— Блуждающая нежить в доспехах! — громко воскликнул Зенарис, ударив ладонью по столу, словно подтверждая важность своих слов. — Как вам такое?

Новая неделя началась, и мы снова вернулись к работе. Все здоровы, и это вызывает удивление: сколько времени прошло с тех пор, как мы выбрались из подземелья? Две недели? Может, месяц? Судя по травмам, которые мы там получили, я поражался, как они так быстро восстановились. Ладно, я, в отличие от остальных, имею свой козырь в рукаве. Но что же у них? Может, они сверхлюди?

— Нежить в доспехах? — переспросил Михаэль, явно не разделяя моего удивления.

— Именно так. Один из старост округа деревень Золдасана утверждает, что многие видели кого-то в доспехах, странно идущего по окрестностям, — продолжил Зенарис, энергично жестикулируя, словно показывая образ блуждающей нечисти, которая рубит на своём пути всякого несчастного.

— А он им как-то мешает? — спросил я, пытаясь уловить суть разговора.

— Конечно! Ведь это не просто нежить, а блуждающий воин в доспехах, да ещё, вероятно, с мечом. Он может внезапно напасть и зарубить очередного путника, — ответил Зенарис.

— А разве нам можно появляться в Золдасане? Там же территории Фроусала, — возразил Голиаф.

— С этим проблем не будет, — успокоил нас Зенарис. — У войск Фроусала сейчас свои заботы, и они не заглядывают в этот регион. Даже посыльных хольдов там нет, по словам старосты.

— Деревни Золдасана же разграблены. Чем же они будут платить? — недоумевал я.

— А вот это хороший вопрос! Ведь награды, кажется, и не обещаны, — с улыбкой заметил Зенарис.

— Чегооо? Как так, награды нет? Даже пивом не угостят? — пожаловался Голиаф.

Михаэль улыбнулся, словно что-то понял, и Зенарис продолжил:

— Михаэль уже догадался, как я вижу. А кто ещё?

Я задумался: какая же нам выгода от охоты на эту нежить, если награда отсутствует? Чем же они будут платить? Женщинами? Рабами? Нет, мы ведь не такие. Может, нам дадут плодов, мешок-два... И тут меня осенило: доспехи! Доспехи стоят чертовски дорого, а если аккуратно снять их с нежити, можно продать как редкую находку.

— Доспехи! — воскликнул я, осенённый идеей.

— Верно! Если будем достаточно осторожны, сможем нейтрализовать нежить, не повредив броню. Снимем с него латы и продадим их, — с воодушевлением объяснил Зенарис.

В глазах наших загорелся блеск, словно монеты звенели в каждой мысли. Выгодная сделка была на лицо! Лично я не знал точных расценок на доспехи, но предчувствие обещало приличную прибыль. Внутренний демон алчности бурлил во мне, предвкушая звон моей золотой доли. Мы тут же собрались и отправились на задание.

Сидя в повозке и наблюдая, как закат разливается по небу, я думал о странном незнакомце, встретившемся мне в деревне. Его взгляд и манера походки заставляли задуматься: неужели это тот самый блуждающий воин в доспехах? Мне повезло, что он не атаковал меня, но почему? Может, счёл меня опасным? О нежити я знал лишь по малым слухам и байкам, передаваемым местными старожилами.

— Зенарис, а что такое нежить вообще? — спросил я, пытаясь прояснить ситуацию.

— Как можно догадаться из названия, — ответил он спокойно. — Это нечто среднее между жизнью и смертью, человек, оживший из мёртвых. О них мало что известно, ведь большинство таких созданий тут же убивают, а причины их оживления остаются загадкой. Мой отец рассказывал, что человек с неугасимой волей к жизни способен затормозить смерть.

— Чушь какая-то, — скептически возразил Михаэль.

— Говорю правду! Отец лично видел такое на войне: один его товарищ пал в битве, но его жажда уничтожить врагов была настолько сильной, что он буквально ожил и продолжал сражаться, пока окончательно не умер, — настаивал Зенарис.

— Если он в конце концов умер сам, как это можно назвать нежитью? Видимо, он просто сражался до последнего, — продолжил Михаэль с нарастающим скепсисом.

— Думай, как хочешь! — раздражённо ответил Зенарис.

— Для того, кто так ненавидит своего отца, уж слишком ты веришь ему, — насмешливо добавил Михаэль.

Эти слова ранили Зенариса. Его руки сжались в кулак, и я видел, как он едва сдерживал желание ударить Михаэля. Однако, вскоре он взял себя в руки, улыбнулся и сказал:

— Считай, тебе повезло. Я ведь мог бы тебя побить прямо сейчас.

Наконец, мы прибыли до места назначения — к одной из немногих деревень Золдасана. Подойдя к деревянному дому, Зенарис постучал в дверь, и вскоре перед нами появился пожилой мужчина. После короткого разговора он исчез за дверью, а Зенарис вернулся с новостями.

— Расклад таков: будем исследовать окрестности в поисках этой нежити. Из деревни ведут пять троп; каждый возьмёт по одной и разыщет заблудшего. Самое главное — будьте осторожны, ведь хоть это и мертвец, он всё ещё может быть опасен, — объяснил он.

— Мне страшно идти одному в темноте! Может, кто-то пойдёт со мной? — жалобно попросил Голиаф.

— Не ной! Среди нас ты самый крепкий, — поддразнила его Хелен.

— Чем быстрее найдем, тем быстрее вернёмся в город. Я пошёл, — сказал Михаэль, отправившись по одной из троп.

Наша группа немного поболтала перед расставанием, и в итоге я остался последним. Я выбрал оставшуюся тропу и пошёл вглубь леса, размышляя о том, откуда может появиться этот заблудший. Наёмники обычно не водятся в этих краях, как и войска Фроусала. Слово «заблудший» наводило на мысль, что он пришёл из далёких земель. И вот, не прошло и часа, как я почувствовал присутствие кого-то вдалеке. С помощью магического зрения я различил силуэт — это был он! Странник в доспехах.

Я подкрался к нему на цыпочках, размышляя, как бы справиться с такой целью. Зарядить его всплеском магии казалось нецелесообразным: доспехи могли бы рассыпаться, как тонкое стекло. Тогда логичнее было атаковать мечом, но к тому же защита его латами делала удары особенно трудными. Возможно, стоит нацелиться на незащищённые места — шею или полости между доспехом. Шанс нанести решающий удар был невелик, но риск оправдывал попытку.

Подойдя ближе, я увидел, что походка странника была необычной, более живая, чем ожидалось от нежити. Возможно, это вовсе не тот мертвец, о котором ходили слухи? Но времени на раздумья не оставалось. Сосредоточив магическую энергию, я метнул меч в его шею. Клинок соскользнул, удар не оказался смертельным — я облажался. Не теряя ни минуты, я выхватил кинжал и нанес точный удар в шею. На этот раз преграда была пробита, и тёплая жидкость заплескалась на мои пальцы.

Я посмотрел на лицо своей жертвы — в нем мелькнул страх и удивление, а затем глаза, округлившиеся от страха, потухли под наплывом крови. Он рухнул на землю, и осознание содрогнуло меня: я убил не нежить, а живого человека.

Пара минут я стоял, охваченный паникой и сожалением. Хотел бы я повернуть время вспять и не совершать эту роковую ошибку. Придя в себя, я стал обдумывать последствия. Кто этот человек? Судя по его доспехам, он мог быть солдатом Фроусала, но на гербах и знаках ничего не обнаружилось. В кармане я нашёл свёрток бумаги с текстом, который я так и не смог прочитать — пожалуй, мне следовало бы научиться читать. Всё его снаряжение было типичным для воина.

Мне предстояло решить, что делать с телом. Если это был наёмник, его могут искать, а если солдат Фроусала — тем более. И учитывая стоимость его доспехов, потерянную амуницию точно будут разыскивать. Я решил: тело надо спрятать. Осмотрев окрестности, я обнаружил небольшой лесок, расположенный примерно в километре отсюда. Выбора не было — тяжёлый труп, весом под сто килограмм, с доспехами, пришлось перенести с усилием. Усилив ноги магической энергией, я двинулся в сторону леса.

По дороге я размышлял: как я могу быть уверен, что это не нежить? Я никогда не встречал настоящей нежити, слышал лишь легенды. Может, они выглядят именно так? Обязательно спрошу об этом, когда вернусь, а если окажется, что это всё-таки нежить, я всегда смогу забрать доспехи обратно.

Спустя полчаса я добрался до леса и нашёл подходящее дерево с просторным дуплом. Я бросил труп рядом, использовал магическую энергию для осветления глубокой тьмы внутри. Дупло оказалось достаточно большим, чтобы вместить тело, если снять с него доспехи. Я аккуратно раздевал его, оставив лишь обнажённое тело, и, чувствуя внутреннее отвращение, прятал его в дупло. С усилием я засовывал труп, при этом слышался хруст — неужели я что-то повредил? Но разницы не было: он уже мёртв. Закончив с телом, я засыпал дупло снегом и листьями, чтобы скрыть запах.

Затем моя очередь перешла к доспехам. Их было проще спрятать: выкопать небольшую ямку и закопать броню — дело несложное, хоть и холод пронизывал до костей. Работая до изнеможения, я пытался очистить следы, засыпая дорожку, по которой, я уверен, осталась обильная кровь.

Изрядно уставший, я направился обратно в деревню, где нас договаривались встретиться к утру. На горизонте уже восходило солнце, и я понимал: ночь с трупом была испытанием. Сев у лестницы в деревне, я пытался бороться с усталостью, но сон всё же одолел меня.

Проснулся я под звуки споров. Зенарис уже собрал всех: Голиаф и Михаэль ссорились.

— Ты не мог быть осторожнее с ним? Как мы теперь продадим шлем? За него могли дать не меньше ста золота! — возмущался Михаэль.

— Я ведь предупреждал, что мне страшно идти одному! Вот и испугался, немного облажался, — пытался переложить вину Голиаф.

— Испугался настолько, что оторвал ему голову? Твою ж! — выругался Михаэль, гнев уже кипел в его голосе.

— Всё, всё, успокойтесь, главное, что за остальную броню мы получим неплохой мешок монет, — попытался разрядить обстановку Зенарис.

Спор затих, и я, не сдерживая любопытства, задал вопрос:

— Вы всё-таки убили его? Есть ли тело? Хочу увидеть, как выглядит эта нежить.

— Да, оно спрятано за тем деревом. Сейчас я проведу тебя к нему, — ответил Зенарис и повёл меня.

Мы подошли, и передо мной предстало голое, лишённое доспехов тело мёртвого. Оно выглядело по-настоящему жутко: кожа слегка почернела, свисали обломки тканей, как у настоящего зомби. Я ощутил, как по спине побежали мурашки — не столько от страха, сколько от осознания, что я убил невинного человека. Зенарис, заметив моё выражение, спросил:

— Ну что, страшно выглядит? Смотри, у него даже голова оторвана и расплющена от удара канабо.

— Да… ужасное зрелище, — пробормотал я, пытаясь скрыть внутреннее волнение.

Мы собрали доспехи, каждый взял себе часть и отправились обратно в Гринхевен. Сидя в повозке, я не мог отделаться от угрызений совести и сожаления: мои руки были в крови. Конечно, до этого я убивал в целях самообороны, но сейчас… сейчас эти мысли могли бы сожрать меня изнутри. Я старался заглушить их, зная, что слишком долго они не дадут мне покоя.