из неё, тихо проговорил, с ехидной улыбкой:

— Не такое же… — Риц начал массировать свои виски, с сильным выражением раздражения на лице. — Они и являются источником кислого запаха гнилого мяса, от которого меня воротило, они мертвецы, как я сразу не догадался! Остекленевший пустой взгляд, мервенно бледная кожа, запах гнили и игнорирование боли. Это же было очевидно.

— Они не мертвы, — прохрипел монах. — это божье благословение, несмертные тела что несут с собою истину.

"Это с трудом можно назвать благословением, скорее уж проклятье", подумал Риц наблюдая за тем, как множество сектантов, что до этого пытались лишь схватить Рица за ногу, устремились к лестнице, чтобы убить писаря.

Один из мертвецов подошёл к Рицу, вытянув свои руки, готовый начать душить писаря. Но Риц резко поднял ногу и ударил по колену сектанта. От удара, колено согнулось в обратную, со звуком разрыва плоти, от чего тот упал на каменный пол.

Немного постояв на месте, смотря на то, как нелепо пытался встать мертвец, постоянно падая, когда опирался на больную ногу. И тут он вспомил Филла, которого Зорис приказал скинуть в яму и ему пришла одна мысль.

Подняв бритвенный нож с пола и убрав его в рюкзак, Риц спрыгнул с платформы прямо в толпу мертвецов Рица сразу же схватило множество рук. Писарь ощутил болезненное ощущение от их мёртвой хватки, но сделав резкое движение рукой он ощутил как кулак соприкоснулся с чьей-то головой. Хрупкий череп сломался и Риц почувствовал мерзкое ощущение того, как что-то склизкое и не однородное покрыло руку. После чего хватка одного из мертвецов ослабла и прозвучал звук падения чьего-то тела.

Сделав рывок, Риц пронёсся через толпу. Руки, что держали его, отрывались с характерным звуком разрыва сухожилия и мышц.

Риц подбежал к яме из которой произрастало то самое "божье" дерево. Взглянув в глубь ямы, Риц увидел не самую приятную картину. Множество полуразложившихся тел лежало друг на друге, обвитые корнями. Крысы бегали от трупа к трупу собирая "лакомства" в виде глаз и кусочков мяса, а одна из них вышло из рта одного из бедолаг, держа в лапках откушенный язык. Рои мух облюбовали тела, а черви и опарыши копошились в останках. А на верху всей этой кучи лежало свежее тело старика, в котором уже не было признаков жизни, но паразиты и грызуны ещё не начали поедать его тушу, так что сразу понял, кому оно принадлежало.

— Вот же мерзость, как эти благовония вообще смогли перебить этот запах. — проговорил Риц, направляясь к одному из чаш, в которой горел огонь и скинул её в яму. Огонь медленно охватывал тела и корни, но с каждой секундой становился лишь сильнее. По воздуху разнёсся отвратительный запах жжёной плоти, который Риц вытерпеть не мог. Зажав нос, писарь подбегал к каждой чаше и скидывал в яму. Огонь становился лишь сильнее, охватывая древо целиком, а запах распространялся всё дальше и дальше по воздуху, перебивая запах благовоний.

И тут раздался резкий крик, а потом ещё и ещё, несколько десятков голосов пропели песню безудержного животного голода и жажды. В небе пронеслись силуэты множества гарпий, стремительно направляющихся в сторону столь сладостного, для них, зловония. Они хватали мертвецов, отрывали, откусывали и разрывали их тела. Теперь им ничего не мешало устроить большую трапезу, наслаждаясь мягкой подгнившей плотью.

Риц, не желая попасть под горячую руку голодных падальщиков, убежал в сторону палатки, где он мог переждать эту вакханалию.

Зайдя внутрь, он почувствовал аромат знакомых благовоний, чей запах был в разы лучше, что был сейчас на улице. На том же самом месте лежали плошки, где Риц и Филл оставили, прежде чем уйти. И в центре стоял пифос, наполненный водой.

Зачерпнув немного воды и быстро осушив плошку, залив воду в ротовую полость, Риц устало проговорил:

— Я слишком стар для этого дер*ма…

Отрезав кусок ткани от палатки и смочив её водой, Риц начал вытирать некоторые места на своих вещах, к которым прилипли гнилые частицы тел. И спустя полчаса, он полностью избавился от грязи на одежде, но кислый слабый запах всё ещё оставался.

"Ладно, потом избавлюсь от запаха, а сейчас надо бы проверить рукописи…", подумал писарь, надеясь что ничего не пропало.

Разбирая рюкзак и пересчитав его содержимое, Риц недосчитался всего одного предмета, а именно стилета. И тут он вспомнил момент, как монах вынул его из шеи и бросил в сторону.

— Твою мать… Ладно, завтра заберу, не хочу мешать трапезе этих падальщиков, особенно с запахом гнили на одежде. — сказал он, собирая вещи обратно в рюкзак.

На Рица неожиданно накатило сильное чувство сонливости, не взирая на то, что он пролежал довольно долго без сознания из-за подставы от Зориса. Но, бороться с сонливостью Риц даже не пытался. Слегка подготовив место для и положив рюкзак вместо подушки. Писарь лёг на бок и прикрыл глаза, надеясь что не увидит вновь тот самый сон…

***

Писарь спокойно дремал, на его лице было лишь спокойствие. И тут он проснулся. Опираясь на руки, он слегка привстал и улыбнулся.

"Хах, в эту ночь я не увидел этот кошмар, неужели всё закончилось…", но улыбка вскоре пропала, ведь Риц знал, что это просто затишье перед бурей.

Слегка разомнувшись и насладясь ощущением спокойствия после пробуждения, которое он уже очень давно не ощущал, Риц встал. И было он хотел зачернуть плошкой воду из пифоса, чтобы попить и освежиться, как заметил непрошенного гостя в своей палатке.

Гарпия стояла около пифоса, засунув голову внутрь. Раздавался громкий звук того, как кто-то быстро пьёт воду.

Слегка постучав по стенке пифоса, звук прекратился. Гарпия медленно высунула голову и взглянула на Рица, слегка наклонив голову. Они пристально смотрели друг на друга, а на их лицах читалось лёгкое недоумение. Но спустя пару секунд, словно осознав сложившуюся ситуацию, гарпия издала резкий крик и вылетела из палатки.

"И как гарпия сюда вообще попала?", но оглядевшись он заметил, что благовония уже перестали гореть, а запах выветрился и почти не ощущался.

Риц вновь взглянул на пифос, но, после появления незванного гостя, его жажда куда-то улетучилась. У него полностью пропало желание даже прикасаться к воде в пифосе, а воспоминания о трапезе гарпий лишь усиливало это чувство.

— Ну что же, надо бы забрать стилет и идти дальше. — проговорил Риц, выходя из палатки.

***

Место, где ранее Рица хотел принести в жертву Зорис, ныне выглядело как побоище. Кости, черепа, плоть и внутренние органы валялись на, припорошеной пеплом, земле, а в некоторых местах странные ростки, произрастающие из останков мертвецов. А древо, что недавно зловеще возвышалось и на чьей можно было увидеть что-то наподобие лиц, превратилось в обуглившийся ствол, а вся зловещность этого древа исчезла, осталась только меланхолия.

Немного пройдясь, Риц быстро нашёл стилет, который ярко блестел от света утреннего солнца. И было он хотел уйти, как услышал чей-то хрип, который доносился со стороны платформы.

— Наверное гарпия там кости обгладывает, ничего особенного. — сказал Риц, даже взглянув на платформу.

— Кто… Это… — раздался знакомый голос, ошарашивший Рица.

Писарь быстрым шагом приближался к платформе и взобравшись на неё увидел неприятную картину. Тело, больше напоминающее труп, лежало на полу. Брюхо вспорото, а внутренние органы вывалились наружу, средь которых виделись ещё и какие-то странные корни. На конечностях было множество следов от укусов и не доставало некоторых пальцев. А лицо стало бесформенным мясом в котором уже нельзя было увидеть черты лица того, кем был этот человек. Но Риц сразу понял, кто это и гневно завопил:

— Да бл*ть, как ты всё ещё жив! Еб*нуться, неужели ты настолько переполнен г*овном, что тебя даже гарпии жрать не хотят?!

— А… Это ты… Пожалуйста, добей меня… — после этих слов Зориса, Риц успокоился, готовый выслушать того, кто пытался его убить. — Гарпии не убили меня… Из-за благовоний в моей одежде… Прошу, прекрати это…

— И почему же я должен должен это сделать? — проговорил Риц холодным тоном.

— Молю… Я не чувствую боли… Но всё остальное я чувствую… Я ощущаю то, как крысы грызут мою плоть… Как жуки ползают внутри меня… Это невыносимо…

— А почему бы тебе не попросить своего бога освободить тебя от благословения? — язвительно прокомментировал Риц.

Но ответа не последовало, лишь хрип монаха нарушал тишину.

"А ведь день так хорошо начался…", подумал Риц, спрыгивая с платформы. Найдя крупный булыжник, Риц понёс его к живым останкам Зориса.

— Ну что ж, хочешь сказать что нибудь перед смертью?

— Спасибо… Надеюсь ты заслужишь место в раю…

Риц поднял булыжник и резко ударил им по голове монаха. Ошмётки мозгов и куски черепа разлетелись, испачкав пол.

— Никакого рая нет, есть только небытие. — проговорил писарь, уходя из этого проклятого места.

___________________________________

1 – Червеобразные мышцы – аутохтонные мышцы кисти, имеющие двойную иннервацию (срединный и локтевой нервы). По современным представлениям, они являются балансиром между сухожильным аппаратом разгибателей и глубоким сгибателем пальцев кисти. Нарушение целостности разгибателей пальцев в 1-й зоне должно сопровождаться нарушением функции дистального межфалангового сустава (МФС) и червеобразных мышц кисти.

2 – Пять коротких трубчатых костей кисти, лучами отходящих от запястья.

3 – Самое мощное и крепкое сухожилие человеческого тела, может выдержать тягу на разрыв до 350 килограммов, а в некоторых случаях и более. Несмотря на это, оно относится к наиболее часто травмируемым сухожилиям. Источником названия «ахиллово сухожилие» считают миф об Ахилле.