Риц медленно открыл глаза. Голова его болела, а из-за использования корня луноцвета в чистом виде, он видел всё размытым и нечётким. В ушах звенело, а во рту всё пересохло.

В полусне, он пытался вспомнить, что с ним произошло. Но хватило всего минуты, чтобы вспомнить то, что сделал Зорис.

«Дьявол, я лично заставлю эту мразь пожалеть о том, что усыпил меня!», подумал Риц, представляя все известные ему пытки, которыми он будет подвергать Зориса. Но поняв, что он раньше времени об этом думает, Риц отложил эти мысли на потом.

Даже спустя минут десять, он всё ещё не мог нормально видеть, в глазах изображение двоилось и расплывалось. Но, даже не используя своё зрение, он смог, примерно, понять общую картину. Он закован в ржавые кандалы, прицепленные к каменной стене позади него. Все его кинжалы и метательные ножи были украдены вместе с рюкзаком. Сам он находился в каком-то сыром помещении, в котором начал произрастать мох на полу.

— А, что такое? Где я? — послышался знакомый голос старика, доносящийся откуда-то справа от писаря.

— Мы находимся в неизвестном место и отходим от побочных эффектов от корня луноцвета. — спокойно проговорил Риц, разъясняя ситуацию.

— А как…

— Нас усыпил монах, напоив тем пойлом. И сейчас, нам придётся решать, что делать с этим дер*мом. — раздраженно сказал писарь, пытаясь найти выход из этой ситуации,пытаясь сохранить спокойствие.

Кандалы, не взирая на их плачевное, от обширной коррозии(1) металла, состояние, они были слишком прочны, чтобы пытаться их сломать. Риц, поняв что сломать кандалы и цепи он, чисто физически, не может, писарь смирно сел на пол.

«Буду продолжать, потрачу впустую свои силы», подумал Риц, тяжело вздохнув.

Возможность видеть потихоньку восстанавливалась, позволив увидеть больше деталей и вещей. Они сидели в некоем подобии темницы, освещаемая слабым солнечным светом, доносящимся из одного единственного узкого окна, стоявший, практически, над головой Рица. На противоположной, от Рица, стороне стояла проржавевшая железная дверь, с решётчатым окошком на ней.

— Я не… Я не хочу здесь помирать!!! — неожиданно прокричал старик. — Освободите! Молю вас!

Он кричал что есть мочи, надеясь на освобождение. Старик, с силой, тянул цепи, пытаясь выбраться. Кандалы натирали кожу, вызывая сначала неприятный зуд и мелкие царапины, но потом, царапины, от сильного давления и трения, расширялись, вызывая жуткую боль.

«Да он так себе инфекцию в раны занесёт, надо это прекратить», подумал он, пытаясь его успокоить. Но даже перейдя на крик, старик его не хотел слушать, продолжая кричать и молить об освобождении.

В один момент, за дверью послышались шаги, а в нос Рица ударил сильный противный запах гнили и разложения. От этого звука, старик на мгновение успокоился, но в следующий момент начал кричать, зовя приближающихся:

— Молю вас, выпустите!

Шаги прекратились, за дверью послышался звук, словно кто-то перебирал связку ключей. Звон, ударов мелких металлических предметов друг о друга, разнёсся по комнате, от чего старик, с сильной надеждой в глазах, успокоился. Но Риц наоборот, был готов к самому худшему.

Спустя несколько секунд, дверь медленно открылась. За ней стоял, ненавистный Рицу, монах Зорис, держащий в руках свечу из свиного жира(2). А за ним стояли двое странных людей, одетых в серую робу, закрывающей полностью лицо и тело, не давая понять их пол.

— Оу, так вы уже очнулись, путники. Прошу меня простить, за тот инцидент с луноцветом.

— Отпустите, пожалуйста. — спокойным голосом попросил старик, с мольбой в голосе.

— Не волнуйтесь, я вас отпущу, — от этих слов, на лице старика появилась радостная улыбка. — но сначала, я обязан кое что вам показать.

Подобному Риц был не рад. Будучи скованным, он не видел возможности сбежать. Особенно его огорчало отсутствие какого либо оружия под рукой, что означало возможную смертельную опасность, в случае начала конфронтации.

Один из, одетых в серую робу, людей подошёл к Рицу. Запах разложения лишь усилился, от чего писаря чуть не вырвало. Из под длинного рукава показалась левая рука, костлявая, словно в ней не было ни капли воды. Его рука сильно сжала, мёртвым хватом, запястье Рица. Сила сжатия была излишне велика, для настолько немощной конечности.

Достав небольшой ключ, странный человек снял кандалы, одев на их место наручники.

— Зачем это? Вы, вроде бы, хотели нас отпустить, разве я не прав? — резонно заметил Риц, готовясь сопротивляться.

— Не волнуйтесь, это просто мера предосторожности. — сказал Зорис, неизменно спокойным голосом. — Вы сбились с правильного пути и это поможет вам вернуться к свету.

Монах демонстративно развёл руки в стороны, выходя из темницы. За же последовали Риц со стариком, сдерживаемые людьми в робах, на случай возможного побега.

Выйдя из комнаты, Риц увидел довольно грязный коридор, освещаемый лишь слабым светом свечи. По каменному полу, обросшая мхом и лишайником, от сырости и влаги, бегали тараканы и крысы, убегающие от пламени свечи. Коридор был заполнен кислым и затхлым запахом гнилого мяса.

— И что же хотели на показать? — спросил Риц, безуспешно пытаясь отвлечься от противного запаха.

— Великий дар, ниспосланный нам всемогущим. — сказал Зорис, с еле заметным восхищением в голосе, что даже немного позабавило Рица.

«Это, буквально, первый раз, когда он что-то сказал, изменив свою интонацию», подумал писарь, сочтя это забавным и немного улыбнувшись. Но немного подумав над его словами, Риц насторожился.

Возможное столкновение с сектантами или фанатиками, его совершенно не радовало. Он не знал ни количества, ни силу, ни вооружение потенциальных противников, а отсутствие оружия лишь усугубляло ситуацию.

Они подошли к крупной деревянной двери, обитой железом, покрытое ржавчиной. Зорис несколько раз постучал в неё, отбивая какую-то мелодию. Спустя несколько секунд, дверь отворилась и свет, заходящего солнца, ударил прямо в глаза Рица, вызывая неприятные ощущения.

Немного привыкнув к месту, писарь увидел место, в котором они всё это время были в заточении. Небольшой город-крепость, давно превратившаяся в руины. Здания, заросшие растениями и сорняками, давно развалились, от старости. Некоторые выглядели достаточно целыми, чтобы можно было определить, какую функцию они выполняли, а другие представляли собой лишь нагромождение из деревянных досок, балок, камней и других частей. Защитные стены крепости представляли собой развалины, в которых изредка можно было увидеть очертания защитных сооружений.

«Да уж, ну и развалины», подумал Риц, внимательно осматривая и анализируя окружение, при этом не понимая, почему оно не было отмечено на карте.

— Это место когда-то было великой крепостью, а также важны аванпостом около 150 лет назад. За эти 150 лет оно полностью потеряло своё былое величие, остались лишь отголоски прошлого, в виде этих развалин. — сообщил монах, словно прочитав мысли Рица.

«Это хотя бы объясняет, почему этого места нет на карте», подумал Риц, продолжая осматривать окружение.

На одном из, более менее, целых зданий, освещаемых вечерним солнцем, писарь увидел подобие птичьего гнезда, но в разы больше. В голове Рица резко всплыл образ огромной птицы, с человеческим лицом и носом, внешне напоминающий клюв. Образ того, как это безобразное создание вгрызается своими острыми зубами в омертвевшую, прогнившую плоть. Образ созданий, называемых гарпиями(3).

Ещё немного осмотревшись, Риц нашёл ещё с десяток таких пустых гнёзд. Он хотел было спросить, откуда столько гарпий, но старик, что ранее смиренно шёл, сам заметил гнёзда и спросил:

— А что это гнёзда?

— Это гнёзда созданий, созданных самим дьяволом, называемые гарпиями.

— А почему они пустые? — вмешался в их разговор Риц.

— Они доставляли некоторое… неудобство. Поэтому нам пришлось принять некоторые меры. Как выяснилось, им не нравится запах ладана(4) и некоторых других благовоний, поэтому мы носим его с собой. Из-за этого, они покинули свои гнёзда.

Риц знал, что гарпиям не нравится некоторые запахи. Он в принципе сомневался в том, что это может кто-то не знать. Но его смутило то, что привлекло гарпий.

«Откуда этот отвратительный запах?!», сказал он, зажав нос и начав дышать ртом, так как выдержать это зловоние он уже не мог. Запах гнили становился всё сильнее, вплоть до того, что Риц начал сомневаться, а смогут ли благовония отпугнуть гарпий от столь приятного, для них, зловония.

Писарь взглянул на старика, но тот даже не замечал запаха, словно ему было всё равно. В глазах читался лёгкий страх а в движения читалась скованность. Риц понимал его реакцию, оказаться неизвестно где, со странными людьми, выглядящими как сектанты, так и не в состоянии сбежать от всего этого. Не каждый способен выдержать такое.

— Мы пришли. — сообщил Зорис, подходя к крупной конусообразной палатке, окружённая людьми в робах. — Можете посидеть внутри некоторое время. Там есть вода и немного еды. Позже, когда мы подготовимся, вы будете "свободны".

Монах снял наручники со старика и Рица и лёгким движением руки, указал на вход в палатку, приглашая войти. А сам же ушёл в другую сторону.

Риц вошёл в палатку. Он почувствовал сильный, но приятный, в сравнении с тем, что он чувствовал снаружи, запах благовоний. По всей комнате вились струйки дыма, от горящих ароматических палочек. Посреди комнаты стоял пифос(5), наполненный водой. Рядом с ним, на земле, лежали деревянные плошки, в которых лежал маленький кусочек ржаного хлеба.

Взяв плошку в руки, заранее убрав хлеб, Риц зачерпнул немного воды. Сделав небольшой глоток, вода разлилась по его ротовой полости и проходя по глотке, попадала в желудок, избавляя от чувства сухости и жажды. После первого глотка, ощутив наслаждение, писарь, чуть ли не в мгновение ока, осушил плошку, не оставив ни капли воды.

Но спустя секунду, после кратковременного наслаждения, Риц сказал голосом, в котором читалось смесь раздражения, усталости и других эмоций:

— Что же нам делать…

Он ждал хоть какого-то ответа, и не от какого нибудь бога, дьявола, высших сил, в которых о не верил, а хотя бы глупого и бесполезного совета от старика, который хотя бы разрядит напряжённую атмосферу вокруг. Но старик лишь отстранённо, смотрел в плошку, наполненную водой.

Повисла неловкая тишина, нарушаемая тихими шагами людей за пределами палатки, хотя Риц и не был уверен, что это точно люди. Спустя минут десять, старик тихим, наполненным отчаяния, голосом сказал:

— Может, стоит сдаться и согласиться на их условия?

Его слова не шокировали Рица, так как он ожидал чего-то подобного.

«Не удивительно, что он готов на такое. Большинство бы сдалось в такой ситуации», подумал он, не желая отговаривать его. «Это не моё дело».

Но в глубине души, он не хотел, чтобы это происходило, ведь он умрёт, кровь невинного будет на его руках.

Немного собравшись с мыслями и подготовив подходящие аргументы, Риц было хотел как-то подбодрить старика, чтобы тот не сдавался. Но как только он открыл рот, как в палатку ворвался Зорис, с неестественно натянутой улыбкой на лице. И таким же неизменно, неестественным спокойным голосом проговорил:

— Мы закончили подготавливаться к вашему "освобождению". Прошу вас идти за мною.

__________________________________

1 – Самопроизвольное разрушение металлов и сплавов в результате химического, электрохимического или физико-химического взаимодействия с окружающей средой.

2 – Хотя, думаю, большинство это знает, но на заметку, в средневековье, при изготовлении свечей, могли использовать животный жир.

3 – Полуженщины-полуптицы, персонификации различных аспектов бури, архаические доолимпийские божества. Дочери морского божества Тавманта и океаниды Электры, либо дочери Борея, сторожат попавших в Тартар. Эпименид считает их порождениями Океана и Геи.  В этом тайтле, просто огромные птицы, с человеческим лицом и любящие падаль. Встречаются как женские, так и мужские особи, разница только в окрасе. У женских особей перья более светлого цвета.

4 – Ароматическая смола, получаемая из трёх видов деревьев рода Босвеллия, произрастающих в Восточной Африке, на Аравийском полуострове и в Азии.

5 – Большой керамический сосуд для хранения продуктов - зерна, вина, оливкового масла, солёной рыбы. Получил распространение по всей территории Средиземноморья, в особенности в культурной области Эгейского моря, включая остров Крит. Производство пифосов требовало от гончара специальных навыков.