С раннего утра в доме снова царила суета — Эрл собирал своих сыновей в путь. Я проснулся от этого шума и, чувствуя, что снова может выпасть важная возможность, поспешил встать с постели и разузнать, что происходит. Оказалось, Эрл поручил Климу и Фалько отнести часть урожая в соседнюю деревню, которая тоже каким-то чудом выжила в эти трудные времена. Это была прекрасная возможность для меня, и я всеми силами умолял Эрла взять меня с ними. Уговоры не затянулись — Эрл быстро уступил, вручил мне мешок, полный овощей, и отправил в дорогу вместе с сыновьями.

Каждый из братьев взял по два мешка, легко закинув их на плечи, а я, с некоторым трудом, взвалил свой мешок на спину и поспешил следом. Как только мы вышли из дома, меня сразу окутал утренний холод, будто сама зима предупреждала о своём приближении. Холодный воздух обжигал лицо, а пар клубился изо рта. Мурашки пробежали по телу, но братья не сбавляли шага, бодро устремившись вперёд. Я же, хоть и изо всех сил старался не отставать, уже чувствовал первые намёки на усталость.

Мы вышли настолько рано, что солнце едва начинало подниматься над горизонтом. Оранжевые лучи только-только начали пробивать мрак ночи, окрашивая небо нежным светом, а деревья отбрасывали длинные тени на нашу тропу. Путь до соседней деревни занимал весь день, и к вечеру мы должны были быть на месте.

Идти по утренним полям было бы настоящим наслаждением, если бы не тяжёлый мешок на спине, который постепенно врезался в плечи и отнимал все силы. Я перекинул его себе на спину, надеясь, что так будет легче, но мешок был слишком большим, и всё время норовил соскользнуть. Клим и Фалько, казалось, совершенно не чувствовали усталости и уверенно шли вперёд, в то время как я плёлся рядом, чувствуя, как каждое движение даётся всё труднее. В голове мелькала мысль: "А стоило ли вообще напрягаться и идти с ними?" Ведь несмотря на месяцы тренировок в лесу и мясную диету, силы моих восьмилетних рук всё ещё были далеки от могучей выносливости братьев.

Солнце уже поднялось достаточно высоко, освещая наш путь, когда я почувствовал, что ноги будто налились свинцом, а мышцы жгло от напряжения. Я всё же не мог сдержать себя и спросил, будет ли у нас возможность передохнуть.

— Клим! Фалько! — отдышка сбивала дыхание, — Будет ли перерыв на отдых?

— Ты что, уже устал? — фыркнул Фалько, обернувшись ко мне через плечо. — Я же говорил, что тебе не стоило идти. И вообще, о чём этот старый дурак думал, посылая с нами ребёнка?

— Будут, не переживай, — отозвался Клим с усмешкой, продолжая путь.

Спустя два часа я уже не чувствовал ни рук, ни ног, а пот стекал с меня ручьями. Я мечтал бросить этот мешок прямо на землю и вернуться назад в деревню, но гордость не позволяла мне сдаться. Неожиданно братья остановились, объявив пятиминутный перерыв. Они положили свои мешки на землю и уселись рядом, и это стало для меня настоящим спасением. Я едва сдерживал радостный вздох облегчения, сбросив мешок на землю и практически рухнув на него сверху.

“Блаженство” — подумал я, лёжа на мешке овощей. Но, к сожалению, долгожданный отдых был слишком коротким. Буквально через пару минут братья вновь объявили об окончании перерыва, и с тяжёлым вздохом я поднял мешок и продолжил плестись за ними, волоча ноги по земле.

Шли мы ещё долго, и вот солнце уже поднялось в зенит. Мы достигли середины пути, и братья, к моей радости, объявили о большом перерыве. Они достали большую флягу и ломоть хлеба, и я, голодный и измождённый, смотрел на еду, как на нечто святое. Клим, заметив мой взгляд, сжалился и дал мне флягу. Я жадно отпил воды, но Фалько, хмурясь, быстро отобрал её.

— Куда столько пьёшь! Нам ещё полдня идти!

Мне оторвали кусок хлеба, который я тут же начал поедать, не задумываясь о вкусе. Голод сделал своё дело, и еда казалась мне божественной, даже если она была черствой и безвкусной. Перекусив, мы снова двинулись в путь.

Дорога вела через широкие равнины, просторы которых тянулись до самого горизонта. Воздух был чист и свеж, и даже несмотря на усталость, мне приходилось любоваться этими просторами. Поля, поросшие пожухлой травой, рощи, разбросанные то тут, то там, и далёкие холмы, словно часовые, стояли на страже покоя этого мира. Но чем дольше мы шли, тем больше мои мысли уходили прочь от красоты природы — мои руки и ноги уже давно перестали чувствовать что-либо, кроме усталости.

К вечеру, когда солнце уже начало клониться к горизонту, мы наконец достигли деревни. Я был настолько измотан, что не мог уже даже держать мешок как следует. Мы подошли к большому деревянному дому, и навстречу нам вышел пожилой человек — очевидно, старейшина.

— Здравствуйте! — бодро поздоровался Фалько. — А мы вам гостинцев принесли.

— Что это у вас в мешках? А это кто там, за вами? — с интересом спросил старик, глядя на меня.

— Это мальчик, которого приютил Эрл. Он с нами, — ответил Клим.

Старик рассматривал меня с улыбкой, а потом громко захохотал:

— Да этот мальчишка вот-вот свалится! Заходите в дом, отдохните.

Мы занесли мешки в дом и тут же расположились для отдыха. Я с облегчением бросился на ближайшую скамью и едва не уснул на месте. Братья продолжили беседовать со старейшиной, рассказывая о нашей деревне и чуде, произошедшем на полях. Старик был крайне удивлён, и, поблагодарив нас за помощь, предложил нам ужин. Это была простая похлёбка, но мне было всё равно — я жадно съел всё, что предложили, и снова упал на скамью.

Наконец наступила ночь, и старейшина указал нам места для сна. Братья улеглись отдыхать, а я остался поговорить с хозяином дома. Мы говорили о жизни, о трудностях, о моём прошлом. Когда разговор зашёл в тупик, я решил сказать самую важную фразу, ради которой и пошёл в этот путь:

— Может, если вы заново засеете поля, как мы, чудо произойдёт и с вами?

Старик задумался, но ничего не ответил. Это была его пища для размышлений. Я понял, что сделал всё, что мог, и лёг спать, чувствуя удовлетворение от выполненного плана.

Утром мы снова готовились в путь. Нам дали батон хлеба и наполнили флягу водой. Когда я попытался встать, тело отзывалось болью в каждой мышце — крепатура давала о себе знать, но ничего не оставалось, кроме как идти дальше. Выйдя из дома, мы снова увидели ту же картину, что и три дня назад, когда вся деревня собралась засаживать поля. Все — мужчины, женщины, дети, старики — работали сообща. Старейшина последовал моему совету и решил поступить так же, как и наша деревня.

Мой план удался, но завершить его до конца удастся явно не сегодня. Мы отправились в обратный путь, и на этот раз идти было легче, без тяжёлых мешков на спине, хотя боль всё же давала о себе знать. Люди из деревни провожали нас усталыми взглядами, их лица отражали напряжённую работу, которую они делали для выживания.

Во время пути я решил потренироваться с энергией, что циркулировала внутри меня. Самое удивительное, что от её движения боль понемногу стихала, и идти становилось легче. Я всю дорогу удерживал поток энергии в движении, и спустя несколько часов боль почти полностью исчезла. Это открытие меня поразило — возможно, я только что обнаружил целительные свойства своих способностей.

Мы вернулись в деревню до заката и сразу направились к Эрлу, чтобы сообщить о нашем путешествии. Особенных новостей не было, братья передали лишь пару слухов из других деревень. Эрл похвалил меня за выдержку и за то, что не сдался в пути. После этого я сел за стол и задумался о дальнейших планах. Я решил, что на следующий день отправлюсь обратно в ту деревню, но Эрлу скажу, что возвращаюсь в Аршхард искать свою мать.

Позднее я подошёл к Эрлу, который уже беседовал с кем-то. Дождавшись, когда он освободится, я сказал:

— Эрл, завтра я отправлюсь обратно в свою родную деревню. Но я обещаю, что вернусь.

Эрл удивлённо поднял брови:

— Что? Но зачем?

— Я попытаюсь найти свою мать, которая исчезла в ту самую ночь, — ответил я, ощущая лёгкое волнение.

— Хорошо, я не стану тебя останавливать. Всё-таки мать — это важно. Только разбуди меня утром, когда соберёшься в путь, я дам тебе вещей на дорогу.

Его заботливые слова согрели меня изнутри. Несмотря на суровость жизни, в этом мире всё ещё была доброта.

За ужином ко мне обратился Клим:

— Ты правда собираешься в Аршхард?

— Да, но я вернусь, — кивнул я.

Клим, усмехнувшись, встал и вскоре вернулся с кинжалом в руках. Это был старый, но крепкий клинок с резной рукоятью, покрытый легкими следами ржавчины. Лезвие явно повидало многое, но его острота не вызывала сомнений. Рукоять была обтянута кожей, местами уже потрепанной, но все ещё прочной. Это был инструмент, проверенный временем, и от того его ценность ощущалась ещё сильнее.

— Вот, возьми, пригодится в дороге, — сказал Клим, протягивая мне кинжал.

— Спасибо, Клим, — поблагодарил я от всей души, на что его лицо озарилось тёплой улыбкой.

На следующий день я проснулся до рассвета. Собрав вещи — моё копьё и кинжал от Клима — я выбросил старый костяной нож, решив, что кинжал будет куда полезнее. Разбудив Эрла, он, не медля, передал мне сумку с флягой и овощами. Он также вручил мне пару сапог, объяснив, что это сапоги Прии, и теперь они ей уже не понадобятся. Я хотел отказаться, но сапоги идеально подошли мне по размеру. С благодарностью я попрощался с ним и вышел в путь.

Встречая первые лучи рассвета, я наслаждался теплом солнца, пробивающимся сквозь утренний туман. Дорога до деревни была мне уже знакома, так что я шел уверенно. Это был момент, когда я, наконец, мог побыть наедине со своими мыслями.

По пути я решил поэкспериментировать с энергией: вылил часть её в воду из фляги и попробовал на вкус. Вода приобрела едва заметный привкус, но никакого особого эффекта не было. Затем повторил эксперимент с хлебом — результат был таким же. Пробуя и играя со своими способностями, я незаметно дошёл до деревни. Небо уже начинало темнеть, так что я спрятался и стал ждать, когда наступит ночь.

Когда всё вокруг погрузилось во тьму и деревня заснула, я приступил к своей "спецоперации". Осторожно пробравшись к полям, я убедился, что никто не заметит моего присутствия, и начал поливать почву энергией. Поля оживали у меня на глазах: растения начинали светиться, а я спешил закончить, прежде чем кто-нибудь случайно выйдет и обнаружит меня. Вскоре свет начал угасать, и моё дело было сделано.

Бродя по ночной деревне, я заметил плащ, висевший на крючке у окна одного из домов. Не удержавшись от соблазна, я решил забрать его себе — возможно, в будущем он мне пригодится. Так совершилась моя первая кража в этом мире.

С чувством выполненного долга и обновлённым запасом сил, я покинул деревню и направился назад, в свою уже ставшую родной деревню.