Шум шагов и приглушённые разговоры пробудили меня в очень ранний час. В темноте дома я разглядел фигуры старейшины и его сыновей, которые торопливо собирались. Они не обратили на меня внимания, словно боялись потревожить мой сон. Лежа на твердом матрасе, я сделал попытку вернуться к сну, решив, что это не мое дело. Однако сон снова был прерван. В этот раз причиной стали яркие солнечные лучи, которые проникали в комнату через отверстия в стене, служившие окном. Встав и потянувшись, я выглянул наружу.

Поля тянулись вдоль деревни, и на них уже работали люди. В этот ранний час всё вокруг кипело жизнью. Десятки деревенских жителей высаживали новые растения взамен тех, что были вытоптаны и украдены. Картина их трудов внезапно вызвала у меня чувство стыда. Пока я спал и отдыхал, они уже работали изо всех сил. Почему старейшина не разбудил меня, чтобы я помог? Возможно, они всё еще не доверяют мне, как чужаку. Это нужно было исправить.

Я решил выйти на улицу и помочь. Оказавшись на крыльце, я огляделся и направился к полям. Среди всех этих людей мне нужно было найти Эрла, и вскоре я заметил его, как всегда, командующего другими деревенскими. Подойдя поближе, я обратился к нему:

— Эрл! Почему вы меня не разбудили? Я тоже хочу помочь с работой.

Он тяжело вздохнул, положил руку мне на плечо и посмотрел вдаль, на поле.

— Тебе нужно отдыхать. Твоя помощь тут не имеет смысла. Понимаешь... это наша последняя надежда. Сезон посева начинается весной и заканчивается летом. Эти ростки не успеют прорасти. Единственное, на что мы можем надеяться — это чудо от богов.

Я почувствовал холодок на душе, глядя на грустное лицо старейшины. Люди были в отчаянии, и даже их лидер понимал, что шансов у них почти не осталось. Я отошёл в сторону и присел у края поля, наблюдая за их тяжелым трудом. Здесь работали все: мужчины, женщины, даже дети. Их лица были серьёзными, а движения — уставшими, но никто не останавливался. Я ощущал, что мне нужно чем-то заняться, но чем? Мои мысли вернулись к моим способностям.

Я закрыл глаза и сосредоточился на своём теле, медленно циркулируя энергию. Это занятие отвлекло меня от угнетающих мыслей. Начал циркулировать энергию по телу, так увлёкшись этим, что в какой-то момент собрал всю энергию в руке. Неожиданно она прорвалась из меня — потекла, словно река, растекаясь по земле.Не заметно обычным глазом, но через внутреннее зрение я видел, как энергия вытекала, словно жидкость. Я мог контролировать напор этой энергии, и некоторое время играл с этим, прежде чем решил остановить поток. Сначала я не мог понять, как остановить это, но, постепенно взяв себя в руки, смог перенаправить потоки обратно в своё тело. Когда мне удалось справиться с этой задачей, я заметил странное изменение. Трава вокруг меня стала густо-зелёной, словно моя энергия дала ей новую жизнь. Вокруг всё было вялым и серо-жёлтым, а здесь — свежая зелень. Я быстро отошёл от того места, опасаясь, что кто-то может это заметить. Это открытие вдохновило меня — возможно, я мог помочь деревне.

Вдохновлённый своей находкой, я побежал к полям, где ловил снорглов — небольших зверьков, которые портили урожай. Добравшись до неохваченной людьми части полей, я активировал свои чувства и принялся за охоту. Полчаса спустя, я поймал одного сноргла. Держа его в руках, меня осенила мысль. Я свернул зверьку шею и начал наблюдать за его энергией. Через внутреннее зрение я увидел, как энергия покидает тело, поднимаясь к небу. Тогда я направил свою собственную энергию в палец и выпустил её на тушку. Моя энергия была ярче и сильнее. Неожиданно сноргл зашевелился в моей руке, словно оживая. Испуганный, я выронил его, и он снова замер, окончательно мёртвый. Я осознал, что моя энергия — это, возможно, сама жизненная сила.

Вечером я завершил охоту с рекордным уловом — пятью снорглами. Отнёс их Эрлу, и тот снова приготовил похлёбку. Сидя за столом, я задумался. Если Эрл живёт с сыновьями, то почему у него есть посуда для четвёртого человека? Раньше здесь кто-то ещё жил? Я решил задать этот вопрос:

— Эрл, вы живёте тут с сыновьями, но у вас есть посуда на четвертого. Кто жил здесь до меня?

Как только я задал этот вопрос, на лицах присутствующих появилась тяжесть. Эрл посмотрел в сторону и тихо ответил:

— Когда фроусальские солдаты пришли, они забрали не только урожай с полей, но и всех молодых девушек из нашей деревни. В том числе и мою дочь, Прию.

Тишина окутала дом. Я понял, что затронул слишком болезненную тему, и извинился. Быстро закончив есть, я ушёл в свой угол и лёг спать, ощущая груз отчаяния этой деревни на своих плечах.

Я лежал на своей постели, прислушиваясь к каждому звуку в доме. Медленно стихали голоса, приглушённые шорохи за стенами затихли, и вот наступила долгожданная тишина. Дом Эрла, как и вся деревня, наконец погрузился в глубокий сон. В этот момент я тихо поднялся. Сердце слегка колотилось — не от страха, скорее от ощущения предстоящего действия, чего-то важного. Я осторожно прошёл через дом, стараясь не скрипнуть половицами, и выскользнул наружу.

Ночной воздух обдал меня прохладой. Он был свеж и чист, напоён запахом влажной земли и далекими ароматами леса. Взглянув на небо, я невольно задержал дыхание. Там, на чёрном полотне ночи, рассыпались бесчисленные звёзды. Они сверкали, словно драгоценные камни, висящие где-то в непостижимых глубинах космоса. Этот небесный купол словно купал в себе всю деревню, усыпанную звездным светом, и казалось, что всё вокруг наполнено древней магией.

Я медленно направился в сторону полей. Тихо, не спеша, ступал по влажной траве, которая чуть-чуть хрустела под ногами. Оглядевшись и убедившись, что за мной никто не следит, я присел у участка, где совсем недавно закопали семена. Через свой "третий глаз" я смог ощутить, как семена лежат под землёй, дремлют, затаив дыхание в ожидании тепла и света.

Я вытянул руки к земле и начал концентрировать энергию в ладонях. Тепло медленно разлилось по телу, словно внутренний огонь пробудился внутри меня, направляясь к кончикам пальцев. Моя "эссенция жизни" начала струиться из рук, плавно вливаясь в землю. Через внутреннее зрение я видел, как энергия пронзала землю и окутывала спящие семена, словно нежная рука матери, бережно поднимающая своё дитя. Вскоре из земли показались первые ростки. Они тянулись к небу, быстро вырастая, и на них начали распускаться листочки, а затем и наливаться сочные плоды. Всё это сопровождалось лёгким свечением, словно сама природа пела гимн жизни.

Я медленно двигался вдоль поля, наполняя землю своей жизненной энергией, пока всё вокруг не засияло мягким светом, и на тёмной земле не поднялись густые, здоровые растения. Поле ожило, переливаясь светом луны и энергии, что я дарил ему. Но вдруг я почувствовал, как из одного из домов вышла женщина. Её шаги были едва слышны, но моя чувствительность в этот момент была на пике. Она приближалась к полю. Сердце сжалось — я мог быть замечен.

Понимая, что времени на завершение мало, я собрал остатки сил и быстро довёл дело до конца. Поля светились, будто окутанные волшебным сиянием, но задерживаться я не мог. Быстро, как только мог, я исчез в темноте, направившись обратно к дому.

Женщина, хоть и заметила меня, видимо, не смогла в ночи рассмотреть, кто именно был на поле. Запыхавшись, я присел возле дома, чтобы отдышаться и наблюдать за происходящим. Женщина, подойдя к полю, замерла на мгновение, разглядывая чудо, развернувшееся перед ней. Похоже, она была ошеломлена, но вместо того чтобы кричать или звать остальных, просто постояла немного и вернулась в дом. Это было к лучшему.

Тихо, без лишнего шума, я пробрался обратно в дом через окно. Моя миссия по спасению деревни завершилась, и с чувством выполненного долга я уснул крепким, спокойным сном.

На утро деревня была охвачена настоящей бурей радости. Едва я проснулся, как услышал шумные голоса, смех и крики восторга. Люди, которых вчера измучила безнадёжность и страх, теперь, казалось, не могли поверить своим глазам. Поля, которые ещё накануне были пустыми и безжизненными, теперь пестрели зелёными растениями, налившимися сочными плодами. Жители прыгали от радости, восхваляли богов за чудо, что снизошло на них.

Я стоял на пороге дома и наблюдал за этой невероятной сценой. В толпе я заметил ту самую женщину, которая видела меня ночью. Она тоже радовалась вместе со всеми, её глаза блестели, и на лице играла счастливая улыбка. Никаких подозрений, никаких обвинений — всё происходящее казалось ей даром небес.

Жители деревни стали собираться на поле, готовые собирать урожай. Было приятно видеть, как дети, которые ещё вчера были безутешными, теперь бегали между взрослыми, смеясь и радуясь. Их лица светились радостью, словно это был не обычный день, а какой-то великий праздник. Вскоре старейшина объявил, что в честь этого события устроят праздник.

Площадь в центре деревни была быстро очищена, и вскоре там разожгли большой костёр. Его яркий свет озарил всё вокруг, и вечер превратился в одно большое, весёлое торжество. Люди танцевали вокруг огня, взявшись за руки, кто-то пел весёлые песни, а другие смеялись и делились историями. Огонь потрескивал, его языки поднимались к небу, соперничая с мерцанием звёзд. Это зрелище было завораживающим — огромный костёр, светящийся в ночи, окружённый счастливыми людьми, чьи лица сияли в его свете. На фоне тёмного неба, усыпанного звёздами, всё выглядело словно сцена из сказки.

Я стоял в стороне и наблюдал за всем этим, чувствуя, как радость жителей немного проникала и в меня. Но тут мой взгляд упал на Эрла. Он стоял чуть в стороне от всеобщего веселья, с тихой, немного грустной улыбкой наблюдая за празднеством. Я подошёл к нему и встал рядом. Эрл, увидев меня, не сразу заговорил, как будто обдумывая что-то в глубине души.

— Если бог вернул нам наш урожай... может, он вернёт нам и наших дочерей, — тихо произнёс он, не отрывая взгляда от костра.

Его слова ударили меня, как молот. Всю ночь я был убеждён, что сделал великое дело, что спас деревню, но его тихий голос напомнил мне о том, что я забыл. Девушки. Похищенные девушки, которых унесли солдаты. Пока мы здесь танцуем и празднуем, они, возможно, страдают, их насилуют или продают в рабство. Моя грудь сжалась от чувства вины. Я чувствовал себя беспомощным, несмотря на всю свою магию. Ведь я всего лишь ребёнок.

И всё же груз вины не отпускал меня. Несмотря на то что я не был виновен в их судьбе, эти мысли терзали мою душу.

— Ваша деревня единственная, у которой отобрали урожай, но оставили людей в живых? — спросил я у Эрла, пытаясь понять, есть ли другие, такие же несчастные.

— Нет, насколько мне известно, есть ещё несколько деревень, таких же, как наша, — ответил Эрл с тихой грустью. — По крайней мере, мне приходили такие известия.

Я посмотрел на мерцающие звёзды над головой и твёрдо решил для себя: я помогу им. Я спасу эти деревни, как спас эту. Может, тогда моя душа обретёт покой.