Солнце медленно заходило за горизонт. Яркий солнечный свет уступал лунному блеску, освещающему лес. Синеватые лучи ночной луны слабо падали на лесную чащу. Средь ветвей деревьев, сидело странное существо. Тело окутано перьями, чей цвет сливался с ночным мраком, а лик и тело были подобны человеческим. Его глаза, цвета застывшей крови, наполненные кровожадностью и голодом, пристально смотрели на руины старой крепости.

Средь руин и развалин, что когда-то были домами и казармами, бродили люди, в серых балахонах, закрывающих всё их тело и лицо. Их руки были сомкнуты, словно в молитве. Некоторые держали в руках свечи, освещая путь.

Во главе этой толпы, так же с сомкнутыми руками, шёл худощавый лысый человек, облачённый в серую мантию. Рядом с ним шли ещё двое, сдерживаемые ржавыми наручниками.

«В какой же я ж*пе…», подумал Риц, продолжая пытаться искать выход, из сложившейся ситуации. «Людей многовато, около 30. Местность мне неизвестна и оружия нет и нету возможности его заполучить... Что мне, бл*ть, делать?!»

Сколько бы он ни думал, но идей, как выбраться из сложившейся ситуации, не было. Думать ему мешал сильный отвратительный запах гнили, вызывая головную боль и тошноту. И единственное что ему оставалось, так это продолжать рассуждать, стараясь игнорировать запах и головную боль.

— А сколько нам ещё идти? — спросил старик, идущий рядом с Рицом.

— Осталось совсем немного до нужного места, тогда вы узреете дар, что был ниспослан богом. — ответил монах, всё тем же неизменным голосом, наполненным излишним спокойствием.

Спустя пару минут, Риц заметил ветви

какого-то, неизвестного для него, дерева. Но руины и ночная мгла закрывали древо, не давая его рассмотреть. Но Риц понял, что именно к нему они и идут.

С каждым шагом, они подходили всё ближе к дереву, пока не дошли до странного строения из камня, стоявшее рядом. Выглядело оно как платформа по форме напоминающий неровный круг, в центре которого стоял небольшой выступ в виде квадрата. На противоположной стороне от дерева, у платформы стояли ступени. Окружало это строение восемь шестов, на конце . Такие же факела окружали и дерево.

— Поднимитесь наверх и подождите немного, пока мы проведём последние приготовления. Братья мои, зажгите факела, что осветят нас божьим светом! — прокричал Зорис, обращаясь к людям в балахонах.

Риц, вместе со стариком, поднялись по ступенькам. Риц огляделся по сторонам. Люди, которые несли в руках свечи, подходили к факелам. Как вдруг, раздался громкий визг и звук взмаха чьих-то крыльев. Риц обернулся в сторону, откуда раздался визг.

Крупный силуэт человека, с крыльями вместо рук и крупными когтями на ногах, стремительно приближался к руинам. Каждый взмах огромных крыльев издавал громкий звук, разрезающий ночную тишину. А от непрекращающегося визга в ушах появился звон.

Силуэт голодной гарпии приближалось к одному из людей, держащий свечу, намереваясь поджечь содержимое чаши. Чудовище выставило перед собой когти, намереваясь разорвать свою добычу в клочья.

Пламя свечи соприкоснулась с трутом, лежащим в чаше, и на месте, где коснулся огонь, трут начал тлеть. Гарпия на полной скорости влетела в человека, повалив его на землю. Когти впились в плечи, прижимая добычу к земле. Гарпия с жаждой смотрела на свою добычу, и, намереваясь избавиться от мучительного голода, раскрыла свой рот, обнажая острые клыки.

Но не успев он впиться в плоть, как монстр слегка принюхался. Неожиданно, гарпия взвигнула, словно от боли. Она металась из стороны, падала на землю и тут же поднимаясь, билась головой об землю и вырывала перья из крыльев, словно обезумевшая. Из глаз монстра полилась кровь, вместо слёз. Резким взмахом крыльев, гарпия поднялась в воздух и улетела в ночную тьму подальше от толпы.

— Проклятые создания дьявола! Бог защищает нас от вашей ереси! — прокричал монах, обращаясь к улетающей гарпии, издающая протяжный жалобный крик, в котором читалась боль.

«Я конечно слышал, что очень голодные гарпии могут нападать на живых животных и людей, но такое бывает очень редко и только если спровоцировать. Но эта гарпия просто накинулась на этого бедолагу, словно на гниющий труп, да и сам этот парень вообще не пытался отбиваться от гарпии, он даже писка не издал…», подумал Риц, рассуждая о произошедшей ситуации.

— Продолжаем, Бог защитит нас от этих гнусных тварей! — прокричал Зорис, обращаясь к толпе.

С каждой зажжëной чашей, отвратительный запах медленно исчезал, а их место появился сильный запах благовоний. И как только все чаши зажглись, у Рица появилось неприятное чувство, как только он увидел дерево.

Голые ветви создавали образ рук, тянущихся к небу. Кора тëмно-коричневая, и на ней, порой, были видны размытые образы человеческих лиц, застывших в агонии. Само дерево росло из глубокой ямы, из-за чего корни были не видны.

— Узрите же, облик Божьего древа, что был ниспослан нам всевышним! — сказал монах, с нескрываемой страстью. — Откройте же лица, братья мои!

Все люди сняли с себя капюшон, что скрывал их лица. Впалые щëки и сильно выделяющиеся скулы выдавали их истощение и голод, а пятна на бледной коже указывали на их болезненность. А в глазах, сколько бы Риц в них не смотрел, ничего не было, ни эмоций, ни боли, ни  даже признаков жизни. Остекленелые глаза, смотрящие в пустоту.

Риц осмотрел каждого, но абсолютно все выглядели одинаково, лишь немного отличаясь друг от друга.

— Сегодня, братья мои, в наших рядах появятся ещё двое божьих сыновей! Они познают могущество Всевышнего и достигнут просветления и вечную душу! — прокричал Монах, пристально смотря на нас. — Но пред этим, они испробуют вино из плодов этого древа! Дайте же им потир(1), в который я налью священный напиток!

Один человек вышел из толпы, держа в руках железный кубок на тонкой ножке, слегка покрывшийся ржавчиной. Взойдя на платформу, он подал потир старику. Руки старика дрожали, выдавая сильное волнение, но он, всё же, взял его в руки.

— Скажи имя своё, сын мой! — потребовал Зорис, обращаясь к старику. — И поведай мне о грехах своих, дабы твоя душа очистилась и стала бессмертной!

— Я… — старик было хотел начать, но резко остановился. Переполненный волнением и страхом, он замолчал.

— Вижу, ты не горишь желанием говорить о собственных грехах, но я не буду тебя винить. Ты лишь заблудился во тьме людских пороков и страстей. Я был такой же заблудшей душой, что и ты. Но бог указал мне верный путь! А я, как посланник божий, направлю тебя на верный путь! — его слова разносились по округе, а спокойный тон гипнотизировал, подобно змее, завораживающий свою добычу, дабы проглотить её целиком.

— Я Филл Добье. — Наконец произнёс старик, — Я выходец из маленькой деревни, и был довольно неплохим портным… — Его голос дрожал, а тело стряслось. — Я отвратителен.

Старик посмотрел на Рица. Его взгляд был полон раскаяния и боли. А на лице Рица проступило недоумение. Но лишь секунды было достаточно, чтобы догадаться, что старик, рассказывая о собственной жизни, либо что-то утаил, либо вовсе соврал.

— У меня была жена, добрая, ласковая и очень нежная. Не знаю даже, как так вышло что я встретил её. Но в один момент, кто-то предложил мне переехать в другой город, где мои навыки портного хорошо оценят, но… — Филл запнулся, а на лице появилась гримаса боли, выдавая то, насколько ему больно вспоминать прошлое.

— Продолжай, сын мой, ты должен очиститься от грехов.

— Но она была против, она не хотела чтобы я уезжал. — на его глазах проступили слёзы, — Но я всё равно уехал, пообещав, что скоро вернусь, что я ненадолго уеду из города. Но спустя несколько лет, я узнал ужасную новость, она погибла от рук вора. — старик упал на колени, а лицо было полностью залито слезами. — Я даже не смог побывать на похоронах, я не смог с ней в последний раз увидеться! Я мог её защитить, но моя жадность и эгоизм… Я уже не видел смысла дальше жить, мне хотелось умереть. Но я лишь жалкий трус!!! Вместо смерти, я заливал своё горе алкоголем! Я ничтожество…

— Успокойся, бог услышал твоё раскаяние, отныне, твои грехи прощены — Зорис достал из под одеяния маленькую конусообразная бутыль, из зелёного стекла, в которой находилась странная жидкость, по консистенции напоминающее масло. — Сей напиток, сделан из плодов древа божьего. Он очистит твою душу и ты достигнешь просветления!

Вынув пробку из бутыли, Зорис поднёс горлышко к краю потира. Слегка приподняв бутылку, из неё потекла тягучая жидкость, цвета венозной крови. Поднеся потир ко рту, тяжёлый металлический и слегка гнилостный запах ударил в нос, от чего старик, быстрым движением руки зажал нос. Сделав резкий выдох, старик залпом осушил кубок. Рот заполнился солоновато-сладковатым вкусом, с сильным привкусом железа, чем-то напоминающий сырое не обескровленное мясо.

— Кха-Кха, что это?!

— Это кровь господа бога. Отныне, ты свободен от всех грехов.

Зорис аккуратно взял в руки потир и поднёс его к Рицу, предлагая последовать примеру, который показал Филл. Но вместо глупой покорности, Риц сказал:

— Мне это не нужно, верните мои вещи и я уйду восвояси. — Риц был абсолютно серьёзен, а в голосе читалась явная угроза.

— Господь благосклонен ко всем людям, тебе не стоит волноваться. — Но взгляд Рица не изменился, всё также смотря на Зориса, полный решимости и непоколебимости, что заставило Зориса сменить подход. — Видимо, ты излишне осторожен, подобное волнение я могу понять. Верните его вещи!

Из глубины толпы вышел человек, держащий в руках старый рюкзак Рица. Взобравшись на платформу, он отдал рюкзак писарю. Риц, не долго думая, начал тщательно осматривать содержимое рюкзака. Метательные ножи, стилет, кинжал кама, рукописи, банка с чернилами и другая мелочь. Но кое чего не хватало.

«Где бритва?!», взвопил он мысленно, осматривая каждый уголок рюкзака, в поисках бритвенного ножа.

— Где бритвенный нож? — голос Рица испускал сильную злобу, которую невозможно было не заметить.

— Ты не имеешь права носить его с собою. Он был создан самим дьяволом! Выкован из человеческой крови, костей и грешных душ! — рявкнул монах, достав левой рукой из под плаща, замотанный в кусок ткани, бритву, а из под длинного правого рукава показался небольшой молоток. — Я собирался уничтожить этот тёмный артефакт позже, после того, как вы пройдёте очищение. Но видимо, дьявол уже завладел твоим разумом и в этом виновен этот предмет! И дабы ты стал свободен от цепей грехов, я обязан уничтожить эту бритву!

Он кинул бритву на пол и взмахнул молотком. Его лицо сияло от решимости и веры. Но не успел он сделать первый удар, как запястье пронзил нож, от чего Зорис выронил молоток.

— Я не позволю тебе его сломать! — заявил Риц, держа в руках стилет и кинжал.

Повисла тяжёлая атмосфера. Риц смотрел в глаза Зорису, готовясь к любому из возможных действий, которых мог предпринять монах. Но Зорис, не отрывая своего взгляда от Рица, спокойно доставал нож из запястья. На лице монаха ничего не дрогнуло, при вынимании ножа, словно он даже не чувствует боль.

Филл же, в свою очередь, лишь в стоял в стороне. В глазах его читался страх, а на лице можно было увидеть выражение непонимание происходящего. Но через несколько секунд, старик упал на землю и начал биться в конвульсиях. Его тело, прямо на глазах, начало исухать. Изо рта пошла пена, кожа стала мертвенно-бледной, глаза выпучились настолько, что могли выпасть из глазниц.

— Хм, судя по всему, он соврал нам! Он не покаялся, а лишь разыграл спектакль, дабы обмануть нас! Но кровь господа бога раскрыло его истинную личину и покарало его немощное тело и смертную душу! Возьмите его тело и бросите к корням божьего древа! — приказал он своей пастве, после чего они незамедлительно забрали тело с платформы и понесли к дереву. — А ты… Как ты смеешь вредить божьему посланнику?! Бог видит всё и он видел грех, совершённый тобою. Но не волнуйся, бог милостивый и всепрощающий по отношению к тем, кто покается в своих грехах и искупит их своей болью и кровью!

Зорис щёлкнул пальцами левой руки и один из людей в толпе взорвался на платформу, держа в руках крупный свёрток. Развернув его, монах достал копие(2) и заявил:

— Но грех твой не искупить ни болью, ни кровью, лишь смерть от святого оружия спасёт твою душу от адских страданий!

________________________________________________

1 - Сосуд для христианского богослужения, применяемый при освящении причастного вина и принятии Святого Причастия. Как правило, потир - глубокая чаша с длинной ножкой и круглым основанием, большим по диаметру, иногда сделанная из ценных материалов, бронзы, поделочных камней.

2 - Обоюдоострый нож с треугольным лезвием. Относят к священным сосудам. Копие бывает малым для вынимания на проскомидии частиц из просфор, большим для вырезания и раздробления Агнца.